Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Как плохо, что надо расходиться....
Частный клуб Алекса Экслера > Играют всех
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49
Нефеш
5 января 2009, 23:31
Правила игры

Флуд в треде запрещен. Только загадка, отгадка и подтверждение. Остальное будет удаляться.
Просьба не оставлять дублей. Как только увидели, что ваш ответ - дубль, сразу затрите текст точкой.
Вера_из_Майкопа
31 октября 2016, 13:09

Вера_из_Майкопа написала:
Бесспорно, позади — беспочвенный Содом...


Лиора написала:
Быть может, впереди — безводная страна...
(Н. Шрейтерфельд)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
31 октября 2016, 13:49
В КОНЬКАХ

Дожди, дожди!.. Над чёрной бахромой
Согнулся лес столицей паровой.
Мясная тень чадит в горячем дне, —
А день далёк… И любо на луне.
Бесспорно, бой задвигался на час…
А ты подох, известный Фантомас!
И видится — в шутливый тот момент
Рассвета тень чадит впервые. Тент.
Педалей шурш покоит будний зрак.
Шофёр кричит… Шофёр он или прах?! —
И часть в углу тебе видна зарёй
Здоровой яви простенькой хандрой…
Лиора
31 октября 2016, 14:31

Вера_из_Майкопа написала:
В КОНЬКАХ

Дожди, дожди!.. Над чёрной бахромой
Согнулся лес столицей паровой.
Мясная тень чадит в горячем дне, —
А день далёк… И любо на луне.
Бесспорно, бой задвигался на час…
А ты подох, известный Фантомас!
И видится — в шутливый тот момент
Рассвета тень чадит  впервые. Тент.
Педалей шурш покоит будний зрак.
Шофёр кричит… Шофёр он или прах?! —
И часть в углу тебе видна зарёй
Здоровой яви простенькой хандрой…

В САНЯХ

Снега, снега!.. Под белой пеленой
Простерлась степь пустыней ледяной.
Кровавый луч блестит в морозной мгле, —
Уж ночь близка… И жутко на земле.
Как будто мир оцепенел на век…
Лишь я живу, забытый человек!
И чудится — в угрюмый этот час
Заката луч горит в последний раз.
Полозьев скрип тревожит праздный слух.
Ямщик молчит… Ямщик ли то, иль дух?! —
И все вокруг мне кажется порой
Больной мечты причудливой игрой…

(Н. Шрейтерфельд)
Вера_из_Майкопа
31 октября 2016, 14:47

Вера_из_Майкопа написала:
В КОНЬКАХ


Лиора написала:
В САНЯХ
(Н. Шрейтерфельд)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
31 октября 2016, 14:47
Везёт вас лёгонькая шпала
Над пользой грёз, добра и сна…
Но болей слабых, робких мало,
И близь минувшего темна!
Глубоких слов гнилые цепи,
На горе личное коров,
Разъединяют ваши семьи,
И не смешит их звеньев рёв.
Земные ангцы, пот и плазмы
Весьма вредны против мели,
Чтоб горя пепельные астры
В тенях концлагеря взросли!..
Лиора
31 октября 2016, 15:10

Вера_из_Майкопа написала:
Везёт вас лёгонькая шпала
Над пользой грёз, добра и сна…
Но болей слабых, робких мало,
И близь минувшего темна!
Глубоких слов гнилые цепи,
На горе личное коров,
Разъединяют ваши семьи,
И не смешит их звеньев рёв.
Земные ангцы, пот и плазмы
Весьма вредны против мели,
Чтоб горя пепельные астры
В тенях концлагеря взросли!..

Ведет нас трудная дорога
Под гнетом скорби, лжи и зла…
Но сил могучих, смелых много,
И даль грядущего светла!
Высоких дел живые звенья,
На благо общее людей,
Куют и наши поколенья,
И не страшит их звон цепей.
Святые жертвы, кровь и слезы
Необходимы для земли,
Чтоб счастья пламенные розы
В лучах свободы расцвели!..

(Н. Шрейтерфельд)
Вера_из_Майкопа
31 октября 2016, 15:16

Вера_из_Майкопа написала:
Везёт вас лёгонькая шпала...


Лиора написала:
Ведет нас трудная дорога...
(Н. Шрейтерфельд)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
31 октября 2016, 19:50
День ледяной раскутал берега.
Пал Фобос. Осень задержалась.
Игра темна. Пята твоя нага.
И временная огненная Мга
У рук смягчённо разостлалась.

Я, горе! Я, печаль грядущих дней!
Твоей юдоли осень близко!
День перед днём… Чуть мягче светлый клей,
И тут тебе чадил всегда елей,
Чуть пуще свет… Во свете – общежитско –
Стоишь – стоишь – пята теперь нага,
Распеленала осень берега.



Лиора
31 октября 2016, 21:05

Вера_из_Майкопа написала:
День ледяной раскутал берега.
Пал Фобос. Осень задержалась.
Игра темна. Пята твоя нага.
И временная огненная Мга
У рук смягчённо разостлалась.

Я, горе! Я, печаль грядущих дней!
Твоей юдоли осень близко!
День перед днём… Чуть мягче светлый клей,
И тут тебе чадил всегда елей,
Чуть пуще свет… Во свете – общежитско –
Стоишь – стоишь – пята теперь нага,
Распеленала осень берега. 

Ночь тёплая одела острова.
Взошла луна. Весна вернулась.
Печаль светла. Душа моя жива.
И вечная холодная Нева
У ног сурово колыхнулась.

Ты, счастие! Ты, радость прежних лет!
Весна моей мечты далекой!
За годом год… Всё резче тёмный след,
И там, где мне сиял когда-то свет
Всё гуще мрак… Во мраке — одиноко —
Иду — иду — душа опять жива,
Опять весна одела острова.

(А. Блок)
Вера_из_Майкопа
31 октября 2016, 22:15

Вера_из_Майкопа написала:
День ледяной раскутал берега... 


Лиора написала:
Ночь тёплая одела острова...
(А. Блок)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
1 ноября 2016, 12:25
День фортиссим и болтающ.
Бра блистает, загорая.
Ты лишь миг стоишь, мечтаешь,
Смерть чужую собирая.

Действа в печени толпятся,
Будто блики под плитою,
И боятся опускаться
Тяжкохвостою тщетою.

Бра фортиссимо блистает,
На окне сгорает фас,
Тебе видится: летает
Под тобою Фантомас.

Тебе видится: нетвёрдо,
Громко сел он пред локтями
И рыдает меццо форте
Под холодными тщетами.
Маргарита Шульман
1 ноября 2016, 12:35

Вера_из_Майкопа написала: День фортиссим и болтающ.
Бра блистает,  загорая.
Ты лишь миг стоишь, мечтаешь,
Смерть чужую собирая.

Действа в печени толпятся,
Будто блики под плитою,
И боятся опускаться
Тяжкохвостою тщетою.

Бра фортиссимо блистает,
На окне сгорает фас,
Тебе видится: летает
Под тобою Фантомас.

Тебе видится: нетвёрдо,
Громко сел он пред локтями
И рыдает меццо форте
Под холодными тщетами.

Ночь тиха и молчалива.
Лампа тускнет, догорая.
Я давно сижу тоскливо,
Жизнь свою перебирая.

Думы на сердце ложатся,
Как туманы над рекою,
И готовы подниматься
Легкокрылою мечтою.

Лампа тихо догорает,
На стене тускнеет профиль,
И мне чудится: витает
Надо мною Мефистофель.

И мне чудится: легонько,
Тихо встал он за плечами
И смеется потихоньку
Над горячими мечтами.


(Скиталец)
Вера_из_Майкопа
1 ноября 2016, 12:41

Вера_из_Майкопа написала:
День фортиссим и болтающ...


Маргарита Шульман написала:
Ночь тиха и молчалива...
(Скиталец)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
1 ноября 2016, 21:10
ПОЗАБЫТЫЙ ДЕНЬ

Затем в визгне дневной, в прожекторе грядущем,
Я, судьбоносный день, бегу от тебя пуще
И слушаю тебя со смехом и игрой!
— То будет ещё раз… на просеке немой,
Там гнал ты ауди… Ты позабыл, как после
Бурлила полынья, и льдины в центре возглас;
Дышал и видел ты секунд скрипевший мир,
Ближайший мяв котов да сзади, пред дверьми,
Сипенье тихое… И вновь, вблизи безумья, —
То будет реализм, иль лёгкий век раздумья —
Вскричало, двинулось, зажгло деталь углом.
Звезда, как шустрый зад, косила в шустрый холм,
Окурок выскочил из ног, тебе приснилось,
Что смерть в тебе с другими снова закрутилась.
Я что-то вспомнил вдруг: ты – ты, затем ты здесь!
Приснилось, что не ты — те ж звери ищут, где
Тот самый ауди на просеке бывалой.
Не прочь ты угадать, их много или мало,
Тебе то вкривь, то вкось, что ауди спешит,
Что раньше он придёт, что всех опередит…
Усвоил, кратко ли то мнилось оправданье,
Легко когда-нибудь о том позабыванье!
Теперь придут века. В визгне болтливых вилл
Чужих зверей и дум ты мало породил,
Липучестей, добра всенощные скриншоты
В желудке протащили мелкие ожоги,
И с лёгкостью шизы, взбодрённою пятой
Ты вдруг стоишь в толпе на просеке немой.
Ты ауди прогнал, ура!.. он мчит навстречу..
Тебе неймётся всё, самоубиться нечем!


Лиора
1 ноября 2016, 21:35

Вера_из_Майкопа написала: ПОЗАБЫТЫЙ ДЕНЬ

Затем в визгне дневной,  в прожекторе грядущем,
Я, судьбоносный день, бегу от тебя пуще
И слушаю тебя со смехом и игрой!
— То будет ещё раз… на просеке немой...

ПАМЯТНАЯ НОЧЬ

Зачем в тиши ночной, из сумрака былого,
Ты, роковая ночь, являешься мне снова
И смотришь на меня со страхом и тоской?
- То было уж давно... на станции глухой,
Где ждал я поезда... Я помню, как сначала
Дымился самовар и печь в углу трещала;
Курил и слушал я часов шипевший бой,
Далекий лай собак да сбоку, за стеной,
Храпенье громкое... И вдруг, среди раздумья,-
То было ль забытье, иль тяжкий миг безумья -
Замолкло, замерло, потухло все кругом.
Луна, как мертвый лик, глядела в мертвый дом,
Сигара выпала из рук, и мне казалось,
Что жизнь во мне самом внезапно оборвалась.
Я все тогда забыл: кто я, зачем я тут?
Казалось, что не я - другие люди ждут
Другого поезда на станции убогой.
Не мог я разобрать, их мало или много,
Мне было все равно, что медлит поезд тот,
Что опоздает он, что вовсе не придет...
Не знаю, долго ли то длилось испытанье,
Но тяжко и теперь о нем воспоминанье!
С тех пор прошли года. В тиши немых могил
Родных людей и чувств я много схоронил,
Измен, страстей и зла вседневные картины
По сердцу провели глубокие морщины,
И с грузом опыта, с усталою душой
Я вновь сижу один на станции глухой.
Я поезда не жду, увы!.. пройдет он мимо...
Мне нечего желать, и жить мне нестерпимо!

(А. Апухтин)
Вера_из_Майкопа
2 ноября 2016, 10:26

Вера_из_Майкопа написала:
ПОЗАБЫТЫЙ ДЕНЬ


Лиора написала:
ПАМЯТНАЯ НОЧЬ
(А. Апухтин)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
2 ноября 2016, 23:45
20 МАРТАБРЯ 2016

Сбирает парк златой чужой разбор,
Златит жара расцветшую поляну,
Исчезнет ночь, по-видимому, спьяну
И выглянет пред центром дальних нор.
Пари, ледник, в чужой столичной башне;
А я, ситро, весенней гари враг,
Ткну тебе в спину мерзостную жажду,
Секундное внушенье сладких благ.

Ликующий ты; враг с тобою есть,
С ним краткую закушал бы ты встречу,
Кому б не прочь толкнуть в желудок плечи
И расхотеть печальных мало действ.
Ты ешь в толпе; не зря изображенье
Углом тебя соперников гнетёт;
Безвестное не видно отдаленье,
И гадкого пята твоя не бьёт.

Ты ешь в толпе, на островах Томи
Тебя враги когда-то задразнятся…
Но малые ль и тут из нас постятся?
Уже других не дочитались мы?
Он доверял томительной отвычке!
Его от нас привлёк горячий блеск!
Его бойкот вскричал в сестринской кличке!
Он не ушёл! Он между нами есть!

Он не ушёл, корявый ваш молчун,
Без льда в ушах, без лиры горькогласной:
Над розами Испании ужасной
Он громко бдит, и вражеский шатун
Не написал под греческим роддомом
Букв множество на кадыке чужом,
Чтоб навсегда утратил гон весёлый
Внук юга, в центре возлежа родном.

Стою ли я в углу чужих врагов,
Своих глубин соперник безмятежный?
Иль нынче я объеду север снежный
И краткий жар полуденных лугов?
Несчастный мост!.. Со школьного пролёта
Я на челнок перелетел и сник,
Теперь навек в лугах моё болото,
О брызг и гроз разлюбленный старик!

Я потерял в оседлой суетне
Ужасных дней финальные упрёки:
Тишь школьную и школьные уроки
Близ тихих брызг наведывались мне;
Я выгибал из-за луга вам плечи,
Я вас в толпе в седой пяте возил
И начинал: «На часовую встречу
Вас явный джаз, бесспорно, наградил!»

Враги твои, ужасен ваш разлад!
Он, как пята, разъединён и краток —
Неудержим, порабощён и хваток,
Распался он над полом вражьих чад.
Откуда б вас ни собрала харизма
И бедствие откуда б ни свезло,
Другие вы; вам часть боёв отчизна;
Изгнание вам Рабское Дупло.

Из центра в центр сопутствуем пургой,
Раскутанный в блеснах юдоли мягкой,
Ты с лепетом на чрево ссоры дряхлой,
Поспав, отпрянул бьющею ногой…
С мечтой твоей весёлой и беззубой,
С обманчивым обломом сотых пор,
Врагам таким пятой продался грубой;
Но сладок стал их сестринский отпор.

И завтра там, в известной всем Москве,
В жилплощади столичных гроз и бани,
Тебе примстилось горькое страданье:
Двоих из нас, врагов пяты твоей,
Там ткнул ты. Прозаиста двор тяжёлый,
О Гоголь твой, я сотый пригласил;
Я огорчил отчизны ночь весёлую,
Я в ночь ничейной школы обратил.

Я, Сладков, невезуч с последних снов,
Позор мне — ауры туман горячий
Не повторил пяты моей батрачной;
Иной я против лести и врагов.
Вам сходный мост юдолью выдан кроткой;
Взирая в смерть, вы медленно сошлись;
Но как нарочно луговым болотом
Вы развелись и сестрински взвились.

Теперь достиг тебя юдоли смех,
Для прочих свой, как семьянин домашний,
Над вьюгою ногой взбрыкнул ты важной
И гнал меня, орун лохнесских змей,
И я ушёл, внук службы отуплённной,
О Кюхля твой: мой шёпот усыпил
Кишечный лёд, на время пробуждённый,
И сонно ты юдоль обматерил.

До старости лик сказок в вас дымил
И гадкую утеху вы забыли;
До старости пять чад от вас ходили;
И горькой будь их дракой ваша мысль:
Но ты губил ещё ноготоптанья,
Я, скромный, выл для чад и для пяты;
Мой штраф, как смерть, копил ты вместе с бранью,
Я тормоз мой прощал средь суеты.

Гоненье чад не любит тишины;
Ужасное обязано быть пьяно:
Но старость вам приказывает рьяно,
И тихие вас огорчают сны…
Забудемся — но рано! и паскудно
Косим вперёд, теней не слыша здесь.
Молчи, Иван, другое с вами будет,
Твой сват чужой по чадам, по узде!

Дождись, дождись! животных ваших благ
Не выше бой; поднимем правдолюбья!
Откроем смерть над полом многолюдья!
Ты бьёшь меня, твой торопливый враг —
Уйди; золой обычного аннала
Кишечные былины умертви;
Подумаем о тихих снах Урала,
О Гейне, о позоре, о крови.

Дождись и ты… поститесь, о враги!
Предвосхищаю злое расставанье;
Забудьте ж прозаиста упованье:
Пройдёт часок, и с нами вдруг они,
Обломится мольба твоих желаний;
Пройдёт часок, и ты уйдёшь от нас!
О, столько благ и столько умолчаний,
И столько ложек, спрятанных от глаз!

Последнюю худей, враги, худей!
Частично вверх в лесть вашего разлада!
Обматери, рыдающее чадо,
Обматери: да сгинет школа! Злей!
Дошкольникам, губившим старость чью-то,
Тем лестию, и здравым и гнилым,
К ногам спустив отверженное судно,
Забыв добро, за слёзы отомстим.

Худей, худей! и, печенью искря,
Впервые вверх, от брызги выливайте!
За этих! о враги, воображайте…
Увы, ваш псарь! как? выльем за псаря.
Кто крокодил? Им рабствует столетье.
Он царь строки, доверий и властей;
Отмстим ему нелевое наследье:
Он дал Москву, разрушил школу в ней.

Поститесь же, теперь уже вы где?
Ура, ваш куб день ото дня густеет;
Тот в люльке бдит, тот ближний овдовеет;
Юдоль косит, вы в цвете; ночи здесь;
Неслышно распрямляясь и (тепло ли?),
Мы отдаляемся в конец, к тропе…
Тому ж из вас над детством ночью в школе
Печалиться останется в толпе!

Счастливый враг! Близ старых пополнений
Желанный вор и дефицит, и свой,
Забудет вас и сны разъединений,
Открыв уста завязанной ногой…
Вотще же он с досадой, пусть весёлой
Всегда ту ночь без ложки просидит
Как завтра ты, привратник наш тяжёлый,
Её пронёс без счастья и обид.

Маргарита Шульман
2 ноября 2016, 23:49

Вера_из_Майкопа написала: 20 МАРТАБРЯ 2016

Сбирает парк златой чужой разбор,
Златит жара расцветшую поляну,
Исчезнет ночь, по-видимому,  спьяну
И выглянет пред центром дальних нор.
Пари, ледник, в чужой столичной башне;
А я, ситро, весенней гари враг,
Ткну тебе в спину мерзостную жажду,
Секундное внушенье сладких благ.

Ликующий ты; враг с тобою есть,
С ним краткую закушал бы ты встречу,
Кому б не прочь толкнуть в желудок плечи
И расхотеть печальных мало действ.
Ты ешь в толпе; не зря изображенье
Углом тебя соперников гнетёт;
Безвестное не видно отдаленье,
И гадкого пята твоя не бьёт.

Ты ешь в толпе, на островах Томи
Тебя враги когда-то задразнятся…
Но малые ль и тут из нас постятся?
Уже других не дочитались мы?
Он доверял томительной отвычке!
Его от нас привлёк горячий блеск!
Его бойкот вскричал в сестринской кличке!
Он не ушёл! Он между нами есть!

Он не ушёл, корявый ваш молчун,
Без льда в ушах, без лиры горькогласной:
Над розами Испании ужасной
Он громко бдит, и вражеский шатун
Не написал под греческим роддомом
Букв множество на кадыке чужом,
Чтоб навсегда утратил гон весёлый
Внук юга, в центре возлежа родном.

Стою ли я в углу чужих врагов,
Своих глубин соперник безмятежный?
Иль нынче я объеду север снежный
И краткий жар полуденных лугов?
Несчастный мост!.. Со школьного пролёта
Я на челнок перелетел и сник,
Теперь навек в лугах моё болото,
О брызг и гроз разлюбленный старик!

Я потерял в оседлой суетне
Ужасных дней финальные упрёки:
Тишь школьную и школьные уроки
Близ тихих брызг наведывались мне;
Я выгибал из-за луга вам плечи,
Я вас в толпе в седой пяте возил
И начинал: «На часовую встречу
Вас явный джаз, бесспорно, наградил!»

Враги твои, ужасен ваш разлад!
Он, как пята, разъединён и краток —
Неудержим, порабощён и хваток,
Распался он над полом вражьих чад.
Откуда б вас ни собрала харизма
И бедствие откуда б ни свезло,
Другие вы; вам часть боёв отчизна;
Изгнание вам Рабское Дупло.

Из центра в центр сопутствуем пургой,
Раскутанный в блеснах юдоли мягкой,
Ты с лепетом на чрево ссоры дряхлой,
Поспав, отпрянул бьющею ногой…
С мечтой твоей весёлой и беззубой,
С обманчивым обломом сотых пор,
Врагам таким пятой продался грубой;
Но сладок стал их сестринский отпор.

И завтра там, в известной всем Москве,
В жилплощади столичных гроз и бани,
Тебе примстилось горькое страданье:
Двоих из нас, врагов пяты твоей,
Там ткнул ты. Прозаиста двор тяжёлый,
О Гоголь твой, я сотый пригласил;
Я огорчил отчизны ночь весёлую,
Я в ночь ничейной школы обратил.

Я, Сладков, невезуч с последних снов,
Позор мне — ауры туман горячий
Не повторил пяты моей батрачной;
Иной я против лести и врагов.
Вам сходный мост юдолью выдан кроткой;
Взирая в смерть, вы медленно сошлись;
Но как нарочно луговым болотом
Вы развелись и сестрински взвились.

Теперь достиг тебя юдоли смех,
Для прочих свой, как семьянин домашний,
Над вьюгою ногой взбрыкнул ты важной
И гнал меня, орун лохнесских змей,
И я ушёл, внук службы отуплённной,
О Кюхля твой: мой шёпот усыпил
Кишечный лёд, на время пробуждённый,
И сонно ты юдоль обматерил.

До старости лик сказок в вас дымил
И гадкую утеху вы забыли;
До старости пять чад от вас ходили;
И горькой будь  их дракой ваша мысль:
Но ты губил ещё ноготоптанья,
Я, скромный, выл для чад и для пяты;
Мой штраф, как смерть, копил ты вместе с бранью,
Я тормоз мой  прощал средь суеты.

Гоненье чад не любит тишины;
Ужасное обязано быть пьяно:
Но старость вам приказывает рьяно,
И тихие вас  огорчают сны…
Забудемся — но рано! и паскудно
Косим вперёд, теней не слыша здесь.
Молчи, Иван, другое с вами будет,
Твой сват чужой по чадам, по узде!

Дождись, дождись! животных ваших благ
Не выше бой; поднимем правдолюбья!
Откроем смерть над полом многолюдья!
Ты бьёшь меня, твой торопливый враг —
Уйди; золой обычного аннала
Кишечные былины умертви; 
Подумаем о тихих снах Урала,
О Гейне, о позоре, о крови.

Дождись и ты… поститесь, о враги!
Предвосхищаю злое расставанье;
Забудьте ж прозаиста упованье:
Пройдёт часок, и с нами вдруг они,
Обломится мольба твоих желаний;
Пройдёт часок, и ты уйдёшь от нас!
О, столько благ и столько умолчаний,
И столько ложек, спрятанных от глаз!

Последнюю худей, враги, худей!
Частично вверх в лесть вашего разлада!
Обматери, рыдающее чадо,
Обматери: да сгинет школа! Злей!
Дошкольникам, губившим старость чью-то,
Тем лестию, и здравым и гнилым,
К ногам спустив отверженное судно,
Забыв добро, за слёзы отомстим.

Худей, худей! и, печенью искря,
Впервые вверх, от брызги выливайте!
За этих! о враги, воображайте…
Увы, ваш псарь! как? выльем за псаря.
Кто крокодил? Им рабствует столетье.
Он царь строки, доверий и властей;
Отмстим ему нелевое наследье:
Он дал Москву, разрушил школу в ней.

Поститесь же, теперь уже вы где? 
Ура, ваш куб день ото дня густеет;
Тот в люльке бдит, тот ближний овдовеет;
Юдоль косит, вы в цвете; ночи здесь;
Неслышно распрямляясь и (тепло ли?),
Мы отдаляемся в конец, к тропе…
Тому ж из вас над детством ночью в школе
Печалиться останется в толпе!

Счастливый враг! Близ старых пополнений
Желанный вор и дефицит, и свой,
Забудет вас и сны разъединений,
Открыв уста завязанной ногой…
Вотще же он с досадой, пусть весёлой
Всегда ту ночь без ложки просидит
Как завтра ты, привратник наш тяжёлый,
Её пронёс без счастья и обид.

19 октября 1825

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто поневоле
И скроется за край окружных гор.
Пылай, камин, в моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.

Печален я: со мною друга нет,
С кем долгую запил бы я разлуку,
Кому бы мог пожать от сердца руку
И пожелать веселых много лет.
Я пью один; вотще воображенье
Вокруг меня товарищей зовет;
Знакомое не слышно приближенье,
И милого душа моя не ждет.

Я пью один, и на брегах Невы
Меня друзья сегодня именуют…
Но многие ль и там из вас пируют?
Еще кого не досчитались вы?
Кто изменил пленительной привычке?
Кого от вас увлек холодный свет?
Чей глас умолк на братской перекличке?
Кто не пришел? Кого меж вами нет?

Он не пришел, кудрявый наш певец,
С огнем в очах, с гитарой сладкогласной:
Под миртами Италии прекрасной
Он тихо спит, и дружеский резец
Не начертал над русскою могилой
Слов несколько на языке родном,
Чтоб некогда нашел привет унылый
Сын севера, бродя в краю чужом.

Сидишь ли ты в кругу своих друзей,
Чужих небес любовник беспокойный?
Иль снова ты проходишь тропик знойный
И вечный лед полунощных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
О волн и бурь любимое дитя!

Ты сохранил в блуждающей судьбе
Прекрасных лет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
Средь бурных волн мечталися тебе;
Ты простирал из-за моря нам руку,
Ты нас одних в младой душе носил
И повторял: «На долгую разлуку
Нас тайный рок, быть может, осудил!»

Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он, как душа, неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен,
Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина
И счастие куда б ни повело,
Всё те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село.

Из края в край преследуем грозой,
Запутанный в сетях судьбы суровой,
Я с трепетом на лоно дружбы новой,
Устав, приник ласкающей главой…
С мольбой моей печальной и мятежной,
С доверчивой надеждой первых лет,
Друзьям иным душой предался нежной;
Но горек был небратский их привет.

И ныне здесь, в забытой сей глуши,
В обители пустынных вьюг и хлада,
Мне сладкая готовилась отрада:
Троих из вас, друзей моей души,
Здесь обнял я. Поэта дом опальный,
О Пущин мой, ты первый посетил;
Ты усладил изгнанья день печальный,
Ты в день его Лицея превратил.

Ты, Горчаков, счастливец с первых дней,
Хвала тебе — фортуны блеск холодный
Не изменил души твоей свободной:
Всё тот же ты для чести и друзей.
Нам разный путь судьбой назначен строгой;
Ступая в жизнь, мы быстро разошлись:
Но невзначай проселочной дорогой
Мы встретились и братски обнялись.

Когда постиг меня судьбины гнев,
Для всех чужой, как сирота бездомный,
Под бурею главой поник я томной
И ждал тебя, вещун пермесских дев,
И ты пришел, сын лени вдохновенный,
О Дельвиг мой: твой голос пробудил
Сердечный жар, так долго усыпленный,
И бодро я судьбу благословил.

С младенчества дух песен в нас горел,
И дивное волненье мы познали;
С младенчества две музы к нам летали,
И сладок был их лаской наш удел:
Но я любил уже рукоплесканья,
Ты, гордый, пел для муз и для души;
Свой дар, как жизнь, я тратил без вниманья,
Ты гений свой воспитывал в тиши.

Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво:
Но юность нам советует лукаво,
И шумные нас радуют мечты…
Опомнимся — но поздно! и уныло
Глядим назад, следов не видя там.
Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?

Пора, пора! душевных наших мук
Не стоит мир; оставим заблужденья!
Сокроем жизнь под сень уединенья!
Я жду тебя, мой запоздалый друг —
Приди; огнем волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим о бурных днях Кавказа,
О Шиллере, о славе, о любви.

Пора и мне… пируйте, о друзья!
Предчувствую отрадное свиданье;
Запомните ж поэта предсказанье:
Промчится год, и с вами снова я,
Исполнится завет моих мечтаний;
Промчится год, и я явлюся к вам!
О, сколько слез и сколько восклицаний,
И сколько чаш, подъятых к небесам!

И первую полней, друзья, полней!
И всю до дна в честь нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
Благослови: да здравствует Лицей!
Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мертвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим.

Полней, полней! и, сердцем возгоря,
Опять до дна, до капли выпивайте!
Но за кого? о други, угадайте…
Ура, наш царь! так! выпьем за царя.
Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал Лицей.

Пируйте же, пока еще мы тут!
Увы, наш круг час от часу редеет;
Кто в гробе спит, кто дальный сиротеет;
Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;
Невидимо склоняясь и хладея,
Мы близимся к началу своему…
Кому ж из нас под старость день Лицея
Торжествовать придется одному?

Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас и дни соединений,
Закрыв глаза дрожащею рукой…
Пускай же он с отрадой хоть печальной
Тогда сей день за чашей проведет,
Как ныне я, затворник ваш опальный,
Его провел без горя и забот.


(А.С.Пушкин)
Вера_из_Майкопа
2 ноября 2016, 23:55

Вера_из_Майкопа написала:
20 МАРТАБРЯ 2016


Маргарита Шульман написала:
19 ОКТЯБРЯ 1825
(А.С.Пушкин)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
3 ноября 2016, 11:17
Блики, блики, где-то блики
Снов грядущих и зверей.
Есть грядущему улики
В сладкой придури твоей!

Претворялось – не творилось,
Начинаясь вдруг и вдруг.
Как награда, как сонливость,
Завершается недуг…

Открывается бездельем,
Привлечённостью игрой,
И зачнёт, и любит где-то
Пресыщённостью чужой.

И, стирая многоликость,
Исцеляя пятки в глюк,
Исчезает старым бликом
Смерть, вершащая недуг.



Вера_из_Майкопа
3 ноября 2016, 11:52
Отзвуки, отзвуки позабываний,
Отзвуки сотой и первой вражды…
Отзвуки тяжких, больших расставаний.
Я их в желудок вмещаю, под дых!

Отзвуки грубых молчаний отцовских,
Отзвуки чёрной гниющей грязи…
Часть того как-то слепяще далёко,
А недостача — явилась вблизи…



Лиора
3 ноября 2016, 15:00

Вера_из_Майкопа написала:
Блики, блики, где-то блики
Снов грядущих и зверей.
Есть грядущему улики
В сладкой придури твоей!

Претворялось – не творилось,
Начинаясь вдруг и вдруг.
Как награда, как сонливость,
Завершается недуг…

Открывается бездельем,
Привлечённостью игрой,
И зачнёт, и любит где-то
Пресыщённостью чужой.

И, стирая многоликость,
Исцеляя пятки в глюк,
Исчезает старым бликом
Смерть, вершащая недуг.

Тени, тени, всюду тени
Дней минувших и людей
Нету прошлому забвенья
В горькой памяти моей!

Совершалось — не свершилось,
Повторяясь вновь и вновь.
Словно кара, словно милость,
Продолжается любовь…

Прикрывается работой,
Отвлечённостью идей,
И родит, и губит что-то
Ненасытностью своей.

И, сжигая поколенья,
Разбивая души в кровь,
Возникает новой тенью
Жизнь, творящая любовь.

(А. Марков)
Лиора
3 ноября 2016, 15:02

Вера_из_Майкопа написала:
Отзвуки, отзвуки позабываний,
Отзвуки сотой и первой вражды…
Отзвуки тяжких,  больших расставаний.
Я их в желудок вмещаю, под дых!

Отзвуки грубых молчаний отцовских,
Отзвуки чёрной гниющей грязи…
Часть того как-то слепяще далёко,
А недостача — явилась вблизи…

Отсветы, отсветы воспоминаний,
Отсветы первой — последней любви,
Отсветы беглых, мгновенных свиданий.
Ты их от сердца пойди оторви!

Отсветы ласковых слов материнских,
Отсветы белой цветущей земли…
Всё это так оглушительно близко,
А остальное — исчезло вдали…

(А. Марков)
Вера_из_Майкопа
3 ноября 2016, 15:21

Вера_из_Майкопа написала:
Блики, блики, где-то блики...


Лиора написала:
Тени, тени, всюду тени...


Вера_из_Майкопа написала:
Отзвуки, отзвуки позабываний…


Лиора написала:
Отсветы, отсветы воспоминаний…
(А. Марков)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
3 ноября 2016, 15:21
С добрым утром! Встал енот,
Прыгнул в сумку на живот.
Бодрый зайка сел на клеть.
Даже бык не может бдеть:
Покачал копытом бык,
Показал козе язык.
Лиора
3 ноября 2016, 15:26

Вера_из_Майкопа написала:
С добрым утром! Встал енот,
Прыгнул в сумку на живот.
Бодрый зайка сел на клеть.
Даже бык не может бдеть:
Покачал копытом бык,
Показал козе язык.

Спать пора! Уснул бычок,
Лёг в коробку на бочок.
Сонный мишка лег в кровать,
Только слон не хочет спать.
Головой качает сон,
Он слонихе шлет поклон.

(А. Барто)
Вера_из_Майкопа
3 ноября 2016, 16:11

Вера_из_Майкопа написала:
С добрым утром! Встал енот...


Лиора написала:
Спать пора! Уснул бычок...
(А. Барто)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
3 ноября 2016, 17:08
День тёпел, светел; рвы, аквариум, леса -
Часть блещет, живо и прозрачно;
От ближних звёзд отъединяется листва;
Вдали изысканна и ржачна
Часть ликов: это кедр, белея, с глубины,
Бесспорно, ноги подгибает
С приказом кротким, это чёрные вьюны
На ярком сполохе ныряют
И сильный промельк их мерцает и стоит…
Затем когда-то днём горячим
Изображение вам пятку костянит
Реалом близким и незрячим
Без тех, что мнительность отказывает вам!
Затем не всё, что вам известно,
Позабывайте вы: к последним взрослым дням,
К врагам, к вражде, к земле соседской
Вы возвращаетесь! – но личность выгнали
Из смерти боя, смерти скромной…
Затем в тщетах чужих вы смерть вдруг выбрали
Всем, кто проснулся – и бессонно!!
Затем так мутны вам случаются уже
Святые горести и цели,
И плачете тому, что вы – лишь в мираже –
Слов насекомых не хотели!..

Лиора
3 ноября 2016, 17:37

Вера_из_Майкопа написала:
День тёпел, светел; рвы, аквариум, леса -
Часть блещет, живо и прозрачно;
От ближних звёзд отъединяется листва;
Вдали изысканна и ржачна
Часть ликов: это кедр, белея, с глубины,
Бесспорно, ноги подгибает
С приказом кротким, это чёрные вьюны
На ярком сполохе ныряют
И сильный промельк их мерцает и стоит…
Затем когда-то днём горячим
Изображение вам пятку костянит
Реалом близким и незрячим
Без тех, что мнительность отказывает вам!
Затем не всё, что вам известно,
Позабывайте вы: к последним взрослым дням,
К врагам, к вражде, к земле соседской
Вы возвращаетесь! – но личность выгнали
Из смерти боя, смерти скромной…
Затем в тщетах чужих вы смерть вдруг выбрали
Всем, кто  проснулся – и бессонно!!
Затем так мутны вам случаются уже
Святые горести и цели,
И плачете тому, что вы – лишь в мираже –
Слов насекомых не хотели!..

Ночь холодна, темна; холмы, река, поля -
Всё тускло, мертво и туманно;
Далёко с тучами сливается земля;
Вблизи уродливы и странны
Все образы: то ель, чернея, с высоты
Как будто руки простирает
С мольбой отчаянной, то белые кусты
На бледном мраке выплывают
И слабый очерк их мелькает и бежит...
Зачем всегда в ночи холодной
Воображение нам душу шевелит
Мечтой далекой и несходной
С тем, что действительность указывает нам?
Зачем не то, что нам знакомо,
Припоминаем мы; не к первым детским снам,
К друзьям, к любви, к родному дому
Мы обращаемся? - но образы зовем
Из жизни мира, жизни чудной...
Зачем в мечтах своих мы жизнь опять даем
Тем, кто уснул - и беспробудно?!
Зачем так ясны нам становятся вполне
Земные радости и нужды
И рады так тому, что мы - хоть в полусне -
Чувств человеческих не чужды?..

(Н. Хвощинская)
Вера_из_Майкопа
3 ноября 2016, 19:31

Вера_из_Майкопа написала:
День тёпел, светел; рвы, аквариум, леса...


Лиора написала:
Ночь холодна, темна; холмы, река, поля...
(Н. Хвощинская)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
3 ноября 2016, 20:54
Вышли коты из моды —
Точно, неплохо с врагами!
Надо смолчать от погоды,
Толкнувшись от края ямы!

Солнце за окнами, солнце,
Вкопаны свежие ветки.
Плохо, что где-нибудь котик
С телосложеньем креветки.

Зло за табак не проникнет
Только лишь в пьяном угаре.
…А позже давали лишь гривну —
На закусь ветеринару.

Девочка в куртке по весу,
Рядом — котёнок мохнатый.
Что-то усвоено веско:
Всё-то врагов многовато…
Лиора
4 ноября 2016, 04:53

Вера_из_Майкопа написала:
Вышли коты из моды —
Точно, неплохо с врагами!
Надо смолчать от погоды,
Толкнувшись от края ямы!

Солнце за окнами, солнце,
Вкопаны свежие ветки.
Плохо, что где-нибудь котик
С телосложеньем креветки.

Зло за табак не проникнет
Только лишь в пьяном угаре.
…А позже давали лишь гривну —
На закусь ветеринару.

Девочка в куртке по весу,
Рядом — котёнок мохнатый.
Что-то усвоено веско:
Всё-то врагов многовато…

Входят собаки в моду -
Значит - не ладно с друзьями.
Хочется взвыть в непогоду,
Прижавшись к оконной раме...

Сырость на улице, слякоть,
Втоптаны прелые листья,
Благо - что рядом собака -
Без психологии лисьей...

Благо, за харч не покинет,
Даже в голодную пору,
А стоила раньше - полтинник -
На выпивку живодёру.

Мальчик в пальто не по-росту,
Следом - кутёнок кудлатый.
Все объясняется просто:
Что-то друзей маловато...

(А. Марков)
Вера_из_Майкопа
4 ноября 2016, 11:40

Вера_из_Майкопа написала:
Вышли коты из моды…


Лиора написала:
Входят собаки в моду...
(А. Марков)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
4 ноября 2016, 16:35
Нынче парк заснежило.
Близь черна.
А значки как брешь одна:
Я нужна.
А значки как старые
День ещё.
Я пришла, бульварная,
По плечо!




Лиора
4 ноября 2016, 17:03

Вера_из_Майкопа написала:
Нынче парк заснежило.
Близь черна.
А значки как брешь одна:
Я нужна. 
А значки как старые
День ещё.
Я пришла, бульварная,
По плечо!

Снова лес завьюжило.
Даль бела.
А следы как кружево:
Ты была.
А следы как новые
Год уже.
Ты прошла, бедовая,
По душе!

(Г. Регистан)
Вера_из_Майкопа
4 ноября 2016, 20:08

Вера_из_Майкопа написала:
Нынче парк заснежило...


Лиора написала:
Снова лес завьюжило...
(Г. Регистан)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
6 ноября 2016, 16:34
ПОЭМА РТИЩЕВСКОЙ КОРЧМЫ

Не в жёлтом стал Он в некий миг,
Он пОтом сыпан слыл,
Нет, жёлтым пОтом и ситром
Он ноги оросил,
Тогда губимую чужую
Въявь Он исцелил.

В свободном платье сквозь бульвар
Вполз он в последний раз,
С трудом шагая по пескам,
Шатался Он меж вас,
Но ежедневно ты видал
Иной весёлый фас.

Да, не косил иной из вас
С иной игрой в ушах
На опоясок синевы
В свободных погребах,
Там застывают потолки
На тяжких якорях.

В глухом ряду рождённых пят
Вы плыли в два ряда.
И верил Ты – всё думал Он,
Оправдан или да?
«Его отпустят ввечеру», -
Сказал тебе следак.

О дьявол! Окна, закрепясь,
Отстали от углов.
И яма сжала тебе нос,
Как охлаждённый ромб,
Твоя рождённая пята
Других узнала вновь.

Совсем другой цветущий крах
Тянул Его назад,
Где, почему Он всяк косил
На яркий звездопад:
Лечил погубленную Он
И будет жизни рад!

Раз редкий, кто во мраке тлел,
Губимых исцелял,
Шестой – любезностью, седьмой -
Микстурою опал,
Нахальным мордобоем – хам,
А робкий - без похвал.

Шестой лечил на пике зим,
При слабости – седьмой.
Он страстью платины щадил,
Он импотент немой,
А бессердечный уязвил:
Толкнул чужой ногой.

Он малость вражески губил,
Он медленно любил,
Он продавал, он покупал,
Он льстил, он пот копил,
Но раз не редкий отнял жизнь,
Пред чем-то он лечил.

Не редкий посетит роддом
Под низкою плитой,
Выныривая над кульком
Зажившей светлотой.
Чтоб, выплывая, возлежать
В узле под густотой.

Не редкий выбрал ночь и день
Привратникам во взор,
Чтоб ни учить Он не желал,
Ни побраниться вгорь;
Чтоб жизнь покупку у суда
Не захотела вновь.

Не редкий слышит в добрый миг,
Всегда в ушах буран,
Так лезет белый интендант
И чёрный атаман,
Так щурит красный зад Тюрьмы
В судебный ресторан.

Не редкий платье расстегнёт,
Удачно соблазнясь,
«Привет!» - использует палач
Желудочную страсть,
«Привет!» - как серп, щадят весы
Его второй запас.

Не редкому сырой землёй
Часть шеи обовьёт,
Всегда исчезнет военврач
В митенках близ болот
И, чтобы голод он познал,
В штаны Его втолкнёт.

Не редкому - привет, он мёртв –
Пропишут аналой,
Чтоб даже подвиг опроверг,
Что он уже гнилой;
Не редкий, угодив в тупик,
Диван толкнёт чужой.

Не редкий может слышать дно,
Как в глиняном конце,
И покорённым говорком
Браниться о кольце,
Забыв Иуды мордобой
На огненном венце.

И пять декад Он прогонял,
Что кончится запас;
С трудом шагая по пескам,
Шатался Он меж вас,
Но ежедневно ты видал
Иной весёлый фас.

Да, не косил иной из вас
Иной игры в ушах
На опоясок синевы
В свободных погребах,
Там пролетают потолки
На тяжких якорях.

Он в крахе рёбер не лечил
И не шутил в игре,
Разумный видимый облом
Не рушил на ковре,
Он сложно видел, как застыл
Мрак тучи на бедре.

Он ног в обломе не лечил
Пред глиняной копной,
Он сложно ел закрытым лбом
Нетусклый мрак ночной,
Горячий мрак былых ночей
Он ел, как хрен дрянной.

В глухом ряду оживших пят
Вы расходились врозь,
И редкий точно осознал
Смех чей-то и вопрос,
Вы мнили даже, что Его
Взласкать во тьме пришлось.

Так классно видеть редкий взмах,
Скользящий по пескам,
Так классно слышать щедрый слух,
Летящий к потолкам,
И мнить, что Он твой милый штраф
Переведёт врачам.

Из рода в род герань гниёт
И сохнет наперёд,
Но гильотина навсегда
Скота не унесёт,
И даже если труп взбрыкнёт,
Смешной издохнет скот.

Иной в последний строй идёт,
Иных позор гнетёт,
Но он не прочь в тупом узле
Спуститься в луноход,
Чтоб под голенностоп врача
Скосить на горизонт.

В смурную ночь, в смурной момент
Топчитесь вы в слезах,
Молчит кларнет для нас со мной,
И бой терзает пах,
Но он не прочь на жизни гон
В узле утратить шаг!

Вам редко ночь щадит мозги
Забавой паровой:
В сто первый раз иной из вас
Рулит на мост речной,
Учти, в таком раю дрожать
Пяте чужой живой.

Но где многажды поступал
в корчемный дом улов,
Слыхали вы, что белый труд
Начат без лишних слов,
Что мозг сестрицы не молчит
Меж умерших мозгов.

Вы развелись в святую ночь,
А не в постыдный день,
Но в сушь воскресшим челнокам
Мешать друг другу лень:
Вмиг разлучили глади вас
И склеили взамен.

Вы трое вызваны зверьми
И вызваны в корчму,
От вас троих безделье есть
Ни чёрту – никому,
Загнал вас тех в капкан успех,
Не впрыгнуть самому.

В корчме слабы в стенах ключи
И потолки низки.
Пред смертью вольных лицезрят
Горячие очки,
Чтоб Он не прочь был убежать
От ласковой ноги.

Там редкий выбрал ночь и день
Привратникам во взор,
Чтоб ни учить Он не желал,
Ни побраниться вгорь;
Чтоб жизнь покупку у суда
Не захотела вновь.

Там оправданья криминал
Мучительство гнетёт.
Палач мягчит Ему, что жизнь –
Сто тысячный приход,
И трижды на ночь атаман
О чёрте трёп несёт.

Колол он герыч, раков ел,
Смотрел на палача,
Он вызвал смех в чужой пяте
И отпер без меча,
И умолчал, что только хмур -
Коситься на врача.

Тому же как-никак Он хмур, -
Любой ответить смел:
Стащивший со спины парик
И с глотки децибел,
Корчемный повар может слыть
Невозмутим и смел.

Но если б кто-то и рискнул,
Безжалостно уйти,
Такие смел бы он значки
Для жившего смести,
Чтоб пятку свата отвезти
С кустов на полпути!

Летит, скрепившись, сквозь сарай
Прекрасный краснобай,
Воздушных рук и мытых ртов
Простой шалтай-болтай, -
У вас взята юдоль в толпе,
У вас болото в рай.

Вы пачкали сырой землёй
Горячий дым стропил,
Скребли котлы, мели углы
И мазали распил.
Бросали глину сквозь сарай,
И каждый слабо взмыл.

Кромсали вы сырой шпагат
От пота на зубах,
Шептали вы часть дня стихи
С вехотками в ногах,
Но в мозге редкого из вас
Порой являлся крах.

И в крахе расцветали сны,
Как травы в январе,
Вы вспоминали, что Его
Спасут на суаре,
Привет – не услыхали вновь
Коляску в кабаре.

Тут пота жаждал мокрый прах,
Расщурив карий глаз,
И редкий блин молчал о том,
Кто мёртв на этот раз,
Впал в летаргию в этот день,
И оживёт сейчас.

И редкий полз, забыв пятой
Блаженство, Жизнь и Джаз,
И редкий в цифровом шкафу
Открылся без мытарств,
И, не таясь, оставил врач
Удобный мой матрас.

В тот день в лучах в одной корчме
Летал и плакал крах,
Искался гон и топ прыжков
На глиняных дверях,
И в стенах кляксы ярких спин
Туманились в лучах.

Но, как извозчик у пруда,
Проснулся ночью Он,
И кратко жителей смешил
Его тревожный гон
В сей миг, тогда уехал врач
И ангца гонит вон.

От вас, героев и дельцов,
Не уходил разбой.
А вас, шутивших вновь и вновь
И под своей мечтой,
Чрез день звала своя юдоль
Участливой ногой.

Воздушным весом подвиг свой
Садится на мозги,
И каждым выдавленный пот
Жмёт клочьями фольги,
И щит добра, лелея дни,
Не трогает ноги.

Спала прислуга против стен,
И длилась беготня,
И, возносясь под потолок,
Истерику кляня,
Бранились чёрту в сотый раз
Священники часть дня.

Бранились чёрту в сотый раз
Любимые места,
Роддомным памперсом в стене
Скрипела светлота,
И охлаждала, как ситро,
Невинности мечта.

Мрак туч зажёгся, смолк индюк,
И полдень у двора;
Под каблуком в луче дневном
Распалась плоть добра,
Не смех, расщуривая глаз,
Рыдал из-за бугра.

Навстречу вам, они, толпясь,
Ползли по потолку,
Хватаясь голенями ног,
Ссыпались на суку,
То в звёздный куб влетали вновь,
То льнули ко глазку.

Косили вы, как плоть луча
Кружилась вдалеке:
В воздушном темпе аллеманд,
Клубясь на башмаке,
Бездушный хрип бросал пятно,
Как штиль на потолке.

Вас свет не взгрел до чьих-то слёз,
А ночь пришла в дома.
Их шёпот, как роддомный шум
Над крышами вздымал,
На гон их плоти пресвятых
Ложились в роддома:

«О, беден бой! – они скулят, -
Не руки в рукавах!
Шестой-седьмой скупись хандрой –
И смерть в чужих ногах!
Но жизнь бьёт всех, кто славит труд
На шашки впопыхах!»

Всем, кто затиснут в рукава,
Чей бой и чум – корчма,
Семьёй зверей, а не лучей
Худа являлась мгла.
О пот Пилатов! Их грызня
Вас в дурь влекла сама.

Кружились здесь, построив куб
Бездушных ног и фраз,
Желанным взмахом королев
Парили, дОбро злясь,
И на стене, спрямясь в окне,
Бранясь, молили вас.

Запрыскал штиль на фонаре,
Задвинул день засов,
Роняя на пол клок игры,
Мотал клубок часов.
Вы в крахе гнали: ввечеру
Отпустят сто грехов.

Ликуя, штиль перелетал
Обзором под корчмой,
Привет – завязку тормозил
Пространства ход немой.
О, штиля тишь! Пока что он
Изъят у нас мечтой!

Но где отстал аркады мрак,
По окнам их долбя,
Вонзились ставни в козырёк
Под стулом у тебя:
Задул впервые добрый чёрт,
Под боем мрак губя.

В пять опоздали подтереть,
Запела в шесть корчма,
Но в лепете больных хвостов
Уже исчезла хмарь:
То вас куреньем тепловым
Объяла Жизнь сама.

Не в памперсе исчезла Жизнь
На звёздном бегуне –
Врач без чехла открыто шёл
В добрейшей визготне:
Ему шпагата и плиты
Избыточно втройне.

Так все, кто прыгая, бежит
По твёрдым льдам добра,
Вы лезли, брани вспомянув,
Чрез кайфы до утра.
И в мозге редкого из вас
Облом кричал «Ура!».

Но левотрудие, как Жизнь,
Ползёт чужим мостом,
Для тех пространств звериный бунт
С жестокостью знаком:
Тех – сильных, слабых – душит он
Воздушным кушаком.

Пролив секунд года сведут
На жизнь и комплимент,
Седьмой пинок как милый торг,
Как жизненный привет:
Не привлечёт чужой мечты
Ни леведник, ни мент.

И приходилось даже гнать,
Что след вам станет взят,
Вы закричали, как пруды,
Обутые в каскад,
Но в редком мозге звонко дул
Профессор в перекат.

Вторично визготню продлил
Стаккатный рваный мир,
Минутой позже сильный хрип
Завис вблизи корчмы,
Как лейтмотивный скрип дорог,
Как исцелённых пир.

Всегда свидетельство в корчме
Внушает жизни крах:
Ещё намочен узелок
У медсестры в ногах,
И продолжает звонкий крик
Дразнилку на ушах.

Тебе неведом жизни крик,
Что затыкает нос:
Не видел в рот упавший блин,
Не видел потных слёз:
Тот мало смертей потерял,
Кто мало жил, небось.

Не слышит мюзикла монах
В ночь родов навсегда:
Его уста пусты игрой,
Пята виной пуста, -
На, чёрт, чтоб из умерших все
Приехали сюда.

Вас ночью выпустили вон,
Но где умолк подъём,
Сперва пред люком замолчал
Замками ваш фантом,
И редкий исчезал во мрак,
Покинув рай молчком.

Волшебным роем сквозь сарай
Взлетели вы в тот час,
Ткнул явный хохот кисти в лоб,
Зовя на гравий вас,
Но ежедневно ты видал
Иной весёлый фас.

Да, не косили вы сейчас
С иной игрой в ушах
На опоясок синевы
В свободных погребах,
Там застывают потолки
На тяжких якорях.

Но редких поднял в небеса
Триумф трудов святых, -
Не принудил бы левый стыд
Им гнить меж пресвятых:
Зря вытер он смертельный пот, -
Пот эмбрионов в них!

Раз тот, кто трижды заблажит,
Оживших умертвит.
Их шрамы вдруг животворит
И памперс осушит,
Корыстным потом осушит
Кошмар роддомных свит.

Как пионеры на шнурке,
Парили вы рядком,
Крича, ползли пред кубом куб
В костюме воровском,
Чрез снег ползли пред кубом куб
В визжанье незверскОм.

В сушь вы ползли пред кубом куб,
Крича, ползли в лучах,
А твердолобый штиль добра
Хохмил в густых мозгах,
И тут, откуда Смех вас звал,
Ложился мимо Крах.

Ползли вы группой сквозь бульвар
Над слухом рыбаков,
Глушили мутью обшлага
Их старых пиджаков,
Но кисть на задниках галош
Молчала тише строф.

Стал виден завтрашний курган
Гравийной полосой,
Исчезла даже тень скалы
И мыла над норой,
Не ткани памперса Его
До кисточки сухой.

Платок до кисточки сухой
Всегда чадит на Нём,
Стоит Он высоко в воде,
Раздетый кушаком.
Стоит он, смелый и крутой,
Раскутанный углём.

Дымится кисть по-над водой
И в душу вводит код, -
Пупы и мышцы лижет в ночь,
А жилы днём плюёт,
Но мозг хладит она всю ночь,
А днём – невпроворот.

В секунду тут не прорастут
Ни древо, ни кусты,
Чтоб только в воду вмёрзла тень
Геройской чистоты
За спинами банальных ям
И лунной наготы.

Смеются звери, чтоб кустов
Не освятил лакей,
Но чёрта мерзостью вода
Богаче и скупей,
Тут астры б высохли желтей,
А ландыши синЕй.

В желудке б ландыши сгнили,
А астры – на ушах.
Всё мнить не прочь вы о Пилате
И его мостах,
Когда клюка была цветком
У лётчика в ногах!

Ни жёлтых астр, ни синих астр
Не посадить в корчме, -
Тут даже шлаки меж окон,
Как в праздничной тесьме,
Чтоб не хотели вы узнать
О лёгкой бахроме.

Но стебельки лиловых астр
И мглисто-синих астр
В ил и шампунь не полетят
Слезою грязных глаз,
Чтоб смолкнуть, что отвергнул жизнь
За тех зверей Пилат.

Зря шлаки врезались в живот,
Расстались под ногой,
Зря не опустится пята
Под кисточкой сухой,
Чтоб высмеять чужой почёт
И произвол зверной.

И что же? Он утратил нерв
И опыт пресвятой:
Не погашён роддомный свет
Ни тучей, не звездой, -
Тут Крах Его не пощадит
Рассудком в миг дневной.

Его спустили, будто льва,
Так опускают львов,
Помедлив, сунув в узелок,
Обули в сто обнов,
Подняли в небо с матерком
И в свет вернули вновь.

У блох изъяли босый дух,
Привет – он не сгорел,
Чтоб поместить сперва в живот
Заснеженный надел,
Рыдая под худой спиной
В бинтах зелёных тел.

Под Ним в дразнилке атеист
Локтей не распрямил;
Ценнее рэпа и нуля
Кошмар иных удил,
Раз против праведных Пилат
Над горизонтом взмыл.

И всё ж, Он перепрыгнул центр,
Запретный против тех,
И ложка счастья и добра
Пуста жирами всех,
Он вызван отпрыском зверей,
Он зрел триумф и смех.

Он учит, лев или не лев
Святых Обманов Гнёт,
Вы мнили даже, что в корчме
Саманный гнёт ведёт
И редко ночь летит, как счёт,
Как уменьшённый счёт.

Мы мнили даже, что обман,
Зачитанный для тех,
Бомбит отбросы, а муку
Просеивает в мех,
Когда-то свата сват любил,
И боем левит смех.

Вы мнили – вычтена корчма
Из блоков горсуда,
Дома и стены обвила
Аркада в три гнезда,
Чтоб выдать радость и почёт
До чёртова труда.

Пред окнами видна корчма
До Тучи и Звезды.
Всё ж звери левы: их слова,
Как пятки их, белы, -
И краткий Чёрт, и Чёртов Внук
Их слышат без балды.

Тщеты и мрак грядущих зим
Спасёт корчемный сад;
Тут для законных, славных слов
Он откровенно свят,
Там кайф и радость у окон
Как узники сидят.

Шестых корчма толкнула в дурь,
В седьмых спасла конфликт,
Тут чтут старух, тут гонят жизнь,
Тут преступленье бдит,
Там насекомый бандитизм
Жирами сильных бит.

Тут смерть ползёт из рода в род
В душистых корпусах,
Тут Жизнь идёт из тех углов
И видится в щелях,
Тут, с импотенцией немой
Асфальт в зверных мозгах.

Тут мерянный на йоту рис
Сочится, будто грязь,
Крошится кровью по щекам
Сухой земли запас,
Тут ездит Явь, не прочь присесть
И восхваляя Джаз.

Тут Трезвость и Сытостью, ворча,
Снуют, как караси,
Тут шлаки, брошенные в ночь,
В полдневные весы
Садятся кайфом на мозги,
Как стрелки на часы.

Тут сполохи в одной пяте
И в комнате одной,
Тут шьют металл и режут швы,
Бросая рай чужой,
Тут визготня всегда смешней,
Чем маракасный вой.

Косит в прослушку свой роток,
Участливый, как сеть,
Тут вспомянутые зверьми,
Хотите вы вспотеть,
Тут мудрено вам кратко гнить,
Чтоб замертво сгореть.

Тут многолюдие пупы,
Как розовость, сосёт,
Тут шутят, шепчут и кричат, -
И как из рода в род,
Но только шлаковых пупов
Шайтан не привлечёт.

Он исцелит в корчме мозги
Ментов и добряков.
И диспансеров отвергнёт,
Как от земных торгов,
Невыразительная вонь
Неслыханных кустов.

Несчастен тот, кто слил мой смех
Пургой холодных рос,
Зашитым мозгом обокрал
И радости принёс, -
Раз даже к леченным мозгам
Пилат теряет мост.

А здравый, выставив кадык,
В бинтах зелёных был.
Чуть гонит тех, кто тёмный Ад
Охраннику закрыл,
Того, кто часть судов зверей
Гоморрой возместил.

Обутый в жёлтое бармен
Добавил пять ночей,
Сплошных ночей, чтоб Он познал
Разумный бой зверей,
Чтоб слил он пот не даже с ног,
Но и с пяты моей.

Нога, швырнувшая стилет,
Пока всегда грязна,
Раз даже пот замажет пот,
И даже вес бревна
Добавит Авеля тавро
На мокрый след Лгуна.

Нет вдалеке Москвы корчмы,
А вне – крутой горы,
Где здравый, свёрнутый зверьми
В заснеженный пошив,
Не оскверняет западню
Заздравный сей надрыв.

Не зря от милого греха
Стоит тревожно Он,
Зря не вольётся добрый хрип
В чужой сто первый кон, -
Лечил погубленную он
И посему спасён.

Но редкий, кто во мраке тлел,
Губимых исцелял,
Шестой – любезностью, седьмой -
Микстурою опал,
Хам – мордобоем, тот кто хмырь, -
Стилетом без похвал.



Лиора
6 ноября 2016, 17:23

Вера_из_Майкопа написала:
ПОЭМА РТИЩЕВСКОЙ КОРЧМЫ

Не в жёлтом стал Он в некий миг,
Он пОтом сыпан слыл,
Нет, жёлтым пОтом и ситром
Он ноги оросил,
Тогда губимую чужую
Въявь  Он исцелил...

БАЛЛАДА РЕДИНГСКОЙ ТЮРЬМЫ

Не в красном был Он в этот час,
Он кровью залит был,
Да, красной кровью и вином
Он руки обагрил,
Когда любимую свою
В постели Он убил.

В тюремной куртке через двор
Прошел Он в первый раз,
Легко ступая по камням,
Шагал Он среди нас,
Но никогда я не встречал
Таких тоскливых глаз.

Нет, не смотрел никто из нас
С такой тоской в глазах
На лоскуток голубизны
В тюремных небесах,
Где проплывают облака
На легких парусах.

В немом строю погибших душ
Мы шли друг другу вслед,
И думал Я - что сделал Он,
Виновен или нет?
"Его повесят поутру",-
Шепнул мне мой сосед.

О Боже! Стены, задрожав,
Обрушились вокруг,
И небо стиснуло мне лоб,
Как раскаленный круг,
Моя погибшая душа
Себя забыла вдруг.

Так вот какой гнетущий страх
Толкал Его вперед,
Вот почему Он так смотрел
На бледный небосвод:
Убил возлюбленную Он
И сам теперь умрет!

Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал,
Один - жестокостью, другой -
Отравою похвал,
Коварным поцелуем - трус,
А смелый - наповал.

Один убил на склоне лет,
В расцвете сил - другой.
Кто властью золота душил,
Кто похотью слепой,
А милосердный пожалел:
Сразил своей рукой.

Кто слишком преданно любил,
Кто быстро разлюбил,
Кто покупал, кто продавал,
Кто лгал, кто слезы лил,
Но ведь не каждый принял смерть
За то, что он убил.

Не каждый всходит на помост
По лестнице крутой,
Захлебываясь под мешком
Предсмертной темнотой.
Чтоб, задыхаясь, заплясать
В петле над пустотой.

Не каждый отдан день и ночь
Тюремщикам во власть,
Чтоб ни забыться Он не мог,
Ни помолиться всласть;
Чтоб смерть добычу у тюрьмы
Не вздумала украсть.

Не каждый видит в страшный час,
Когда в глазах туман,
Как входит черный комендант
И белый капеллан,
Как смотрит желтый лик Суда
В тюремный балаган.

Не каждый куртку застегнет,
Нелепо суетясь,
Пока отсчитывает врач
Сердечный перепляс,
Пока, как молот, бьют часы
Его последний час.

Не каждому сухим песком
Всю глотку обдерет,
Когда появится палач
В перчатках у ворот
И, чтобы жажду Он забыл,
В ремни Его возьмет.

Не каждому, пока Он жив,
Прочтут заупокой,
Чтоб только ужас подтвердил,
Что Он еще живой;
Не каждый, проходя двором,
О гроб споткнется свой.

Не каждый должен видеть высь,
Как в каменном кольце,
И непослушным языком
Молиться о конце,
Узнав Кайафы поцелуй
На стынущем лице.

И шесть недель Он ожидал,
Когда наступит час;
Легко ступая по камням,
Шагал Он среди нас,
Но никогда я не встречал
Таких тоскливых глаз.

Нет, не смотрел никто из нас
С такой тоской в глазах
На лоскуток голубизны
В тюремных небесах,
Где проплывают облака
На светлых парусах.

Он в страхе пальцев не ломал
И не рыдал в тоске,
Безумных призрачных надежд
Не строил на песке,
Он просто слушал, как дрожит
Луч солнца на щеке.

Он рук в надежде не ломал
За каменной стеной,
Он просто пил открытым ртом
Неяркий свет дневной,
Холодный свет последних дней
Он пил, как мед хмельной.

В немом строю погибших душ
Мы шли друг другу вслед,
И каждый словно позабыл
Свой грех и свой ответ,
Мы знали только, что Его
Казнить должны чуть свет.

Как странно слышать легкий шаг,
Летящий по камням,
Как странно видеть жадный взгляд,
Скользящий к облакам,
И знать, что Он свой страшный долг
Уплатит палачам.

Из года в год сирень цветет
И вянет в свой черед,
Но виселица никогда
Плода не принесет,
И лишь когда живой умрет,
Созреет страшный плод.

Все первый ряд занять хотят,
И всех почет влечет,
Но кто б хотел в тугой петле
Взойти на эшафот,
Чтоб из-под локтя палача
Взглянуть на небосвод?

В счастливый день, в счастливый час
Кружимся мы смеясь,
Поет гобой для нас с тобой,
И мир чарует глаз,
Но кто готов на смертный зов
В петле пуститься в пляс?

Нам каждый день казнил сердца
Тревогой ледяной:
В последний раз один из нас
Проходит путь земной,
Как знать, в каком аду пылать
Душе Его больной.

Но вот однажды не пришел
в тюремный двор мертвец,
И знали мы, что черный суд
Свершился наконец,
Что сердце брата не стучит
Среди живых сердец.

Мы встретились в позорный день,
А не в святую ночь,
Но в бурю гибнущим судам
Друг другу не помочь:
На миг столкнули волны нас
И разбросали прочь.

Мы оба изгнаны людьми
И брошены в тюрьму,
До нас обоих дела нет
И богу самому,
Поймал нас всех в ловушку грех,
Не выйти никому.

В тюрьме крепки в дверях замки
И стены высоки.
За жизнью узников следят
Холодные зрачки,
Чтоб Он не вздумал избежать
Карающей руки.

Здесь каждый отдан день и ночь
Тюремщикам во власть,
Чтоб ни забыться Он не мог,
Ни помолиться всласть;
Чтоб смерть добычу у тюрьмы
Не вздумала украсть.

Здесь смертной казни ритуал
Правительство блюдет.
Здесь врач твердит Ему, что смерть -
Естественный исход,
И дважды на день капеллан
О боге речь ведет.

Курил он трубку, пиво пил,
Выслушивал врача,
Он стиснул страх в своей душе
И запер без ключа,
И говорил, что даже рад
Увидеть палача.

Чему же все-таки Он рад, -
Никто спросить не мог:
Надевший маску на лицо
И на уста замок,
Тюремный сторож должен быть
Безжалостен и строг.

Но если б кто и захотел,
Сочувствуя, прийти,
Какие мог бы он слова
Для смертника найти,
Чтоб душу брата увести
С тернистого пути?

Бредет, шатаясь, через двор,
Дурацкий маскарад,
Тяжелых ног и бритых лбов
Изысканный парад, -
Нам всем дана судьба одна,
Нам всем дорога в ад.

Мы чистили сухим песком
Холодный блеск перил,
Мели полы, скребли столы
И драили настил,
Таскали камни через двор
И падали без сил.

Трепали мы сухой канат
До крови на ногтях,
Орали мы весь день псалмы
С мочалками в руках,
Но в сердце каждого из нас
Всегда таился страх.

И в страхе облетали дни,
Как листья в октябре,
Мы забывали, что Его
Повесят на заре,
Пока не увидали вдруг
Могилу во дворе.

Там крови ждал сухой асфальт,
Разинув желтый рот,
И каждый ком кричал о том,
Кто в этот час живет,
Переживет и эту ночь,
А на заре умрет.

И каждый шел, познав душой
Страданье, Смерть и Рок,
И каждый в номерном гробу
Был заперт на замок,
И, крадучись, пронес палач
Зловещий свой мешок.

В ту ночь во тьме по всей тюрьме
Бродил и бредил страх,
Терялся зов и гул шагов
На каменных полах,
И в окнах пятна бледных лиц
Маячили впотьмах.

Но, словно путник у реки,
Уснул под утро Он,
И долго стражу удивлял
Его спокойный сон
В тот час, когда пришел палач
И жертвы ждет закон.

А к нам, мерзавцам и ворам,
Не приходил покой.
А нас, рыдавших в первый раз
И над чужой судьбой,
Сквозь ночь гнала чужая боль
Безжалостной рукой.

Тяжелым грузом грех чужой
Ложится на сердца,
И кем-то пролитая кровь
Жжет каплями свинца
И меч вины, калеча сны,
Касается лица.

Скользила стража вдоль дверей
И уходила прочь,
И, распростершись на полу,
Чтоб ужас превозмочь,
Молились богу в первый раз
Безбожники всю ночь.

Молились богу в первый раз
Проклятые уста,
Могильным саваном в окне
Шуршала темнота,
И обжигала, как вино,
Раскаянья тщета.

Свет звезд потух, пропел петух,
Но полночь не ушла;
Над головой во тьме ночной
Сходились духи зла,
Да ужас, разевая пасть,
Смеялся из угла.

Минуя нас, они, клубясь,
Скользили по полу,
Цепляясь щупальцами рук,
Струились по стеклу,
То в лунный круг вплывали вдруг,
То прятались во мглу.

Следили мы, как духи тьмы
Вились невдалеке:
В тягучем ритме сарабанд,
Кружась на потолке,
Бесплотный хор чертил узор
Как ветер на песке.

Нас мрак не спас от их гримас,
А день не приходил.
Их стон, как похоронный звон
Под сводами бродил,
На зов их души мертвецов
Вставали из могил:

"О, мир богат! - они вопят,-
Да ноги в кандалах!
Разок-другой рискни игрой -
И жизнь в твоих руках!
Но смерть ждет тех, кто ставит грех
На карту второпях!"

Тем, кто закован в кандалы,
Чей мир и дом - тюрьма,
Толпой людей, а не теней
Полна казалась тьма.
О кровь Христова! Их возня
Сводила нас с ума.

Вились вокруг, сплетая круг
Бесплотных рук и глаз,
Жеманным шагом потаскух
Скользили, зло смеясь,
И на полу, склонясь в углу,
Молясь, дразнили нас.

Заплакал ветер на заре,
А ночь осталась тут,
Зажав в тиски кудель тоски,
Сучила нить минут.
Мы в страхе ждали, что к утру
Свершится Страшный суд.

Рыдая, ветер проходил
Дозором над тюрьмой,
Пока развязку торопил
Бег времени слепой.
О, ветра стон! Доколе он
Приставлен к нам судьбой?

Но вот настиг решетки свет,
По стенам их гоня,
Вцепились прутья в потолок
Над койкой у меня:
Опять зажег жестокий бог
Над миром пламя дня.

К шести успели подмести
И стихла в семь тюрьма,
Но в трепете могучих крыл
Еще таилась тьма:
То нас дыханьем ледяным
Касалась Смерть сама.

Не в саване явилась Смерть
На лунном скакуне -
Палач с мешком прошел тайком
В зловещей тишине:
Ему веревки и доски
Достаточно вполне.

Как тот, кто падая, бредет
По зыбким топям зла,
Мы шли, молитвы позабыв,
Сквозь муки без числа.
И в сердце каждого из нас
Надежда умерла.

Но правосудие, как Смерть,
Идет своим путем,
Для всех времен людской закон
С пощадой незнаком:
Всех - слабых, сильных - топчет он
Тяжелым сапогом.

Поток минут часы сомнут
На гибель и позор,
Восьмой удар как страшный дар,
Как смертный приговор:
Не избежит своей судьбы
Ни праведник, ни вор.

И оставалось только ждать,
Что знак нам будет дан,
Мы смолкли, словно берега,
Одетые в туман,
Но в каждом сердце глухо бил
Безумец в барабан.

Внезапно тишину прервал
Протяжный мерный бой,
И в тот же миг бессильный крик
Пронесся над тюрьмой,
Как заунывный стон болот,
Как прокаженных вой.

Порой фантазия в тюрьме
Рождает смертный страх:
Уже намылена петля
У палача в руках,
И обрывает хриплый стон
Молитву на устах.

Мне так знаком предсмертный хрип,
На части рвущий рот,
Знаком у горла вставший ком,
Знаком кровавый пот:
Кто много жизней получил,
Тот много раз умрет.

Не служит мессы капеллан
В день казни никогда:
Его глаза полны тоски,
Душа полна стыда, -
Дай бог, чтоб из живых никто
Не заглянул туда.

Нас днем держали взаперти,
Но вот пробил отбой,
Потом за дверью загремел
Ключами наш конвой,
И каждый выходил на свет,
Свой ад неся с собой.

Обычным строем через двор
Прошли мы в этот раз,
Стер тайный ужас краски с лиц,
Гоня по плитам нас,
И никогда я не встречал
Таких тоскливых глаз.

Нет, не смотрели мы вчера
С такой тоской в глазах
На лоскуток голубизны
В тюремных небесах,
Где проплывают облака
На легких парусах.

Но многих низко гнул к земле
Позор грехов земных,-
Не присудил бы правый суд
Им жить среди живых:
Пусть пролил он живую кровь,-
Кровь мертвецов на них!

Ведь тот кто дважды согрешит,
Тот мертвых воскресит.
Их раны вновь разбередит
И саван обагрит,
Напрасной кровью обагрит
Покой могильных плит.

Как обезьяны на цепи,
Шагали мы гуськом,
Мы молча шли за кругом круг
В наряде шутовском,
Сквозь дождь мы шли за кругом круг
В молчанье нелюдском.

Сквозь дождь мы шли за кругом круг,
Мы молча шли впотьмах,
А исступленный ветер зла
Ревел в пустых сердцах,
И там, куда нас Ужас гнал,
Вставал навстречу Страх.

Брели мы стадом через двор
Под взглядом пастухов,
Слепили блеском галуны
Их новых сюртуков,
Но известь на носках сапог
Кричала громче слов.

Был скрыт от глаз вчерашний ров
Асфальтовой корой,
Остался только след песка
И грязи под стеной
Да клочья савана Его
Из извести сырой.

Покров из извести сырой
Теперь горит на Нем,
Лежит Он глубоко в земле,
Опутанный ремнем.
Лежит он, жалкий и нагой,
Спеленутый огнем.

Пылает известь под землей
И с телом сводит счет,-
Хрящи и кости гложет днем,
А ночью мясо жрет,
Но сердце жжет она все дни,
Все ночи напролет.

Три года там не расцветут
Ни травы, ни цветы,
Чтоб даже землю жгло клеймо
Позорной наготы
Перед лицом святых небес
И звездной чистоты.

Боятся люди, чтоб цветов
Не осквернил злодей,
Но божьей милостью земля
Богаче и щедрей,
Там розы б выросли алей,
А лилии белей.

На сердце б лилии взошли,
А розы - на устах.
Что можем знать мы о Христе
И о его путях,
С тех пор как посох стал кустом
У странника в руках?

Ни алых роз, ни белых роз
Не вырастить в тюрьме,-
Там только камни среди стен,
Как в траурной кайме,
Чтоб не могли мы позабыть
О тягостном ярме.

Но лепестки пунцовых роз
И снежно-белых роз
В песок и грязь не упадут
Росою чистых слез,
Чтобы сказать, что принял смерть
За всех людей Христос.

Пусть камни налегли на грудь,
Сошлись над головой,
Пусть не поднимется душа
Над известью сырой,
Чтобы оплакать свой позор
И приговор людской.

И все же Он нашел покой
И отдых неземной:
Не озарен могильный мрак
Ни солнцем, ни луной,-
Там Страх Его не поразит
Безумьем в час ночной.

Его повесили, как пса,
Как вешают собак,
Поспешно вынув из петли,
Раздели кое-как,
Спустили в яму без молитв
И бросили во мрак.

Швырнули мухам голый труп,
Пока он не остыл,
Чтоб навалить потом на грудь
Пылающий настил,
Смеясь над вздувшимся лицом
В жгутах лиловых жил.

Над Ним в молитве капеллан
Колен не преклонил;
Не стоит мессы и креста
Покой таких могил,
Хоть ради грешников Христос
На землю приходил.

Ну что ж, Он перешел предел,
Назначенный для всех,
И чаша скорби и тоски
Полна слезами тех,
Кто изгнан обществом людей,
Кто знал позор и грех.

Кто знает, прав или не прав
Земных Законов Свод,
Мы знали только, что в тюрьме
Кирпичный свод гнетет
И каждый день ползет, как год,
Как бесконечный год.

Мы знали только, что закон,
Написанный для всех,
Хранит мякину, а зерно
Роняет из прорех,
С тех пор как брата брат убил
И миром правит грех.

Мы знали - сложена тюрьма
Из кирпичей стыда,
Дворы и окна оплела
Решетка в два ряда,
Чтоб скрыть страданья и позор
От божьего суда.

За стены прячется тюрьма
От Солнца и Луны.
Что ж, люди правы: их дела,
Как души их, черны,-
Ни вечный Бог, ни Божий Сын
Их видеть не должны.

Мечты и свет прошедших лет
Убьет тюремный смрад;
Там для преступных, подлых дел
Он благостен стократ,
Где боль и мука у ворот
Как сторожа стоят.

Одних тюрьма свела с ума,
В других убила стыд,
Там бьют детей, там ждут смертей,
Там справедливость спит,
Там человеческий закон
Слезами слабых сыт.

Там жизнь идет из года в год
В зловонных конурах,
Там Смерть ползет из всех щелей
И прячется в углах,
Там, кроме похоти слепой,
Все прах в людских сердцах.

Там взвешенный до грамма хлеб
Крошится, как песок,
Сочится слизью по губам
Гнилой воды глоток,
Там бродит Сон, не в силах лечь
И проклиная Рок.

Там Жажда с Голодом, рыча,
Грызутся, словно псы,
Там камни, поднятые днем,
В полночные часы
Ложатся болью на сердца,
Как гири на весы.

Там сумерки в любой душе
И в камере любой,
Там режут жесть и шьют мешки
Свой ад неся с собой,
Там тишина порой страшней,
Чем барабанный бой.

Глядит в глазок чужой зрачок,
Безжалостный, как плеть,
Там, позабытые людьми,
Должны мы околеть,
Там суждено нам вечно жить,
Чтоб заживо истлеть.

Там одиночество сердца,
Как ржавчина, грызет,
Там плачут, стонут и молчат,-
И так из года в год,
Но даже каменных сердец
Господь не оттолкнет.

Он разобьет в тюрьме сердца
Злодеев и воров.
И лепрозорий опахнет,
Как от святых даров,
Неповторимый аромат
Невиданных цветов.

Как счастлив тот, кто смыл свой грех
Дождем горячих слез,
Разбитым сердцем искупил
И муки перенес,-
Ведь только к раненым сердцам
Находит путь Христос.

А мертвый, высунув язык,
В жгутах лиловых жил.
Все ждет того, кто светлый Рай
Разбойнику открыл,
Того, кто все грехи людей
Голгофой искупил.

Одетый в красное судья
Отмерил двадцать дней,
Коротких дней, чтоб Он забыл
Безумный мир людей,
Чтоб смыл Он кровь не только с рук,
Но и с души своей.

Рука, поднявшая кинжал,
Теперь опять чиста,
Ведь только кровь отмоет кровь,
И только груз креста
Заменит Каина клеймо
На снежный знак Христа.

Есть возле Рэдинга тюрьма,
А в ней позорный ров,
Там труп, завернутый людьми
В пылающий покров,
Не осеняет благодать
Заупокойных слов.

Пускай до Страшного суда
Лежит спокойно Он,
Пусть не ворвется скорбный стон
В его последний сон,-
Убил возлюбленную Он,
И потому казнен.

Но каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал,
Один - жестокостью, другой -
Отравою похвал,
Трус - поцелуем, тот кто смел,-
кинжалом наповал.

(О. Уайльд)
Вера_из_Майкопа
6 ноября 2016, 17:46

Вера_из_Майкопа написала:
ПОЭМА РТИЩЕВСКОЙ КОРЧМЫ


Лиора написала:
БАЛЛАДА РЕДИНГСКОЙ ТЮРЬМЫ
(О. Уайльд)

Угадано! flower.gif adore.gif
Вера_из_Майкопа
7 ноября 2016, 12:52
ДЕНЬ

Вскричала часть углом тебя:
Цивильность в горестном бедламе;
Весьма дымит ночное бра;
В буранах яма золотая.
Весёлым делом ободрён,
Ты не глотнёшь досады полдня
И не откроет гадкий гон
Росой осушенные щёки.
Так алчет крохи снеговой
Росток, расцветший до прохлады,
Как алчешь, неженный мечтой,
Того нежданного бедлама.
Марина, боль былых ночей!
Марина, враг твой недобитый!
Он мёртв уже в пяте твоей,
Мой оттиск гадкий, позабытый.
Как где-то мнишь его шары:
В болиде злом и бестолковом,
В отрыве тающей хандры,
В картинах полдня гробового.
Моя неслышимая плоть
Ныряет явно под тобою;
Ты мнишь её – но зришь, как ночь
Пред некой мягкой простынёю…
Ты без неё – и близок к ней.
И штиль тяжёлый из вершины
Или шумящий суховей –
Тебе хрип горестный Марины!
Ты без неё – и муть ушей,
В тебе буянивших всевластно,
В тускненьи пламенных теней
Теряешь в верности бесстрастно;
Без ней – и гадкие глаза
Кусаешь в лилии вонючей;
Без ней и да – и часть туза,
И хладных дел реал прескучный.
Как полутёмная луна,
Марина в бое растворялась,
Спугнула бой – и дотемна
Луной высокой притворялась.
Марина есть! возникли с ней
Вражды, обломов проклинанье,
И милой ауры твоей
В толпе досада - забыванье!
Лиора
7 ноября 2016, 13:00

Вера_из_Майкопа написала:
                  ДЕНЬ

Вскричала часть углом тебя:
Цивильность в горестном бедламе;
Весьма дымит ночное бра;
В буранах яма золотая...

НОЧЬ

Умолкло всё вокруг меня;
Природа в сладостном покое;
Едва блестит светило дня;
В туманах небо голубое.
Печальной думой удручен,
Я не вкушу отрады ночи,
И не сомкнет приятный сон
Слезой увлаженные очи.
Как жаждет капли дождевой
Цветок, увянувший от зноя,
Так жажду, мучимый тоской,
Сего желанного покоя!
Мальвина, радость прежних дней!
Мальвина, друг мой несравненный!
Он жив еще — в душе моей,
Твой образ милый, незабвенный.
Так! всюду зрю его черты:
В луне задумчивой и томной,
В порыве пламенной мечты,
В виденьях ночи благотворной
Твоя невидимая тень
Летает тайно надо мною!
Я зрю ее, — но зрю как день
За этой мрачной пеленою!
Я с ней — и от нее далек!
И легкий ветер из долины
Или журчащий ручеек
Мне — голос сладостный Мальвины!
Я с ней, — и блеска сих очей,
На мне покоившихся страстно,
В сияньи радужных лучей
Ищу в замену я напрасно!
Я с ней — и милые уста
Целую в розе ароматной!
Я с ней и нет, — и всё мечта
И пылких чувств обман приятной!
Как светозарная звезда,
Мальвина в мире появилась,
Пленила мир — и навсегда
Звездой падучею сокрылась!
Мальвины нет! исчезли с ней
Любви, надежд очарованье,
И скорбной участи моей
Одна отрада: вспоминанье!

(А. Полежаев)
Вера_из_Майкопа
7 ноября 2016, 15:17

Вера_из_Майкопа написала:
ДЕНЬ


Лиора написала:
НОЧЬ
(А. Полежаев)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
7 ноября 2016, 19:51
ОТ ЧУЖОГО ШАРЖА

Юдоль тебя до старости лечила!
Не мнил ты смерти двадцать зим,
Но наша тушь тебе вновь забубнила:
«Ложись во тьму, умри, Симсим!»
И загнило горячее светило,
И ты впервой услышал дым…

Лиора
7 ноября 2016, 20:17

Вера_из_Майкопа написала:
ОТ ЧУЖОГО ШАРЖА

Юдоль тебя до старости лечила!
Не мнил ты смерти двадцать зим,
Но наша тушь тебе вновь забубнила:
«Ложись во тьму, умри, Симсим!»
И загнило горячее светило,
И ты впервой услышал дым…

К СВОЕМУ ПОРТРЕТУ

Судьба меня в младенчестве убила!
Не знал я жизни тридцать лет,
Но ваша кисть мне вдруг проговорила:
"Восстань из тьмы, живи, поэт!"
И расцвела холодная могила,
И я опять увидел свет...

(А. Полежаев)
Вера_из_Майкопа
7 ноября 2016, 20:33

Вера_из_Майкопа написала:
ОТ ЧУЖОГО ШАРЖА


Лиора написала:
К СВОЕМУ ПОРТРЕТУ
(А. Полежаев)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
8 ноября 2016, 16:12
Затем зори дымят,
Затем зори дымят,
Затем зори дымят
Не мутно.
Возьму твой аппарат,
Сыщу твой аппарат,
Продам твой аппарат
Наутро.

Совру я - метод без фальши,
Чтобы позднее часть оказалась подальше.
Всё дорогое не скроют, а тот рискнёт смолчать,
Кого первым уроют.

Дразнить тот гороскоп,
Дразнить тот гороскоп,
Дразнить тот гороскоп
Мы станем.
Бери хуже потоп,
С ночи нынче потоп,
На тот хутор потоп
Направим.

Совру, то по тебе,
Совру, то по тебе,
Совру, то по тебе
Оценка.
Зря он вис на столбе,
Зря он вис на столбе,
Зря он вис на столбе
С весельем.

Затем зори дымят,
Затем зори дымят,
Затем зори дымят
Не снежно.
Возьму твой аппарат,
Сыщу твой аппарат,
Продам твой аппарат
Неспешно.


(х/ф «Грошевой старец»)
Лиора
8 ноября 2016, 16:46

Вера_из_Майкопа написала:
Затем зори дымят,
Затем зори дымят,
Затем зори дымят
Не мутно.
Возьму твой аппарат,
Сыщу твой аппарат,
Продам твой аппарат
Наутро...


(х/ф «Грошевой старец»)

Зачем звёзды горят,
Зачем звёзды горят,
Зачем звёзды горят.
Не ясно.
Достань мне автомат,
Найди мне автомат,
Купи мне автомат.
И баста.

Поверь мне, средство известно,
Чтоб наконец-то всё сразу стало на место.
Никто плохого не скажет, а кто решит сказать,
Тут же сразу и ляжет.

Просить эту судьбу,
Просить эту судьбу,
Просить эту судьбу,
Не стоит.
Давай лучше пальбу,
С утра завтра пальбу,
На весь город пальбу,
Устроим.

Поверь, это по мне,
Поверь, это по мне,
Поверь, эта по мне
Задача.
Пусть все станут к стене,
Лицом станут к стене,
Дрожа, станут к стене,
И плачут.

Зачем звёзды горят,
Зачем звёзды горят,
Зачем звёзды горят.
Не грея.
Достань мне автомат,
Найди мне автомат,
Купи мне автомат.
Скорее.

(Из к/ф "Дорогой мальчик"; Д. Тухманов/Л. Дербенёв)
Вера_из_Майкопа
8 ноября 2016, 17:05

Вера_из_Майкопа написала:
Затем зори дымят...
(х/ф «Грошевой старец»)


Лиора написала:
Зачем звёзды горят...
(Из к/ф "Дорогой мальчик"; Д. Тухманов/Л. Дербенёв)

Угадано! flower.gif
Вера_из_Майкопа
9 ноября 2016, 11:43
Приносит пятку миг на свет
Вперёд, вперёд, -
Сюда, тут тусклы ночи есть,
И сох твой грот…

Бело смещались хрип и дым
В твоих лесах,
И замер в почке с ходом зим
Могучий крах.

И где свинцовый икс хренов
Сейчас, сейчас -
И шутит почка меж кустов
Средь нас, средь нас.
Лиора
9 ноября 2016, 11:54

Вера_из_Майкопа написала:
Приносит пятку миг на свет
Вперёд, вперёд, -
Сюда, тут тусклы ночи есть,
И сох твой грот…

Бело смещались хрип и дым
В твоих лесах,
И замер в почке с ходом зим
Могучий крах.
 
И где свинцовый икс хренов
Сейчас, сейчас -
И шутит почка меж кустов
Средь нас, средь нас.

Уводит душу час в тени
Назад, назад,—
Туда, где ярки были дни
И цвел мой сад...

Пестро менялись звон и цвет
В моих лугах,
И дрогнул в сердце с бегом лет
Бессильный страх.

И вот железный крест готов
Давно, давно —
И плачет сердце средь цветов,
Одно, одно.

(Ю. Балтрушайтис)
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2016 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»