Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Майкл Джексон
Частный клуб Алекса Экслера > Землячества и клубы
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77
Katya Korbin
13 августа 2016, 17:06
smile4.gif Я в командировке, но вернусь. tongue.gif
Katya Korbin
31 августа 2016, 15:58
smile4.gif
Katya Korbin
31 августа 2016, 15:59
smile4.gif
Katya Korbin
31 августа 2016, 16:00
smile4.gif

user posted image
Katya Korbin
31 августа 2016, 16:01
smile4.gif

Katya Korbin
31 августа 2016, 16:08
smile4.gif

Katya Korbin
31 августа 2016, 16:13
Юки Торан:

Сообщение для поклонников от автора статей в The Huffington Post, опровергающих ложные статьи о Майкле, вышедшие в Радаре в июне - Raven Woods.

http://www.twitlonger.com/show/n_1sp2097

Волнующие новости о новом документальном фильме

"Как многие из вас знают - я сделал несколько статей о Майкле в The Huffington Post. Эти статьи по видимому "вел" Голливудский продюсер, чтобы открыть и мой блог и в итоге я получил очень интересное сообщение по электронной почте, которое привело к телефонному разговору.

Оказывается есть несколько человек, которые отлично восприняли документальный фильм "Соединенные оттенки Америки", который был показан на CNN, и они в настоящее время работают над документальным сериалом с Мартином Шином, который будет транслироваться на Investigation Discjvery.

Он сказал мне, что в настоящее время они разрабатывают 6-ти серийный документальный фильм "Испытания Майкла Джексона", который будет показан на А&Е.

Это будет сериал, цель которого состоит в раскрытии того, что медиа сделали с Майклом, и публично разоблачить его обвинителей и их мотивации.
Это также будет связано с отдельным, но имевшим отношение к серии фильмов А&Е фильмом о последних 90 днях жизни Майкла. (Я спросил его - не связано ли это с проектом Тевиса Смайли, и он сказал, что нет - это абсолютно разные проекты и проект Смайли все еще находится в стадии рассмотрения.)

Их цель или по крайней мере часть этого - показать, как голословные утверждения и линчевание Майкла, предпринятое СМИ, сыграли огромную роль в убийстве Майкла задолго до его времени.
По видимому Мэри Фишер и Афродита Джонс готовы присоединиться к этому проекту.

Он сказал, что он был потрясен глубиной моих исследований, которые он увидел, когда читал мои статьи и хотел бы привлечь меня к сотрудничеству в этом проекте в качестве продюсера-консультанта.
Я также сказал ему, что существует много других очень хороших исследователей Майкла, с которыми, как я считаю, он должен установить контакт.
Я готов передать имена и контактную информацию о тех, кто хотел бы принять участие, но я хочу знать, что они в порядке еще до того, как я сделаю это, поэтому пожалуйста - дайте мне знать.

Я сказал ему, что есть так много исследователей Майкла, которые работают неустанно и преданно, но они просто не имеют платформы, которая есть у журналистов, работающих в этом направлении, многие из которых движимы кликами и прибылью.

Это была очень интересная дискуссия, и я почувствовал, что эти люди искренни в своем реальном желании высвободить эту историю за пределы.
Также было отрадно узнать, что вся тяжелая работа, что многие из нас делали в качестве исследователей и защитников была не напрасной.
Люди ждут нас и имеют свои глаза открытыми ( :oops: не знаю как перевести на наш оборот речи).

Моя работа в качестве продюсера-консультанта будет состоять в проверке сценариев на правильность их содержания. Я могу быть также одним из комментаторов, "работающих" (говорящих) в камеру, хотя я еще не принял решения по данному вопросу - т.к. я очень рядовая персона и реально не люблю быть слишком много в центре внимания. Но посмотрим...

Я должен получить больше информации примерно через две недели. Но я объявляю это сейчас, потому что это очень волнующее событие. Его значение огромно - особенно в связи с делом Уэйда Робсона, которое ожидается в течение нескольких месяцев.
Katya Korbin
31 августа 2016, 16:40
http://smallofort.livejournal.com:

Судя по всему, эстейт добился проведения психиатрического обследования Робсона:

user posted image


Комментарий Ivy (коммьюнити):

- экспертиза является "независимой" в том случае, если врач ранее не имел никаких отношений с Робсоном;

- некоторые документы, в которых фигурирует обращение к врачу как к "эксперту защиты" свидетельствуют о том, что врача-эксперта выбирает эстейт;

- в соответствии с законодательством врач, который может выполнять подобные экспертизы, должен быть "лицензированным врачом или лицензированным клиническим психологом, который имеет докторскую степень в области психологии и, как минимум, пятилетний опыт работы в диагностике эмоциональных и психических расстройств";

- обследование занимает довольно большое количество времени и врач точно определяет, какие именно обследования он будет проводить. В течение 30 дней пишется отчет (медицинское заключение) и документ предоставляется обеим сторонам;

- для ходатайства о проведении психиатрического обследования должно быть серьезное основание: "полемика"о состоянии психического здоровья и невозможность сторон договориться на этот счет;

- психиатрическое обследование может быть проведено и в том случае, если, "например, истец утверждает, что подвергся сексуальным домогательствам, что привело к снижению самооценки, снижению мотивации, бессоннице, потере аппетита, страху, тревоге, потере репутации, эмоциональным переживаниям" . Другими словами, если истец утверждает, что некая ситуация привела к психическим расстройствам, вы можете заставить истца пройти психиатрическое обследование, чтобы увидеть, действительно ли на самом деле у истца имеются психические расстройства;

- основной причиной обязать истца пройти психиатрическое обследование является то, что с помощью медицинской экспертизы можно доказать другие причины предполагаемого расстройства. Анализируются предшествующие состояния и тем самым поднимается вопрос об альтернативных источниках дистресса.
Из практики рассмотрения подобных дел следует, что психиатрическое обследование истца может привести экспертов к выводу о том, что истец имел многочисленные существовавшие ранее проблемы, породившие психическое состояние задолго до того, он столкнулся с ответчиком. Эти альтернативные диагнозы служат для того, чтобы бросить тень сомнения на надежность истца в качестве свидетеля;


- адвокаты истца могут потребовать:
а) получения "защитного ордера" (сохранение конфиденциальности частной жизни)
б) ограничения времени, необходимого для экспертизы, сокращение количества экспертов, обследований и тестов

Хотя эстейт подал апелляцию на решение суда о переходе дела в стадию судебного разбирательства и эта апелляция еще может быть удовлетворена, однако сейчас все движения по иску проходят так, как если бы дело шло в суд. Поэтому это психиатрическое обследование и медицинское заключение будут приобщены к материалам дела, но, скорее всего, будут закрыты до начала судебного разбирательства.

Katya Korbin
31 августа 2016, 16:41
О хорошем. smile4.gif

Anna RIZATDINOVA (UKR) clubs - 2016 Corbeil EF

Katya Korbin
31 августа 2016, 16:50
smile.gif Физкульт-пауза.

Zumba - Michael Jackson - They don't care about us (Salsa Version)

Katya Korbin
2 сентября 2016, 14:20
SELMO WANDER наваял. smile.gif

user posted image

Бразильский художник Selmo Wander и его потрясающие куклы.

https://twitter.com/selmowo


Katya Korbin
2 сентября 2016, 14:24
smile.gif
Katya Korbin
2 сентября 2016, 14:25
smile.gif
Katya Korbin
2 сентября 2016, 14:25
smile.gif
Katya Korbin
2 сентября 2016, 14:29
smile.gif
Katya Korbin
2 сентября 2016, 14:30
smile4.gif Майкл собственной персоной.
Katya Korbin
5 сентября 2016, 18:01
Детский трибьют , 45 детей.
smile.gif super.gif

Katya Korbin
5 сентября 2016, 18:06
Michael Jackson June 25, 7th anniversary, 2016 ♥

Katya Korbin
5 сентября 2016, 18:20
smile4.gif

user posted image
Katya Korbin
5 сентября 2016, 18:21
smile4.gif

user posted image
Katya Korbin
5 сентября 2016, 18:25
smile4.gif
Katya Korbin
5 сентября 2016, 18:27
biggrin.gif smile.gif
Katya Korbin
12 сентября 2016, 18:09
http://smallofort.livejournal.com/:

Последние новости по иску Робсона:

Психиатрическое обследование Робсона состоялось 22 августа 2016 года. Потребуется около месяца, чтобы дать заключение.

Члены семьи Робсона дадут депозишн в сентябре 2016 года, сам Робсон - в октябре.

Суммарное решение/Summary judgement ожидается в ноябре 2016 года.

http://www.mjjcommunity.com/forum/threads/...EWS-ONLY)/page3


Поскольку перспектива судебного разбирательства по иску Р. становится все более очевидной, respect77 с коммьюнити разместила один весьма любопытный комментарий, в котором она попыталась сформулировать то, как может выглядеть вердикт суда и его предполагаемые последствия (respect77 - автор и создатель очень качественного и очень информативного сайта, посвященного обвинениям против МД http://michaeljacksonallegations.com/)

"Я вспоминаю гражданский суд по делу против АЕГ, по итогам которого жюри получило "контрольный список", где им надо было ответить на каждый вопрос "да" или "нет". Как только они ответили "нет" на один из вопросов, все было закончено и было признано, что AEG не несет ответственности за смерть МД. Если бы они ответили "да" на все вопросы, то тогда АЕГ было бы признано виновным.

Я думаю, это здесь будет то же самое. Жюри, конечно, придется ответить на вопрос о том, верят ли они в то, что МДж приставал к Робсону (это, наверное, будет первый вопрос в списке). Если они отвечают - "нет", то на этом все останавливается и жюри уже не будет рассматривать вопрос о том, могут ли МД-компании быть признаны ответственными за действия Майкла Джексона. Если они говорят "да", это еще не значит, однако, что Робсон выиграл дело. Потом пойдут следующие вопросы, которые будут касаться ответственности компаний (думаю, опять же, по аналогии с делом против АЕГ, в списке будет вопрос "знали ли (могли ли знать или должны были знать) МД-компании о том, что Джексон приставал к Робсону"). Если они ответят "да" на все вопросы о том, что компании несут какую-то ответственность за злоупотребления в отношении Робсона, то тогда он победит. Если жюри отвечает "нет" на вопросы об ответственности компаний, то тогда Робсон проигрывает суд. Поэтому теоретически возможно, что обе стороны в определенной степени проиграют и никто не выйдет из суда победителем.

Я лично не вижу, каким образом компании могли бы быть признаны виновными. Мне потребуется много умственных усилий, чтобы признать компании ответственными. Что меня беспокоит, однако, так это то, что жюри может все-таки вынести решение о признании МД "растлителем". Это может произойти по той причине, что в гражданском судопроизводстве, в отличие от уголовного, требуется минимум доказательств; ситуация усугубляется еще тем, что ответчик больше не может защищаться. Мы видим, что иногда аргумента "нет дыма без огня" бывает вполне достаточно, чтобы повлиять на присяжных в гражданском процессе в случаях, подобных этому. И, особенно, если в конце концов они все-таки решат ответить, что компании "не несут ответственности" и результате этого все равно получится оправдательный приговор для компаний, присяжным будет легче ответить на первый вопрос "да", зная, что их вердикт в конце не будет зависеть от того, что они ответили на первый вопрос и что этот ответ в действительности не имеет значения с точки зрения исхода всего судебного процесса.

С другой стороны, я не уверена, что если жюри ответит "да" на первый вопрос, но в конце концов ответит "нет" на последний вопрос об ответственности компаний, такой приговор нанесет ущерб наследию МД, как, например, считает Redfrog (последний гвоздь в крышку гроба и тому подобное). Человек уже составил свое мнение о MJ. Тот, кто считает, что он виновен, будут продолжать считать так и дальше, а тот, кто считает, что он невиновен, тоже будут дальше продолжать верить в его невиновность, независимо от того, как жюри гражданского суда ответило на этот вопрос. Конечно, это не добавит позитива. Уверена, что это нанесет какой-то вред имиджу МД. Я также уверена, Робсон и его адвокаты будут пытаться преподнести этот вердикт как "победу", даже если в глубине души они бы бесились, потому что их цель - это деньги. Но вердикт суда все равно будет - "не несет ответственности", и с точки зрения пиара это сложнее в использовании, чем приговор о признании "ответственности". Большинство людей не очень понимают юридические тонкости и формальности, их это не волнует. И будут те, кто не сможет понять, почему этот суд был несправедливым по отношению к ответчику. Его больше нет здесь, чтобы ответить, чтобы защитить себя. Он находится под судом по уголовным обвинениям, но на льготных для истца условиях гражданского дела. И так далее и так далее. Поэтому я уверена, что "хейтеры" будут все более и более активно пытаться представить этот вердикт как какую-то огромную победу для них. Хотя на самом деле это будет мизерной "победой" на основе льготного бремени доказывания и отсутствие ответчика".

http://www.mjjcommunity.com/forum/threads/...l=1#post4165098
Katya Korbin
12 сентября 2016, 18:23
Юки Торан:

История, утверждающая о злоупотреблениях Майкла Джексона, "разобрана" после подачи иска на 100 млн.

http://www.digitalmusicnews.com/2016/09/06...ls-mj-articles/

Daniel Adrian Sanchez

September 6, 2016

Радар онлайн находится вокруг того, чтобы стать Радар -оффлайн?
Спорная история о Майкле Джексоне исчезла с поля зрения.


Радар известен многочисленными историями в бульварном мире, но сообщения, основанные на фактах - это по видимому не о них.

Мы ранее сообщали, возвращаясь в июнь, перечень пунктов из "грязного белья", якобы найденного в Неверленде департаментом шерифа округа Санта Барбара еще в 2003 году.

Полное сообщение было опубликовано и размещено на сайте Радар онлайн в PDF формате 21 июня 2016 г.

Однако, при попытке вернуться назад, чтобы пересмотреть эту трагическую новость ушедшего певца, изнуренного периодически возникающими сообщениями, утверждающими о сексуальных злоупотреблениях, автор обнаружил, что Радар загадочным образом удалил материал перед тем как Тадж, Ти Джей и Терилл Джексон подали свой 100 миллионный иск против вебсайта в июле.

Я задал себе тот же вопрос, с которого я начал эту статью - Радар опубликовал реальную историю или это был кусок сенсационного хлама, который получил большее развитие, чем этот таблоид ожидал?

Где они сейчас пытаются похоронить этот материал, чтобы избежать огромной выплаты Эстейту Джексона?
Что именно Радар пытается скрыть?

Для того, чтобы разобраться что произошло, я решил пойти на сайт Радара, чтобы увидеть статьи, о которых идет речь.
Актуальный веб сайт больше не имеет спорных статей, указанных на их сайте. Только статью, опубликованную (читай - указанную) этого года - о Перис Джексон и её матери, Дебби Роу.
А статьи до этого?

Если здесь нет каких-либо прямых ссылок на статьи, тогда за что именно мог Радар быть преследован судом?
Для того, чтобы подтвердить, что это было так, я решил проверить предыдущие ссылки на статьи, о которых идет речь в 100 млн. иске.
После кликов на несколько ссылок я выяснил, что действительно, они есть прямо на сайте Радара, но скрывающиеся за поисковой системой индексируемой страницы.
Эти страницы остаются нетронутыми, вплоть до тех, которые имели сенсационные заголовки, которые по видимому не были изменены.

Однако я узнал, что клики ни на одну из ссылок не дают мне их оригинал.
Радар, в отчаянной попытке избежать суда, попытался перенаправить эти статьи о Майкле Джексоне на другие, более распространенные (читай - не несущие какой-либо ответственности) истории.

Когда я кликнул на статью с названием "Michael Jackson's Secret Ex-Lover Tells All" - я был доставлен к фото-галерее Ким Кардашьян, где она планировала новую фото-сессию в обнаженном виде, снятую ранее в конце мая.
Будет ли работать эта стратегия? Возможно нет.

Интернет стал слишком большим и эти статьи все еще в сознании каждого, особенно тех, кто видел их своими глазами.

Никаких прямых заявлений не было дано ни Радаром, ни его материнской компанией American Media, Inc.
Радар с нетерпением ожидает нейтрализации (регулирования) "ложных" утверждений истца в суде.
Автор удивлен - разве адвокаты Радара не должны будут сказать об этих "пропавших без вести" статьях, когда время суда придет?
Katya Korbin
12 сентября 2016, 18:37
О хорошем. smile.gif

http://re-actor.net/art/3972-park-chan-girl-sculptor.html

Корейский скульптор Park Chan-Girl специализируется на стальных скульптурах, которые создает из нарезанных тонко слоев металла. Это, как минимум, необычно и достойно вашего внимания.

В качестве моделей скульптор использует известные работы прошлых времен, либо сам создает образы. По своей сути, визуально, скульптуры напоминают трехмерные топографические диаграммы.

При изготовлении своих произведений Парк Чан Хьол  использует тысячи мелких сварных швов. Кроме пластин мастер использует также шайбы и гайки. В свое время он получил степень бакалавра изобразительных искусств в университете Чхунчхон-Намдо по специализации «Скульптура». Известен по участию во многих выставках, а также по проведению персональных выставок в Корее, Китае и других странах Азии.

user posted image
Katya Korbin
12 сентября 2016, 18:44
smile4.gif
Katya Korbin
12 сентября 2016, 18:57
smile4.gif

user posted image
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:03
Юля, спасибо за комментарии и перевод! smile4.gif Фанфик от Шаны, конечно. mad.gif Благоухает заказным.

Michael and Me, часть 1

http://justice-rainger.livejournal.com/?skip=10 :

Прочла я книгу Шаны. Прежде чем приступить к эпизодам, скажу в целом.

Первое: ощущение, что процентов на 80 - фанфик, причем, плохо написанный и скучный.

Второе: очень много лишней информации про саму Шану - я понимаю, в контексте истории это как бы нужное, чтоб знать, что с ней было в те периоды, когда Майкл ее динамил (а динамил он ее много и лихо). Но, опять же, выглядит по большей части как хвастовство - где работала, с какими звездами общалась и как ее все любили (вот оно мне надо - об этом читать?). Поэтому можно было и вырезать, оставив лишь те эпизоды, в которых фигурировал Майкл.

Ну, и третье: тетка, тебе уже за сорок, а ты пишешь как сопливая девчонка тринадцатилетняя. Зря не согласилась взять в соавторы кого-то, кто умеет писать хорошо и интересно.

В общем, я считаю, что 15 долларов за Киндл-версию этой книги - неоправданно много. Максимум 5-7 баксов, да и то с натяжкой.

___________
Про первое знакомство писать не буду, об этом уже писали, т.к. она выкладывала эту главу целиком в качестве превью. Кратенько: после одного из концертов Бэд Шана с подружкой, вырядившись как две группи, пробрались в отель к Майклу, забравшись на шпильках на 53 этаж по лестнице (лифт только для обитателей пентхауса), и попали на афтепати после концерта, где упросили охрану пропустить их внутрь. Их таки пропустили (типа - красивым девочкам можно), Майкл Шану приметил, поздоровался, пожал ручку и слегка флиртовал глазами. На этом историю можно бы и закончить, в принципе.

В девяностом году она устроилась работать в компанию Gallin Morey Associates (взяли на ресепшн отвечать на звонки, потому что улыбка была красивая, что немаловажно для этой работы). До этого она работала в Universal Studios гидом (ибо хорошо знала историю кинематографа и самой студии), а вообще мечтала стать актрисой или певицей, но ничего не выгорело.

Сэнди Галлин, один из основателей компании, как раз был в то время менеджером Майкла. На ресепшн постоянно звонили всякие звезды, включая Элизабет Тейлор (которая ненавидела, когда ее называли Лиз), и Шана хвастается, что "быстро подружилась" с многими, поскольку звонки шли через нее. На работе ее все поддразнивали, когда узнали, что она фанатка Майкла, мол, ой, красотка какая, отличная жена была бы Майклу, ляляля.

Одна из ассистенток в шутку сказала, что сейчас позвонит Норме Стайкос (ассистентке Майкла) и скажет, что нашли кандидатку ему в жены. После этого она, якобы поговорив с Нормой, сказала, что "Майкл любит сексуальных, женственных девушек, тихих, но с огоньком в глазах, и при этом неагрессивных и ненавязчивых". И еще пошутила: Майкл и сам такой стеснительный, что если вы встретитесь, то наверняка так и будете молча стоять и смотреть друг на друга, и никто не заговорит первым.

Майкл откладывал дату съемки видео на l0-летие MTV на самый последний момент. Он сказал Джиму Мори: "Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя и понять, куда двигаться дальше. Вдобавок, я ужасно выгляжу. Мне нужен отдых".

Когда съемки все-таки состоялись, на следующий день он позвонил в офис по какому-то деловому вопросу, и Шана, расхрабрившись, сказала ему, как он здорово выступал: "Привет, Майкл! Эм-м... Я просто хотела сказать, ты вчера был просто великолепен! Я была в первом ряду и все время кричала как сумасшедшая!" Его это застало врасплох, но он все-таки ответил: "Очень мило, спасибо!"

С тех пор всякий раз, когда он звонил в офис, Шана поздравляла его со всякими достижениями и выступлениями. Примерно в то же время Майкл стал настаивать, чтобы его называли Королем поп-музыки (вот здесь у меня брови полезли на лоб). Дирекция MTV злилась на него, поскольку они хотели, чтобы он выступил на грядущей церемонии MTV Video Music Awards, а он соглашался лишь с условием, что они представят его как Короля поп-музыки. Они в ответ выдвинули встречное предложение: мы тебя так представим, если запишешь видеообращение к молодежи, чтобы шли голосовать".

Поскольку Майклу очень хотелось, чтобы его представляли как Короля, он согласился записать видео. Многие, кто работал с Майклом в то время, начали думать, будто он "теряет контроль над своим эго", с такими-то сумасшедшими требованиями, но причина его желания зваться Королем поп-музыки была вовсе не в этом. Элвиса все знали как Короля рок-н-ролла, и Майкл чувствовал, что люди не выказывают ему достаточно уважения, потому что он чернокожий. Поэтому и хотел, чтобы его помнили дольше, чем Элвиса. Он отказывался появляться на церемониях и выступать, если в контракте не было прописано, что его представят как Короля поп-музыки. Он считал, что чем чаще люди будут слышать и видеть этот "титул", тем прочнее это закрепится в памяти, в итоге никто не будет помнить, кто назвал его так первым и почему, но все запомнят, что он - Король поп-музыки.
____
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:04
____

"Как-то поздно вечером, когда я убирала на своем столе, готовясь уходить домой, зазвонил телефон. Я подняла трубку, но слышала там только всхлипывания. Это был Майкл. Он только что получил первый монтаж своего нового видео на песню Who Is It и возненавидел его. Он был в панике. Я сразу переключила его на конференц-связь с Сэнди, потом вызвала Грега Митчелла, младшего менеджера, помогавшего с этим проектом, и мы оба стали слушать, чтобы записать его замечания.
- Я выгляжу как обезьяна! - рыдал Майкл. - Неужели ничего нельзя сделать, чтобы как-то это изменить, уже на стадии постпродакшн?

Мы с Грегом переглянулись, не веря своим ушам. Сэнди заверил Майкла, что он прекрасно выглядит, но тот не велся на комплименты:
- Если его нельзя поменять, значит, надо переснять заново. Иначе придется вообще все выбросить!

В "Сони" и так уже вложили миллионы долларов в это видео, наняли одного из лучших режиссеров, Дэвида Финчера, и не собирались тратить на этот проект ни копейки, чтобы переснять его заново, поскольку тоже считали, что Майкл отлично выглядит. Вообще-то, он выглядел лучше, чем когда-либо. Мы прокрутили видео для персонала компании на следующий день, чтобы послушать их мнение, и все согласились - это одно из лучших видео Майкла. Он был одет в обычный костюм, а не свои традиционные сверкающие куртки, и выглядел зрелым и сексуальным. Дирекция "Сони" отказалась идти у Майкла на поводу. В отместку он отказался доснять последние кадры, которые были нужны, чтобы закончить монтаж. Поскольку другого выхода не было, Дэвид Финчер нанял одного из двойников Майкла, чтобы доснять оставшиеся сцены.

Впрочем, на этом не закончилось. Майкл был так сердит на "Сони" за их отказ переснять видео, что потребовал отменить релиз. После долгих споров видео выпустили только в Европе, что плохо сказалось на продвижении сингла в хит-парадах.

То, что Майкл саботировал собственную карьеру из-за неуверенности в себе, стало едва ли не традицией, которая лишь укреплялась в последующие годы. Я не могла понять этого. Все, кто окружал его, считали, что он идеален - такой, какой есть. Каждые несколько месяцев он, казалось, корректировал форму носа или вносил еще какие-то изменения в свою внешность. Он постоянно прятал лицо, закрывая его полотенцем или хирургической маской, словно не мог вынести мысли, что люди будут смотреть на него. Если бы он только мог увидеть то, что видела я - самого красивого мужчину на земле.

Некоторые предполагали, что ему не нравился его родной цвет кожи, но он всегда гордился своей расой. Невзирая на то, что его кожа становилась все светлее, он всегда оставался чернокожим. Думаю, люди порой путаются в этих определениях. Раса и цвет кожи были для него совершенно разными вещами. Вообще-то, он хотел стать бесцветным - и, как мне кажется, вполне успешно добился этого. Вероятно, именно расизм, который, по его словам, постоянно присутствовал в музыкальной индустрии, вынудил его жаждать стать бесцветным - буквально чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Что бы Майкл ни делал, во всем был заложен более глубокий смысл, а его действия обычно были продиктованы чем-то, что происходило с ним на жизненном пути. Он никогда не объяснял свои действия публике, и поэтому его постоянно окружало непонимание.

В интервью с Опрой он упоминал, что много лет страдал от физического и эмоционального насилия со стороны отца. Это насилие определенно уничтожило его уверенность в себе. Сцена была единственным местом, где он чувствовал себя уверенным. Там он мог проживать свои фантазии и стать тем крутым, уверенным в себе мужчиной, которым он мечтал быть. Его неуверенность вызывала у большинства знавших его людей желание защитить и спасти его. И благодаря ей такие девчонки, как я, влюблялись в него.

.... http://justice-rainger.livejournal.com/?skip=10
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:06
__________

Релиз Dangerous начался со скандала с видео Black or White. Звукозаписывающая компания забила тревогу, когда получила первую версию клипа, где Майкл, похоже, имитировал мастурбацию. Он вывел свое коронное хватание за промежность на новый уровень, теперь он не просто хватался, а еще и потирал себя там. В одной из сцен, которую в итоге вырезали, Майкл расстегивал ширинку, совал руку внутрь и тер. Для "Сони" это было чересчур, и они потребовали, чтобы все это вырезали. Хоть он и притворялся застенчивым на людях, было ясно, что он наслаждался вниманием. Мало того, что этот сольный танец был чрезмерно сексуальным, в нем присутствовал еще и элемент насилия. Майкл запрыгивал на машину, бил окна монтировкой. Он знал, что публика разозлится, поэтому велел своему публицисту, Ли Солтерсу, составить черновик ответного комментария на предсказуемое возмущение людей - за неделю до премьеры. В вечер премьеры клипа мы уже подготовили заявление от Майкла, который извинялся за какие-либо убытки, которые могло причинить его видео. Разумеется, когда видео прокрутили впервые, весь мир взорвался, бурно обсуждая клип. Некоторые заявляли, что поведение Майкла отвратительно. Другие с восторгом приняли такую внезапную и смелую смену его поведения. В любом случае, люди говорили. И Майкл был очень доволен этим.

________

Еще одно видео, вызвавшее много шума - In The Closet. Изначально песня должна была быть дуэтом Майкла и Мадонны, но, когда их отношения расстроились, партию Мадонны в песне исполнила принцесса Стефани из Монако. Видео, снятое режиссером Хербом Ритцем, до сегодняшнего дня является самым сексуальным клипом Майкла. Вместе с ним в клипе снималась супермодель Наоми Кэмпбелл. В совместных сценах они постоянно трогали друг друга, терлись друг об друга и прижимались, и Наоми запала на Майкла. Она сказала одному из моих знакомых, присутствовавших на съемках: "Я хочу тело Майкла. Впрочем, у меня такое чувство, что я уже его получила, так что мы могли бы пойти и дальше". Но активность Наоми отпугнула Майкла, и их отношения ограничились клипом.

Когда наступил сезон награждений, все хотели заполучить Майкла для своих шоу. Дик Кларк звонил каждый день, умоляя его открыть церемонию American Music Awards выступлением. Майкл настаивал, что выступит только если получит награды за лучший альбом и лучший сингл - поп и R&B, в дополнение к специальной награде, названной в его честь. Кларк согласился на его требования и создал награду Michael Jackson International Star Award, а Майкл в ответ выступил на церемонии с песней Dangerous. Я понятия не имела, что награды могли определяться заранее, пока не увидела, как на одной из церемоний Майкл получает все награды, какие просил.

После того, как первый такой бартер прошел успешно, он соглашался появляться на какой-либо церемонии только в том случае, если ему дадут специальную награду или устроят трибьют в его честь. Он решил, что раз он поднимет этим шоу рейтинг, просто появившись на сцене, то он может получить что-нибудь в ответ. Не припомню, чтобы кто-нибудь отказывал ему в этом. Единственным исключением были Грэмми, где вручение награды за лучший альбом или лучшую песню не гарантировалось никак, но они все же согласились на особую награду. Когда речь шла о Майкле, люди были готовы на что угодно, только бы он выступил в их шоу. И он это знал.

http://justice-rainger.livejournal.com/?skip=10
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:06
_____________

- Майкл приедет через пять минут!

Гэри Хирн, водитель Майкла, предупредил меня по телефону о его приезде. Я позвонила ассистентке Сэнди, Линде, чтобы объявить ей эту сногсшибательную новость, и она кинулась к моему столу, чтобы проводить Майкла от лифта. Он впервые приехал в наш офис, и я с нетерпением ждала нашей официальной встречи. Мы с Линдой нервно уставились на двери лифта, ожидая грандиозного прибытия Короля поп-музыки.

Через несколько минут серебристые двери раскрылись, и перед нами возник Майкл. На нем была его излюбленная черная шляпа, красная рубашка, черные брюки и черная шелковая хирургическая маска, скрывавшая почти все лицо, кроме глаз. Эта маска стала частью его ежедневного гардероба. Никто никогда не спрашивал, зачем он ее носит. Я решила, что она служила защитой от назойливого внимания к его постоянно меняющейся внешности. Майкл ринулся прочь от лифта, пригнув голову, словно ожидал, что его сейчас встретит толпа орущих поклонников. Он бросил на меня быстрый взгляд, когда бежал мимо моего стола, но ничего не сказал. Линда посмотрела на меня и пожала плечами, ведя его в офис. Она ждала этого момента, чтобы познакомить нас, но он явно очень торопился. Похоже, наше знакомство откладывается.

Он пробыл в офисе три часа, записывая видеообращение в нашем конференц-зале для какой-то церемонии награждений где-то за границей. Когда он закончил, я увидела, что он и Джим Мори идут к моему столу, и услышала, как Джим сказал: "Пошли, познакомишься с Шаной". Джим давно хотел, чтобы мы познакомились, и был почти так же взволнован, как и я. Когда они подходили ко мне, я услышала, как Майкл сказал: "А она миленькая!" Однако, не дойдя до моего стола, Майкл нырнул в мужской туалет. Джим остался стоять в недоумении. Через несколько минут Майкл вышел, и Джим отвел его к моему столу. Майкл успел снять свою маску.
- Ты уже знаешь Шану? - спросил его Джим.

Чуть ранее я гадала, вспомнит ли он нашу встречу три года назад, в Нью-Йорке. Я решила, что лучше не буду упоминать об этом, если он не скажет об этом сам. Майкл протянул мне руку для рукопожатия:
- Привет, Шана. Приятно наконец-то увидеться.

Он не сказал "приятно познакомиться". Он сказал именно "увидеться". Думаю, он давно прикидывал, как выглядит человек, с которым он весь последний год так часто говорил по телефону... или же все-таки помнил нашу встречу в Нью-Йорке.

- Шана - твоя большая поклонница, - продолжал Джим. - Она каждый день спрашивает меня: "Ну когда же придет Майкл?"

Это смутило меня до невозможности. Я не хотела, чтобы Майкл думал обо мне только как о фанатке, но, похоже, мой секрет уже раскрыли, и я уже не могла это скрыть. Я и впрямь была фанаткой. И я также была единственной чернокожей во всей нашей компании. Эти два фактора создали связь между мной и Майклом, отличавшуюся от моих отношений с прочими сотрудниками. Вскоре я стала его доверенным союзником, когда его все больше и больше охватывала паранойя по отношению ко всем вокруг.

После этого Майкл начал приходить в офис минимум раз в неделю на всякие бизнес-встречи. Каждый раз, когда Гэри звонил и предупреждал, что они приедут, я начинала очень волноваться. В такие дни я всегда старалась одеваться во все лучшее, что у меня было - обычно это была блузка, короткая юбка, чулки и высокие каблуки. Тогда я почти не красилась, только красная помада и подводка для глаз.

Как-то раз, прямо посреди одной из деловых встреч Майкла, ко мне прибежал Джим. Он был так взволнован, что едва мог говорить:
- Шана, ты не поверишь! Ты готова?
- Что такое? - спросила я нетерпеливо, ожидая услышать что-то невероятное.
- Майкл попросил меня спросить у тебя, не могла бы ты одолжить ему свою косметику.
- Да ну! Ты что, шутишь?
- Нет. Он правда просил.

Джим уже несколько месяцев пытался найти повод, чтобы как-то свести меня с Майклом, и вот, наконец, мой шанс. На его лице было написано разочарование, когда я неохотно призналась ему, что не пользуюсь тональным кремом, а именно это средство сейчас было нужно Майклу.
- Эх, Шана, ты прошляпила такую возможность, - грустно сказал Джим.

Я отчаянно пыталась придумать какой-то выход. Я не собиралась упускать такой шанс. Тут мне в голову пришла идея:
- А что если я сбегаю в магазин и куплю ему тоналку?

Джим решил, что это идеальное решение.
- Давай пойдем спросим Майкла! - воскликнул он, а я бросила журнал, который читала, и побежала за ним. Нас совершенно не волновало то, что, пока мы где-то ходим, некому отвечать на звонки. Майкл был единственным важным человеком на данный момент. Я последовала за Джимом в офис Сэнди, находившийся в самом дальнем углу этажа, в отдельном алькове. Майкл сидел в высоком черном кресле перед столом Сэнди. На нем была шляпа и красивая черно-фиолетовая куртка с эмблемой Los Angeles Lakers.

- Майкл, у Шаны нет косметики, но она может сбегать в магазин и купить тебе все, что нужно, - предложил Джим.

Майкл застыл на месте от ужаса. Судя по его выражению лица, он хотел спрятаться за цветком в горшке, стоявшем позади стола Сэнди. Он определенно не ожидал, что Джим приведет меня в офис, чтобы проинформировать об отсутствии косметики.
- О, - нервно пробормотал он, - это очень мило. Тебе необязательно идти в магазин... Ничего страшного.

Мы все неловко посмеялись, и я отправилась обратно за свой стол, в который раз потрясенная неожиданным безумием моей работы.

В тот же день мне прислали новый выпуск журнала "Лайф" с Майклом на обложке. На фото он был с ламой и несколькими другими животными, жившими в Неверленде. Он был такой красавчик на этом фото, я пускала на него слюни весь день. Когда он уходил из офиса, то подошел к моему столу, чтобы я пробила ему талон на парковку (да-да, даже ему не хотелось платить за парковку), и я показала ему обложку:
- Майкл, ты уже видел? Мы только сегодня получили этот журнал.
- Видел... к сожалению.
- Почему "к сожалению"? Ты такой красивый здесь.
- Я с тобой не согласен... но спасибо, - ответил он, отводя взгляд от журнала. Он не хотел видеть его снова. Я закатила глаза и расстроенно покачала головой. Ну почему же он не видит, насколько потрясающе выглядит?

Майклу так понравилось у нас в офисе, что он порой просил Гэри просто высаживать его у парадного входа. Он поднимался на лифте один и заходил к нам как ни в чем не бывало. Похоже, ему нравилось, что он мог что-то сделать сам, без сопровождения. Двумя этажами ниже располагались офисы таблоида National Enquirer, и я постоянно тревожилась, что Майкл окажется в лифте с одним из их надоедливых репортеров. К счастью, его никто не беспокоил.

Он также устроил в нашем офисе всю продюсерскую команду для тура Dangerous. Менеджеры Сал Бонафид, Джек Нэнс, Пол Гонгавер и Нельсон Хейс переехали к нам и занялись составлением маршрутов и графиков репетиций. Сотрудники постоянно дразнили меня, что вечно застают Майкла нависающим над моим столом и флиртующим со мной. Они называли его моим "мужем" или "бойфрендом". Наше влечение друг к другу было таким сильным, что его невозможно было не заметить. Мы постоянно обменивались взглядами, когда он проходил мимо моего стола. Ни я, ни он не могли прекратить пялиться друг на друга. Иногда я ловила его на том, что он пристально смотрел на меня из дальнего конца коридора или когда шел в конференц-зал на очередную деловую встречу. Всякий раз, как он замечал, что я спалила его, он краснел и хихикал. Я тоже хихикала. Мы были как дети на школьном дворе: слишком застенчивые, чтобы признаться, что мы нравимся друг другу. Все это было так невинно и просто... или казалось таким.

....
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:07
...

Я слышала от друзей Майкла, что я действительно нравлюсь ему. Я подружилась с одной из его ассистенток - назову ее Николь (похоже, что это Грейс Руарамба - все дальнейшие события, особенно в 2009 году, указывают, что это она). Она рассказала мне, что Майкл всегда нервничал, когда собирался к нам в офис. Она сказала, что он, видимо, запал на меня, потому что он лично не взаимодействует с людьми, с которыми работает. Он всегда поддерживал с персоналом сугубо деловые отношения. В разговорах со мной она стала называть Майкла "твой дружок". Это стало его кодовым именем между нами, так что теперь мы могли обсуждать его, и никто вокруг не знал, о ком мы говорим.

Майкл всегда приходил на все встречи вовремя. Вообще-то, он приходил заранее, всегда опережая того, с кем у него была запланировала встреча. Обычно человек был в шоке, когда приезжал и слышал от меня, что Майкл уже здесь. Он не был избалованной звездой. Он был пунктуальным и всегда вел себя как профессионал, когда решал какие-то деловые вопросы. Я обожала наблюдать, как могущественные бизнес-воротилы тушевались в присутствии Майкла. Ему не требовалось даже открывать рот - все внимание всегда было направлено на него. Ему не нужна была сцена, чтобы увлечь зрителей. Забавно, что он ни разу не бывал в своих офисах MJJ Productions, хотя компания находилась в нескольких кварталах от нас по бульвару Сансет. Большинство его ассистентов ни разу не видели его в глаза. По какой-то причине он все свои бизнес-встречи проводил у нас, в Gallin Morey. Я была счастлива, конечно, но это было как-то странно.

Очень хорошо помню, как я каждый день слушала песню Стиви Уандера Too Shy To Say на своем рабочем месте, снова и снова. Текст идеально подходил к моим с Майклом отношениям. I can't go on this way, being just too shy to say (Я больше не могу так жить и так стесняться признаться). Именно так я себя чувствовала. Я буквально лопалась от желания и непонимания, как себя вести и что сказать. Было очевидно, что мы нравились друг другу. Почему же мы просто не можем сойтись как обычные люди? Почему Майкл просто не может пригласить меня на свидание? Я изнемогала в этом огне, и это доводило меня до сумасшествия. Я уже начала думать, что, возможно, мне надо было быть более напористой. В то же время, я не хотела отпугнуть его. Я помнила, как Шейла, ассистентка Сэнди, сказала мне, что Майклу не нравились агрессивные женщины. Я ничего не понимала, и мне очень хотелось каких-то настоящих отношений, хотелось знать, каково это - когда тебя обнимают и любят. Я отчаянно хотела Майкла.

______http://justice-rainger.livejournal.com/?skip=10
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:11
..

(дальше много такого же, в том же духе, она съездила на концерт Dangerous в Токио, полностью за счет фирмы, там попала на генеральную репетицию концерта, познакомилась с Бобом Джонсом "и сразу же подружилась с ним". Они писали на картонках "я люблю тебя, Майкл" или "мы любим Короля поп-музыки", и потом эти картонки раздавались фанатам в первых рядах, чтобы Майкл их видел во время шоу. Если он их не видел в достаточном количестве, то был расстроен, и на следующий день все получали выговор.)

"Майкл выскочил откуда-то из-под сцены, при помощи устройства, которое он называл "тостером", и замер на краю на целых пять минут. Обычно в этот момент толпа орала как сумасшедшая, но сейчас в зале была только я одна, поэтому он просто стоял на месте в полной тишине. Мне очень хотелось поорать, но я не хотела привлекать к себе внимание. Я не могла поверить, что мне позволили вот так сидеть в первом ряду и смотреть на это. Майкл словно выступал специально для меня. Это же мечта!

В перерыве между песнями Майкл застывал в какой-нибудь позе и делал вид, что слушает крики толпы. Поскольку вокруг было тихо, я слышала, как тяжело он дышит. Такое обычно не услышишь на концертах, потому что вокруг все кричат. Для меня это было удивительно. Я-то, со своими розовыми очками, всегда считала, что Майкл был в потрясающей физической форме и никогда не уставал.

Время от времени кто-то где-то портачил, и Майкл останавливался посреди номера и указывал на ошибку. Он был очень требователен и нередко ставил людей в неловкое положение за малейший промах. Когда он закончил "Триллер", то стоял на подъемной платформе со шляпой, готовясь к Billie Jean. Но прежде чем начать петь, он вдруг закричал:
- Стойте! Стойте!

А затем выдал целую тираду:
- Кто занимается освещением? На "Триллере" ультрафиолетовый свет не горел. Почему он не горел? Прямо посреди номера, когда выходят скелеты, они должны быть освещены ультрафиолетом.

Никто не сказал ни слова... не отозвался даже осветитель.

- Э-э-э-й, алло! - крикнул Майкл в микрофон, требуя, чтобы виновник отозвался. Он говорил таким тоном, что любой испугался бы признать свою ошибку.

В самом начале Man in the Mirror Майкл спел первый куплет в неверной тональности. Он сразу это понял, остановил музыку и потребовал начать сначала. Он пропел первые строки а-капелла, чтобы найти нужную тональность, а найдя ее - идеально спел песню. Затем он поставил финал шоу и каждому рассказал, где и когда кланяться.
- Когда зажжется верхний свет, это знак финала. Я позову вас к себе, и все должны выйти и встать на этой линии, - он показал на невидимую линию на сцене, а затем заметил, что его танцовщики отсутствуют. - Все танцовщики должны выйти на сцену прямо сейчас. Все поняли, что делается в конце? Вы уверены?

Он полностью контролировал всю сцену, хотя до этого дня почти не бывал на репетициях. Он инстинктивно чувствовал, как устроить шоу, и это было изумительное зрелище. Эта его черта сделала его еще более привлекательным в моих глазах. Он был боссом, и все боялись его. Люди ходили по струнке вокруг него.

После репетиции я нашла один из автобусов, который должен был отвезти нас назад в отель. Со мной сел один из сотрудников Майкла, Алан. Снаружи стояла группка поклонников, ожидавших Майкла - они хотели взглянуть на него хотя бы мельком. Все они были не из Японии - они прилетели сюда из Европы. Алан рассказал мне, что эта группа фанов следует за Майклом по всему миру. Это всегда поражало меня. Интересно, откуда у них столько денег, чтобы путешествовать по миру и не работать. Счастливые.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:12
...

Алан начал выплескивать мне свои чувства обо всем, что происходит. Майкл обычно держал всех своих сотрудников и друзей по отдельности - он не хотел, чтобы мы сплетничали о нем между собой. Ни один человек не знал всей ситуации и всех деталей о нем, и именно этого он добивался. Когда я пришла на работу в Gallin Morey, один из ассистентов Майкла велел мне "держать уши открытыми, а рот - на замке". Я помнила этот совет и потому сидела и молча слушала Алана.
- Ненавижу, что Майкл постоянно гуляет с этими детьми, - раздраженно говорил он. - Я был так рад, когда он сошел с самолета, и с ним не было никаких детей. Да в принципе пусть бы гулял, если бы это не мешало его работе, но это мешает. Недавно на съемках Jam в Чикаго Майкл наткнулся на одного из мальчишек, который ездил с ним в тур Bad. Сейчас этому парню лет 16. Майкл спросил его, не хочет ли он снова поехать с ним в тур, а тот отказался, мол, нет, Майкл, я лучше пойду в школу. Майкл был в шоке. Он никак не мог поверить, что кто-то отказал ему.

Похоже, все вокруг надеялись, что Майкл прекратит постоянно тусоваться с маленькими мальчиками, но никто не смел озвучить ему это в лицо. Сомневаюсь, что это бы что-то изменило. Никто не мог указывать Майклу, что делать. Вообще-то, на тот момент никто и не думал, что между Майклом и этими детьми могло происходить что-то неприличное. Все это выглядело очень невинным. Майкл и сам был большой ребенок и в компании детей просто убегал от стресса, которым сопровождались гастроли. Думаю, нас просто раздражало то, что он столько энергии и внимания отдавал этим детям и их семьям вместо того, чтобы работать."

(Дальше про сам концерт, который ей не понравился и показался скучноватым - после репетиции "специально для нее" уже было не так интересно, да и Майкл был не так энергичен, как обычно, вдобавок, она сидела далеко от сцены. Перед следующим концертом она попала к Майклу за кулисы, где все с ним фотографировались. Фотографировал Сэм Эмерсон. Перед Шаной шла группа японок. Когда их провели к Майклу, они вручили ему подарок - пакетик бисквитов с банановой начинкой, которые продаются только в Японии. Майкл так обрадовался, что разорвал обертку зубами и сразу затолкал один из бисквитов в рот.)

"Когда девочки ушли, настала моя очередь. Майкл был одет в красную вельветовую рубашку с белой футболкой под ней, и черные брюки - как обычно. Он был ошеломительно красив. Я впервые видела у него на лице легкую щетину, отросшую за день после утреннего бритья. Все это можно было разглядеть только вблизи. Это придавало ему сексуальный и мужественный вид. Его глаза были более светлого оттенка карего, чем мне казалось раньше. Свет был очень яркий, подчеркивал все его черты. Увидев меня, он улыбнулся и обнял меня. Я не говорила ему, что приеду, и он не был уверен, что это именно я была на репетиции.
- Я знал, что это ты! - сказал он, подпрыгивая от радости. - Я видел, что ты сидишь в зале на репетиции, и думал - ты или не ты, - затем он отступил на шаг, словно внезапно до него дошло что-то важное. - Ты что, приехала аж сюда, только чтобы увидеть меня?

Вмешался Сэм Эмерсон:
- Разумеется, Майкл. Любой бы приехал куда угодно, только бы тебя увидеть.

Майкл покраснел. Он, казалось, искренне удивлен, что он настолько мне небезразличен, что я готова проделать такой путь ради него. Он не притворялся. Порой мне казалось, что он чувствовал себя недостойным внимания красивой девушки. Он просто не верил, что я могла быть увлечена им - достаточно, чтобы полететь на край света. Невзирая на всю браваду и задор, которые он демонстрировал на сцене, в реальной жизни он был неуверенным в себе парнем, который не знал, что он может предложить за пределами сцены. Это качество было не только очень милым, но еще и удивительным.

Мы сделали несколько снимков - Сэм руководил Майклом, просил его приподнять подбородок или повернуть голову так и сяк. Я ждала, что он и мне скажет, как мне встать, чтобы я хорошо получилась на фото, но он заботился только о Майкле.

- А как же я, Сэм? - спросила я. - Как мне лучше встать?
- Ты будешь отлично смотреться под любым ракурсом, - сказал мне Майкл, никогда не упуская возможности пофлиртовать.

Уходя, я пожелала ему удачного концерта.
- Окей, - ответил он.

И концерт был удачным. Гораздо лучше, чем первый. Кажется, у него и настроение было получше. Или же это я была в лучшем настроении. После встречи с Майклом все казалось куда лучше, включая шоу.
________
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:13
- Я тут написал одну песню, звукозаписывающая компания давно умоляет меня закончить ее. Если я тебе продиктую текст, ты можешь напечатать и отнести его Сэнди?

Он позвонил вскоре после завершения первой части Dangerous-тура. Я сидела за столом и читала журнал, когда зазвонил телефон.
- Привет. Это Майкл. Это Шана?

Когда я слышала, как он произносит мое имя, у меня в животе начинали порхать миллионы бабочек. Обычно мы обменивались любезностями, хихикали, а потом я переключала его на Сэнди. Однако сегодня у него была необычная просьба. Я была обычной девочкой на телефоне, даже не секретаршей. Я отвечала на звонки - и только. Печатать тексты надлежало ассистентам. Я подумала, что, может, он меня с кем-то перепутал, поэтому переспросила, не хочет ли он, чтобы это сделал кто-нибудь из ассистентов.

- Нет, я хочу, чтобы это сделала ты, - уверенно ответил он. Он всегда четко знал, чего хочет, и не боялся просить. Это было неожиданно. Мы с ним флиртовали по телефону и при каждом его приходе в офис, но все же... Он никогда не просил меня ни о чем подобном. Впрочем, вскоре я поняла, что у него были определенные мотивы.

Он пояснил, что написал песню для фильма The Addams Family Values, и что скоро они со Стивеном Кингом начнут работать над короткометражным фильмом на эту тему. По его словам, он давно не мог написать текст, но, наконец, закончил и хотел немедленно показать его Сэнди. Тогда не было электронной почты и персональных компьютеров, поэтому единственным способом передать информацию было начитать ее по телефону, чтобы кто-то записал под диктовку и потом отпечатал на машинке. Помимо факса, это был единственный вариант. Я нашла бумагу и ручку и сказала Майклу, что я готова. Он начал медленно читать мне текст своим приглушенным, мягким голосом, останавливаясь на каждом слове. Если какие-то строки имели сексуальный подтекст, он повторял их дважды. Поначалу я не сообразила, надо ли записывать их дважды, поэтому переспросила:
- Ты дважды поешь одну и ту же строчку?

Он хихикнул и ответил:
- О, нет. Я просто повторял ее для тебя.

В большинстве строк не было никаких намеков на секс, но он так их произносил, что они звучали очень сексуально. Если ему встречалось слово, которое, по его мнению, я могла не знать, он читал его по буквам. Дойдя до слова "Аддамс", он начал было читать по буквам, а потом запнулся.
- А-Д... хмм. А я не знаю, как оно правильно пишется.

После каждой строчки он терпеливо ждал, пока я запишу ее и скажу "окей", прежде чем перейти к следующей. Между некоторыми строчками он внезапно умолкал на минуту или две и не говорил ни слова, хотя я говорила ему, что готова писать дальше. Я просто сидела и ждала, пока он заговорит снова, слушая его дыхание. Это было так странно и волнительно.

Песня оказалась длинная, на целых две страницы блокнота, в котором я ее записывала. Я хорошо запомнила одну из строк - "I'm hard as nails" (я тверд как гвозди). Он повторил ее дважды. В этот момент я уже практически поняла, что происходит.

В конце он хрипло попросил:
- Можешь теперь прочитать мне то, что записала?

Я выждала несколько секунд, едва веря в то, что происходит. А затем я решила, что надо идти до конца. Я прочла всю эту треклятую песню самым сексуальным голосом, который только смогла изобразить, так же медленно, как он, дважды повторяя те же строки. Я слышала, как он громко чавкает жвачкой. Я также слышала другие звуки и даже думать не хотела, что это могло быть. Когда я закончила, он вообще замолчал. Я слышала только его дыхание и то, как он жует жвачку.

- Алло? - на всякий случай сказала я. Мне показалось, что звонок прервался, или что он, возможно, вообще не слушал, что я тут ему читала.
- Я здесь, - ответил он практически шепотом. Его голос звучал так, словно он запыхался. Я испытала облегчение от того, что он все еще был на линии, но мне было так любопытно, чем он там занимался все это время. Затем он сказал:
- Окей. Было здорово. Теперь иди и скажи Сэнди следующее: "Майкл попросил меня отдать тебе это".

Я сказала, что так и сделаю. Он поблагодарил меня и поспешно бросил трубку.

Поскольку в мои обязанности входило отвечать на все входящие звонки, а звонков было очень много, все телефоны просто разрывались, пока я занималась всем вышесказанным. Мне пришлось игнорировать их. Майкл был нашим самым важным клиентом, поэтому, даже если в офис звонил сам Господь Бог, у Майкла всегда был приоритет номер один. Забавно, что Майкл сказал мне, будто только что сам написал эту песню. Позднее я выяснила, что ее написал Брайан Лорен. Когда Майкла поджимали сроки, или он хотел побыть Сирано де Бержераком, он не видел ничего плохого в том, чтобы кто-нибудь из друзей немного помог ему... после чего забирал все лавры себе.

Такие "надиктовки" песен у нас были еще несколько раз. Это было нашим секретом, это объединяло нас. Кажется, Майкла очень забавляло то, что я находилась на рабочем месте во время этого процесса. Ему нравилось играть с публикой. Видимо, сама мысль о том, что мимо меня все это время ходят сотрудники, чрезвычайно захватывала его. Он всегда спрашивал, может ли он "надиктовать песню", а потом всегда просил меня прочесть написанное. Он говорил, что ему очень нравится слушать мой голос. В каждой из этих песен были двусмысленные сексуальные намеки, и, насколько мне известно, ни одна из них не была официально издана. И всякий раз, читая ему текст, я слушала, как он тяжело дышит. В конце я спрашивала, хочет ли он, чтобы я отдала текст кому-нибудь, и он всегда говорил "нет" - он просто хотел послушать, как они звучат. Песня для проекта по семейке Аддамс была единственной, которую он попросил передать Сэнди. Он также велел мне никому не говорить, что он вообще звонил. Мы никогда не обсуждали то, что происходило на самом деле. И так все было понятно без слов.

Теперь, годы спустя, я понимаю, что таким образом он проверял меня, чтобы убедиться, что он может мне доверять. Думаю, он решил, что, если я никому не скажу об этом, то он сможет пойти гораздо дальше. Когда я слушала, как он диктует мне текст, у меня покалывало в животе от волнения. У меня ни с кем не было никаких отношений до этого, так что для меня это было целое дело. Мне было за двадцать, но меня еще ни разу не целовали. Я поздно расцвела, поскольку всю свою жизнь была крайне застенчива. Для меня эти чувства были в диковинку. После каждой подобной "сессии" я не могла мыслить связно. Непредсказуемое поведение Майкла озадачивало меня, но именно такая манера волновала и интриговала меня. И хотя я вела с ним эти тайные беседы, я все еще не понимала его мотивацию. По какой-то причине я боялась задавать ему вопросы напрямую, чтобы не спугнуть его, так что приходилось просто плыть по течению.

________
продолжение следует Перевод Justice Rainger
http://justice-rainger.livejournal.com
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:26
Немножечко мстит Шана ему, Майклу, книжкой этой. 3d.gif Не дался, видимо, ускользнул. Мимо её значимых целей. 3d.gif

Продолжение.

http://justice-rainger.livejournal.com/776268.html

Michael and Me, часть 2

Я отсчитывала часы, оставшиеся до конца рабочего дня, сражаясь со скукой, которая обычно наступала на работе ближе к вечеру, когда зазвонил телефон. Это был Майкл. В его голосе слышалась несвойственная ему безотлагательность. Он спросил, могу ли я ненадолго оставить свое рабочее место и встретиться с ним на парковке, где остановился его фургон. Мое сердце словно застряло у меня в горле. Интересно, что ему надо?

Я начала лихорадочно обдумывать все возможные причины, по которым он хотел меня видеть. Возможно, кто-то узнал о наших «надиктовках» песен, и ему об этом доложили? Я попыталась вспомнить, не говорила ли я кому-нибудь. Я знала, что точно не говорила, но теперь меня охватила паранойя. Возможно, он собирался сказать мне, что Сэнди об этом узнал, и меня скоро уволят. Вот теперь я начала нервничать. Над верхней губой у меня выступили капельки пота, а сердце забилось сильнее. Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. А телефоны тем временем продолжали звонить. Мне предстояло как-то ускользнуть с рабочего места, чтобы никто этого не заметил. Я посмотрела по сторонам и увидела нашего сезонного сотрудника, Кена, который часто прикрывал меня, если мне нужно было пойти на обед. Я подозвала его и спросила, может ли он поотвечать на звонки, пока я «заберу кое-что из машины». Он всегда был более чем рад прикрыть меня, а потом хвастал обо всех звонках от знаменитостей, которые я пропустила.

Я посмотрелась в зеркало и заново накрасила губы красной помадой, а затем направилась к лифту. Мне хотелось выглядеть хорошо для Майкла. У меня дрожали руки, когда я нажимала кнопку цокольного этажа. Всякий раз, как мне предстояло увидеть Майкла, у меня было ощущение, что у меня сейчас начнется паническая атака. Я увидела его черный фургон, стоявший неподалеку от выезда с парковки со стороны бульвара Сансет. От одного только взгляда на этот фургон у меня мурашки пробежали по коже. Это был не просто фургон; его интенсивно «джексонизировали». Он был весь черный с затемненными стеклами и хромированными заглушками на колесах, вдобавок, у него была более низкая посадка, чем у большинства подобных фургонов. В общем, навороченный донельзя. Это был основной транспорт Майкла, которым он пользовался в Лос Анджелесе. Он предпочитал этот фургон лимузину, поскольку это давало ему больше возможностей побыть инкогнито.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:27
...

Окна были такие темные, что я вообще не видела внутренностей автомобиля. Подойдя ближе, я услышала, как щелкнул замок, а затем дверь медленно откатилась в сторону. Майкл поманил меня к себе. Первым, что я заметила, когда забралась внутрь, был фирменный запах Майкла, его духи Bal á Versailles, заполнявшие все пространство. Я всегда могла угадать, что он где-то поблизости, когда чуяла этот запах. Он напоминал мне запах детской присыпки со сладкими, мускусными, пряными нотками. Он надолго оставался в воздухе даже после того, как Майкл уходил, а если он тебя обнимал, то этот запах оставался на одежде весь день, служа напоминанием о проведенных с ним мгновениях. Эти духи были женскими, но Майкл предпочитал их мужскому одеколону. Я никогда не спрашивала, почему, но всегда считала, что он хотел какой-то неагрессивный, не слишком мужской запах, чтобы его могли принять все.

Я села на черное кожаное сиденье рядом с ним и попыталась сделать вид, что я спокойна, хотя сердце у меня едва ли не выскакивало из груди. Изнутри фургон выглядел еще более впечатляющим, чем снаружи. В нем было два ряда черных кожаных сидений, по два отдельных кресла в каждом ряду. Между двумя передними сиденьями располагался телевизор и приставка Sony Playstation. Еще там был целый развлекательный центр, состоявший из CD-проигрывателя, видеомагнитофона, проигрывателя цифровых пленок DAT, наушников и невероятных колонок. Рядом с местом водителя также была такая штука, которую я раньше никогда не видела – навигационная система. В то время они встречались нечасто, и я была в восторге. Майкл обожал технологические новинки и всегда первым покупал все новые изобретения.

Майкл улыбнулся, осматривая меня с головы до ног. Он всегда смотрел на меня так, что я чувствовала себя особенной и желанной. Это одно из его качеств, которых мне сейчас не хватает больше всего. Он сказал, что просто хотел поговорить со мной без посторонних ушей. Он переживал, что телефоны прослушиваются. Он спросил, как я провела день, и был ли Сэнди на месте. И хотя я нервничала, его тихий голос всегда успокаивал меня. Я могла бы часами сидеть и слушать, как он говорит. Он упомянул, что был занят подготовкой к репетициям для второй части тура, и, хоть он ненавидит гастроли, он с нетерпением ждет поездки в некоторые города, поскольку ни разу не выступал в них.

Затем он резко сменил тему и спросил, не говорила ли я кому-либо о наших телефонных разговорах. «Боже мой, неужели он хотел поговорить об этом? Неужели кто-то узнал?» Я заверила его, что никому не рассказывала.
– Спасибо. На самом деле никому нельзя особо доверять, в особенности никому в вашем или моем офисе. Обещаешь никому не говорить?
– Разумеется, – сказала я.

Я решила, что Майкл наверняка знает какую-то секретную инсайдерскую информацию о наших сотрудниках, и с тех пор стала недоверчиво относиться абсолютно ко всем, не зная, кому можно доверять. Даже сегодня все мои отношения омрачены этой паранойей, которую пробудил во мне Майкл.

– А где Гэри? – спросила я, озадаченная отсутствием водителя.
– О, я отправил его в книжный магазин, купить мне несколько книг об искусстве.
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:28
...

Магазин Book Soup находился прямо напротив Tower Records в квартале отсюда. Майкл часто наведывался в оба. Он также часто отправлял Гэри в эти магазины, чтобы тот купил ему книги и музыкальные альбомы, пока он сам сидел на деловой встрече у нас в офисе.

Майкл, застенчиво улыбаясь, посмотрел мне прямо в глаза. Я не знала, как реагировать, поэтому нервно захихикала и отвела взгляд. Два сапога пара – оба одинаково застенчивые. Моя чрезмерная стеснительность, казалось, придала ему уверенности.

На нем была его обычная одежда: красная рубашка (с белой футболкой под ней), черные брюки и черная шляпа. Я была рада, что он не надел хирургическую маску, которая иногда дополняла его униформу. На лице у него снова была легкая щетина. Я чуяла сладкий запах жвачки Bazooka в его дыхании, когда он склонился ко мне.

– Ты такая красивая, – сказал он, нежно беря меня за руку. – Я так люблю смотреть на тебя.

Я покраснела. В фургоне словно мгновенно поднялась температура, и у меня закружилась голова. Я заметила, что Майкл тоже вспотел. Снаружи было не очень жарко, но здесь, в салоне, было достаточно горячо, чтобы согреть даже холодный зимний день.

Он снял шляпу, открывая черные вьющиеся волосы, связанные в хвост на затылке. Он все смотрел на меня и улыбался. В его карих глазах сверкали привлекательные, гипнотизирующие огоньки. Он был такой красивый, что я едва могла смотреть на него. Его лицо было воплощением идеала. Однако он, кажется, смущался этого и постоянно прикрывал нос рукой; это было почти как нервный тик.

Затем он склонился еще ближе и нежно поцеловал меня в губы. Он не спрашивал разрешения – просто взял и поцеловал. И мне это понравилось. Это был очень милый, нежный поцелуй. Не страстный, а как раз подходящий для этого конкретного момента. Меня никто никогда не целовал в губы раньше. Я так смутилась, что прикрыла лицо руками и снова захихикала. Он крепче сжал мою руку и улыбнулся, все еще глядя мне в глаза. Он определенно понял, что я нервничала.

– Ай, ты такая милая, – хмыкнул он.
– Я до этого ни с кем никогда не целовалась, – сказала я.
– Что, никогда?

Я кивнула.

– Я знал, что ты это скажешь. Я сразу понял, что ты очень невинная и чистая. Это то, что мне нравится в тебе. В этом городе это редкость.

Я опять покраснела и отвела глаза. Мне до смерти хотелось поцеловать его еще раз. У него были такие мягкие губы, как уютная подушка. Я снова хотела ощутить их прикосновение. В голове у меня проносились тысячи мыслей, и я так ненавидела свою застенчивость. Я ни на что не могла отважиться, просто сидела, замерев на месте.

Мне было за двадцать, но у меня не было опыта в каких-либо отношениях. По какой-то причине мое эмоциональное развитие в сфере отношений с противоположным полом остановилось. Моя болезненная стеснительность привела к тому, что всю свою жизнь я избегала свиданий. Быть с мужчиной наедине казалось мне самой ужасной пыткой на свете. Возможно, я выглядела как красивая и сексуальная женщина, но внутри мне было двенадцать лет. Майкл определенно ощутил эту неуверенность во мне, и поэтому я показалась ему безопасной. Он знал, что я не попытаюсь поцеловать его сама… или сделать еще что-нибудь. Он был завоевателем, и ему это нравилось.

Не знаю, что именно вызвало у него такое поведение, но я была рада, что он наконец-то сделал первый шаг. Я даже засомневалась, не была ли его застенчивость наигранной. Он, похоже, умел с легкостью включать и выключать ее. Я узнала, что на самом деле он не был стеснительным с рождения. Просто некоторые ситуации причиняли ему дискомфорт, и он казался в них стеснительным, но если он чувствовал себя в безопасности, то всю стеснительность как рукой снимало.

Он обнял меня и снова предупредил, чем вызвал у меня еще более сильную паранойю:
– Пожалуйста, никому не говори об этом, ладно? Ты клянешься?

Я заверила его, что не скажу.

– Хорошо, я тебе доверяю, – ответил он, заглядывая мне в глаза.

Очень хорошо, что он заставил меня пообещать молчать, потому что мысленно я уже составляла список, кому рассказать в первую очередь. Я хотела заорать на весь мир – Майкл Джексон только что поцеловал меня! Ну как я могла смолчать? Это будет трудно, но я решила, что сохраню это в секрете. Я ни в коем случае не хотела все испортить. Затем он сказал мне, что Гэри вот-вот вернется, так что мне пора обратно на работу.

Я испытывала едва ли не облегчение, когда открыла дверцу фургона и вышла на прохладный ветерок. Запах духов Майкла оставался на моей одежде до самого вечера, постоянно напоминая мне о секрете, которым я ни с кем не могла поделиться. Я без конца проигрывала в голове каждое мгновение и ругала себя за то, что повела себя так по-детски. Я придумывала слова, которые должна была сказать в ответ, представляла, что и как я должна была сделать. Я даже начала думать, что прошляпила единственный шанс, которого ждала так много лет. «Вероятно, он больше не захочет меня видеть», – подумалось мне. Может, я и правда слишком молода и неопытна для него.

Я не знаю, как я дожила до конца дня. Телефоны трезвонили, а я их не слышала. Люди приходили на встречи, а я их не видела. В моей голове плавал туман. Я могла думать только о Майкле.

–––––
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:29
http://justice-rainger.livejournal.com/776268.html

(август 1993, Майкл собирается снимать Is It Scary)

Майкл и режиссер Мик Гаррис (работавший со Стивеном Кингом) пришли к нам в офис неделей ранее на очередную встречу по этому проекту. Ассистентка Сэнди, Шейла, все подбивала меня попросить Майкла дать мне какую-нибудь роль в этом видео. Это ведь как раз тот самый фильм, для которого Майкл «диктовал» мне самую первую песню, Family Thing.

Когда Майкл и Мик стояли перед моим столом, ожидая лифт, я сказала Майклу:
– Мне бы так хотелось поучаствовать в съемках этого фильма. Похоже, это будет изумительная вещь.

Он просиял, словно в его голове кто-то зажег лампочку:
– Мик, а нет ли у нас какой-нибудь роли для Шаны? Может быть, она могла бы сыграть одну из горожанок?

Мик был так вежлив, он не мог отказать Майклу ни в чем, поэтому ответил:
– Разумеется!

И вот так просто, даже без проб и прослушивания, я получила роль в короткометражном фильме Майкла Джексона, который наверняка станет классикой.

Мы снимали в студии CBS\Radford Studios в долине Сан Фернандо. Мне был знаком этот район, поскольку я провела здесь довольно много времени за последние годы, когда снималась в сериале A Different World. В тот день после обеда на площадку впервые приехал Майкл. Грандиозное появление. Он уже был в костюме, на лице у него была страшная маска, а поверх костюма – длинный черный плащ. Но ему не удалось меня провести: я узнала бы его тело и руки при любых обстоятельствах. Под плащом он был одет в свою традиционную сценическую одежду – белую рубашку с рюшами, черные брюки с укороченными штанинами и белые носки. Его лицо было чисто выбрито и покрыто толстым слоем светлого грима. Он выглядел так идеально, словно появился из какого-то другого мира. Волосы длинными кудрями лежали на плечах. Я уже привыкла видеть его в жизни с минимальным количеством косметики на лице и легкой щетиной, так что этот менее мужественный облик слегка раздражал меня.

Он увидел меня и пошел прямиком ко мне, чтобы поздороваться. Он всегда был очень вежливый и радушный – эта его черта никогда не менялась, что бы ни происходило в его жизни. Другие актеры боялись заговаривать с ним, поэтому я стала единственным человеком из актерского состава, с которым он общался. По Голливуду всегда ходили слухи о таких суперзвездах, как Майкл, что они якобы не любили, когда с ними заговаривают или когда на них смотрят на съемочной площадке, поэтому ни один из актеров не хотел быть уволенным в первый день работы за что-нибудь подобное. В сегодняшней сцене меня поставили рядом с ним, и он, казалось, с облегчением принял то, что рядом стоит кто-то знакомый, с кем ему комфортно. За мгновение до того, как включились камеры, он склонился ко мне и шепотом спросил:
– А когда мне нужно поворачиваться?

Я уже была на репетиции до его приезда (Майкла подменял другой актер), так что мне уже были известны все действия в этой сцене.
– Режиссер назовет твое имя, – шепнула я ему, – и тогда ты поворачиваешься.

Он секунду подумал, снова наклонился к моему уху:
– То есть, он скажет «Майкл», и я поворачиваюсь?

«Ну а как еще он может тебя назвать?» – подумала я.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:30
...

У него была привычка шептать людям прямо на ухо, чтобы никто другой не мог подслушать его слова, и мне это нравилось. От его успокаивающего голоса и губ, слегка касавшихся моего уха, у меня по спине бежали мурашки, и я вспоминала, как целовала его в фургоне. А еще все вокруг думали, что мы обсуждаем что-то очень секретное и важное.

Мик крикнул «Поехали!», и мы переключились на свои образы. Все горожане должны были выкрикивать «Покажись нам! Покажись нам!» снова и снова, как можно более сердито и гневно. Чуть ранее мы ворвались в «дом Майкла» с горящими факелами и вилами, чтобы вынудить его показаться из своего убежища и обвинить его в том, что он пугает наших детей. Мы считали, что он слишком странный, и что он, вероятно, делает с детьми что-то плохое. Майкл хотел передать этим фильмом, что, если кто-то отличается от других, это не значит, что он плохой человек. Увы, вскоре в жизни повторится самая худшая версия этого сценария, но тогда я этого еще не знала.

Пока мы кричали и требовали, чтобы он показался нам, Майкл волшебным образом возник прямо посреди нашей толпы в своей страшной маске и черном плаще. Затем ему велели снять маску, чтобы открыть лицо, и сказать: «Я здесь». После этого горожане должны были разбежаться, испугавшись «страшного» Майкла. У него не было никакого страшного грима или чего-то необычного. «Страшный» Майкл – всего лишь обычный Майкл Джексон. Мы боялись его, потому что он был другим – он выделялся среди нас, обычных, нормальных людей. Эту сцену мы снимали минимум раз десять, с разных ракурсов. Мне велели стоять рядом с Майклом, чтобы он мог спрятаться за мной, а потом внезапно появиться. Я никак не могла придумать, что ему сказать, пока мы ждали, поэтому мы просто стояли молча. Затем он нарушил неловкое молчание:
– Как тебя только отпустили с работы сюда?

Я сказала ему, что сообщила Сэнди и Джиму, что меня взяли в видео, и они были рады за меня. Он, похоже, не понимал, что он был их самым драгоценным клиентом, и они бы сделали что угодно, лишь бы он был доволен. Мы еще немного поболтали на всякие отвлеченные темы, и у меня было ощущение, будто я сплетничаю со старым другом. Всякий раз, когда мы разговаривали, мне сразу становилось очень комфортно в его присутствии. Он был открытым и понимающим.

Первое, на что я всегда смотрела, когда мы встречались – это его руки. Они были одной из самых узнаваемых частей его тела, и на них сразу же отражалось состояние его здоровья. В последние годы его руки иногда выглядели опухшими, а ногти – длинными и обесцвеченными, что всегда было нехорошим признаком. Но в этот день его руки были также покрыты толстым слоем грима. Впрочем, грим не мог спрятать маленькие коричневые пятнышки, похожие на почечные бляшки, у него на запястьях. Я поняла, что это следы витилиго, кожного заболевания, которое он упоминал в своем интервью с Опрой год назад. В то время мне было так его жаль, я все думала, как это, должно быть, ужасно – жить с такой страшной болезнью.
...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:30
...

Пока мы ждали начала следующей сцены, дети, участвовавшие в съемках, начали выпендриваться и танцевать перед нами. Майкл слегка шлепнул меня по руке и велел смотреть на одного из малышей, он был очень смешной. Мы хихикали, когда он пытался имитировать все знаменитые танцевальные движения Майкла. Затем этот девятилетний мальчик и второй, темнокожий, подняли на Майкла большие невинные глаза и назвали его по имени. Майкл наклонился к мальчику, чтобы быть с ним на одном уровне, и посмотрел ему прямо в глаза. Этот незначительный, милый жест так много сказал мне о нем. Он хотел быть с этим малышом на одном уровне, чтобы тому было комфортно, и он мог задать ему какой-то вопрос. Я решила, что он самый идеальный и удивительный мужчина на земле. Мальчик сказал:
– Майкл, когда ты был маленький, у тебя была такая большая прическа, а теперь волосы прямые. Как ты это сделал?

Майкл повернулся ко мне и широко распахнул глаза, словно очень удивился. В то же время он искал какие-нибудь подсказки у меня на лице. Я тоже широко открыла глаза, и мы оба расхохотались.
– Не смотри на меня, – сказала я ему. – Жду не дождусь ответа на этот вопрос!

Майкл, все еще смеясь, немного позапинался, словно не знал, что сказать. Наконец, он выдал:
– Это просто другая прическа.

Он никак не мог перестать смеяться, но и не мог придумать, что бы еще сказать. Наконец, он заметил Карен Фей, свою стилистку.
– Пойди спроси ту девушку, – сказал он мальчику и жестом поманил Карен к себе. Карен, высокая привлекательная блондинка, подошла к нам, и мальчик повторил свой вопрос. У Карен на все всегда был серьезный ответ, и она ответила:
– Ну, это была прическа афро.

Майкл повторил:
– Точно, это была афро!

Мальчик был доволен ответом и вернулся на свое место.

Чуть позже мы стояли на площадке, ожидая, когда осветители сменят свет, и я вспомнила песню, которую он мне диктовал. Она же предназначалась для этого фильма. Очень странно, что я до сих пор ее не слышала, и здесь она тоже не играла.

– А ты закончил песню для этого фильма? – спросила я Майкла, пока один из ассистентов наклеивал на пол кусочек черного скотча, чтобы отметить место, где должен стоять Майкл. Майкл опустил глаза в пол. Вид у него был виноватый.
– Нет, – прошептал он, – я еще не записал ее.

Впрочем, в глазах у него мелькнул хитрый огонек, когда он, озорно улыбаясь, снова поднял на меня взгляд. Он знал, что давно должен был записать эту песню. Судя по его виду, он специально ждал до последнего момента, чтобы разозлить свою звукозаписывающую компанию. Это был такой вид бунта.

Майкл встал на отмеченную точку для съемки крупных планов. Несколько горожан должны были стоять рядом с камерой, чтобы ему было кому говорить свои строчки диалога. Мы отвечали на них так, словно нас тоже снимали, чтобы Майклу было легче удерживать образ и эмоции. Нам приходилось выкрикивать обидные прозвища, «урод», «извращенец» и т.д. Было так странно говорить ему такое. Таблоиды называли его Wacko Jacko много лет, и он ненавидел это прозвище. После того, как мы обзывали его всякими словами, он должен был показать, что расстроен, и сказать: «Но почему? Что я такого сделал?» Он всегда смотрел на меня, когда произносил эту фразу. Я чувствовала себя такой виноватой за то, что выкрикивала ему эти ужасные слова. Я все время думала: «Ты ведь знаешь, что это все игра? Ты мне нравишься».

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:31
...

Затем он должен был наклониться и спросить одного из детей, рыжеволосого мальчика, игравшего главную роль: «Сынок, я что, пугаю тебя?» Мальчик отрицательно тряс головой. Отец мальчика, также бывший мэром городка, в это время утвердительно кивал: «Да, ты пугаешь его. Ты пугаешь всех наших детей!»

Майкл начинал сердиться:
– А, так вы думаете, я страшный, да? Ну, а как насчет… вот так страшно?

Он корчил смешные и совсем не страшные рожи прямо на камеру. Мы все смеялись. А затем он кричал: «А так страшно?» И тогда действительно становился страшным. Благодаря магии спецэффектов он оттягивал нижнюю челюсть вниз, широко открывая рот, а затем срывал с черепа всю кожу и швырял ее в нас. Это была устрашающая сцена, даже и без спецэффектов. Каждый раз, когда он выкрикивал эту строчку, мы действительно пугались, потому что не ожидали, что у Майкла окажется такой громкий, мощный голос. Он настолько вживался в образ, что его буквально трясло от гнева в конце этой сцены. Он даже ругался в одном из диалогов – «черт возьми!» (goddamit).

В конце каждого дубля мы все аплодировали ему. А он стоял, держась рукой за подбородок, и улыбался. Его игра была действительно впечатляющей. Я никогда не видела, чтобы он настолько давал себе волю. Он словно ждал подобного момента, чтобы выпустить все свои чувства, разочарование и злость. Эти эмоции исходили откуда-то из глубины.

В перерывах между съемками я все время ловила на себе взгляды Майкла – он поглядывал на меня, чем я занята. Мне все время казалось, что за мной следят, и я, разумеется, была совсем не против. Думаю, я тоже на него поглядывала, а иначе я бы не заметила, что он смотрит на меня.

В какой-то момент, после того как я поучаствовала в сцене вместе с группой горожан, Майкл подошел ко мне и шепнул, что он смотрел на монитор, пока мы снимали, и что ему меня совсем не видно. Он рассказал мне, куда встать, чтобы попасть прямо в кадр. Он всегда подсказывал мне такие мелочи – такой джентльмен.

В конце первого дня съемок все на площадке влюбились в Майкла. Он вел себя по-дружески, очень открыто и с удовольствием общался со всеми, независимо от должности. Знаю, люди считали, что он тихий и необщительный, но это на самом деле не так. У него были два образа – публичный и частный, которые были полными противоположностями друг другу. На самом деле он обожал общаться и заводить новых друзей. Все, кто контактировал с ним, чувствовали себя особенными; он всегда задавал им вопросы и искренне интересовался их мнением. Это было особой магией Майкла.

Едва Майкл уехал с площадки, остальные «горожане» накинулись на меня с расспросами, знакома ли я с ним. Они были в шоке, что он говорил со мной и больше ни с кем. Люди спрашивали: «А что это он нашептывал тебе на ухо?», «Я видел, как он говорил с тобой. Ты что, знаешь его?» Я гордилась тем, что наконец-то могу ответить утвердительно – да, я знаю его.

Находиться с ним на съемочной площадке в тот первый день было настоящим раем. Работать с ним над таким проектом превосходило мои самые смелые мечты. Подумать только, у нас впереди еще целых тринадцать дней совместной работы. Я подумала, что каждый день будет таким же, как первый. Увы, у судьбы были свои планы на этот счет.

На следующий день люди десять часов просто сидели и ничего не делали. Майкл определенно хотел снять крупные планы один, и это заняло куда больше времени, чем изначально ожидалось. Я даже не смогла увидеться с ним. На следующий день было то же самое.

К этому времени Майкл начал заболевать. Персонал с площадки говорил мне, что у него совсем не было сил работать, и его словно что-то беспокоило. Когда Майкл приезжал на площадку, у сотрудников на этот случай была кодовая фраза «орел приземлился». На следующий день, по иронии – в пятницу тринадцатого числа, Майкл позвонил и сказал, что заболел. Нам пришлось снимать все свои сцены без него. Дети, снимавшиеся в «Семейке Адамс», включая Кристину Риччи, приехали на съемки в тот уикенд и были задействованы в нескольких сценах. На площадке также присутствовали животные, включая огромного броненосца. Эта тварь напугала меня до полусмерти, когда случайно проползла по моим ногам.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:32
...

Снимать без нашей звезды было трудно, но мы все старались сохранять хорошее настроение и надеялись, что он вернется, когда выздоровеет. В субботу Майкл проработал всего полдня и снова снимал свои сцены один, без нас. В воскресенье он и вовсе не явился, и мы опять снимали без него. В понедельник у нас был выходной, который был нам очень необходим. Неделя выдалась тяжелая.

Во вторник, 17 августа, был последний раз, когда я видела Майкла перед очень длительным перерывом. Он явился в павильон только в восемь вечера. Мы уже закончили свои сцены, запланированные на сегодня. Я переоделась в уличную одежду и пошла обратно на площадку, чтобы посмотреть на него. Я не видела его с самого первого дня съемок и уже начинала беспокоиться. На Майкла это было совершенно непохоже, вести себя так безответственно и не являться на работу. Его девизом всегда было «Шоу должно продолжаться», и обычно он приходил, даже если болел. У меня было предчувствие, что что-то случилось.

Я заметила водителя Майкла, Гэри, и актера, который заменял его на съемках, Дэррика. Я дружила с обоими и часто тусовалась с ними, когда Майкл был занят. Дерматолог Майкла, Арнольд Кляйн, тоже был здесь. Я уже знала доктора Кляйна, поскольку он также был доктором Сэнди Галина и Элизабет Тейлор. Его все знали как «звездного врача», который очень либерально относился к выписке рецептов на медикаменты. Невзирая на подобную репутацию, он был очень уважаемым специалистом, поскольку совершил немало прорывов в лечении кожных заболеваний. Он также был одним из доверенных людей Майкла.

Я спросила доктора Кляйна, как себя чувствует Майкл. Он ответил, что сейчас он в порядке и что сегодня у него хорошее настроение. Я облегченно вздохнула, услышав это, и решила, что он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы закончить оставшиеся сцены с нами. Я уже знала, что его поведение могло быть непредсказуемым, когда он был в плохом настроении. Счастливый и довольный Майкл – довольные люди вокруг. Если же у него было плохое настроение, то он превращал жизнь окружающих людей в ад.

Я заметила Майкла и подошла поздороваться. Он был вежлив со мной, но с ним явно было что-то не так. Он словно был где-то далеко отсюда. Его глаза, обычно такие яркие и сияющие, были как сталь – словно в них не было души. А еще в них была грусть, которую я раньше никогда не видела. Он же всегда такой энергичный, но сейчас он казался подавленным и потрясенным, будто бродил в тумане.

В тот вечер он должен был наблюдать за репетицией танцовщиков и доснять крупные планы. Съемочная группа установила свет для кадров с ним. Мне сказали, что он ушел в свой трейлер переодеться. Я подошла к площадке, где стояли танцовщики, и стала смотреть, как они репетируют хореографию под песню, которая еще даже не была записана. Они еще ни разу не видели Майкла и не работали с ним, поэтому очень нервничали, ожидая его прихода. Вскоре после этого я повернулась и увидела, как он выходит на площадку. На нем была черная шляпа и хирургическая маска, а следом шел одиннадцатилетний Бретт Барнс. Бретт ездил с ним в первую часть тура и постоянно с ним фотографировался в миниатюрных копиях всех костюмов Майкла. Они казались неразлучными.

Я была так зла. Я просто поверить не могла, что Майкл пришел познакомиться с этими молодыми танцовщиками и при этом нацепил маску, да еще и притащил с собой этого мальчишку. Я представляла, как эти ребята вернутся сегодня домой и будут рассказывать друзьям, что Майкл странный. Каждый раз, когда я замечала, что он ведет себя нормально, как обычный мужчина (с которым я вполне могла бы иметь серьезные отношения), он внезапно превращался в этого непонятного чувака в маске, который всюду ходил с каким-то мальчиком. Это было трудно понять. Тот Майкл, которого я знала, совсем не был странным, и я не хотела, чтобы все остальные так считали. Мне хотелось защитить его. Я хотела, чтобы все увидели его моими глазами. Я терпеть не могла, когда его называли странным. В моих глазах он был обычным – очень вежливый, нормальный парень. Ну почему ему настолько наплевать на то, как его видят и воспринимают другие?

Признаюсь честно, я ревновала его к Бретту. Я хотела, чтобы Майкл проводил свое свободное время со мной. Мне ведь казалось, что мы сближаемся, а теперь ему, похоже, было куда интереснее тусоваться с ребенком. Казалось, он пользуется этим мальчиком как костылем. Я была так расстроена, что ушла от них подальше и поехала домой.

Потом я узнала, что после моего ухода он наблюдал за танцовщиками целых двадцать минут, хотя должен был вместе с ними учить хореографию. Он также решил, что сегодня ему не хочется снимать крупные планы. Он уехал почти сразу после меня. Все было так странно и подозрительно, тем более, Кляйн сказал мне, что Майкл сегодня чувствовал себя хорошо.

На следующий день он опять не явился. Из-за его отсутствия миллионы долларов улетали в трубу. Никто не знал наверняка, приедет он или нет. Я не могла понять, что с ним. Это было так непохоже на Майкла – вот так игнорировать такой крупный проект, тем более, он был так взволнован этим проектом и хотел работать над ним.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:33
http://justice-rainger.livejournal.com/776268.html
...

Еще через день от Кляйна пришло сообщение, что у Майкла температура под сорок. Он написал нам записку, что Майкл не сможет работать до субботы, 21 августа. Я решила, что он, возможно, слишком распереживался из-за грядущих гастролей, а тут еще эти съемки. Начало тура было запланировано на 24 августа в Бангкоке, и оставалось всего несколько дней. Как же он все успеет? Он выглядел больным и недостаточно сильным, чтобы выступать по два часа каждый вечер. Если он не мог даже прийти на съемочную площадку, здесь, на месте, то как он поедет в международный тур? Я вспомнила, как он говорил мне, что ненавидит гастроли.

Затем я услышала, что он настолько заболел, что решил отменить весь тур. Я втайне обрадовалась, поскольку решила, что он собирается сосредоточиться на нашем фильме, ведь для него это было важно. От этого зависело очень многое – вся маркетинговая кампания Addams Family Values была построена вокруг этого фильма. Вдобавок, бюджет уже превысили на два миллиона долларов из-за постоянного отсутствия Майкла на площадке.

Мне сказали, что публицист Майкла, Ли Солтерс, готовит объявление для прессы об отмене тура. На работе я слышала, что вокруг творится форменное безумие. Марсель Аврам, промоутер тура, уже собирался едва ли не покончить с собой от стресса. Кеннет Чои, корейский промоутер тура, грозил убить Майкла, Джима Мори и Боба Джонса, если все отменят. Он также грозился собрать пресс-конференцию и обвинить Майкла в ужасных вещах, если он отменит тур. Все это происходило в пятницу, 20 августа. Всего через день весь мир перевернется вверх тормашками, и станет только хуже – гораздо, гораздо хуже.

На следующий день, в субботу 21 августа, я отправилась обратно на съемки и продолжала снимать сцены с горожанами. Мы делали все, что было в наших силах, чтобы пока обойтись без Майкла. Режиссер всегда старался быть оптимистом, и это намного облегчало работу. Позднее я узнала, что в ту пятницу Майкл ездил по Беверли Хиллс вместе с Бреттом, присматривая себе дом. Пока люди дрожали в страхе за свои жизни, выслушивая угрозы в свой адрес за отмененный тур, а мы изо всех сил пытались отснять хоть что-то для фильма, стоившего миллионы долларов, он присматривал дом.

В субботу, невзирая на то, что тур вроде бы отменили, а Майкл был очень и очень болен, он внезапно вылетел в Бангкок, чем шокировал всех. Оказалось, что тур все же не отменили, и он вылетел на день раньше, чем предполагалось.

В воскресенье мы закончили съемки. Нам все еще не хватало некоторых важных сцен с Майклом, в особенности тех, где он должен петь и танцевать. Насколько мне было известно, песню он так и не записал. Поговаривали, что сет отправят следом за ним в тур, чтобы он мог закончить фильм во время гастролей.

Несмотря на все это сумасшествие, мне было жаль покидать съемочную площадку. Это были веселые и интересные две недели. Впрочем, я с нетерпением ждала возвращения на работу, чтобы выяснить, что же происходит на самом деле.

На следующий день, в понедельник 23 августа, разверзся настоящий ад. Тогда я не знала этого, но события последующих нескольких дней навсегда изменят траекторию наших жизней.
________
продолжение следует
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:39
Перевод Justice Rainger, спасибо!
http://justice-rainger.livejournal.com/776639.html

Shana Mangatal «Michael and Me:
The Untold Story of Michael Jackson's Secret Romance»

Шана Мангатал «Майкл и Я:
Нерассказанная история о тайном романе Майкла Джексона».


user posted image

Michael and Me, часть 3

(первые дни скандала с Чандлерами)

Все случилось так быстро. Ощущение было такое, будто весь мир потерял управление. Я так хотела поговорить с Майклом и сказать ему, что я полностью на его стороне, но он не звонил целую неделю. Мне казалось, что прошла целая вечность, поскольку раньше он звонил каждый день.

А затем, 8 сентября, он наконец-то позвонил. Его голос был хриплым и слабым.
– Привет, это Майкл. Кто это?
– Привет, Майкл. Это я, Шана.
– Привет, Шана. Как дела?

Я сказала, что у меня все хорошо, а затем выпалила:
– Майкл, я просто хочу сказать, что я люблю тебя.

Эти слова просто сорвались с языка. Я впервые сказала их ему и слегка волновалась, какой будет его реакция, но если все это сумасшествие и научило меня чему-то, так это тому, что никогда не знаешь, что с тобой будет завтра. Я уже слышала от людей, что Майкл был настолько нестабилен эмоционально, что он мог просто не пережить следующую ночь. Я не могла упустить момент и не сказать ему о своих чувствах.

Он сразу ответил:
– Я тоже тебя люблю.

Казалось, он искренне тронут, и ответил тоже искренне.

– Все будет хорошо, Майкл, обещаю.

У меня начал дрожать голос. Где-то глубоко в душе я совсем не была уверена, что все будет хорошо. Тогда шансы на это были крайне малы. Но звук его голоса буквально разбивал мне сердце. Он был таким слабым, словно едва-едва мог держаться. В прессе про него публиковали такие ужасные истории. Уверена, он почувствовал облегчение, когда понял, что я все еще поддерживаю его.

– О, ты такая милая, спасибо, – ответил он дрожащим голосом. Затем он внезапно сменил и тему, и настроение, и теперь его голос звучал так, словно он был счастливейшим человеком в мире. – Те съемки были веселые, скажи?
– Да, очень, – ответила я более жизнерадостно, подстраиваясь под него.
– Помнишь, как я повторял «а вот так страшно?», и мальчик качал головой, что нет, а его отец кивал и говорил, что да? Правда, смешно?

Тогда это и правда было смешно, но сейчас – уже нет. Теперь, когда эта сцена разыгралась в реальной жизни, и Майкла могли арестовать из-за этого… Мне уже не было весело. Мне казалось, что так Майкл пытается мне сказать, что именно происходит сейчас в его жизни, со всеми этими обвинениями… что отец Джордана просто заставил сына выдвинуть их. Удивительно, как в жизни повторился сценарий, написанный для фильма.

Майкл все болтал и болтал, так быстро, что я не могла вставить ни слова:
– Мне было так весело на съемках. Я просто обожаю заниматься подобными вещами.

Я согласилась с ним и сказала:
– Я тоже. Вот бы заниматься таким все время.
– Знаю, – сочувственно ответил Майкл. Затем он рассмеялся и продолжил болтать про Is It Scary, вспоминая каждую строку диалогов, которые мы снимали в тот единственный день, когда он был с нами. Все эти строки до ужаса напоминали то, что происходило сейчас – насмехающиеся и осуждающие его люди. В тот момент мне вдруг подумалось, что, возможно, для Майкла вся жизнь была просто фильмом, а мы все – актерами на сцене.
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:41
...

Внезапно, словно вернувшись обратно на землю, он сказал:
– Но нам так и не довелось закончить работу…
– Я знаю. Я была так расстроена, – ответила я, и впрямь расстроившись. А затем снова сменила тему на более веселую. – Ты сейчас где?
– В Японии, – рассмеялся он.
– Япония? А связь такая качественная, будто ты в соседнем здании.
– Я знаю, – ответил он.
– А который там час?
– Раннее утро. Очень раннее.

На самом деле там было 10:30 утра. Теперь его голос звучал неестественно радостным, словно у него не было никаких забот и проблем. Его настроение изменилось за долю секунды. Он начал шутить и болтать. Мы потрещали еще немного, и мне пришлось спросить его, хочет ли он поговорить с кем-то в офисе. Остальные телефоны буквально разрывались, и я волновалась, что пропускаю важные звонки. Он сказал, что перезвонит позже.

Поскольку я знала, что он сейчас переживает очень трудные времена, все это казалось весьма странным. Но я была рада, что хоть немного подняла ему настроение. Я также подозревала, что он, возможно, принял какое-то лекарство. Он говорил невнятно, а его радостный голос казался всего лишь прикрытием. В любом случае, я вздохнула с облегчением. Я даже подумала, что Майкл все-таки справится с этими проблемами. Поговорив с ним, я уже не сомневалась, что он невиновен в совращении детей. У него был такой милый, успокаивающий голос. И он был таким добрым. Я была убеждена, что человек с таким добрым сердцем и добрым голосом ну никак не может сделать такие отвратительные вещи, в которых его обвиняли. Так что я положила трубку, влюбившись в него еще больше.

Многие из наших сотрудников начали высказывать мысль, что мы с Майклом должны пожениться. Все считали, что для него это будет лучший выход. Для всех было очевидно, что мы нравились друг другу, так что это был бы вполне логический шаг, чтобы исправить его имидж. Джим Мори велел мне проверить паспорт, чтобы он был действительным, на всякий случай. Они собирались отправить меня за границу, чтобы встретиться с Майклом и изображать его «подружку» в нескольких городах его тура. Если нас случайно кто-то сфотографирует – тем лучше. «Теперь нам надо убедить Майкла», – говорил Джим. Я была очень взволнована. Печальный период в жизни внезапно превратился в увлекательную поездку на американских горках. Каждый день возникали все новые повороты.

Даты концертов наступали и проходили, а меня так и не отправили к Майклу. Я начала терять надежду, что это когда-нибудь произойдет. У Майкла бывали хорошие и плохие дни, он мог внезапно и непредсказуемо отменить концерт в самый последний момент. Ему становилось все труднее выступать, пока разворачивался скандал. Мне было так его жаль, но я не знала, чем помочь. Каждый день в прессе печатали все новые подробности этой ужасной истории. Он был на обложках всех таблоидов, каждую неделю, и каждая история была все хуже и хуже. Телешоу Hard Copy заплатило горничным и телохранителям Майкла, чтобы они рассказали о нем какую-нибудь гадость.

(дальше она пишет о том, что и сама получила несколько угроз «от так называемых фанатов, потому что они знали, что я знакома с Майклом», ей позвонил какой-то мужчина с итальянским акцентом и сказал: «Если хоть слово вякнешь про что-нибудь, что тебе известно – отстрелю нафиг твою долбанную башку!»

Она не поняла, с чего вдруг ей кто-то решил угрожать, ведь она друг Майкла и поддерживает его. После этого она признаёт, что начала слегка сомневаться с его невиновности, думала – если он невиновен, почему кто-то идет на такие меры, чтобы заставить меня молчать? Еще она думала, что их телефонные разговоры, возможно, представили бы его как не слишком невинного парня, но, с другой стороны, она взрослая женщина, и это могло бы ему помочь.

После этого она начала слышать щелчки в своем домашнем и рабочем телефоне и решила, что ее прослушивают, после чего у нее опять начала развиваться паранойя. Потом ей кто-то прислал огромный букет подсолнухов с запиской «я люблю тебя» без подписи. Но даже цветы показались ей угрожающими, и она их сразу выбросила. Она начала подозревать, что, возможно, звонивший ей с угрозами человек – Энтони Пелликано, которого нанял Майкл; он был известен тем, что прослушивал телефоны всех своих клиентов, чтобы получить информацию; позднее его за это посадили в тюрьму. Тем временем, Майклу стало так плохо, что его мать поехала за ним в тур. Врачи сказали ей, что он отказывается есть, поэтому его перевели на внутривенное питание, и он ходил с капельницей.)

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:42
http://justice-rainger.livejournal.com/776639.html

...

В один из дней Майкл позвонил из Чили. Едва услышав его голос, я чуть не заплакала. В его обычно прекрасном голосе слышалась вся боль, которую он испытывал. Словно у него вырвали душу.
– Привет, это Майкл. Это Шана?

Я подтвердила, что это я, и он спросил, как у меня дела. Я поверить не могла, что при всем том, что с ним творилось, у него еще нашлись силы спросить подобное. Я расстроилась еще больше.
– Я очень по тебе скучаю, Майкл, – ответила я.
– Я тоже скучаю, – ответил он срывающимся голосом.

Мы несколько секунд молчали, не зная, что еще сказать. Судя по его голосу, он до этого плакал. Мне хотелось только одного – обнять его снова и никогда не отпускать. Такая ранимая, чувствительная душа, как у него, не была приспособлена к этому жестокому миру.

– Я так хочу увидеть тебя снова. И когда увижу, я собираюсь крепко тебя обнять и поцеловать, – сказала я, пытаясь поднять ему настроение. Он хихикнул и сказал:
– Окей. Жду не дождусь.

Он говорил медленно, растягивая слова. Слышать его таким было настоящей пыткой.

На следующий день у него должен был быть концерт в Чили. Примерно в 11 утра он позвонил и попросил соединить его с Сэнди. Затем он снова перезвонил через 10 минут. Голос у него был довольный, но я поняла, что что-то не так. Он никогда не звонил в дни концертов. Позднее я узнала, что если он звонит в день концерта, значит, концерт не состоится.

Разумеется, Майкл перезвонил снова и сказал, что ему «больно». Он каждый раз так говорил, когда не хотел выступать. В этот раз он сказал, что потянул мышцу, и ему слишком больно танцевать.

Когда Майкл звонил и говорил, что заболел и не может работать – это вам не обычный отгул по болезни. Когда он отменял хотя бы один концерт, это значило потерю миллионов долларов и необходимость заново составлять график оставшихся концертов. Этот тур летел в тартарары. Майклу действительно было больно, но эта боль не имела отношения к физике.

Фанаты в Чили, естественно, очень расстроились, что шоу отменили в последний момент, а некоторые, самые настырные, пикетировали отель Майкла с плакатами «ниггер, вали домой». Майкл уехал почти сразу и отправился в Мехико. В итоге это окажется его последней остановкой в туре.

В то же время мы пытались добиться от Майкла утверждения релиза клипов Dangerous для домашнего просмотра, чтобы успеть выпустить их к Рождеству. Он вил веревки из всех сотрудников звукозаписывающей компании. Всякий раз, как они заканчивали работу, Майкл находил там что-нибудь, что ему не нравилось – обычно какую-нибудь мелочь, но эта мелочь требовала от всех немалых дополнительных усилий. Когда компания думала, что им, наконец, удалось сделать все, как он хотел, он внезапно мог решить, что ему не нравится микс в Gone Too Soon. Разумеется, этот микс был точно таким же, как в альбоме (по сути, единственным существующим в природе), и раньше он его вполне устраивал. Дирекция «Сони» готова была задушить его, а в нашем офисе все беспокоились, что он вконец сходит с ума. Я же решила, что таким образом он просто бунтовал против всего, что происходило. Такое же оправдание я придумала ему, когда он начал путешествовать с двумя мальчиками, братьями Касио. Он, казалось, выставлял напоказ тот факт, что они были с ним. Словно хотел показать людям, что ему плевать на их мнение. Если он хотел тусоваться с детьми, он это сделает. Вместо того, чтобы проводить время со мной, он выбрал их. Я никак не могла с этим примириться. Он вредил сам себе.

В Мехико ситуация все ухудшалась. Майкл отыграл первые два шоу 29 и 31 октября. Они прошли хорошо, если не учитывать тот факт, что он вычеркнул из программы целых шесть песен, которые были на первом шоу тура в Бангкоке. У всех, кто участвовал в туре, нервы были ни к черту. И именно нашему офису в Gallin Morey приходилось все улаживать, когда Майкл отменял очередной концерт.

2 ноября Майкл позвонил и попросил соединить его с Сэнди. Я уже понимала, что опять что-то не так, поскольку это был день очередного концерта. Его голос звучал ужасно – хрипло, как у жабы, и он опять еле ворочал языком. «Мне больно», – жаловался он. Я уже знала, что это значит. Ну вот, опять. Сейчас отменят еще одно шоу. Он утверждал, что у него болит зуб, и ему слишком больно, чтобы выходить на сцену. Ассистентка Сэнди сказала мне:
– Он сходит с ума.

Я ответила, что, как мне кажется, он что-то принимает. Я ведь знала, как звучит его голос, когда он в порядке, а сейчас все было совсем не так.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:42
...

На следующий день мне позвонил пластический хирург Майкла, Стивен Хоуффлин. Он сказал, что Майкл позвонил ему поздно ночью и умолял его приехать в Мехико как можно скорее, мол, это очень срочно. Следующее шоу было запланировано на 6 ноября. Доктор Хоуффлин попросил меня поискать подходящие рейсы из ЛА в Мехико. Интересно, зачем Майклу так внезапно потребовался пластический хирург. Затем мы узнали, что Майклу нужно срочно провести стоматологическую операцию, и, разумеется, придется перенести дальнейшие концерты. Он становился все изобретательнее, придумывая себе оправдание для отмены шоу.

8 ноября в Gallin Morey созвали большое собрание. Пришла вся команда Майкла, его адвокаты Говард Вейцман и Берт Филдс, детектив Энтони Пелликано, Стив Шабре (глава MJJ Productions), Джим и Сэнди. Встреча шла около двух часов. Я знала, что они обсуждают что-то очень важное. Когда все закончилось, люди вышли из кабинета с усталыми лицами, словно они только что пережили войну.

Джим подошел ко мне и спросил:
– Почему бы тебе не полететь к Майклу и не позаботиться о нем?
– Ему опять плохо? – спросила я.
– Да, ему опять плохо, – печально ответил Джим.

В тот же день Майкл давал показания по делу о нарушении авторских прав. Его записывали на видео и потом показывали отрывки в новостях. Мне показалось, что он опять что-то принял. Он едва мог держать глаза открытыми во время дачи показаний. На следующий день Сэнди объявил на нашем еженедельном собрании: «В пятницу про Майкла будет объявлено очередное дерьмо. Если кто-то будет звонить, сразу переключайте на юридический отдел».

Это прозвучало зловеще. Мы все гадали, что бы это могло быть. Я знала, что это наверняка как-то связано с той встречей, где были все крупные «шишки». Как бы там ни было, но все, что происходило сейчас, находилось под контролем лучших специалистов по устранению негативных последствий и исправлению репутации. Этот опыт научил меня, что, если какая-нибудь звезда попала в переделку, всегда следует скептически относиться ко всем заявлениям или действиям, исходящим от людей из команды этой звезды. Уж лучше читать таблоиды, чтобы узнать правду.

В тот же день, 9 ноября, Майкл дал еще один концерт. И хотя отзывы на него были не очень, по крайней мере, он вышел на сцену.

Следующей остановкой был Сан-Хуан в Пуэрто-Рико, первый город, находившийся на территории США. Мы волновались, как бы Майкла не арестовали, едва он ступит на американскую почву. Он специально отправился в тур чуть раньше, чем полагалось, чтобы успеть вылететь из страны на случай, если начнутся серьезные проблемы. Но у него еще оставался один концерт в Мехико 11 ноября. В тот же день по CNN передали, что остаток тура будет отменен. Я решила, что, возможно, это и есть та самая «грандиозная» новость, о которой нас предупреждали. Но я чуяла, что должно быть что-то еще.

12 ноября был самый безумный день, и это не преувеличение. С самого утра, едва я приехала на работу, вокруг творился ад, и я сидела в самом его центре. Ассистентка Сэнди, Шейла, сказала мне, что, если кто-то начнет звонить (а люди точно начнут), чтобы я не давала никаких комментариев и сразу переключала их на адвоката Майкла, Берта Филдса. Интересно, чего еще я не должна знать, подумалось мне. Все вокруг носились в панике как куры с отрезанными головами. Я все время слышала какие-то обрывки разговоров о какой-то пленке. Интересно, что же там на этой пленке такого важного?

Телефоны трезвонили не переставая. Я умирала от любопытства. Вот-вот наверняка произойдет что-то грандиозное, но я понятия не имела, что именно. Звонили из прессы, спрашивали, могу ли я прокомментировать сообщение об отмене тура. Я переключала их на Берта Филдса. Если бы они только знали, что я так же сижу в неведении, как и все. Впрочем, мне было известно, что происходило нечто более серьезное, чем просто отмененный тур. Из офиса Майкла мне позвонила Николь, и первое, что она спросила, было: «Какого черта тут происходит?»
– Понятия не имею, но явно что-то серьезное, – ответила я. Они хорошо постарались, чтобы держать нас в неведении. Она поведала мне, что у них в офисе тоже творится ураган.

Затем позвонил Джим. Наконец-то можно поговорить с кем-то, кто в курсе событий.
– Это самый сумасшедший день в истории компании, – сказала я, утомленная донельзя, но все же взволнованная всей этой драмой.
– А Майкл не звонил? – спросил Джим.
– Нет, но звонили все остальные.
– Удивительно, да? – Джим казался уставшим и грустным.

Да что ж такого удивительного случилось, думала я. Наверное, он решил, что я уже знала этот большой секрет. Но я не знала ничего.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:44
...

К моему столу подбежала Шейла и протянула мне три конверта, в каждом из которых лежала кассета:
– Останься сегодня на работе, пока Пелликано и Вейцман не заберут свои пленки.

«Да что же там на этой пленке?» – хотелось закричать мне.

Я ушла с работы после семи вечера и кинулась домой. Я не хотела пропустить экстренные новости, которые наверняка передадут сегодня. Едва ворвавшись в квартиру, я сразу включила телевизор. Буквально через пару минут программа прервалась для экстренного выпуска новостей. Я смотрела внимательно. Я была уверена, что это и есть то самое объявление. Наконец-то я узнаю, из-за чего все это безумие творится.

Диктор самым серьезным тоном прочел:
– Мы только что получили это сообщение. Поп-звезда Майкл Джексон объявил, что он отменяет свой тур, поскольку ему требуется лечение от пристрастия к болеутоляющим препаратам.

Я заорала так громко, что меня, должно быть, услышали все соседи. Я никогда в жизни не испытывала такого шока. Так вот в чем дело. Я просто не могла в это поверить. Увы, я оказалась права насчет его проблемы с лекарствами. Я знала, что он явно что-то принимал, у него постоянно менялось настроение, речь становилась невнятной во время наших разговоров. Последние несколько недель он был не в себе. Я говорила нескольким друзьям о своих подозрениях, что Майкл, наверное, принимает какие-то препараты, но мне никто не верил. Мне казалось, что проблема началась еще до обвинений. Он порой звонил и едва мог говорить, а голос у него был как у старика. Теперь все части головоломки сошлись.

Затем диктор объявил, что у них есть запись заявления Майкла о пристрастии к болеутоляющим. Майкл записал аудиообращение, где говорил, что он вынужден прекратить тур и обратиться за помощью. Теперь все стало понятно.

В ту ночь Майкл исчез из Мехико и отправился в секретную лечебницу, местонахождение которой было тогда неизвестно. Все вокруг искали его по всему миру, а пресса взбесилась еще больше. В последние недели начал часто звонить Элтон Джон. Именно он, по просьбе Элизабет Тейлор, нашел для Майкла доктора. Элизабет и ее муж, Ларри Фортенски, отправились за Майклом в Мехико и вывезли его оттуда на частном самолете.

Мать Майкла была расстроена тем, что он обратился к Элизабет, а не к ней. Ассистентка Майкла, Норма Стайкос, позвонила миссис Джексон за несколько часов до официального объявления, чтобы сообщить ей об этом лично. Майкл не хотел, чтобы она узнала об этом из новостей, как мы все. Норма сказала ей, что не может рассказать, где он, и попросила, чтобы миссис Джексон не пыталась с ним связаться. Та была в шоке. Она понятия не имела, что ее сын зависим от препаратов. Она расстроилась, что ей никто об этом не сказал и что ему не хватило смелости позвонить и рассказать ей об этом самому.

Я слышала, что Элизабет позвонила ей на следующий день и лично рассказала ей о проблеме Майкла. Один из друзей Майкла поведал мне некоторые детали. Я сидела, шокированная, и слушала откровения, которые никогда даже и не надеялась услышать. Они сказали, что Майкл постоянно жаловался, пока не получал нужный препарат. Он посещал целую толпу докторов, которые не знали, что прописывают другие. Он лгал им о том, что ему больно, чтобы получить укол или таблетку. Все эти излишние пластические операции и травмы были лишь оправданием, чтобы получить лекарство. У него не было пристрастия к пластике, как многие тогда думали – он пристрастился к обезболивающим, которые ему кололи при операциях. Он начал смешивать различные препараты, хотя результат такого смешивания мог быть чудовищным. Его жизнь была в страшной опасности. Именно поэтому Элизабет уговаривала его пройти реабилитацию. Она и сама несколько раз лечилась от зависимости, так что знала, о чем говорит. Разумеется, он не хотел ехать. Он сопротивлялся и все отрицал.

Из лекарств он предпочитал морфий, перкосет и демерол. Ситуация усугубилась до такой степени, что как-то раз, когда он вел телефонные переговоры по какому-то деловому вопросу, он просто перестал отвечать своему собеседнику. Он заснул на месте. Он отменил все концерты из-за своей проблемы, а не из-за всяких недомоганий, от которых якобы страдал. А еще он начал впускать в свое окружение всяких подозрительных скользких типов, и никто не мог понять, почему.

(дальше еще немного в том же духе, она пишет, что ездила к Дипаку Чопре, который занимался ее «духовным развитием», и тот сказал ей: «Да, это все правда насчет препаратов, увы. Но если Майкл сумеет с них соскочить, все будет хорошо». 19 ноября Норма Стайкос уволилась и уехала в Грецию, т.к. ее пытались вызвать в полицию для допроса. Это еще больше усугубило ситуацию, теперь Майкл выглядел виновным. 1 декабря в доме Элизабет Тейлор состоялось очередное собрание всех «воротил». Решили нанять для него криминального адвоката и выбрали Джонни Кохрана, т.к. он был хорошим юристом и, вдобавок, имел связи в прокуратуре.)

Через несколько дней мне наконец-то позвонил Майкл. Я не слышала его с тех пор, как он отправился на реабилитацию. Я была так рада снова слышать его голос.
– Привет, это Майкл.
– Привет, Майкл! Как ты?
– Хорошо, спасибо.

Его голос наконец-то был отчетливым. Он продолжал:
– Я вчера говорил с Тимми. Я просто хотел перезвонить ему и поздороваться.

Тимми был нашим общим знакомым; ему было всего семь лет. Майкл перезванивал всем своим друзьям-детям, чтобы заверить их, что все будет хорошо. Родители многих детей пытались подружиться со мной, надеясь, что я представлю их сыновей Майклу. Если я решала, что родители и ребенок надежны, я представляла их Майклу. Майкл почти сразу перезванивал детям и приглашал их в Неверленд. Именно так у нас с ним появились общие друзья среди детей.

Мы поболтали еще немного на какие-то отвлеченные темы, и я сказала ему, что очень рада слышать, что у него все хорошо.
– Мне очень неловко за все эти препараты, – сказал он. – Я ведь всегда был ярым противником наркотиков.

Я сказала ему, что понимаю его, ведь ему столько всего пришлось пройти.
– Я очень за тебя волнуюсь, Майкл. Пожалуйста, оставайся сильным.
– Постараюсь, и ты мне тоже небезразлична, – ответил он. И впервые за долгое время я поверила, что он выдержит все это. Его поведение и голос изменились после реабилитации. Он был очень серьезен, не хихикал и говорил нормально. Его голос был чуть хрипловатым, но звучал отчетливо. Похоже, он был готов бороться за свою жизнь и снова завоевывать мир. Он словно повзрослел за эти недели и наконец-то мог встретиться с реальностью лицом к лицу. Я никогда раньше не слышала его таким. Он боец, это точно.

10 декабря он вернулся в США, на свое ранчо Неверленд. Большинство людей считали, что он уже никогда не вернется. Его не было в стране четыре месяца, и я была рада знать, что он снова неподалеку. К сожалению, ему пришлось перенести унизительный личный осмотр. Джордан Чандлер описал окружному прокурору Санта-Барбары гениталии Майкла, и полиция хотела сфотографировать эти части тела, чтобы проверить, есть ли совпадения. В тот день Майкл звонил в офис и был так рассержен и расстроен, как никогда до этого. Я тогда не знала, что случилось, но сразу поняла, что произошло что-то очень плохое, раз уж он так разозлился. Он нетерпеливо велел мне передать Сэнди, чтобы тот перезвонил ему, и сказал, что больше не хочет ни с кем разговаривать. Впрочем, даже будучи расстроенным, он все равно оставался вежливым. На следующий день я узнала об осмотре. Мне стало так плохо и так жаль его.

(на Рождество всех пригласили на ежегодную корпоративную вечеринку. Кто-то из персонала тура рассказал ей, что тур был кошмарный, и никто не знал, придет Майкл или нет. Однажды он отменил концерт, сказав, что болен, но в тот же день его видели в магазине игрушек. Персонал пришел к нему с вопросами, а Майкл соврал им и сказал, что это был не он. Еще и возмутился, мол, почему вы верите прессе, а не мне.)

Я не верила своим ушам. Я знала, что Майкл был далеко не ангел, но слушать о нем такие вещи было крайне неприятно. Со мной он всегда вел себя как джентльмен, и я верила, что он такой и есть. Даже после того, как я услышала эти истории, мои чувства к нему не изменились. Моя любовь к нему была безусловной. Мне было наплевать, что он оказался далеко не такой идеальный, как я думала. Когда ты влюблен, никто и ничто не может заставить тебя разлюбить. Это может сделать только время – или же непреодолимые обстоятельства.
________
продолжение следует

Перевод Justice Rainger

http://justice-rainger.livejournal.com/776639.html
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:47
Перевод Justice Rainger, спасибо!
http://justice-rainger.livejournal.com

Shana Mangatal «Michael and Me:
The Untold Story of Michael Jackson's Secret Romance»

Шана Мангатал «Майкл и Я:
Нерассказанная история о тайном романе Майкла Джексона».


user posted image

Michael and Me, часть 4

1 августа 1994 года объявили, что 18 мая Майкл женился на Лизе-Мари Пресли. Слухи об их свадьбе ходили уже несколько недель. Он все отрицал и никому ничего не рассказывал. Я же где-то в глубине души чувствовала, что это правда. Майкл и Лиза познакомились примерно за полтора года до этого. Он хотел записывать ее на своем звукозаписывающем лейбле, MJJ Music. Как-то вечером у них была деловая встреча дома у Сэнди в Беверли Хиллс. Она также была с Майклом на Jackson Family Honors в Лас Вегасе. Она сопровождала его в Disney World в Орландо. И тогда я заподозрила, что между ними что-то происходит.

Майкл хотел, чтобы все «держались как можно дальше от всего этого», когда эта история впервые выплеснулась в газеты. Но сегодня он это признал. Пресса машинально окрестила женитьбу рекламным трюком, поскольку совсем недавно его обвиняли в совращении малолетних, но я не была в этом так уверена. У Майкла всегда была мания, он хотел превзойти Элвиса в истории. Женитьба на его дочери была бы для него идеальным вариантом. Я также знала, что Майкл умеет очаровывать и может заставить кого угодно влюбиться в него, когда ему это нужно, и я почти уверена, что Лиза не устояла перед ним. Я не была уверена, что Майкл влюблен, но Лиза влюблена наверняка.


В те моменты, когда я не злилась и не ревновала, я вообще-то радовалась за них. Мне нравилась Лиза. Мы были примерно одного возраста, и я следила за ее интересной жизнью с самого своего детства. От друзей Майкла я слышала о ней только хорошее, и мне правда хотелось, чтобы он был счастлив. Она определенно была с ним не из-за денег или чего-то еще – только любовь. В душе я надеялась, что их брак настоящий, и у них все получится.

Он позвонил в офис в день объявления, и я не знала, что сказать. Признаюсь, я чувствовала, что меня в каком-то смысле предали. Он мог бы, по крайней мере, предупредить меня о том, что это произойдет. Вместо этого я узнала о свадьбе из газет. Я знала, что недавно что-то изменилось, поскольку он все больше и больше отдалялся, словно между нами никогда ничего и не было. Словно все это куда-то исчезло, и теперь здесь был только этот новый, женатый Майкл. Его обвинили в ужасном преступлении, он прошел реабилитацию, унизительный личный осмотр. Тот нежный, милый Майкл, которого я знала, больше не существовал. Его мир разрушился за один день, а вместе с этим – и мои мечты на совместное будущее с ним.

Его голос теперь стал совсем другим, но я никак не могла понять, что же в нем изменилось. Он словно повзрослел. За год ему довелось пережить больше, чем многим людям – за всю жизнь. Мне до смерти хотелось выпрыгнуть из телефона, обнять его, поцеловать, но… но теперь он был женат.

Я не знала, нужно ли мне поздравить его. Ну, в смысле, он же мне ничего не сказал, так чего я буду открывать рот? Пока я размышляла обо всем, что у меня с ним было, обо всех этих бесполезных чувствах и бесконечных ночах, когда я не могла заснуть, гадая, что бы такого ему сказать, о надежде, которую я испытывала после нашего поцелуя, телефонных звонков, песен, всех этих «я люблю тебя», и всех усилий, которые он, казалось, прилагал, чтобы просто заставить меня влюбиться в него – все это было напрасным. И внезапно я разозлилась донельзя.

Пару дней спустя Сэнди вышел из лифта в своем традиционном пиджаке от Армани и джинсах.
– У тебя разбито сердце, да? – спросил он участливо. Я помедлила, не зная, следует ли говорить ему о моих истинных чувствах. Да что уж там, я и сама не знала, что я чувствую сейчас. Все случилось так быстро. Впрочем, в одном я была уверена – мое сердце и правда разбилось. К горлу подкатил комок, а глаза наполнились слезами.
– Да, – ответила я, пытаясь подавить слезы.

Я чувствовала себя полной дурой. Ну с чего бы мне быть несчастной? Майкл не слишком-то интересовался мной, раз он даже не уведомил меня о том, что женится. Он же знал о моих чувствах к нему. Ну почему он женился не на мне? Он избегал меня, был со мной холодным и отстраненным с тех самых пор, как его дело урегулировали вне суда, и все его проблемы, казалось, закончились. Теперь я поняла, почему. Я была такой глупой. У Лизы-Мари были миллионы, а у меня их не было. Вдобавок, она – дочь Элвиса Пресли, что определенно много для него значило. Я не была ни богатой, ни знаменитой. Да как я могла рассчитывать на то, что он на мне женится или вообще воспримет меня всерьез? Я поняла, что у меня никогда не было шансов.

– Ты правда расстроена? – обеспокоенно переспросил Сэнди.
– Да, – ответила я, – но я рада за него. Ему это нужно.
– Ты говорила ему что-нибудь, когда он позвонил?
– У меня не было возможности с ним поговорить, но когда он позвонит в следующий раз, я что-нибудь скажу.
– И ты скажешь ему, что он разбил тебе сердце?
– А надо?
– Разумеется, надо, – ответил Сэнди хитро.

Буквально через несколько минут позвонил Майкл. Такое впечатление, что они сговорились. Я подняла трубку – и в ней зазвучал его голос, музыка для моих ушей.

– Это Майкл. Я в студии. Ты не могла бы найти Сэнди и попросить его срочно мне перезвонить?
– Хорошо, – ответила я. – Он знает твой номер?
– Ага.

И мы оба повесили трубку. Я хотела что-то сказать, но мне показалось, что он торопился и был слишком серьезен. Я просто побоялась и ничего не сказала. Его поведение явно изменилось после женитьбы. Он стал более напористым и требовательным, или же он принял такую линию поведения со мной, чтобы я не рискнула что-либо спрашивать. Какой бы ни была причина – это сработало. Я боялась обсуждать с ним какие-либо личные темы. Мы говорили только по делу. Я никак не понимала, почему он так холодно обращался со мной. Казалось, он смущается своего брака – словно не хотел это обсуждать. Наверное, он просто боялся, что я буду выдвигать ему какие-то претензии, но мне надо было что-то сказать ему.

Еще через несколько минут из своего офиса пришел Сэнди. Он спросил, не сказала ли я Майклу что-нибудь, когда он звонил. Я сказала, что не рискнула, потому что Майкл, похоже, торопился. И тут мимо моего стола проплыл Джим и, словно по условному знаку, сказал:
– Ну, посмотри на это с другой стороны. По крайней мере, теперь ты сможешь быть его любовницей на стороне, и тебе не придется терпеть его выходки каждый день. А, может, она его обкатает для тебя.

...
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2016 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»