Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Майкл Джексон
Частный клуб Алекса Экслера > Землячества и клубы
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:49
http://justice-rainger.livejournal.com/776753.html
...

В нашем офисе все давно шутили, что Майкл неопытен и невинен, и что я могла бы помочь ему с этим. Разумеется, это была просто шутка, но Майкл даже перед своими менеджерами разыгрывал невинного, так что никто на самом деле не знал, что происходит за закрытыми дверями, и я не собиралась разрушать эти иллюзии, так тщательно им созданные. Из наших телефонных разговоров и по тому, как он поцеловал меня, я знала, что он отнюдь не невинный мальчик.

Я говорила о его свадьбе с парочкой участников тура. Они все были очень рады за него. Снова начала звонить Элизабет Тейлор – да почти все время. Казалось, она только и хотела, что сплетничать с Сэнди о Майкле. Казалось бы, у такой легендарной кинозвезды были дела и поважнее, чем проводить весь день в разговорах о ком-то гораздо моложе нее. Примерно в то время со мной подружился Дон Корнелиус, ведущий программы Soul Train. Он звонил каждый день, просто чтобы посплетничать о Майкле. Даже ему было любопытно, что происходит на самом деле. Каждый день звонила и Дайан Сойер, чтобы договориться об интервью с Майклом и Лизой-Мари, на которое они в итоге согласились.

9 августа Майкл и Лиза вернулись с медового месяца в Будапеште. Это выглядело как рекламный трюк. Прессе это понравилось, их фотографировали как счастливую, влюбленную парочку. На самом деле, они летали в Будапешт на съемки рекламного ролика для грядущего альбома Майкла, HIStory. В прессе это путешествие назвали медовым месяцем, потому что это было сразу после того, как было объявлено об их браке.

Я решила, что мы с Майклом больше никогда не будем флиртовать друг с другом, но он был полон сюрпризов. Он позвонил на следующий день после приезда, уже из Нью-Йорка.
– Майкл, звоню Сэнди, – сказал он, как обычно.
– Привет, Майкл, – сказала я. – Одну минутку.

По какой-то причине я никак не могла переключить его на Сэнди. Система не срабатывала. У нас буквально недавно было небольшое землетрясение, и я решила, что, наверное, на телефонных линиях есть какие-то неполадки. Или же вмешалось божественное провидение, чтобы помочь мне, поскольку я слишком нервничала, чтобы заговорить с ним о его свадьбе, хоть и знала, что должна это сделать.

Я слишком долго пыталась его переключить, и он решил, что я вообще его отключила. Он повесил трубку и позвонил снова.
– Ты что, отключила меня? – спросил он.
– Нет, я не знаю, в чем дело, но я не могу тебя переключить, не получается. У нас тут было небольшое землетрясение, может, причина в этом.

Тон Майкла мгновенно изменился. Не так давно у нас было крупное землетрясение, и память об этом все еще была свежа для многих, особенно тех, кто жил в долине Сан Фернандо. Майкл тоже был тогда в долине, недалеко от эпицентра, поэтому он, понятное дело, до ужаса боялся их.

– У вас было землетрясение? – удивился он. – Правда? Большое? Сколько баллов?
– Ну, может, около четырех. Не так и страшно.
– Отлично! – Майкл явно был возбужден. – Очень хорошо, что оно случилось.
– Отлично? – хмыкнула я. – Какой же ты злой, так говорить. С чего ты так радуешься?

Он расхохотался:
– Прости. Я совсем не то имел в виду. Просто после того крупного землетрясения я всем и каждому говорю, что надо убираться подальше от ЛА. Но меня никто не слушает. Может, послушают теперь!
– Я уверена, большинство бы переехали, если бы могли, – возразила я. – Мне бы тоже хотелось переехать, но это не так просто. Я тогда была в долине, и это был самый жуткий день в моей жизни.
– Ну, знаешь, – ответил Майкл, – говорят, что после того крупного землетрясения следующее такое будет не раньше чем через пятьдесят лет.
– Правда? – переспросила я, удивленная тем, что он всегда владеет даже самой произвольной информацией.
– Правда. Так что тебе не о чем беспокоиться. Разумеется, мне легко говорить, а? Я же сижу в Нью-Йорке, – рассмеялся он. – Когда было то крупное землетрясение, я тоже был в долине и перепугался до смерти. Клянусь, я мгновенно собрал вещи и перебрался в Нью-Йорк. А мой отец… Он такой, как я. Он делает вид, что крутой, но он перепугался не меньше моего и переехал в Вегас. Для него это было чересчур!

Мы оба посмеялись. Он мог смешно рассказать даже самую обычную историю. С этими новостями настроение Майкла сразу изменилось. Теперь его голос был довольным и взволнованным, словно только что произошло что-то приятное. Затем он понял, что ведет себя невнимательно, и спросил, как я себя чувствую.
– У меня все в порядке, – ответила я. – Ну а что я могу сделать? Хотелось бы мне быть как ты и тоже переехать. Впрочем, спасибо, что пытаешься меня утешить.
– Ага, издалека, – хмыкнул он. Я рассмеялась и сказала, что попрошу Сэнди перезвонить ему.
– Да я сам перезвоню, – ответил он.
– Где ты сейчас? Там есть телефон, по которому с тобой можно связаться?
– Я просто позвоню позже, – ответил он.
– Ну, Сэнди рассердится, что я не переключила твой звонок на него.
– Ну сходи к нему в офис и скажи ему, можешь? – спросил он.
– Могу, но я все равно не смогу тебя переключить.
– Какой у него прямой номер? Я позвоню ему в кабинет.
– Да ты только что сюда и позвонил, – ответила я. – Он здесь, в офисе.
– У него нет прямой линии? – удивился Майкл. Я подтвердила, что нет.

Похоже, или сейчас, или никогда. Я должна сменить тему и упомянуть его свадьбу. Он вроде в хорошем настроении, а застать его в таком настроении не так просто. Я собрала все свои нервы в кулак, призвала на помощь свой наигранно-радостный голос и сказала:
– Кстати, поздравляю со свадьбой!
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:50
...

Он молчал самые долгие пять секунд в моей жизни, после чего хихикнул и сказал:
– Спасибо.
– Пожалуйста, – ответила я. – Погоди, я попытаюсь уведомить Сэнди, что ты звонишь.

Я чувствовала, что у меня гора свалилась с плеч. Наконец-то этот вопрос как-то разрешился.

Мне удалось дозвониться в кабинет Сэнди и объяснить, в чем проблема. Мне велели передать Майклу, что Сэнди сам перезвонит ему в Трамп-тауэр в Нью-Йорке – именно там он сейчас жил. Я вернулась на линию с Майклом:
– Ты дома? Они сейчас тебе перезвонят.
– Ну, я устал. Мне пора идти, – вздохнул он.

Затем я услышала, как у него звонит другой телефон.
– Похоже, это он тебе звонит, – сказала я.
– О, ну тогда мне придется встать. А я не хочу вставать.
– Думаю, тебе лучше ответить, Майкл. Иди, ответь на звонок.
– Ладно, – сказал он нехотя. – Пойду отвечу.

Мы отключились. Затем, примерно через пять минут, телефон зазвонил снова.
– «Галлин Мори», – ответила я.
– Привет, – сказал знакомый голос.
– Привет, Майкл.
– Ты все еще не можешь переключить звонок?
– Нет, но я могу попробовать.
– Да ладно, не страшно.
– Нет, погоди, я попробую, – сказала я, волнуясь, что он рассердится, потому что не может дозвониться до собственного менеджера.
– Да я уже поговорил с Сэнди, – ответил он. – Я просто хотел сказать ему, что это я звонил, так что ему не нужно перезванивать. Он просто мне перезванивал.

В общем, он сказал что-то такое, я не поняла, что к чему, какая-то бессмыслица. Он говорил сбивчиво и не слишком внятно. Мне показалось, что он пытается набраться храбрости, чтобы сказать мне что-то, поскольку ему, похоже, ничего конкретного не было нужно. Он не хотел говорить с Сэнди. Он просто хотел поговорить, но не знал, как начать тему, повисшую у нас над головами как кирпич – его свадьбу.

Затем Майкл выдавил:
– Я просто хотел тебе перезвонить и поблагодарить за то, что всегда переключаешь мои звонки.

Переключаю звонки? Он что, сошел с ума? Это же моя работа. Ну давай же, Майкл… Колись.

Я не знала, что еще сказать, поэтому ответила:
– Без проблем.

Я решила, что пусть говорит сам, в надежде, что, в конце концов, он все-таки затронет нужный вопрос.
– Я ведь серьезно, – продолжал он. – Я правда очень ценю это. Спасибо тебе большое.
– Всегда к твоим услугам, – ответила я.

Теперь его голос снова звучал так же, как в те моменты, когда он флиртовал со мной. Майкл заговорил более низким голосом, медленно, подчеркивая каждое слово. Мне это напомнило наши старые разговоры, пока все не перешло на те «надиктовки» сексуальных текстов песен. Я уже давно не слышала, чтобы он говорил таким голосом. Я начала волноваться. Я подумала, что, может, это снова окажется такой звонок. Столько всего произошло, и я не думала, что мы снова вернемся к этому. Я думала, что для нас все кончено. Все мои чувства снова вернулись, как волна, хлынувшая на берег с приливом.

– Ты даже не знаешь, как я ценю тебя, – запинался он. – Ты всегда меня поддерживала. Спасибо за все проекты, с которыми ты помогала мне… ну, и за все прочее тоже. Ты доказала, что верна мне, и я ценю это. Ты всегда знаешь, как заставить меня улыбнуться. Я никогда этого не забуду.
– Да пожалуйста, – сказала я, не зная, что еще ответить. Как бы я ни была рада слышать от него такие вещи, это сбило меня с толку. Это было так внезапно, а он, похоже, слишком смущался, чтобы сказать что-то конкретное. Я перебила его сбивчивые объяснения и сменила тему: сказала ему, что видела по телевизору кадры с его так называемого медового месяца в Будапеште, и что он очень красивый. Он хихикнул и сказал:
– Спасибо, – а затем уверенно добавил. – Пообещай, что не поверишь всему, что будут показывать по телевизору. Это просто реклама.

Именно этих слов я и ждала. Я сказала ему, что ничему не поверю, пока он лично не скажет мне. Он, казалось, вздохнул с облегчением:
– Ты же знаешь, я всегда буду тебе помогать. Можешь обращаться ко мне по любому вопросу.
– Я знаю, Майкл. Я тоже всегда буду тебе помогать. Я люблю тебя.
– Я люблю тебя больше. У меня есть твой домашний номер? Может, мне понадобится тебе позвонить.

Я дала ему свой домашний номер, и он прочитал мне написанное, чтобы убедиться, что записал его правильно.

– Ладно, Шана. Скоро поговорим. А сейчас я иду спать. Я люблю тебя.

Он ни одного разговора не мог закончить без этой фразы, даже если уже сказал это несколько раз.

– Я тоже тебя люблю, Майкл.

Меня так тронули его слова. У меня в глазах стояли слезы, когда я положила трубку.

Он просто мастер. Он всегда знал, что именно сказать и когда, чтобы я забыла про все негативные происшествия. И внезапно мне стало наплевать, что он женат. Я знала, что он думает обо мне, и только это имело значение. Я снова почувствовала, что у нас еще есть надежда на отношения. Он дал мне крохотную зацепку, и я с восторгом уцепилась за нее. Не так уж много нужно, чтобы подцепить меня на крючок, и мне казалось, что он знал это.

В течение всей нашей беседы у него был сонный голос, словно он принял мощное снотворное, чтобы справиться со сменой часовых поясов. У него всегда был такой голос, когда мы долго говорили. Я надеялась, что он не взялся за старое и не пьет обезболивающее.

Когда я положила трубку, мне позвонил Сэнди:
– Что там происходит? Майкл дважды звонил, а ты не могла переключить его звонок?

Я объяснила ему, что случилось.
– Очень интересно, – сказал он.

К моему столу примчался новый ассистент Сэнди, Марти. Он был хорош собой, молод и всегда энергичен. Он говорил скороговоркой и за одну минуту выдавал гору информации.
– Майкл в тебя влюблен! – выпалил он.
– С чего ты взял? – удивившись, спросила я.
– Я был в кабинете, когда Сэнди и Майкл говорили по телефону. Весь разговор был о тебе. Майкл хотел знать, как у тебя дела и что ты думаешь о его свадьбе. Он волновался, как ты восприняла эти новости.

Затем из офиса пришел Сэнди:
– Очень странно, что Майкл перезвонил тебе. Я сказал ему, что ты расстроена его браком.

У меня вытянулось лицо. Он сказал Майклу, что я расстроена? Как же мне было неловко. Я тут изо всех сил пытаюсь сделать вид, что мне все равно, разыгрываю перед Майклом равнодушие, а Сэнди, оказывается, уже раскрыл мой секрет.

– Ну, и что сказал Майкл?

Хоть я и покраснела как рак, но мне все равно было любопытно узнать, что он сказал.

– Ничего. Он никогда ничего не рассказывает о своем браке.

У меня было предчувствие, что между Майклом и мной снова начнутся интересные отношения. Раз уж мы все выяснили о его браке, теперь можно снова нормально общаться. Он, казалось, искренне сконфужен насчет свадьбы и хотел, чтобы я считала этот брак фальшивым – словно не хотел делать мне больно. Он хотел казаться доступным, чтобы я продолжала цепляться за ниточки. Вряд ли он мог смириться с мыслью, что я больше не буду любить его или рассержусь на него. После этого разговора он уже не был холоден со мной. Тот Майкл, которого я так любила, внезапно вернулся.
Katya Korbin
12 сентября 2016, 19:51
––––

Новобрачные устроили переполох, открыв церемонию MTV Video Music Awards поцелуем. Дирекция MTV предлагала два варианта открытия. Первое: Майкл и Лиза-Мари выходят на сцену, и Майкл говорит: «Добро пожаловать на церемонию MTV Video Music Awards-1994! Если вы еще не слышали, мы с Лизой-Мари поженились… и осталось кое-что, что мы еще не сделали. Милая?» И тут Лиза-Мари должна была взять букет цветов, встать спиной к зрительному залу и швырнуть букет в толпу через плечо. Затем они пошлют публике воздушный поцелуй и уйдут.

Второе: Майкл и Лиза-Мари выходят на сцену, и Майкл говорит: «Добро пожаловать на церемонию MTV Video Music Awards-1994! Подумать только, все считали, что это долго не продлится». После этого парочка поцелуется и уйдет со сцены.

Майкл выбрал второй вариант. Он хотел поцеловать свою жену на национальном телевидении, чтобы весь мир увидел, что их чувства – настоящие. Впрочем, этот план не сработал. Публика раскритиковала поцелуй, заявляя, что в нем не было страсти. Он не мог выиграть эту битву, что бы ни делал. Пресса была убеждена, что брак подстроен, и Майкл ничего не мог сделать, чтобы изменить это мнение. Но, невзирая на это, их выход все-таки создал необходимую ему шумиху. На следующий день все только об этом и говорили. Очередной легендарный момент занесен в историю.

После целого года, прожитого в аду, Майкл снова начал жить и занялся своей карьерой. Он вернулся в студию, записывая альбом, в основном в Hit Factory в Нью-Йорке и Record One в Калифорнии. Я следила за новостями о Майкле и его свадьбе и слушала рассказы его друзей, ища хотя бы малейший проблеск надежды, что брак скоро развалится. Я узнала, что они с Лизой не виделись неделями – он предпочитал проводить время со своими юными друзьями. Я была ошарашена тем, что он выбирал компанию детей, а не свою хорошенькую молодую жену. Мне казалось, что это вопрос времени: брак вскоре развалится.

Примерно в то же время меня пригласили на деловой ужин, устроенный одним из руководителей звукозаписывающего лейбла Лизы-Мари. После нескольких коктейлей всплыла тема их брака. Этот руководитель знал, где я работаю, поэтому спросил мое мнение о браке. Я сказала, что рада за них обоих и надеюсь, что у них все получится. Я уже научилась не болтать и слушать мнение других.
– Ну, я тут говорил с Лизой на днях, – сказал он, – и она говорит, что брак настоящий, но ненормальный. Она сказала, что они занимаются сексом, но Майкл использует его, чтобы управлять ею. Он шантажирует ее этим, чтобы получить то, что ему нужно. Он заставляет ее думать, будто ей секс нужен больше, чем ему, и пользуется этим.

За столом все удивились, услышав такое, но большинство все же не верило, что они занимаются сексом. Но я была рада это слышать. Если Майкл может вступать с кем-то в интимные отношения, значит, и для меня есть надежда.

Пока Майкл работал в калифорнийской студии, наши общие друзья то и дело сообщали мне, что он постоянно спрашивает обо мне. Последнее время он не звонил, так что я была удивлена, что он все еще думает обо мне.

В один из дней он позвонил в офис, где-то в районе пяти часов вечера.
– Майкл, звоню Джиму Мори.
– Да, Майкл. Как твои дела?
– Хорошо, спасибо, – холодно ответил он. Я решила, что он не хочет болтать, и переключила его на Джима. Он умел быть холодным и недружелюбным, когда был не в настроении болтать. Примерно через пять минут Джим позвонил мне. Я взяла трубку, и Джим объявил:
– Тут с тобой хочет поговорить Король поп-музыки.

Это было неожиданно. Джим положил трубку, и на линии оказался Майкл.
– Алло? – сказала я.
– Привет, Шана. Прости, что я не поздоровался с тобой, но я не знал, что это ты.

Я сказала ему, что ничего страшного. Он помолчал немного, а потом сказал:
– Я просто хотел сказать тебе, что соскучился.

Я потеряла дар речи. Завтра день рождения Лизы-Мари, так что я никак не могла представить, что он думает обо мне. Но я была так счастлива, что он сказал мне об этом.

– Я тоже соскучилась, Майкл. Очень сильно… Когда я снова тебя увижу?
– Очень скоро увидимся, – ответил он.
– Обещаешь?
– Обещаю, – убежденно заверил он меня, и я поверила.
– Я очень рада. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.

Мы не виделись уже больше года, и это было нелегко. Когда мы закончили разговор, я спросила Джима, с чего вдруг Майкл захотел поговорить со мной. Джим сказал, что Майкл попросил переключить его обратно на меня, когда они обсудили свои вопросы. Джим сказал ему:
– Похоже, Лизы сейчас нет с тобой в машине?

Майкл расхохотался и ответил:
– Мне нравится Шана. Она хорошая.

Похоже, Майкл чуял, когда я начинала терять к нему интерес. Теперь, когда он был женат, я пыталась забыть его и жить дальше.

(дальше она пишет про одного из членов группы New Kids On The Block, с которым познакомилась в офисе, он пригласил ее на свидание, и она пошла – но только на одно. Пишет, что клиенты постоянно заигрывали с ней, но ее никто из них не интересовал, упоминает еще одного актера, Пола Уокера, который постоянно с ней флиртовал, и злится на себя, что не пошла с ним на свидание. Другие настойчивые актеры тоже внезапно приходили к ней на работу и пытались уговорить ее пойти с ними на свидание. Но все ее мысли были заняты Майклом.)

Это была настоящая пытка. Всякий раз, как я была готова отпустить его, он возвращался. О да, у меня был тяжелый случай. Майкл был как наркотик, к которому я пристрастилась. Он давал мне крохотную надежду, чтобы я оставалась на крючке, и отстранялся, прежде чем я получала слишком много, и это заставляло меня хотеть его еще больше. Непредсказуемое поведение Майкла и его уклончивая натура держали меня в напряжении. Увы, эти эмоциональные перепады оказали на меня разрушительное воздействие, которое я тогда и представить себе не могла. Всю свою жизнь, вплоть до сегодняшнего дня, меня привлекает недоступность и двойственность, к которым я привыкла у Майкла. Из-за этого у меня ни разу не было настоящих отношений. Мои романтические отношения с несколькими мужчинами в будущем отражали мои отношения с Майклом. Меня практически не привлекают мужчины, у которых нет этого редкого, харизматичного, волнующего качества, которым обладал Майкл. Майкл Джексон в качестве первого возлюбленного – не только благословение, но и проклятие.
__________
продолжение следует

Перевод Justice Rainger.

http://justice-rainger.livejournal.com/776753.html
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:03
Перевод Justice Rainger, спасибо!
http://justice-rainger.livejournal.com/

Shana Mangatal «Michael and Me:
The Untold Story of Michael Jackson's Secret Romance»

Шана Мангатал «Майкл и Я:
Нерассказанная история о тайном романе Майкла Джексона».


user posted image

Michael and Me, часть 5

Когда студийные сессии по альбому HIStory подходили к концу, Майкл решил, что ему нужен еще один стопроцентный хит. Во время одного из наших разговоров он сказал мне, что хотел бы поработать с хип-хоп-продюсером Dr. Dre. Ему очень нравились жесткие биты Дре, и он был уверен, что вместе они смогут создать несколько хитов, которые станут классикой. Я согласилась с ним и уже с восторгом представляла текучий вокал Майкла поверх мощных битов Дре. Вскоре после моей беседы с Майклом меня пригласили на вечеринку к Дре. Я знала, что это мой шанс устроить их сотрудничество.


На вечеринке были все звезды хип-хопа, находившиеся в то время в хит-парадах. Однако, моим единственным заданием было встретиться с Дре и уговорить его поработать с Майклом. Мне казалось, это будет несложно. Кто бы не хотел с ним поработать? Едва завидев Дре, я подошла прямиком к нему и представилась. Я сказала ему, что я работаю в команде менеджеров Майкла и что Майкл очень хотел бы поработать с ним. Он повернулся и одарил меня самым сердитым взглядом, который я когда-либо видела.
– Майкл Джексон? – хмыкнул он. – Нет, меня это не интересует. Я работаю только с молодыми артистами.
– Ну, не могли бы вы просто перезвонить ему? – спросила я. – Я уверена, он бы очень хотел обсудить с вами этот вопрос. Можно я дам вам его номер телефона?

Я не собиралась сдаваться так легко. Я знала, что это сотрудничество могло бы сделать альбом Майкла классикой. Но Дре продолжал хмуриться, глядя на меня, и грубо ответил:
– Нет.

Я была в шоке, чтоб не сказать больше. Я не могла поверить, что кто-то откажется от возможности поработать с Майклом. Дре, казалось, был рассержен, что я вообще подошла к нему с подобным вопросом.

На следующий день мне пришлось сообщить об этом Майклу.
– Он грубо себя вел? – спросил тот. Я слегка приврала и сказала ему, что он не был груб, он просто хотел работать только с новыми артистами. У меня не хватило духу признаться ему, что именно ответил Дре.

––––

20 апреля 1995 года Майкл пришел в наш новый офис на встречу с дирекцией Epic Records, дочерней компанией «Сони». Они собирались обсудить маркетинговый план для нового альбома. Майкл уверенно, летящей походкой прошел сквозь сверкающие стеклянные двери нашего офиса. Его водитель, Гэри, шел следом и разглядывал приемную, любуясь нашим новым «жильем». Майкл никогда не ездил по Л.А. с телохранителями в то время, и его, похоже, никогда никто не беспокоил. Он увидел Полли Энтони, стоявшую перед моим столом. Полли занимала одну из руководящих должностей в звукозаписывающей компании Майкла. Он сердечно обнял ее, а затем увидел, что я сижу за столом прямо позади нее. Он улыбнулся и смотрел на меня, продолжая обнимать ее. А затем обошел мой стол и обнял меня тоже. Было очень приятно чувствовать вокруг себя его руки.

Приехали другие руководители Epic Records, и все отправились в наш конференц-зал. Пока они совещались, несколько раз звонила Лиза-Мари и всякий раз спрашивала, не могу ли я выдернуть Майкла с этой встречи, чтобы он поговорил с ней. Я не знаю, что там было такого важного, что ей так часто требовалось прерывать их собрание. Я в глубине души смеялась и представляла, как она просит его заехать в магазин по дороге домой и купить продукты к ужину или что-то такое.

Невзирая на неловкость ситуации, я делала то, о чем она просила – заходила в конференц-зал и потихоньку совала Майклу записку, что ему звонит Лиза. Она всегда была вежливой и терпеливо ждала столько, сколько требовалось Майклу, чтобы подойти к телефону. Ее голос очень напоминал голос ее отца, Элвиса, и это было немного жутковато. Я кайфовала от этого.

Прямо посреди встречи Сэнди позвонил мне из конференц-зала и попросил приготовить Майклу немного попкорна. Я только что сунула в микроволновку немного попкорна для себя; вероятно, он учуял запах. Трудно слышать этот маслянистый запах и не захотеть. Я сделала еще порцию и опять прервала собрание, чтобы отнести попкорн Майклу. К тому времени я уже успела прервать его раз пять – понятия не имею, как они вообще успевали что-то обсудить. Когда я ставила перед ним стеклянную миску с ароматным горячим попкорном, он шепнул мне:
– Можешь показать мне, где туалет?

По предыдущим встречам я уже привыкла к частым визитам Майкла в туалет. За три часа он мог сходить туда не менее десяти раз. Не знаю, что он там делал, но он первым делом всегда шел в туалет, когда приезжал на какую-либо встречу. Я велела ему следовать за мной, и мы вышли из конференц-зала, где за длинным столом сидело полно важных персон в строгих консервативных костюмах. Он закрыл за нами дверь, и мы, наконец, очутились в коридоре одни.

– Спасибо, что спасла меня с этого собрания, – посмеиваясь, сказал он.
– Всегда рада помочь, – улыбнулась я. – Как вообще дела?
– Все хорошо. Готовимся выпускать этот альбом.
– Да, HIStory, – ответила я. – Я слышала о нем так много хорошего!
– Правда? – искренне удивился он. – И что же ты слышала?

Я не ожидала от него такого конкретного вопроса и не знала, как ответить. Стараясь быстро выкрутиться, я, запинаясь, произнесла:
– Ну, на улицах про него много говорят.
– Много говорят, значит?

Он, казалось, не верил мне. Это был его первый альбом после тех ужасных обвинений, и он волновался, как его воспринимает публика, особенно в Штатах. Я заверила его, что те песни, которые я слышала, были просто потрясающие и точно станут хитами. Он, казалось, все еще сомневался. Затем он заметил пустой кабинет и спросил, не можем ли мы ненадолго зайти туда. Мы нырнули в кабинет и закрыли дверь.

– Мне просто необходимо было уйти с того собрания на пару минут, чтобы подышать, – вздохнул он.

Я не видела его с последнего дня на съемках Is It Scary в то безумное лето 1993 года. С тех пор много чего произошло, но он все еще был здесь, он был силен как никогда и очень хорошо выглядел. Я гордилась им. Я невольно потянулась к нему и обняла.

– Я так рада снова тебя видеть, – сказала я, обнимая его и вспоминая все бурные события последнего года. Бывали времена, когда я думала, что больше никогда его не увижу.

– Я тоже рад тебя видеть, – ответил он, все еще находясь в моих объятиях. – Мы так давно не виделись.

Он поцеловал меня в лоб, и мы отстранились друг от друга. Меня внезапно охватила дрожь.
...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:04
...

– Поверить не могу, что ты женился не на мне, – сказала я, поддразнивая его, – я так на тебя злилась, когда узнала новости.
– Ой, я знаю. Прости. Пожалуйста, не надо ненавидеть меня.
– Ну, думаю, на этот раз я тебя прощу, – улыбнулась я.

Он смущенно хихикнул и опустил глаза в пол:
– Спасибо.

Это был тот Майкл, которого я знала и любила. В тот момент все идиотские истории в таблоидах перестали иметь значение. Как я вообще могла поверить хоть в одну из них? Эта прекрасная, нежная душа и мухи бы не обидела.

Я проводила его в туалет и подождала, пока он выйдет обратно. Мы держались за руки, когда я вела его в конференц-зал. Как истинный волшебник, он снова наложил на меня чары. После его ухода у меня еще долго порхали бабочки в животе. Но оставалась одна проблема – он все еще был женат. И, судя по количеству звонков от его жены в тот день, она была так же влюблена в него, как и я.

––––––

Майкл и Лиза-Мари сняли видео на песню авторства Р. Келли You Are Not Alone через несколько месяцев после выхода альбома. Меня позвали в конференц-зал на просмотр первой смонтированной версии. Сэнди, Джим и прочие руководители «Сони» хотели узнать мое мнение. Я была единственным человеком в нашем офисе, который был явным и открытым фанатом. Кроме того, я – молодая и чернокожая, а Майкл переживал, что теряет именно эту ключевую аудиторию. В зале притушили свет, включили звук на максимум и запустили клип.

Я целых пять минут сидела, не веря своим глазам. Майкл и Лиза были почти голыми, резвясь в кадре в набедренных повязках. В одной из сцен голая грудь Лизы вообще ничем не прикрыта. В другой сцене Майкл полностью обнажен, кроме крохотной тряпочки, прикрывавшей его интимные места, а его голая задница целиком видна на экране; вдобавок, у него были крылья, как у ангела. Видео, похоже, обрабатывали и корректировали цвета, чтобы его кожа выглядела более гладкой и светлой. Он был похож на херувимчика. Его лицо было покрыто толстым слоем грима, в дополнение к длинным накладным ресницам, красной помаде и новому коротко стриженному парику. Он выглядел более женственным, чем Лиза. Я была в полном шоке.

Когда видео закончилось, я приняла участие в конференц-звонке с президентом Epic Records Дэйвом Глю, Сэнди, Джимом и Полли Энтони, чтобы поделиться с ними впечатлениями. Они задавали конкретные вопросы: «Что ты думаешь о цвете его кожи?», «Как афроамериканка, что ты чувствуешь, когда видишь, что у него такая белая кожа?», «Что ты думаешь о его новой прическе?», «Тебе нравится сцена с крыльями?», «Не хочется ли тебе вырезать какую-то из сцен?»

Я все еще пребывала в шоке после просмотренного, так что мне пришлось немного собраться с мыслями. Я боялась излишне критиковать, поскольку не знала, что об этом видео думает компания. Еще я боялась, что Майкл тоже может слушать меня сейчас. Впрочем, я никогда не умела подслащивать пилюлю, так что просто сказала им, что думаю.
– Мне кажется, ему надо придать больше цвета, он выглядит слишком бледным. И крылья мне не нравятся. Люди скажут, что он выглядит слишком женственно, а нам этого не нужно. Люди будут смеяться из-за крыльев и не воспримут остальные сцены всерьез. И мне хотелось бы видеть больше кадров с Лизой-Мари и их взаимодействие. Она красивая, хотя мне кажется, что тот кадр с голой грудью не годится для телевидения.

Их удовлетворило мое мнение, и они согласились со всеми замечаниями. Позднее мне сказали, что Майкл требовал оставить крылья – ему они нравились. Он также спорил, требуя оставить кадры с голой грудью Лизы – это ему тоже нравилось. В «Сони» беспокоились, что это видео испортит Майклу карьеру, если они оставят все эти сцены. К счастью, окончательная версия была компромиссом для всех, и клип стал большим хитом, хоть и был несколько спорным. Где-то есть та первая версия, в которой остались все эти сцены, на которых настаивал Майкл.

Просмотр первой версии клипа стал нашим любимым времяпрепровождением в офисе. Мы с ассистентами Сэнди бегали в отдельный кабинет и пересматривали видео снова и снова всякий раз, как у нас было свободное время. Мы словно смотрели порнографическую запись с участием Майкла и Лизы. На Лизе была лишь тонкая полоска ткани, прикрывавшая ее гениталии. Больше на ней не было ничего, и она почти все время прикрывала грудь руками. Майкла, похоже, совсем не тревожила ее нагота, и он явно не смущался, и сам разгуливая практически голышом. Лиза несколько раз легко целовала его в губы, но с его стороны вообще не было никакой страсти. Очень увлекательное видео, мягко говоря. Одно можно было сказать наверняка: им было комфортно находиться без одежды в присутствии друг друга.

Невзирая на то, что говорил Майкл, и отсутствие химии между ними на экране, я начала верить в то, что брак все же настоящий – или же настолько настоящий, насколько это было возможно с Майклом. Лиза определенно старалась сделать его счастливым, но мне показалось, что Майкл просто привык оставаться свободным. Он не хотел отчитываться ни перед кем, включая собственную жену. Он делал все, что хотел и когда хотел. Если он хотел отправиться в Диснейленд в Европе со своими юными друзьями, не ставя жену в известность, он это делал. Этот брак был обречен с того дня.

18 января 1996 года Лиза подала на развод, обосновав свое решение непримиримыми разногласиями. Меня это совершенно не удивило. И хоть я была слегка расстроена, что у них ничего не вышло, в то же время я радовалась мысли, что мы, возможно, могли бы продолжить наши отношения. Я с нетерпением ждала следующей встречи с Майклом. Думаю, он тоже ждал, поскольку взял меня в новую версию так и не законченного фильма Is It Scary, который мы начали снимать три года назад. Новая версия называлась Ghosts.


...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:05
...

Он позвонил мне в офис за неделю до съемок, чтобы спросить, буду ли я свободна, а заодно пожаловаться на какие-то неурядицы.

– Привет, это Майкл, – сказал он, когда я подняла трубку.
– Привет, Майкл! Это Шана. Как дела?

Я была так рада слышать его голос. Я не слышала его уже несколько недель.

– Хорошо, – ответил он. А затем понял, что говорит неправду. – Вообще-то, не очень хорошо.

Теперь его голос был сердитым и возбужденным.

– Ох, нет… Что случилось? – спросила я, удивленная его тоном. Он всегда говорил, что у него все хорошо, даже если я знала, что это не так. Так что для него признать, что что-то не клеится – тревожный знак.

– У меня не ладятся дела с Сэнди. Не думаю, что он останется моим менеджером надолго.

В его голосе звучала злость, которую я давно уже не слышала. Я нечасто слышала, как он сердится, но уж когда слышала, то это всегда меня нервировало. У него был на удивление тяжелый характер, он мог быть язвительным и мстительным, если кто-то делал что-то, что ему не нравилось. Я не знала, что такого сделал Сэнди, но Майкл был в ярости.

– О, Боже мой. Что случилось? – спросила я, изумленная этим откровением.
– Мне надо с тобой поговорить. Это очень важно. Но я не доверяю вашим телефонам. Нас могут подслушать. Пожалуйста, не говори никому, что я звонил, или что мы с тобой говорили. Это только между нами, ладно?
– Ты можешь мне доверять, Майкл.
– Хорошо. Нам надо поговорить с глазу на глаз.
– Я свободна, когда захочешь. Просто дай мне знать, – ответила я. Меня разбирало любопытство, но еще я была встревожена: что это может быть за важный секрет.

– Знаешь, мы через пару недель начнем снимать новое видео. Помнишь тот фильм, который мы не закончили в 1993-м? Is It Scary? Ну, мы будем переснимать его с новыми актерами. Дети, которых мы снимали раньше, уже выросли, так что мы не можем их снова использовать. Я хотел узнать, может, ты захочешь сняться и в этой версии? Я был бы очень рад, если ты согласишься. Я смотрел те кадры, которые тогда отсняли, и ты очень хорошо смотрелась. Ты единственная, кого я приглашаю вернуться…
– Ух ты! Спасибо! Конечно же, я хочу! Ты что, шутишь? Когда начнем?

Я была так счастлива. Этот человек полон сюрпризов.

– Начнем на следующей неделе. И снимать будем, наверное, около месяца.
– Отлично! Я буду. Жду с нетерпением!
– О, хорошо. Я тоже жду с нетерпением. Я хочу, чтобы этот фильм был лучше и страшнее «Триллера».
– Это так захватывающе! Ты такой милый. Спасибо еще раз.
– Да пожалуйста. Так что поговорим, когда увидимся. Я попрошу своих людей позвонить тебе насчет съемок. И, пожалуйста, не забудь – не говори никому о том, что я сказал про Сэнди. Это будет наш секрет, ладно?
– Не скажу, Майкл, обещаю. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. Скоро увидимся.

Он никогда не переставал изумлять меня. И хотя я переживала, что же могло так рассердить Майкла, я была в восторге от перспективы провести с ним целый месяц.

Все вот-вот разгорится с новой силой.

http://justice-rainger.livejournal.com/777108.html
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:06
...

(дальше вводная про съемки Ghosts, снимали в ангаре аэропорта в долине Сан Фернандо, апрель 1996 года, она рассказывает, как искала нужное место, выражает надежду, что проект на этот раз будет закончен, и вся в восторгах, что проведет с ним целый месяц.)

Мне дали инструкции поискать ангар, стоявший далеко от взлетно-посадочных полос и самолетов. Я поездила по территории, пока не нашла таблички «2Bad», указывавшие на грунтовую парковку и большой ангар. Я отметилась у ассистента, и меня проводили на площадку.

Я едва верила своим глазам. Обычный ангар в аэропорту превратили в страшный особняк с привидениями. На полу лежала черно-белая плитка, мебель была затянута паутиной. Еще там была дымовая установка, беспрестанно выпускавшая дым на площадку, чтобы нагнать еще больше жути. Меня охватило чувство дежавю, потому что это декорации были в точности те же, что и в фильме Is It Scary в 1993 году.

Меня представили режиссеру Стэну Уинстону, который получил множество наград за свои изумительные спецэффекты в таких фильмах, как «Парк юрского периода» и «Чужие». Он был очень дружелюбен и приветлив, и я сразу поняла, почему Майкл выбрал именно его на этот проект. Он смотрел на мир с детским изумлением и был веселый, а Майкл любит эти качества в людях.

Майкл опять взял меня на роль одной из горожанок маленького городка Нормал Вэлли в США. Мы были обычными, очень нормальными людьми, которым не нравилось, что в нашем тихом скучном городке поселился «чудик» по имени Маэстро. Майкл должен был играть Маэстро и еще пять других персонажей. Горожане во главе с мэром городка (которого тоже играл Майкл) решили выкинуть Маэстро из города. Мэр считал, что Маэстро слишком странный и страшный, чтобы подпускать его к нашим детям.

История определенно была построена на недавней битве Майкла с окружным прокурором Санта-Барбары, Томом Снеддоном. Именно мистер Снеддон возглавлял стаю, выдвигавшую против Майкла обвинения. Именно из-за этих обвинений и последующей травли со стороны публики мы не смогли закончить Is It Scary. Теперь Майкл был решительно настроен закончить проект, невзирая ни на что – и доказать Снеддону, что тому не удалось сломать его.

Я всегда подозревала, что персонаж мэра также был проявлением мыслей Майкла. Мэр орал ему оскорбления («чудище», «монстр», «цирковой урод» и т.д.). Это трудно объяснить, но, казалось, так проявлялась личная неуверенность Майкла в себе, и он наконец-то сумел выразить свою непостижимую внутреннюю ненависть к себе. По сей день Ghosts является самым личным творением Майкла и одним из самых грандиозных его достижений. В нем было скрыто глубокое послание, и Майкл надеялся, что публика поймет его. Этот сорокаминутный фильм является эпическим шедевром, и Майкл участвовал буквально во всех аспектах его создания. Он даже сидел в монтажной студии, отбирая каждый кадр. Это изумительное исследование многогранного разума Майкла Джексона.

Снаружи стояла тридцатиградусная жара, но внутри павильона было ненамного прохладнее. Во время съемок нельзя было включать кондиционер, поскольку он слишком сильно шумел. В павильоне стоял огромный переносной вентилятор, направленный на съемочную площадку, но и его можно было включать только в перерывах между сценами. Пока я ждала с другими «горожанами», пытаясь сохранять спокойствие, на площадку пришел Майкл. Он уже был одет в костюм Маэстро, то есть, свою обычную «униформу» Майкла Джексона – черные брюки, белая рубашка с рюшами и черные туфли. У него были длинные вьющиеся волосы, лицо тщательно загримировано и казалось почти фарфоровым. Он выглядел хорошо – очень хорошо. Он немного поправился, и это очень ему шло. Я всегда могла определить, что он поправился, потому что это было сразу заметно по его заду. Эта часть тела всегда увеличивалась первой.

Он сразу заметил меня и помахал мне. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как все смотрят на меня. Вероятно, все гадали, откуда Майкл мог знать какую-то статистку.

Моим самым любимым занятием было наблюдать за Майклом за работой. Все равно что смотреть, как Леонардо да Винчи создает шедевр. Меня удостоили такой чести, позволив мне изучать его гениальность с такого близкого расстояния. Он был одним из тех редких исполнителей, которые вживую смотрелись даже лучше, чем на видео. Он создавал мощный эффект присутствия, который никто не сможет повторить. Когда он заходил в помещение, его присутствие сразу чувствовалось, даже если он еще не показался на глаза. Изменялась энергетика пространства.

Наблюдать за танцующим Майклом было похоже на присутствие при религиозном обряде. За мгновение до начала сцены он стоял рядом со мной, и мы хихикали и шутили. Затем Стэн велел Майклу выйти на точку. Майкл подошел к наклеенному на полу кусочку скотча. Включились дымовые и ветровые машины, и Стэн крикнул: «Поехали!» Из гигантских колонок, стоявших по обе стороны площадки, загремела песня 2Bad. И Майкл преобразился прямо у меня на глазах. Всего несколько минут назад это был просто Майкл, шутивший и смеявшийся со мной. Но теперь, когда его волосы развевались по ветру, свет идеально выставлен, гремела музыка и заработали камеры… он стал Майклом Джексоном. Он поднял брови, в его глазах появился блеск, которого совсем недавно там еще не было. Человек и миф идеально слились в одно целое. В одно мгновение он включил волшебство, словно тщательно репетировал этого персонажа всю свою жизнь.

Площадку затянула тонкая дымовая завеса. За спиной у Майкла встали танцовщики, одетые вурдалаками. Через несколько тактов они разразились самой волшебной и колдовской хореографией, которую я когда-либо видела. Он казался марионеткой на веревочках и двигался так плавно, что у меня перехватило дыхание. Я стояла всего в нескольких шагах, и он ни разу не ошибся. Он идеально станцевал с первого раза. Когда сцена закончилась, он отправился к экрану, чтобы посмотреть только что снятое. И хотя он станцевал прекрасно, он все равно нашел какие-то крошечные мелочи, которые, по его мнению, были неидеальными. Например, ему не нравилось, как выглядели носки одного из танцовщиков. Поэтому сцену переснимали снова и снова, пока он не остался доволен и пока не исправили все прочие надуманные дефекты. Он был перфекционистом и уделял большое внимание деталям, и именно это делало его великим. Он замечал то, чего не заметило бы большинство людей.

В каждом перерыве между танцами он смотрел на меня и широко улыбался, словно ища моего одобрения. Я улыбалась в ответ, иногда поднимала вверх большой палец. За все эти годы он привык ожидать от меня похвалы после каждого своего выступления. Хоть он и был уверен в своем таланте, он сомневался почти во всем остальном. На сцене, в свете прожекторов, он чувствовал себя комфортнее всего. Именно там он мог быть крутым, уверенным в себе парнем, которым он хотел стать в реальной жизни. Танцевать и выступать перед тысячами людей для него было естественно. А иметь отношения с девушкой – нет. И когда я, зачарованная, смотрела на его безупречное исполнение очень сложной хореографии, я не сомневалась – я все еще влюблена. И я могла лишь надеяться, что он тоже испытывает ко мне те же чувства.

---------
продолжение следует

Перевод Justice Rainger
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:14
Перевод Justice Rainger, спасибо!
http://justice-rainger.livejournal.com

Shana Mangatal «Michael and Me:
The Untold Story of Michael Jackson's Secret Romance»

Шана Мангатал «Майкл и Я:
Нерассказанная история о тайном романе Майкла Джексона».


user posted image

Michael and Me, часть 6

В перерыве между дублями Майкл опять подошел ко мне.
– Можно я задам тебе вопрос? – сказал он серьезным тоном. – Сэнди и Джим знают, что ты работаешь на этом проекте?

Я сказала ему, что Джим Мори в курсе и что он был слегка в шоке.

– Они разве не знают, что ты была в первом фильме?
– Знают, конечно, – ответила я.

Я не до конца понимала эти подводные течения, обуславливавшие паранойю Майкла. Он перестал доверять не только компании «Сони», но и Сэнди, и Джиму тоже. У меня было такое ощущение, будто он пригласил меня на этот проект отчасти только для того, чтобы ткнуть их в это носом: мол, вашей девочке с ресепшена разрешается приходить на площадку, а вам – нет. Он запросто мог повести себя так недоброжелательно. До начала съемок он раздал всей команде список людей, которым ни под каким видом не разрешается приходить на площадку в течение всего периода съемок. В списке содержались фамилии всех сотрудников «Сони», «Галлин Мори» и даже его собственной компании MJJ Productions, включая его давних членов «свиты» Боба Джонса и Билла Брэя. Почти вся его команда, кроме людей, которые непосредственно участвовали в съемках. Он не хотел, чтобы кто-либо следил или шпионил за ним. Он хотел чувствовать себя свободно.

Возвращаясь на свое место в кадре, он крикнул мне:
– Будь осторожна, колонки очень громкие! Я не хочу, чтобы ты испортила себе слух.

Я стояла прямо рядом с этими гигантскими колонками. Майкл настаивал, чтобы его музыка играла как можно громче. Иногда я думала, что, может быть, он не очень хорошо слышит, раз просит включить погромче. Музыка порой была настолько громкой, что находиться в помещении было невозможно. Но он хотел ощущать музыку. Он говорил, что чем громче музыка, тем больше это вдохновляло его. Басы в этой песне были настолько мощными, что трек наверняка было слышно на многие километры вокруг.

Как истый джентльмен, он каждый день предупреждал меня, если на площадке была какая-нибудь возможная угроза. Он говорил мне: «Осторожнее, смотри, куда ступаешь. Не споткнись об ту деревяшку». Или: «Тут не слишком дымно? Тебе нормально дышится?» Он вел себя как наседка, всегда беспокоился и старался убедиться, что условия в павильоне были идеальные и безопасные.

В перерывах Майкл обычно сидел рядом с огромным вентилятором, чтобы хоть немного спастись от духоты. Когда он носил костюм мэра, ему было особенно жарко. Если я стояла рядом с ним, он всегда поворачивал этот громоздкий вентилятор в мою сторону, жертвуя собственной прохладой. Он гораздо больше переживал за мой комфорт, чем за свой собственный. Самый известный человек на земле – и всегда заботился о том, чтобы со мной обращались как с принцессой. Благодаря такой заботе я чувствовала себя особенной. Этот парень был слишком хорош, чтобы быть правдой.

Он подозвал к нам своего ассистента, Хауса, чтобы познакомить нас.
– Шана, это Хаус. Хаус, это Шана. Хаус позаботится о тебе, пока идут съемки. Правда, Хаус?
– Разумеется, позабочусь, – кокетливо ответил Хаус.
– Эй, только без грубостей, ладно? – в шутку пожурил его Майкл.
– Да я всегда веду себя безупречно, Майкл, ты же знаешь, – поддразнил его Хаус.

Их игривые взаимоотношения были освежающими. Большинство людей обращались с Майклом как с ранимым ребенком. Но только не Хаус. Он постоянно дразнил Майкла и не боялся смутить его или подшутить над ним при каждом удобном случае. Майклу, похоже, это нравилось, и он беспощадно дразнил Хауса в ответ.

Майкл и Хаус были полными противоположностями друг друга по внешности, но постоянно подшучивали друг над другом по поводу девушек. Низенький, крепкий Хаус был евреем и обожал флиртовать. Он не обладал какой-то сногсшибательной красотой, но компенсировал это юмором. Майкл хотел, чтобы мы с Хаусом подружились, так что я постаралась спокойно относиться к его флирту. Он казался безобидным, и я знала, что Майкл тут же вмешается, если его ассистент перейдет рамки дозволенного. Благодаря Хаусу атмосфера в павильоне была легкой и веселой, с ним было весело. И, что важней, он смешил Майкла, чем вносил в рабочий процесс много приятных моментов.

С тех пор Хаус стал не только личным ассистентом Майкла, но и моим тоже. Я чувствовала себя особенной, поскольку меня считали обычной статисткой, и при этом ко мне относились как к равной Майклу. Я больше чем уверена, что другие статисты никак не могли взять в толк, почему со мной обращались так по-особенному. Я была единственной, кому разрешали оставаться на площадке и смотреть, как Майкл снимает свои сцены, в которых не было статистов. Остальным приходилось ждать в отдельном ангаре. Некоторые все-таки спрашивали Майкла и меня, нет ли между нами каких-то отношений. Они не могли понять, кем мы являемся друг другу. А мы лишь переглядывались и улыбались.

Когда Хаус приносил Майклу апельсиновый напиток «Гаторейд», пока мы ждали начала следующей сцены, он обычно прихватывал бутылку воды для меня. Он всегда околачивался на краю площадки, держа в одной руке «Гаторейд» для Майкла, а в другой - воду для меня. Если он приносил Майклу полотенце, то нес одно и мне. Спустя какое-то время Майкл и я уже привычно смотрели на Хауса одновременно, когда заканчивался дубль. Он уже знал, что нужно нести «Гаторейд» и воду. Это было довольно забавно. Иногда Майкл смеялся и говорил мне: «Ты только посмотри на него». Мы начинали хохотать от одного вида Хауса. Майкл также тащился, наблюдая, как он прислуживает мне, и театрально качал головой.
– Но ты же сам сказал мне заботиться о ней, – оправдывался Хаус.
...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:16
...

К концу первой недели Майкла нарядили в костюм толстяка и сделали полную маску на лицо, превратив его в мэра. Он выглядел как пожилой белый мужчина в костюме, с выпирающим толстым животом и огромной задницей. На носу у него были очки. Он был неузнаваем. Я видела, что ему очень нравится быть кем-то другим, а не Майклом Джексоном. Он полностью вжился в эту роль, изменилась даже его походка. Он также изменил голос, чтобы играть мэра. Теперь он звучал гораздо ниже и был больше похож на его настоящий голос, а не тот высокий тихий тон, которым он пользовался на публике. Я предпочитала его естественный, низкий голос. Он был сексуальным. Не знаю, почему он так настаивал на том, чтобы пользоваться своим «детским» голосом на публике или в присутствии незнакомых людей.

На следующий день он взволнованно рассказывал мне, что после окончания вчерашних съемок он ездил в свой фамильный дом в Энсино на Хейвенхерст-авеню, где все еще жила его мать. Энсино находился всего в нескольких милях от нашего павильона. Майкл вырос в этой части долины. Он ездил туда в полном костюме мэра, и его мать не узнала его. Он притворился кем-то другим и поддерживал эту иллюзию так долго, как только мог. Он рассказал мне, что обожает маскироваться под кого-то другого, потому что только так люди относились к нему как к обычному человеку. «Я не люблю, когда ко мне относятся как к знаменитости», – сказал он. Он и не вел себя как звезда, и это было очень здорово. Ему нравилось вливаться в коллектив и просто быть как все.

Когда он переодевался в мэра, я тоже обнаружила, что отношусь к нему иначе. Глаза Майкла всегда казались мне гипнотизирующими – такие большие и яркие, с искрящейся в них определенной магией. У него была манера так глубоко заглядывать мне в глаза, что мне казалось, будто он буквально смотрит мне в душу. Он мог увидеть там все мои надежды, мечты и желания. Он всегда смотрел мне в глаза, не моргая, и разговаривал со мной, не отводя взгляд, словно пытался рассмотреть, что у меня внутри. Это было еще одним признаком того, что он не так застенчив, как хотел казаться. Впрочем, я была до боли застенчива, и такой мощный зрительный контакт порой причинял мне дискомфорт. Иногда меня это пугало. Костюм и грим персонажа почти полностью скрывал лицо Майкла, и было легко забыть о том, что это его глаза. Благодаря этому мне было гораздо проще с ним беседовать.

На следующий день он должен был танцевать сольный танец прямо передо мной. Это выступление должно было послужить руководством для инженеров по спецэффектам, которые намеревались создать цифровой скелет Майкла Джексона уже после завершения съемок. Майкл был одет в обычную одежду – расстегнутую красную рубашку, белую футболку, черные брюки, шляпу и черные туфли. Его волосы были завязаны в хвост на затылке. Весь его облик был идеально несовершенен. На нем не было сценических костюмов или грима, и он выглядел гораздо симпатичнее, чем когда-либо. Он не нуждался в толстом слое косметики или сверкающих пиджаках. Он был естественно красив и даже в повседневной одежде излучал харизму.

Прежде чем начать, я видела, как он мысленно проходит придуманный танец. Он изобразил несколько движений без музыки и ухватился за промежность. Одна из актрис, стоявшая рядом со мной, завопила: «Он хватается за свои яйца!» Майкл, разумеется, услышал это:
– О-о, кто это сказал?

Все показали на эту женщину. Его это позабавило. Как ребенок, пытающийся свалить вину за шалость на кого-то другого, он настаивал:
– Это делает скелет, а не я.

А затем, все еще смеясь, он повернулся к Стэну Уинстону и недоверчиво спросил:
– Ты слышал, что она сказала?

Буквально через несколько секунд из колонок оглушительно грянула 2Bad. Майкл разразился импровизационным сольным танцем. Я была очарована. Он исполнял все свои фирменные движения, включая лунную походку. Разумеется, пару раз хватался за промежность. Я и еще несколько актеров стояли всего в нескольких метрах от него, и он совершенно не стеснялся исполнять такие провокационные танцы на глазах у всех. Он обожал, когда все внимание было направлено на него.

Когда он закончил, мы все зааплодировали. Он снял шляпу и поклонился, после чего вышел из павильона и уехал отдыхать. Был вечер пятницы, и меня охватило чувство тревожного ожидания, как обычно бывает, когда ждешь следующую серию любимого сериала. Все выходные мне оставалось лишь прокручивать в памяти эту изумительную неделю. Майкл произвел на меня грандиозное впечатление. Вообще-то, вряд ли я могла бы влюбиться еще сильнее. Чем больше времени я проводила с ним, тем сильнее влюблялась. В те выходные, едва звонил телефон, я молилась, чтобы это был Майкл. Каждая минута без него казалась мне невыносимой. Я так привыкла проводить с ним каждый день за последнюю неделю, что пережить даже двухдневный перерыв было очень трудно. У меня был его номер телефона, но я не решалась звонить ему. Мне казалось, что я должна позволить ему сделать первый шаг.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:17
... http://justice-rainger.livejournal.com/777521.html

Мы вернулись в павильон после выходных, и снова началось веселье и смех. В то утро Майкл сидел в режиссерском кресле, на спинке которого было написано его имя, и смотрел какую-то отснятую сцену на мониторе. Я прошла перед монитором в очень тесных черных джинсах. Пройдя мимо, я обернулась, чтобы посмотреть, смотрит ли он на меня – таким образом я всегда проверяю, интересуется ли мной мужчина. Он пялился на мою задницу. Он так смутился, когда я поймала его на этом, и сразу заулыбался. Я улыбнулась в ответ и одарила его понимающим взглядом. Он вел себя как озорной подросток.

На этой неделе Майкл был одет в костюм Маэстро. Никаких костюмов толстяка или пиджаков с галстуками, лишь его традиционный стиль Майкла Джексона, который также перенесли и на персонажа – и этого персонажа он репетировал и оттачивал всю свою жизнь. На нем была белая рубашка с рюшами, черные брюки и туфли. Его волосы лежали на плечах длинными вьющимися прядями, а лицо идеально загримировано. После каждого дубля его стилист-парикмахер, Дженет Зейтун (которую он иногда дразнил «Дженет-мультяшка» – Janet Cartoon) подходила к нему и обрызгивала его волосы водой, чтобы они блестели. Его гримерша, Карен Фей, тоже подходила в каждом перерыве, заново припудривала ему лицо или промакивала мокрый от пота лоб.

Майкл принадлежал к типу раскрепощенных людей, не стесняющихся прикасаться к другим людям. Ему нравилось держаться за руки, он придумывал любой повод, чтобы прикоснуться или обнять кого-то. Каждый раз, как Карен или Дженет подходили к нему, он пытался стянуть с них майки (они обычно носили свободные майки или футболки с глубокими вырезами). Его «миссией» было оттянуть майку так, чтобы показались шлейки бюстгальтеров. Когда они отходили, он хватал их за талии или трогал цепочки и ожерелья, лежавшие на груди. Рядом с ним надо было всегда держать ухо востро. Если бы какой-то другой босс попытался сделать что-то подобное, это определенно расценили бы как сексуальное домогательство. Но с Майклом это было просто мило и весело. Неудивительно, что большинство окружавших его девушек западали на него, даже если были замужем – независимо от возраста. Он притягивал их будто магнитом. Противостоять его обаянию было практически невозможно.

Как-то раз между дублями Дженет Зейтун сидела на складном стульчике, держа в руках стаканчик с водой, и Майкл сказал ей:
– Ты как будто отдыхаешь в тенечке где-нибудь на барбекю, потягивая лимонад.

Он всегда все подмечал, а его мозг постоянно работал в режиме грез наяву. И он всегда ко всему подходил с юмором.

После одной из сцен Майкл уселся в свое кресло перед мониторами, чтобы посмотреть отснятый материал. Я уже заняла позицию у него за спиной, но сделала шаг назад, чтобы не мешать ему. Он повернулся и потянулся за моей рукой, подтягивая меня ближе – так он дал мне понять, что не возражает, чтобы я стояла рядом с ним. Я быстро выяснила, что мне нужно дать ему возможность самому сделать первый шаг. Я никогда не вела себя настырно и действовала в соответствии с его настроением. Благодаря этому он чувствовал себя комфортно, это помогало ему выйти из своей раковины. Он часто вел себя со мной так, словно я была единственным человеком в комнате. Его восторг при виде меня всегда дарил мне ощущение, что я особенная.

Позднее к нам подошел Хаус, чтобы поболтать со мной. Он хотел подшутить над Майклом. Он сказал мне:
– Подойди к Майклу и шепни ему на ухо: «Правда же, Хаус такой милашка?»

Поначалу я боялась это делать. Майкл, похоже, был очень занят, просматривая отснятый материал на мониторе. Хаус подошел к Уэйну Наджину, давнему начальнику охраны Майкла, и рассказал ему об этой шутке. Я спросила Уэйна, можно ли мне такое сделать, и он ответил: «Да, пожалуйста, сделай». Эти ребята всегда искали повод подшутить над Майклом и вызвать его смех. Думаю, это одна из причин, по которой он любил находиться в их компании.

Я подошла к Майклу сзади и наклонилась поближе к его уху, ухватив его за крепкий бицепс. И шепнула:
– Правда же, Хаус такой милашка?

Майкл едва ли не подпрыгнул на своем месте и, шокированный, повернулся ко мне. Затем он расхохотался, когда увидел, что это именно я. Он обернулся и увидел, как Хаус и Уэйн буквально умирают со смеху.

– Это подстава, – сказал он. – Ты только глянь на Хауса! Посмотри, как он покраснел!

Хаус и впрямь покраснел от смущения. А Майкл все хохотал:
– Я так и знал, что это подстава, Шана никогда бы не сказала такого. У нее совсем не такая натура.

Мне понравилось, что он так хорошо изучил меня. Он знал, что я была застенчива и никогда бы не сделала ничего подобного, так что это делало ситуацию еще смешнее.

Чуть позже Карен Фей и Дженет Зейтун сидели рядом с Майклом. Они разговорились и, похоже, обсуждали что-то очень серьезное и важное. Они были очень поглощены разговором. Я стояла неподалеку и услышала, как Майкл сказал: «А давайте спросим ее».

Майкл повернулся ко мне:
– Шана, подойди сюда.

У меня каждый раз едва не останавливалось сердце, когда я слышала, как он зовет меня по имени. Я была так рада, что он решил привлечь меня к этой важной дискуссии. Я подошла к ним, и Майкл сказал:
– Шана, это Карен, а это Дженет. Ты же знакома с ними?

Он был самым вежливым человеком, какого мне доводилось встречать.

Карен повернулась ко мне и заговорила со мной. Ее тон и поведение были такими серьезными, и мне казалось, что она сейчас задаст мне какой-то очень-очень важный вопрос. И тут она спросила:
– Правда ведь, рубашка, которую носит Майкл, смотрится очень сексуально? Тебе не кажется, что рюши на мужчинах выглядят сексуально?

Я так удивилась этому вопросу, что расхохоталась. Неужели она это всерьез? Я думала, они спросят у меня что-то очень важное, но нет, это всего лишь про сексуальность рюшечек… и Майклу было интересно мое мнение. Мой смех рассмешил его, но Карен была серьезна. Она и впрямь хотела знать мое мнение.

Наконец, я смогла выдавить сквозь хихиканье:
– Да, очень сексуальная рубашка. Но на Майкле все выглядит сексуально.

Карен и Дженет посмотрели на него и улыбнулись. Майкл покраснел. Его так легко было смутить, и от этого он становился еще привлекательнее.

–––
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:19
Майкл был всерьез настроен сделать этот фильм самым лучшим и страшным видео, которые он когда-либо создавал. Он всегда приезжал вовремя – иногда даже слишком рано, в полшестого утра или даже раньше. Чаще всего мне требовалось приезжать к половине девятого утра. Актеры и персонал работали по двенадцатичасовым сменам, так что, если мы работали до половины девятого вечера накануне, то по закону нам разрешалось снова приходить на работу только через двенадцать часов. Поскольку Майкл был главной звездой фильма, то ему и одному из продюсеров можно было не беспокоиться об этих ограничениях. Майкл работал очень старательно, и было так здорово видеть, что он вернулся к работе и совершенно здоров. Он был внимателен, сосредоточен и счастлив.

На следующий день, когда мы готовились снимать общую сцену, Майкл, одетый мэром, спросил меня:
– Кто заменяет тебя на работе?

Он, похоже, был в восторге от того, что я смогла так надолго отпроситься с работы, и несколько раз спрашивал меня об этом.
– Ты довольна тем, что тебе не нужно там быть?
– О да, слава Богу, – ответила я. – Меня подменил один из наших курьеров. Ты не говорил с Джимом или Сэнди в последнее время?
– Да, вообще-то, Сэнди звонил мне сегодня, а вчера мы с ним виделись, – он грустно посмотрел на меня. – Надеюсь, все образуется.
– Я тоже. Мне тебя будет очень не хватать, если ты от нас уйдешь, – сказала я, тоже расстроившись.
– Я тоже буду по тебе скучать. Я сказал Сэнди, что забочусь о тебе, пока ты здесь. А он сказал, что мне надо было жениться на тебе, а не на Лизе-Мари, – хихикнул он.
– Я согласна! – рассмеялась я.

Мы все еще не говорили о том, что такого сделал Сэнди, что так рассердил его. Я решила, что пусть он лучше сам начнет этот разговор, когда будет готов. Последнее время он был в хорошем, беззаботном настроении, и мне, конечно же, хотелось, чтобы он оставался таким и дальше.

–––

Хаус придумал очередную шутку, чтобы с моей помощью разыграть Майкла. Он велел мне подойти к Майклу и сказать: «Майкл, дай мне немного свободы» (give me some freedom). Хаус уведомил о своем розыгрыше Уэйна и еще одного телохранителя Майкла, Янника. Оба с нетерпением ждали, как я в очередной раз выставлю себя на посмешище. Я понятия не имела, что означает эта фраза, но решила, что все-таки поучаствую в розыгрыше. Было здорово, что ребята таким образом принимали меня в свою компанию и привлекали меня к участию в розыгрышах и приколах. Я решила, что у слова «свобода» никак не может быть много значений, так что не почуяла никакого подвоха в том, чтобы сказать такое Майклу.

Я дождалась перерыва в съемках и подошла к Майклу, окруженному танцовщиками в костюмах упырей. Я взглянула на Хауса и Уэйна и кивнула, давая знак, что я сейчас выполню их план. Они хитро улыбнулись.
– Майкл, может, ты дашь мне немного «свободы»?

Это застало его врасплох. Он на мгновение замер. Затем он озадаченно посмотрел на меня, широко раскрыв глаза:
– Что?

Я повторила вопрос невинным тоном. Он начал хихикать:
– Это Хаус тебя надоумил, да?

Я утвердительно кивнула, все еще не понимая, что все это значит. Он напряженно посмотрел мне в глаза, пытаясь сдержать смех:
– А ты знаешь, что означает эта фраза?
– Э-эмм… не совсем, – ответила я. Вот теперь я заволновалась. Во что я вляпалась?

Майкл, никогда не упуская возможность продемонстрировать драматический жест, ухватил меня за руку:
– Пойдем со мной.

Держась за руки, мы отошли на противоположный край площадки. Нам пришлось перелезть через паутину, обойти старую мебель и пробраться сквозь дым, заволакивавший пространство. Я оглянулась и увидела Хауса, Уэйна и Янника – они хохотали до колик, сложившись пополам. Я одарила их убийственным взглядом. Майкл отвел меня в самый дальний темный угол, какой только сумел найти, чтобы нас никто не подслушал.
– Ты точно уверена, что хочешь знать, что означает эта фраза? Это очень нехорошая вещь.

Теперь я уже умирала от любопытства:
– Да, пожалуйста, скажи мне.
– Ну, не знаю… Может, мне не стоит, – поддразнивал он.
– Майкл, пожалуйста! – умоляла я. – Ты должен мне сказать. Я должна знать.

Он опять начал смеяться.
– Ладно, – он выдержал драматическую паузу, – это означает «пукнуть».

Я уронила челюсть на пол. Я буквально умерла от смущения, потеряла дар речи и могла только смеяться, не зная, как еще реагировать. Я никогда не думала, что слово freedom может означать такое. Определенно, они подшутили надо мной, а не над Майклом. Ну спасибо тебе, Хаус.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:20
Майкл улыбался:
– И что, не жалеешь, что он вынудил тебя сказать такое?
– Очень жалею, – ответила я, покраснев от смущения. – Я убью его прямо сейчас.

Внезапно он превратился в нашкодившего ребенка, которого вот-вот отругают. Он стал обороняться:
– Это не я придумал.
– Я уверена, что именно ты, – поддразнила я его.
– Нет, клянусь, не я! – протестовал он уже серьезным тоном.

У меня было ощущение, будто я сейчас разбираюсь с подростком, который пытается выкрутиться и избежать наказания за шалость.
– Ну, а кто же тогда это придумал? – спросила я, ни чуточки не веря ему.
– Да дети, – ответил он. – Помнишь, я был в Нью-Йорке? Они это придумали, когда мы жили в Трамп-тауэре.

Он имел в виду своих юных друзей. В то время у него еще не было своих детей. И хотя я была на двенадцать лет моложе Майкла, в данный момент я чувствовала себя более взрослой и зрелой. Он был мудрее и опытнее по жизни, но я была более зрелой. Порой общаться с ним было все равно что взаимодействовать с четырнадцатилетним мальчишкой. И он не прикидывался. Он и был таким. Он словно перестал взрослеть в эмоциональном плане в тот момент, когда на него обрушилась слава и украла у него детство. В бизнесе он действовал трезво и рассудительно, подходил ко всему творчески, но во всех прочих аспектах он застрял в четырнадцатилетнем возрасте. Ему нравилось тусоваться с мальчишками такого возраста, потому что они были его ровесниками. Им нравилось делать то, что нравилось ему – играть в видеоигры, болтать о девчонках и слушать музыку. Чем больше времени я проводила с ним, тем больше сомневалась, что наши отношения когда-нибудь выйдут за пределы нынешних. Способен ли он вообще на взрослые, реальные отношения?

--------
продолжение следует

Перевод Justice Rainger
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:21
Перевод Justice Rainger, спасибо!

Shana Mangatal «Michael and Me:
The Untold Story of Michael Jackson's Secret Romance»

Шана Мангатал «Майкл и Я:
Нерассказанная история о тайном романе Майкла Джексона».


user posted image

Michael and Me, часть 7

На съемках Майкл не требовал никакого особого отношения к себе. Никакой особой еды или личного повара, который готовил бы ему гурманские блюда. Он ел то же, что и мы. Для нас каждый день привозили обед, состоявший из рыбы или курицы, зеленого салата, каких-нибудь простых гарниров вроде пасты или картофеля, а на десерт – мороженое. Майкл не перебирал харчами, ничего такого. Он был одним из нас.

Когда я приехала в павильон на следующее утро, Майкл уже был в игривом настроении. Я быстро проглотила чашку слабого кофе и принялась искать на полу отметку из скотча, отмечавшую мое место. Ассистенты и техники устанавливали и регулировали свет для первой сцены, намеченной на этот день. Потом нам пришлось ждать, когда привезут сухой лед, используемый для создания тумана. Это был привычный ритуал, повторявшийся перед каждой сценой. Я стояла с остальными горожанами, Майкл, переодетый мэром, возглавлял нашу группу. Нас было около пятнадцати человек, все разного возраста и рас. Наверное, мы выглядели как оборванцы – одетые в простые платья и плохо сидящие костюмы, купленные для статистов в секондхэндах. Мой костюм состоял из синей плиссированной юбки длиной ниже колена, белых носков, коричневых туфель без каблука, которые были всегда покрыты пылью от декораций, белой футболки и белой кофточки на пуговицах. Я выглядела как обычная девушка из крохотного американского городка.

Майкл сразу заметил меня в толпе и подошел ко мне с обеспокоенным выражением лица:
– Только что звонил Сэнди, он тебя разыскивает!

Обычно он говорил мне «доброе утро» или спрашивал, как у меня дела. Я занервничала. С чего бы Сэнди стал искать меня? Неужели я сделала что-то не то? О, Боже, неужели мне придется уехать отсюда и вернуться на работу из-за какого-то срочного дела? Я не могла придумать ни единого сценария, в котором эта новость оказалась бы хорошей.

– Ты шутишь, – ответила я взволнованным голосом, с тревогой глядя на Майкла.
– Да, я шучу, – застенчиво ответил он. Я одарила его убийственным взглядом. Он опять меня подловил. Еще не было и восьми утра, а он уже начал свои шуточки.

Когда сцена закончилась, Майкл взглянул в мою сторону и начал смеяться. Я подошла к нему – он стоял в окружении статистов – и ткнула кулаком ему в плечо.
– Какой ты гадкий, – отругала я его.
– А, так ты думала, что это правда, да? – продолжал смеяться он.
– Да, я так подумала. Я не хочу видеть Сэнди или возвращаться на работу в ближайшее время.
– Что, с тебя уже хватит?

Он всегда знал, что я чувствую. Нет, не подумайте, я любила Сэнди и свою работу, но по сравнению с пребыванием на съемочной площадке все остальное просто меркло. Я не хотела возвращаться в реальный мир. Меня вполне устраивал этот свет, и этот туман, и эта жуткая мебель, и танцовщики, одетые как вурдалаки. Каждое утро моим макияжем и прической занималась целая команда стилистов. Что может быть лучше? Мне совсем не хотелось возвращаться к сидению за столом по восемь часов каждый день.

Пытаясь спастись от духоты в пыльном ангаре, мы с Майклом сидели на своих обычных местах перед большим вентилятором. Майкл заметил Хауса по ту сторону площадки.
– Когда он нас увидит, он сразу подойдет сюда, смотри, – шепнул он мне. Он мог очень точно предсказать чье-то поведение. – Он всегда ревнует, когда видит, как я разговариваю с тобой. Он не даст нам сидеть одним слишком долго.

Разумеется, менее чем через минуту Хаус направился к нам, пробираясь сквозь дымовую завесу, до сих пор висевшую в воздухе. На нем была простая синяя рубашка, расстегнутая у ворота. Майкл серьезно посмотрел на него и принялся отчитывать его:
– Ты только посмотри. Это очень и очень плохо. Тебе не следует ходить тут в таком виде.

Хаус никак не мог взять в толк, в чем дело. Майкл повернулся ко мне:
– Правда же, ужасно выглядит?
– Что именно? – переспросила я, тоже не понимая, о чем он.
– Да волосы у него на груди! – воскликнул Майкл.

Я повернулась к Хаусу: точно, из-под рубашки у него на груди торчали густые волосы. Я бы их даже не заметила, если бы Майкл не указал на них. Он всегда замечал всё.
– Да, вообще-то это выглядит как шерсть гориллы, – хмыкнув, согласилась я. Майкл начал истерически хохотать:
– Горилла! Ты слышал, Хаус? Она сказала, что ты похож на гориллу! Это выглядит ужасно. Тебе надо всегда носить рубашки застегнутыми.

А затем гордо заявил:
– У меня такого нет. У меня на груди нет никаких волос.
– Я знаю, – сказала я, соблазнительно погладив Майкла по груди. – Майкл такой сексуальный. У него не грудь, а просто идеал.
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:27
...

Мы, конечно, хватили через край. Чтоб добить его окончательно, Майкл мурлыкнул:
– Охх…

Теперь уже мы с ним спелись, чтобы высмеять Хауса. Майкл продолжал хохотать и дразнить его:
– Знаешь, у Арнольда Шварцнеггера тоже гладко выбритая грудь. Даже он знает, что это смотрится куда лучше.

Хаус к тому моменту уже буквально побагровел. Но Майкл был беспощаден. Он задрал Хаусу штанину, чтобы посмотреть, нет ли волос и на ногах. Естественно, они там были.
– Ты только взгляни на эту ногу! Да тебе вообще должно быть стыдно, Хаус!

Майкл повернулся ко мне и покачал головой в мнимом отвращении.

Затем мы принялись обсуждать других актеров, задействованных в фильме. «Горожане» как раз собрались на площадке, ожидая, когда настроят камеры. Мы стояли на некотором расстоянии от них, на темном краю площадки. Я заметила, как Майкл уставился на Кендалла, симпатичного десятилетнего светловолосого мальчишку, игравшего главную роль в фильме.

– Он такой милый, – сказала я Майклу.

Майкл не ответил. Он просто уставился в пространство задумчивым, отсутствующим взглядом. Внезапно он показался мне грустным. Я попыталась поднять ему настроение и сказала, что одной из девочек в группе статистов было всего тринадцать лет. Она выглядела очень взрослой для своего возраста – как минимум на шестнадцать. Майкл мне не поверил:
– Да не может быть, чтоб ей было тринадцать. Не может быть. Вот эта девочка? – он показал на нее пальцем. Хаус сказал ему, чтоб не тыкал пальцами в людей – мол, это невежливо. Я заверила Майкла, что ей действительно тринадцать.

– Ну, девочки созревают быстрее, чем мальчики, – заявил Майкл.
– Это точно, потому как ты до сих пор не созрел, – поддел его Хаус. И я вынуждена была с ним согласиться.

Майкл, Хаус и я разговаривали и смеялись так громко, что к нам через всю площадку подошел разъяренный Стэн Уинстон и вышвырнул нас вон:
– Вообще-то, мы тут пытаемся работать!

Мы так увлеклись шутками, что забыли, что вокруг есть и другие люди. Смутившись, мы покорно покинули площадку и нашли себе новое место, чтобы продолжить смеяться уже там. И хотя Майкл был звездой этого фильма, он не протестовал. Думаю, ему нравилось, что к нему относятся как к обычному человеку. Хаус прикинулся, что винит нас за то, что нас выгнали с площадки, и принялся щекотать меня в качестве наказания. Майкл стал ругать его:
– Хаус! Что это такое, а ну прекрати щупать ее.

Я рассмеялась и сказала:
– Правильно, Майкл. Спасибо, что охраняешь меня.

Хаус опять покраснел. Мы расхохотались еще громче. У Майкла было чувство юмора как у озабоченного подростка. Он ухитрялся обратить любую ситуацию в какую-то пошлость и всех рассмешить. Он был прирожденным комиком – это еще один из его многочисленных талантов.

Майкл рассказал мне, что поначалу у Хауса была кличка Outhouse (Сортир). Я спросила, откуда он взял это имя. Гадко улыбаясь, он ответил:
– А ты что, не знаешь? Попроси его, пусть расскажет. Давай, Хаус, расскажи ей, откуда у тебя прозвище. Но я хочу, чтоб ты рассказал прямо сейчас.

И ущипнул меня за нос. Хаос принялся рассказывать:
– На самом деле, меня зовут Скотт. Когда я познакомился с Майклом, он сказал мне, что у меня изо рта воняет как из уличного сортира. И с тех пор он стал звать меня Хаусом. Впрочем, Майкл оплатил стоматолога для меня, чтобы тот исправил мне зубы, поэтому теперь у меня уже нет этой проблемы.

Майкл громко рассмеялся, когда Хаус закончил свою историю, и я тоже смущенно хихикнула. Мне показалось, что это очень жестоко, что это очень обидное прозвище. Но Хаус, похоже, гордился своими новыми зубами и отсутствием запаха изо рта, так что, наверное, это что-то да значит.

Мать Майкла, Кэтрин, часто приходила в павильон, чтобы убедиться, что ее сын пораньше уезжает с работы и высыпается как следует. Он каждый день работал до поздней ночи, а потом снова возвращался на площадку к шести утра. Как и любая мать, она беспокоилась, что он не отдыхает. Пока мы ждали начала следующей сцены, Майкл ухватил меня за руку и подвел к своей матери:
– Я хочу, чтобы ты познакомилась кое с кем. Мама, это Шана. Она играет одну из горожанок и еще работает у моего менеджера.

Миссис Джексон вежливо улыбнулась и пожала мне руку. Для меня было большой честью наконец-то познакомиться с женщиной, давшей жизнь этому удивительному человеку. Я также очень обрадовалась, что Майкл посчитал нужным представить ей меня.

Миссис Джексон обычно сидела в режиссерском кресле на краю площадки и наблюдала за сыном. Она всегда носила стильный брючный костюм и была очень красивая, излучая спокойствие и деликатность. Сразу было видно, от кого Майкл унаследовал свою доброту. Также было заметно, что он хотел впечатлить ее, чтобы она могла им гордиться.
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:28
...

Весь день мы с Майклом смотрели друг на друга сразу после окончания каждой сцены и хихикали – словно у нас был общий смешной секрет. Вряд ли мы понимали, почему смеемся. Думаю, у нас обоих просто кружилась голова от того, что мы наконец-то могли беспрепятственно смотреть друг на друга целый день. Между нами действовало мощное притяжение. Когда я смотрела ему в глаза, по моему телу словно бежал электрический ток. Иногда это ощущение было таким сильным, что мне казалось, будто я сейчас просто взорвусь от желания. Я видела, что он тоже борется с этими чувствами. По какой-то причине он был напуган. Мне всегда казалось, что Майкл считал себя недостойным того, что красивая девушка хочет его. Что бы с ним ни случилось в детстве, это очень сильно подорвало его уверенность в себе. Мы флиртовали уже почти пять лет. Уже можно было бы догадаться, какие чувства я питаю к нему.

Несколько раз в тот день Майкла начинал разбирать смех прямо посреди сцены, и съемки срывались. Он изо всех сил старался не смеяться, но не мог остановиться. Он постоянно хихикал с каких-то мелочей. Например, он снимал сцену с танцовщиками. Все они были покрыты пылью, так что, когда они начинали двигаться, камера снимала, как с них летит пыль. Так они хотели показать, что эти призраки восстали после длительной спячки в могилах. По какой-то причине всякий раз, как с них летела пыль, Майкл начинал хихикать. Эта сцена должна была быть очень серьезной, ведь она переходила в главный танец фильма. Но Майкл не мог сдержать смех, и приходилось делать еще один дубль, и еще, и еще, пока он не сумеет сосредоточиться.
– Я не виноват! – повторял он каждый раз. Но, разумеется, это была его вина. Он был такой хорошенький, когда смеялся. Когда он улыбался, у него на лбу проявлялись две крупные вены. Было так мило видеть подобное на его обычно безупречном, чистом лице.

А еще он обожал похабные шутки. Если они и не были похабными изначально, он делал их такими. Одна из актрис беззаботно заметила, что ей нравилось ездить на камере. Она имела в виду, что ей нравилось сидеть на сиденье, прикрепленном к передвижной камере, и кататься на ней по площадке. Разумеется, похабный мозг Майкла мгновенно извратил эту невинную картину. Он хохотал без остановки. Ему даже не надо было что-либо говорить. Он просто смотрел на меня, и я уже знала, о чем он думает.
– Майкл, прекрати, – только и могла сказать я. У него был такой заразительный смех, что я тоже начинала смеяться. Та актриса никак не могла понять, что нас так развеселило. Разумеется, мы ей так и не признались.

Другая статистка как-то исполнила для Майкла небольшой забавный танец. Хаус подошел к Майклу и сказал:
– Интересно, как бы она выглядела, если бы танцевала это голышом?

Майкл расхохотался. Мне казалось, что с этими ребятами я опять попала в среднюю школу. Впрочем, это неудивительно: одним из любимых комедиантов Майкла был Бенни Хилл. Майкл обожал смотреть его классическое ТВ-шоу, «Шоу Бенни Хилла», до отказа переполненное пошлым британским юмором.

Как-то раз, когда мы скучали на площадке, Майкл решил обучить детей-актеров языку жестов. Он медленно показывал им символы, а трое мальчишек смотрели, открыв рты. Он повторял жесты до тех пор, пока они не научились идеально их показывать. Затем он научил их той же фразе на двух других языках. Они спросили его, что значит эта фраза, и он сказал им, что это плохая фраза, и им не стоит повторять ее на людях. Они умоляли его рассказать им, что это значит, и он ответил:
– Эту фразу можно говорить только тогда, когда вы действительно рассержены.

Этот ответ удовлетворил их, но не меня. Я училась у него языку жестов вместе с ними и тоже хотела знать, поэтому оттащила его в сторону:
– Ну ладно, мне-то ты можешь сказать. Что на самом деле означает эта фраза?

Он склонился к моему уху и шепнул:
   Спойлер!
Это означает «иди нахрен».


....http://justice-rainger.livejournal.com/778186.html
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:29
...

Я с недоверием уставилась на него. Он пояснил, что выучил эти жесты для клипа They Don't Care About Us, режиссером которого был Спайк Ли. Я хорошо помнила то видео. Его запретили в США, и одной из причин запрета была эта фраза на языке жестов, показанная в клипе. Нашей компании пришлось разруливать этот скандал, когда вышел клип. Звукозаписывающая компания Майкла тоже была недовольна.

Майкл продолжал:
– Иногда я показываю на сцене какую-то фразу на языке жестов, хоть и не знаю, что говорю плохие вещи. Очень часто оказывается, что на каком-то другом языке это плохой жест, а я об этом даже не предполагал.

Он был перфекционистом и всегда уделял внимание деталям, так что я не слишком в это поверила. Кроме того, он же наверняка знал, что означает этот жест. Тут в нем внезапно проснулось раскаяние:
– Эти дети учатся на этих съемках всем этим нехорошим вещам.

Мое ошарашенное лицо, видимо, помогло ему осознать это. Я сказала:
– Да, и именно ты учишь их плохому.

Он отвел взгляд, глядя куда-то в пространство:
– Ты права. Я учу их этому.

Он вдруг словно устыдился своего поведения. Я начала понимать, что Майкл не слишком соображает, где и как проложить границы между собой и детьми. И хотя он по большей части вел себя как подросток, ему вообще-то было тридцать семь лет. Он, казалось, не понимал, что дети – не взрослые, и им нельзя делать все, что они хотят, не придерживаясь никаких правил. Большинство вещей, о которых Майкл говорил или шутил с ними, просто не задерживались у них в головах, поскольку они были слишком юными, чтобы понимать, и мне кажется, это плюс. А он, в свою очередь, не осознавал, что есть вещи, которые не годятся для детей. Думаю, все проблемы, которые у Майкла в итоге возникли с детьми, возникли из его наивности, которую я тогда наблюдала. Он действительно считал, что нет ничего страшного в том, чтобы позволить детям нарушить правила, и сам с удовольствием присоединялся к ним и поощрял их это делать. Впрочем, это не было действиями хищника – Майкл находился на одном уровне с ними. Он был их сверстником. У него было такое суровое детство, ему приходилось постоянно работать, и вокруг были только правила, обязанности и ответственность. Так что теперь он считал, что детство не должно быть таким. Детям нужно давать свободу. И дети любили быть с ним благодаря такому отношению. У него был совершенно иной тип мышления, совершенно другой взгляд на вещи, поэтому он и не скрывал так называемое плохое поведение, потому что считал, что оно абсолютно нормально. Он был суперзвездой с десятилетнего возраста. Ни один из нас никогда не сумеет полностью понять и прочувствовать, каково ему было. По моему мнению, он никогда бы нарочно не причинил вреда ребенку и не испортил бы детство кому-либо. Наоборот – он хотел, чтобы дети оставались детьми, и чтобы у них было самое лучшее детство, потому что чувствовал, что был лишен своего. Я знаю, для большинства людей это трудно понять, но если бы вы познакомились с Майклом и провели с ним немного времени, вы бы поняли.

(дальше еще немного про детей на сете, кроме мальчиков там была тринадцатилетняя чернокожая девочка, которая подметила «химию» между Майклом и Шаной и решила свести их вместе. Девочка «шпионила» за Майклом, чтобы узнать, как он относится к Шане, и каждый день докладывала ей результаты.)

Поедая леденцы, с которых того и гляди мог начать капать разноцветный сок и испачкать их одежду, дети спросили Майкла, можно ли им прийти к нему в трейлер поиграть на приставке Sony Playstation. Они уже приходили к нему играть вчера.
– Конечно, – ответил Майкл. – Приходите, когда захотите. Мне одиноко в моем трейлере, и мне не с кем поиграть.

Сказав это, он посмотрел на меня. Это был явный намек, чтобы я тоже приходила к нему в трейлер. Он играл с детьми в Mortal Combat вчера. Один из мальчиков, Кендалл, сказал:
– Ты же специально мне вчера поддался, да?

Майкл заверил его, что ничего подобного не делал:
– Клянусь моей матерью и всеми детьми мира, что я не поддавался.

Меня не интересовали видеоигры, но я встряла в разговор и сказала ему, что дома у меня есть приставка Sega Genesis, на которой я основном играла в «Марио». Майкл настаивал, что мне лучше перейти на Sony Playstation, поскольку эта приставка гораздо круче, по его мнению. А затем сказал:
– Ты бы как-нибудь пришла ко мне в трейлер. Можем поиграть вместе.

Поскольку я уже знала, что Майкл всегда отпускает какие-то похабные шутки, я надеялась, что в этот раз он имел в виду что-то большее, чем просто видеоигры. Я улыбнулась и ответила:
– С удовольствием приду.

К тому моменту я уже смирилась с тем, что мне доведется быть Майклу только другом. Он бы давно сделал первый шаг, ведь прошло столько времени. Ему ничто не мешало. Он был разведен и одинок, так что брак – уже не проблема. Наша романтическая болтовня происходила много лет назад. Я уже начала сомневаться, правильно ли я все поняла. Возможно, именно мои действия не давали нам продвинуться дальше. Может, мне нужно быть более настойчивой? Он отправлял мне смешанные сигналы, и это расстраивало меня. На площадке он флиртовал со мной, и все вокруг говорили мне, что он на меня запал. Не говоря уж о том, что он лично отобрал меня для этого фильма. Но у него был мой номер телефона. Он давно мог бы позвонить мне на выходных и пригласить куда-то. Я не знала, что и думать. Мы почти каждый день разговаривали, а флиртовали – уже пять лет, но он все равно уклонялся от дальнейших отношений. Он был так близко и вместе с тем так далеко. После всех этих лет я так и не стала понимать его лучше.

На следующий день у нас опять был длинный перерыв между сценами, что уже стало привычным. Каждый раз, когда персоналу требовалось сменить освещение, это могло занять час, а то и больше. Это означало, что нам приходилось просто ждать. Статисты уходили в свою зону отдыха и играли в карты, читали или перекусывали, чтобы как-то убить время. Вопреки всеобщим убеждениям, жизнь на съемочной площадке лишена гламура. Иногда Майкл просто садился на краю площадки и дремал. Но в этот день я увидела, как он уходит в свой трейлер. Это явно был знак, чтобы я следовала за ним.
----------
продолжение следует

Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:40
http://justice-rainger.livejournal.com/:

АПД: Шана решила нанять адвоката, чтобы он защитил ее от клеветы и травли. Теперь разгоняют другую инфу: что нижеуказанные письма подделаны.
Я фигею )) Какая, оказывается, важная личность и ее книга, что кто-то пошел на такие сложности и подделал какие-то старые письма. Сдается мне, что все это очередная пиар-кампания. Теперь тем более можно все это выбрасывать в мусор и больше к этому не возвращаться. Хорошие вещи в рекламе не нуждаются.

Собственно, все, что нам нужно знать о Шане.
Особенно вот это: "на форуме начали еще один тред обо мне, я так популярна у фанатов Майкла! Как бы придумать способ на этом заработать."
Это конец 2008 года. В письмах она просит друга влиться на форум и разогнать тему о том, что у нее с Майклом снова начался роман, что их видели вдвоем на концерте у Копперфильда, что Майкл обнимал и целовал ее, и что потом их видели в лифте поднимающимися в номер. И добавляет - "ну, придумай что-то такое". Я, кстати, помню эту историю. Она как раз примерно тогда на форуме и появилась (это форум KOP, я на нем часто зависала).

Я допереведу какие-то рабочие моменты с Майклом из книги и всё. Книга - только на поржать, как над фанфиком.

Я переведу только те сцены, где есть Майкл. Остальное перескажу, ибо переводить весь этот дальнейший бред про то, как она меняла работы, общалась с другими звездами и рефлексировала - нет моих сил. Никакой ценности в этой информации нет.

user posted image

user posted image

user posted image
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:42
Перевод книги - Justice Rainger, спасибо!

Shana Mangatal «Michael and Me:
The Untold Story of Michael Jackson's Secret Romance»

Шана Мангатал «Майкл и Я:
Нерассказанная история о тайном романе Майкла Джексона».


user posted image

Michael and Me, часть 8

Я выскользнула из дверей ангара, молясь, чтобы больше никто не надумал присоединиться к Майклу. Он говорил детям, снимавшимся в фильме, что они могут приходить к нему в трейлер в любое время. Раз уж он не возражал, они часто являлись без предупреждения. Он был таким скромным, вежливым и приветливым; детям было очень комфортно рядом с ним. Майклу было трудно сказать кому-либо «нет», особенно детям.

Пока я взбиралась по трем ступенькам, ведшим к дверям его трейлера, прокручивая в уме все наихудшие варианты развития событий, у меня начали трястись коленки. Сейчас или никогда, сказала я себе. Я знала, что это может оказаться моей единственной возможностью остаться с ним наедине. Меня настолько сбило с толку все, что происходило между нами, что я не могла больше терпеть ни дня, я должна была выяснить, в каких мы отношениях. Мне необходимо было знать, чувствует ли он ко мне то же, что я чувствую к нему.


У меня отчаянно колотилось сердце, когда я постучала в дверь. В окне сбоку слегка приоткрылись жалюзи, и в щелочку кто-то выглянул. Через мгновение щелкнул замок, и дверь открылась. Слава Богу, подумала я. Это был Майкл – и он был один.

Он, казалось, был удивлен, но рад меня видеть. Я переступила порог и оказалась в прохладном трейлере. Вся комната пахла духами Майкла, Bal a Versailles. И вокруг царил беспорядок. Видеокассеты с мультиками и фильмами валялись вперемешку с документами и большими конвертами – определенно присланными из офиса и так и не вскрытыми. Я заметила на тарелке недоеденный бейгель без начинки – похоже, это был его завтрак. Повсюду были разбросаны обертки от жвачки Bazooka. Он часто жевал по три-четыре пластинки за раз. «Если жевать только одну, вкус уходит слишком быстро», – сказал он мне как-то. У него также были неограниченные запасы конфеток Tic-Tac. Майкл всегда носил в карманах целые пригоршни этих маленьких карамелек и бросался ими в персонал на площадке, когда ему становилось скучно. Больше всего ему нравились апельсиновые.
– Можно мне одну? – как-то попросила я.
– Залезь ко мне в карман и достань сама, – ответил он, игриво улыбаясь. Я, разумеется, только этого и ждала.

Он показал мне свои видеоигры и приставку, лежавшую возле телевизора, и спросил, не хочу ли я поиграть.
– Конечно, – соврала я. Видеоигры сейчас находились в самом конце моего списка желаний, но если это означало возможность провести с ним время, то ради этого я готова была стать маньяком по видеоиграм. Мне было так неловко стоять сейчас перед ним, и я слишком нервничала, чтобы почувствовать себя комфортно.
– Садись, – предложил он мне. – Хочешь чего-нибудь выпить?
– Да.

Я выбрала яблочный сок в стеклянной бутылке в форме яблока. Он взял себе апельсиновый «Гаторейд», уселся рядом со мной на маленьком диванчике и принялся рассказывать о том, как он перестал пить воду «Эвиан», поскольку прочел где-то, что она была далеко не такой чистой, как о ней говорили. Он также поведал мне с чисто детским восторгом, что какая-то японская компания собиралась приехать на съемочную площадку Ghosts, чтобы обсудить видеоигру по мотивам фильма.

На нем все еще был костюм из фильма – белая рубашка с рюшами и черные брюки. Он расстегнул рубашку, под которой, как всегда, была белая футболка с V-образным вырезом, и придвинулся ко мне поближе. Он наконец-то сумел расслабиться. В то утро он приехал на площадку в 5:45. День был долгий и трудный, но до вечера было еще очень далеко.

Он спросил, нравится ли мне сниматься. Я ответила утвердительно. Мы посплетничали о супружеской паре, которую оба знали. Я сказала, что муж пытался приударить за мной.
– У тебя, наверное, такое часто случается, – сказал он, с восхищением глядя на меня.

Он был мастером флирта. Он мог обратить во флирт любой разговор, даже совершенно левый. По какой-то причине мне всегда хотелось посплетничать с Майклом. С ним было так легко говорить, и у него всегда был интересный взгляд на вещи или мнение о ком-либо. Он умел слушать и всегда давал идеальную оценку или совет. У него была врожденная способность понимать и симпатизировать собеседнику и ситуации, в которую он попал. Ему было тридцать семь, но он уже обладал мудростью человека, прожившего тысячу жизней.
– Тебе нравится заниматься этим… я имею в виду, быть актрисой? – спросил он. Я ответила, что очень нравится.
– Я вижу, что нравится, – добавил он. – Во всех наших сценах у тебя прекрасная мимика. Ты бы хотела заниматься именно этим и дальше? Больше, чем всем остальным?
– Стопроцентно, – выпалила я. – Я не хочу обратно на работу, это уж точно. Будет очень нелегко.
– Еще бы, – ответил он. – Мне тоже это очень нравится. Я хочу снимать фильмы и заниматься только этим. В сентябре мне надо ехать в тур, а я не хочу. Звукозаписывающая компания всегда заставляет меня что-то делать. Знаешь, а ведь они отказались оплатить этот фильм. Я был вынужден оплатить его сам! Я больше им не доверяю. Сэнди дружит с Томми Моттолой, так что в нем я теперь тоже не уверен.

Он выпрямился, словно у него наступило какое-то озарение, и выдавил:
– Думаю, я скоро уволю Сэнди. В последнее время много чего происходит, и я больше не могу ему доверять. Шана, поклянись мне, что ты ни единой живой душе не скажешь то, что я сейчас тебе рассказываю.

Я пообещала ему, что не скажу, и заверила, что Сэнди и Джим вовсе не злодеи. Он стал таким параноиком. И все это началось, когда в «Сони» отказались оплатить съемки Ghosts.

...
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:47
...

– Я давно ждал подходящего момента, чтобы поговорить с тобой об этом, – продолжал он. – Ты сидишь там с ними каждый день, так что мне нужно твое честное и откровенное мнение. Я сейчас тебе кое-что расскажу… Я владею каталогом песен «Битлз», а «Сони» хочет украсть его у меня. Все то, что происходило со мной раньше – это заговор с целью уничтожить меня. Они думали, что я буду вынужден продать им каталог. Именно так эти компании пытаются управлять нами. Они загоняют нас в долги, чтобы ты делал все, что они велят – например, ездил в туры. Я ненавижу ездить в туры, но это единственный способ заработать денег, чтобы они не забрали каталог.

Он вздохнул и покачал головой:
– Я боюсь за свою жизнь, Шана. Правда боюсь. В этом бизнесе множество нехороших людей.

Я ошарашено молчала, слушая его. Он определенно накапливал эти чувства уже довольно долгое время.

– Я всегда знал, что закончу этот фильм, невзирая ни на что, – продолжал он. – Помнишь, как мы начинали тогда? И не могли закончить?

Я надеялась, что он не станет снова вспоминать те ужасные дни. Он проявил упрямство и непреодолимое намерение закончить фильм, несмотря на то, что, по его словам, звукозаписывающая компания не хотела, чтобы он его заканчивал. Он и так сильно задолжал им, а это еще больше загоняло его в долги, не оставляя ему другого выхода. Я слышала, что он должен «Сони» 300 млн. долларов. А бюджет Ghosts составлял 7,5 млн., так что вполне понятно, почему компания не хотела его оплачивать. Бухгалтер Майкла, Маршалл Гелфанд, говорил ему, что он не может себе позволить лично оплатить эти съемки. Но Майкл был мечтателем и фантазером, и поэтому делал то, что хотел.

Мне было неловко слушать, как он рассказывает такие вещи. Хоть я и была на все сто верна ему, мои начальники, оплачивавшие мои счета, теперь явно стали врагами, просто потому, что поддерживали дружеские отношения с «Сони», а точнее – с Томми Моттолой. Я не понимала, как это произошло. Я думала, что Майкл просто чрезмерно подозрителен. Я сказала ему, что уверена в Сэнди и Джиме, что они нормальные ребята, которые любят его.

– Они никак не могли сговориться с «Сони», чтобы отнять твой каталог, – заверила я его. Я проработала у них больше пяти лет, и для меня они были как члены семьи. Я бы знала, если бы в компании творилось что-то подозрительное.

Его страхи и паранойя не были похожи на бред сумасшедшего. Он мыслил абсолютно трезво и действительно верил в этот заговор. Невзирая на беспокойство, он все же чувствовал себя прекрасно и был здоров, и я радовалась его здравомыслию.

К счастью, он сменил тему:
– Знаешь, я вот смотрел на тебя и думал, что ты могла бы играть в видео «Триллер». Даже твой костюм напоминает тот, который был там. Помнишь его, и эти коротенькие носочки?
– Как же я могу забыть? Я смотрела то видео миллион раз подряд. Помню, как бежала домой со школы, только чтобы успеть на премьеру на MTV. Я представляла себе, что это я та девушка из клипа. А что с ней потом случилось?
– С Олой Рэй? Не знаю.
– Я слышала, что сейчас у нее дела не очень ладятся.

Ну вот, я опять сплетничаю.

– Я тоже слышал. А ты откуда знаешь?
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:47
Майклу надо было стать юристом, он мастерски ставил вопросы в лоб и сажал собеседника в лужу.
– В программе Hard Copy, – неохотно призналась я. Это было популярное таблоидное телешоу, которое в прошлом показывало немало негативных сюжетов о Майкле.
– Ой, они ужасные. Они платят людям, чтобы те врали на камеру, – сказал он.
– Я знаю, но они брали у нее интервью, и она говорила, что разорилась или что-то в этом роде. А Татьяна, из клипа The Way You Make Me Feel? С ней-то что случилось?
– Татьяна, – вздохнул он. – Не знаю. Она была шикарна. Все ее обожали. Она умела подать себя. Я не знаю, что с ней произошло, – он отвел взгляд, и в его голосе появились сердитые нотки. – Я дал им обеим такие возможности продвинуться дальше. И ты только посмотри, как они это использовали. Да никак.

Его настроение было изменчивым, как ртуть. То он смеялся и шутил, как подросток, а через мгновение уже злился и вел себя вызывающе. Иногда, когда он был на площадке, я замечала, как он глубоко задумывался. Он мог уставиться на детей, умолкал и становился мрачным. Мне казалось, что в такие моменты он вспоминал весь тот ад, который ему пришлось пройти с обвинениями от Чандлеров. Дети были его спасательным тросом, его ключом к счастью. Он сам говорил, что без них он не хотел бы жить. Но сейчас я все же рассчитывала снова вернуться к вопросу о нас двоих. Он повернулся ко мне с хитрой улыбкой:
– Помнишь, как я звонил тебе и диктовал те песни?
– Как же я могу забыть? – хихикнула я, сконфуженная этими воспоминаниями.
– Ты все еще обещаешь мне, что никому не расскажешь об этом?

Я сказала ему, что все эти годы молчала об этом, так что и дальше никому не скажу.

– Клянешься?
– Клянусь.

Эти слова он постоянно повторял как мантру. Он всегда заставлял меня «поклясться, что я не скажу ни одной живой душе», будто мы были маленькими детьми, заключавшими между собой пакт перед тем, как нашкодить. Разумеется, я ему всегда подыгрывала, но мне казалось, что все это совершенно излишняя драма.

Он склонился ко мне. У меня так сильно забилось сердце, что я испугалась, как бы оно не выпрыгнуло из груди. Я чувствовала запах апельсиновых конфеток Tic-Tac в его дыхании. В воздухе висел запах его духов, напоминавший детскую присыпку. А затем его губы раскрылись, и он поцеловал меня.

Ощущение его мягких губ, прижатых к моим, напоминало старую, знакомую подушку – теплую и заманчивую. Он опустил руку мне на затылок и гладил мои волосы, пока мы целовались. Он поцеловал меня более страстно, чем раньше, и все мое тело начало пульсировать. По моим рукам пробежали мурашки, когда я погладила его мускулистое бедро. Между нами стояли годы отчаянного желания и сдерживаемого разочарования. С этого момента я уже никогда не смогу быть прежней. Теперь я навсегда принадлежу ему, подумала я. Никто и ничто уже не изменит моих чувств. Я начала дрожать, и он обвил меня обеими руками и прижал к себе.

– Тебе нравится, когда я так тебя целую? – шепотом спросил он.
– Нравится, – пробормотала я.
– Прости, если я опять буду на тебя пялиться, но ты такая красивая, – выпалил он.

В дверь громко постучали:
– Майкл, мы начинаем работу через двадцать минут!

Майкл закрыл глаза и вздохнул:
– Похоже, скоро за мной придут, чтобы помочь мне подготовиться.

Все еще дрожа, я согласилась и сказала, что пойду обратно на площадку. Он подал мне руку, помогая мне встать с дивана. Затем приоткрыл жалюзи и выглянул в окно, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и только потом открыл мне дверь.

Мы так и не поиграли в видеоигры.

Я вышла на ослепительное солнце долины, опалявшее мою кожу. После получаса, проведенного с Майклом, солнце казалось мне ярче, а небо – более синим, чем раньше… и внутри меня тоже все ощущалось совершенно по-новому.
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:48
http://justice-rainger.livejournal.com/778425.html

– Леди и джентльмены, объявляю проект Майкла Джексона законченным! – объявил Стэн Уинстон после завершения последней сцены с главной звездой фильма. Все зааплодировали Майклу. Я стояла рядом с ним, когда остановились камеры, завершая наш месяц в раю. Он повернулся к людям и улыбнулся. Я с грустью посмотрела на него и сказала:
– До свидания.

Он крепко обнял меня.

– Мне будет недоставать тебя, – сказала я, прижимая его к себе. С Майклом никогда не знаешь, когда снова появится возможность увидеться.
– О, ну ты же будешь неподалеку, – ответил он уверенно.
– Смотри, позвони же мне, – напомнила я ему.
– Позвоню.

Он обошел всех и каждому пожал руку, лично поблагодарив всех за работу. Было 12:45 утра, и мы очень устали. Но, невзирая на усталость, момент после последнего кадра всегда был грустным. Мы провели вместе много часов, день за днем, а теперь пришло время прощаться. Прежде чем уехать, я подарила Майклу на память свою фотографию с автографом. Я написала на ней: «Майклу. Я люблю тебя. Шана».

В тот день мне пришлось работать 16 часов, меня вызвали к 8:30 утра. Майкл приехал в 4:45 и провел на площадке почти двадцать часов. Дни были длинными, но всегда проходили очень быстро, поскольку нам всегда было весело. Проведя с Майклом целый месяц, по двенадцать часов в сутки, я ощутила, что мои чувства к нему полностью изменились. Раньше я была просто увлечена им, но чувствовала, что между нами слишком большое расстояние. Раньше ему удавалось отдаляться всякий раз, едва мы начинали сближаться. Но за последний месяц у него не было такой возможности. Мы были вынуждены находиться бок о бок каждый день, и я была уверена, что он не исчезнет без предупреждения. Думаю, это расстояние вынудило меня вообразить его как идеального парня. На самом деле, я была влюблена в воображаемого Майкла, а не в настоящего. Но теперь, проведя с ним так много времени, я видела только Майкла-человека. Моя любовь к нему стала гораздо более глубокой.

Майкл назвал последний день съемки «днем приколов». Он отправил Хауса в свой любимый магазин приколов на Голливудском бульваре и велел скупить все дешевые фокусы и волшебные штучки, какие там только были. Хаус притащил обратно большой бумажный пакет, набитый классическими фокусами – вонючими пульками, искусственными пауками и пищалками, которые срабатывали при рукопожатии. Еще там была зажигалка, которая била тебя током, когда ты пытался зажечь ее. Дети обожали эту штуку. Я боялась трогать ее, чтобы меня не ударило током, но Майкл все подначивал меня, чтобы я попробовала.
– Она не так уж сильно бьется, попробуй!

Нас даже сняли на камеру, когда мы нападали друг на друга с этими зажигалками. Где-то должна быть эта запись.

От всех этих приколов на Майкла нахлынули воспоминания о детстве.
– Помнишь, когда-то были такие карты с девушками? Ну, когда прикасаешься к ним, с них пропадает одежда? – спросил меня Майкл.
– Конечно, не помню. Я бы никогда не стала смотреть на такие вещи, – пошутила я.
– Мой отец постоянно таскал нам эти карты, – продолжал он. – Он доставал карты и предлагал их нам, а когда мы вытаскивали одну, с девушки на карте пропадала одежда. Мы с братьями были в восторге, когда видели голую девушку.

Хоть он и возмущался, что его отец показывал ему вещи, годившиеся только для взрослых, похоже, он и сам перенял у отца эту дурную привычку вести себя так с детьми, даже не осознавая этого. Он во многом был похож на своего отца. Он обладал деликатной, мягкой натурой, передавшейся ему от матери, а в бизнесе – холодным безжалостным расчетом, унаследованным от отца.

Я сказала ему, что помню другие сувениры – ручки, на которых были изображены девушки в купальниках, но если перевернуть эту ручку вверх ногами, девушки оказывались голыми. Он сказал, что тоже их помнит. Поди догадайся, каким образом его мозг перескочил с зажигалок на карты с голыми женщинами. Хоть он постоянно упоминал какие-то сексуальные штучки, у него это получалось невинно и мило, и совершенно не обидно. Ему удавалось сохранять эту ауру невинности, даже когда он говорил какую-то похабщину. Ходячее противоречие.

Чуть позже он спросил меня, смотрела ли я когда-нибудь «Трех балбесов». Со всем восторгом увлеченного фаната он гордо указал на край площадки, где в режиссерских креслах сидели несколько человек.
– Видишь вон ту даму? – он указал на пожилую женщину, которой, вероятно, было уже за семьдесят. – Это дочь Мо, Джоан. Она написала книгу о своем дяде Карли в восьмидесятых, а я написал для этой книги предисловие. Я обожаю «Трех балбесов».

Я приучилась всегда осматриваться по сторонам и подмечать, кто сидит у края площадки и смотрит на нас. У него всегда были интересные гости.

В конце дня дети отправились к трейлеру Майкла, чтобы вручить ему прощальные подарки. Моя тринадцатилетняя подружка Кейша тоже пошла с мальчиками. Едва выйдя из трейлера, все четверо детей подскочили ко мне, широко улыбаясь, словно знали какой-то неизвестный мне секрет.
– Чего это вы так разулыбались? – спросила я с подозрением. Десятилетний Кендалл, звезда нашего фильма, выпалил:
– А ты кое-кому нравишься.

Кейша взволнованно поведала мне о случившемся. Она так торопилась мне рассказать, что тараторила без умолку. Она сказала, что они сидели в трейлере с Майклом, и он вдруг спросил:
– Ну, ребята, как вам Шана?

Все дети ответили ему, что я хорошенькая, а Кейша сказала, что я очень красивая и добрая. Затем Майкл принялся откровенничать с ними:
– Я думаю, что она очень красивая. Это самая красивая девушка, которую я когда-либо видел! Она такая милая. Она работает в офисе у моего менеджера, и я каждый день говорю с ней по телефону. Вы знали, что она была в первой версии этого фильма? У нас было много детей в той версии, но я пригласил на повторную съемку только Шану.

Кто-то из детей сказал ему, что Хаус на меня запал, и Майкл раздраженно ответил:
– Я знаю.

Моя союзница Кейша хотела дать Майклу понять, что он единственный, кто мне нравится:
– Ей не нравится Хаус. Она просто считает его милым. Я уверена, если бы ты пригласил ее на свидание, она бы пошла.

Она сказала, что они хотели поиграть в видеоигры, но Майкл все говорил и говорил обо мне. Мальчишки пытались сменить тему, чтобы поговорить о видеоиграх, но Майкл все возвращался к разговорам обо мне и продолжал рассказывать, какая я красивая. Мальчикам в таком возрасте еще не нравятся девочки, так что им было скучно это слушать. Они были слишком малы, чтобы понять эти взрослые чувства. Кейша была постарше, поэтому она все поняла и знала, что я буду рада услышать эти откровения.

Мальчишки просто стояли рядом и смущенно улыбались, пока она пересказывала мне их разговор. Они не знали, как реагировать. А я едва могла сдержать свою реакцию. Я была на седьмом небе от счастья, слушая это. Я чуяла, что Майкл все эти годы мечтал обо мне, как и я мечтала о нем. Он ведь даже преувеличил свой рассказ, сказав детям, что звонил мне каждый день. Да, бывали времена, когда мы говорили по телефону по несколько раз в день, но после его женитьбы он звонил уже не так часто. Мне было грустно думать о том, что он так долго мечтал обо мне и в то же время так долго ждал, чтобы попытаться воплотить эти мечты в реальность. Так много времени потрачено впустую. Я поняла, что он предпочитал жить в мире фантазий, где ему никто не мог причинить вреда. Он предпочитал говорить и мечтать о девушке, которая ему нравилась, чем вступить с ней в реальные отношения. Он явно пытался предпринять какие-то шаги и призвал на помощь все свое мужество, но большинство мужчин продвигаются в отношениях куда быстрее. Не знаю почему, но после этого мне стало жаль его. Он словно прятался под своей волшебной маской Майкла Джексона, а под ней оставался все тем же перепуганным, неуверенным в себе маленьким мальчиком, мечтавшим стать нормальным.
Katya Korbin
12 сентября 2016, 20:51
http://justice-rainger.livejournal.com/778425.html
...

Через несколько недель я увидела видео выступления Майкла на церемонии World Music Awards, где он исполнял песню Earth Song. Номер был оформлен так, что Майкл казался едва ли не Иисусом Христом. Его фигуру заливал белый свет, его окружали дети, а зал, битком набитый знаменитостями, смотрел на все это с открытым ртом. Это было сногсшибательное выступление, подвластное только ему одному. Фаны толпами осаждали его. Было так странно видеть его в подобных ситуациях. Мне казалось странным, что люди так орали, увидев его. Когда я была с ним, я старалась вспомнить этот восторг, который вызывал у людей этот Король поп-музыки. Я пыталась вспомнить всю эту шумиху и безумие. Я пыталась вспомнить, что я чувствовала, когда и сама мечтала сделать что угодно, только бы встретиться с ним. То, что я чувствовала, когда видела его на сцене или смотрела его видео, было изумительным, но я уже не могла представить, что снова почувствую нечто подобное. Теперь, когда я видела его, я видела только Майкла, а не образ, которым я была одержима в подростковом возрасте. Это было грустно, потому что это волнение, которое ты чувствуешь в таком наивном возрасте, на самом деле потрясающее. Это безопасно и уютно… тогда твои кумиры кажутся идеальными и неприкосновенными… там ты можешь вылепить из них идеальную мечту. А теперь я видела только мужчину, в которого влюбилась и который порой вел себя по-идиотски, которому нравились шутки и приколы, который обожал жвачку Bazooka и апельсиновый Tic-Tac, а еще отлично умел целоваться. Но он не был идеален… он был настоящим, как и мои чувства.



Думаю, кроме глав про Ghosts, самая нормальная часть в книге - это эпилог. Трогательно и "по-нашему".
--------

Нечасто доводится становиться свидетелем собственной смерти, но Майкл видел свою на съемках Ghosts. Этот момент навсегда запечатлелся в моей памяти и будет преследовать меня вечно. Майкл бесформенной кучей лежал на полу. Мы все плакали, глядя на его безжизненное тело.
- Посмотрите на мертвое тело Майкла, - сказал нам Стэн Уинстон, режиссер. - Представьте, что он только что умер.

И у меня на глазах тут же выступили слезы. Нам было совсем нетрудно заплакать по-настоящему - все участники фильма полюбили Майкла. Мы все считали его другом.

- Представьте, что вы больше никогда не увидите его...

Мне не нужно было представлять. Одной лишь мысли о том, что я потеряю Майкла, было достаточно, чтобы у меня по лицу покатились слезы. Затем кто-то протянул руку, чтобы вытереть мое лицо, и тихий голос шепнул мне на ухо:
- Я здесь.

Это был Майкл, переодетый в костюм мэра. Он стоял рядом со мной, когда мы снимали сцену с мертвым телом Маэстро, лежавшим на полу. "Он жив. Это не по-настоящему, - сказала я себе. - Он рядом со мной, там, где и всегда... там, где, надеюсь, он всегда будет".

Пока мы стояли и смотрели на его воображаемое тело, без движения лежавшее на полу, меня словно разрывало надвое. Все выглядело так по-настоящему. Меня охватила тревога и одновременно чувство облегчения. Мысль о том, что Майкл умер, была непостижима. Он был так энергичен и полон любви и жизни. Я посмотрела на него, прежде чем заработали камеры. Он был словно в трансе, глядя на свое "тело", лежавшее перед нами.

- Ой, да ты умер, - пошутила я, пытаясь поднять ему настроение. Я не знала, что еще сказать или сделать. Он выглядел грустным, и мне просто хотелось, чтобы он улыбнулся. Обычно развеселить его и заставить смеяться не составляло труда, но не в этот раз. Он просто стоял, глядя на меня самым печальным взглядом, и не говорил ни слова. Я почувствовала себя бессердечной дурой.

Когда заработали камеры, Стэн снова прошел с нами весь спектр необходимых эмоций:
- Представьте, что это ваш друг Майкл лежит перед вами на полу. Его больше нет, и вы больше никогда не увидите его. Вы никогда больше не будете смеяться с ним, улыбаться с ним, веселиться с ним. Он ушел навсегда.

В павильоне не было ни единой пары сухих глаз. Лорен, чернокожий мальчик, плакал вовсю, его лицо было залито слезами. Остальные актеры сбились в кучу, словно им было больно. Я не хотела играть в эту игру и притворяться, но нам пришлось отснять эту сцену несколько раз и пережить боль от смерти Майкла снова и снова. Майкл стоял рядом со мной, ощущая наши эмоции. Режиссер велел ему, одетому в костюм мэра, сердито отвернуться и уйти.
- Пойдемте отсюда! - крикнул он нам. Нам было велено проигнорировать его и продолжать смотреть на мертвого Майкла, лежавшего на полу перед нами. С глазами, полными слез, я стояла и смотрела. Затем кто-то легонько похлопал меня по плечу. Я повернулась и увидела Майкла, одетого мэром, в нескольких сантиметрах от моего лица. Он смотрел мне в глаза.
- Я сказал - пойдемте отсюда! - выпалил он мне. Это была такая неожиданная перемена. Чистая импровизация. На репетиции он этого не делал. Я так удивилась, что улыбнулась и испортила дубль. Мы снимали эту сцену шесть раз. Каждый дубль был такой же, как предыдущий. В какой-то момент мне показалось, что камеры вокруг исчезли. Майкл и я словно остались вдвоем. Я с безмолвной мольбой заглянула ему в глаза, пытаясь выразить взглядом, что мне не хотелось уходить - что это последнее, чего я сейчас хочу. Я хотела остаться там и всегда защищать его. Но Майкл просил, чтобы я ушла.

Теперь же то, что когда-то было сценой в фильме, костюмированной репетицией самого печального дня моей жизни, стало невыносимой реальностью. Порой, когда я сижу одна, подальше от требовательного мира, отвлекающего мое внимание, в полной тишине, от которой мурашки бегут по коже, мне вспоминаются слова Стэна. "Вы больше никогда не будете смеяться вместе с ним. Вы никогда не услышите, как он позовет вас по имени. Вы никогда не посмотрите в другой угол комнаты и не увидите там его улыбающееся лицо. Майкл мертв. Он ушел навсегда".

И я все еще жду, что сейчас он крикнет: "Стоп, снято!"


Спасибо за перевод книги Justice Rainger.
Katya Korbin
13 сентября 2016, 00:59
smile4.gif О хорошем.
Fading Flower
22 сентября 2016, 21:21
Катюсик, чего затихла-то? Ар йу оукей, систа?
Katya Korbin
23 сентября 2016, 16:37
Aloe Blacc ‘Billie Jean’ (Michael Jackson cover) from amfAR ’The Time Is Now’

Katya Korbin
23 сентября 2016, 16:40


user posted image

user posted image
Katya Korbin
23 сентября 2016, 16:41
user posted image

Billy Gilman - Ben - (Michael Jackson 30th Anniversary) HD

Katya Korbin
23 сентября 2016, 16:47
ROGUE Mag Features Unpublished Photos of Michael Jackson By Meritus Media September 21, 2016

user posted image
Katya Korbin
23 сентября 2016, 16:50
smile4.gif
Katya Korbin
28 сентября 2016, 13:15
smile.gif

user posted image
Katya Korbin
28 сентября 2016, 13:19
smile4.gif

Katya Korbin
28 сентября 2016, 13:20
smile4.gif
Katya Korbin
28 сентября 2016, 13:44
Юки Торан:

https://www.enca.com/africa/ghanas-mahama-t...michael-jackson

Президент Ганы John Mahama сказал на Генеральной ассамблее ООН - необходимо изучать что-то от Майкла Джексона

user posted image

Президент Ганы сказал мировым лидерам в среду, что они должны изучать вещи от Короля поп музыки Майкла Джексона и наконец превратить его слова из песни "Исцели мир" в реальность.
Mahama коснулся нескольких наиболее серьезных проблем, влияющих на его континент, начиная от тяжелого положения африканских мигрантов до роста ксенофобии по всему миру.
"Слова из его хита 1991 "Исцели мир" продолжают быть эхом из его могилы. Это мое желание, чтобы история записала наше время здесь, в этом зале как одну из тех, что дает действительность песне Майкла Джексона, чтобы исцелить мир, сделать его лучше, принести мир для вас и для меня и для всего человечества."

...............................

Но противоречие заключается в том, что несмотря на перманентный процесс "кризисов" в мире в целом и в разных его точках - мир (людей вообще) более интересует изучение и распространение "скандалов", навязываемых Майклу Джексону, чем изучение и распространение того, что он действительно сделал для мира - как для конкретных людей так и для мира в глобальном значении.
Katya Korbin
28 сентября 2016, 13:48
Юки Торан

Вчера в Вашингтоне Обама открыл Национальный музей афроамериканской истории и культуры.
Среди экспонатов - костюм Майкла Джексона и Jackson 5.

Katya Korbin
28 сентября 2016, 13:50
smile.gif
Marinika
30 сентября 2016, 20:00
Катя, спасибо, что поддерживаете тему. Очень интересная. smile.gif
Katya Korbin
1 октября 2016, 01:46

Marinika написала: Катя, спасибо, что поддерживаете тему. Очень интересная.  smile.gif

smile.gif Я рада.
Katya Korbin
1 октября 2016, 01:47
МаринаSt

https://newswire.net/newsroom/pr/00093640-r...-fall-2016.html

Журнал ROGUE выпускает неопубликованные фото Майкла Джексона.

user posted image

ROGUE Magazine с гордостью объявляет о выходе своего четвертого выпуска. Этой осенью 2016 печатное издание включает эксклюзивный рассказ о Майкле Джексоне с никогда ранее не опубликованными фотографиями и видеозаписями личной и профессиональной жизни Короля поп-музыки. Эти фотографии включены в интервью с личным фотографом Майкла Джексона, который имел беспрецедентный доступ к его жизни на протяжении многих лет.


В статье о Майкле будет 10 страниц, журнал будет доступен в печатном виде и онлайн на следующей неделе, так что скоро мы увидим что это за фотки такие smile.gif
Katya Korbin
1 октября 2016, 01:49
Видели мы уже большую часть опубликованных в журнале фотографий. И еще много лет назад. smile.gif

user posted image
Katya Korbin
1 октября 2016, 01:50
smile.gif

Katya Korbin
1 октября 2016, 01:50
smile.gif
Katya Korbin
1 октября 2016, 01:52
Вот эти rare, да.
Katya Korbin
1 октября 2016, 01:55
smile4.gif

Katya Korbin
1 октября 2016, 01:56
smile4.gif

Katya Korbin
1 октября 2016, 01:57
smile4.gif
Katya Korbin
1 октября 2016, 02:00
smile.gif

   Спойлер!
Журнальчик полностью.

https://vk.com/doc4956991_438012654?hash=13...86cf9affa655990


Столько желтушного бреда в статье вложено в слова многолетнего личного фотографа и теле-оператора Майкла Hamid Moslehi. facepalm.gif Еще один "искренний свидетель" или редактирование...?? mad.gif Документалку, вон, Хамид собирается снимать. Немножко правды и немножко инсинуаций и мусора, ачётакова опять будет????

Ну, хоть бы отчет об аутопсии прочитал, прежде чем высказываться... такая жвачка для обывателя. facepalm.gif Личный документалист, 24/7.

Радостно: а меня сейчас вырвет! 3d.gif

Хамид:

"Я решил, что пришло время для меня, чтобы выпустить несколько клипов и собрать документальный фильм. Там в сотнях часов кадры Майкла, как отца и как обычного человека. Он был просто нормальным человеком ".

“I want this documentary to be historical. I want it to change the way people see me,” Jackson says during a voicemail message Moslehi plays me when MJ first approached him with the idea.

Ладно, будем надеяться на лучшее.
Katya Korbin
1 октября 2016, 02:33
smile4.gif
Katya Korbin
1 октября 2016, 02:34
Фото-работы Хамида Мослехи.

http://www.hamidmoslehi.com/michael-jackson/

http://www.hamidmoslehi.com/
Katya Korbin
1 октября 2016, 02:44
А в суд на Майкла Хамид М. подавал в 2004 году "за мошенничество и нарушение авторских прав", мда....

http://www.thesmokinggun.com/documents/cri...er-sues-jackson
Katya Korbin
1 октября 2016, 02:49
.... Личный доверенный фотограф.

user posted image
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2016 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»