Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Посмотрел намедни
Частный клуб Алекса Экслера > Вокруг кино
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57
мысь
30 августа 2015, 01:17

RP написал:
Только что удивлённо обнаружил, что это Китти Щербацкая. Вот насколько она хороша там, настолько неудачна тут.

Почему неудачна-то? Очень милая, но запертая в жесткие рамки второго плана. Она здесь скорее декоративный элемент, чья задача не отвлекать от двух главных героев. Еще мне нравится ее голос, с легкой хрипотцой. Но подозреваю, что ты смотрел в дубляже.

А ты где её ещё наблюдала?

В "Королевском романе" (который с Мадсом Миккельсеном), "Из машины".
RP
30 августа 2015, 01:22

мысь написала:
Почему неудачна-то? Очень милая, но запертая в жесткие рамки второго плана. Она здесь скорее декоративный элемент, чья задача не отвлекать от двух главных героев. Еще мне нравится ее голос, с легкой хрипотцой. Но подозреваю, что ты смотрел в дубляже.

Так ни милость, ни декоративность не получились. И почему бы не отвлечь? Девочки и так будут смотреть на главных героев, а мальчикам этого мало.
Угу, в дубляже.
мысь
30 августа 2015, 01:38

RP написал:
Так ни милость, ни декоративность не получились. И почему бы не отвлечь? Девочки и так будут смотреть на главных героев, а мальчикам этого мало.

Смотря на чей вкус. На мой - в самый раз. smile.gif

Угу, в дубляже.

Это тот самый фильм, которому остро противопоказан любой дубляж, даже самый хороший (если такие в принципе бывают). Во-первых, действие разворачивается сразу на четырех языках. А во-вторых, когда дело доходит до английского, то у каждого персонажа он свой, с весьма характерным акцентом. Достаточно сказать, что из всех персонажей на своем родном диалекте изъяснялся лишь Хью Грант. smile.gif Ну и про голоса это отдельная песня.
RP
30 августа 2015, 10:28

мысь написала:
Это тот самый фильм, которому остро противопоказан любой дубляж, даже самый хороший (если такие в принципе бывают). Во-первых, действие разворачивается сразу на четырех языках. А во-вторых, когда дело доходит до английского, то у каждого персонажа он свой, с весьма характерным акцентом. Достаточно сказать, что из всех персонажей на своем родном диалекте изъяснялся лишь Хью Грант. smile.gif Ну и про голоса это отдельная песня.

Ну понятное дело. Но сомневаюсь, что голос Викандер переменил бы моё отношение к ней в этом фильме.
Кстати, прочие языки в дубляже сохранились (кроме, разумеется, русского, если он там был), переводили только английский.
Black_Beauty
30 августа 2015, 11:23
Я тоже не понимаю претензий к Викандер. По-моему, она очень мила, пластична и играет ровно то, что следует из сценария. Это наверное какие-то чисто мужские заморочки. Мне она кажется симпатичной и интересной. И если уж вспоминать ее удачные роли, то это не Кити Облонская (вот уж кто в любой экранизации выходит бледной молью, потому что прототип такой), а та же героиня "Королевского романа" или "Ex Machina".
Ну а в UNCLE ей к тому же достался один из самых смешных эпизодов фильма. Да, это недо-танец-недо-драка, обожаю этот момент. biggrin.gif В общем, напрасно вы придираетесь к девочке, вот что я вам скажу. mad.gif
hab
30 августа 2015, 12:40
*странно себя чувствует* Мужики лучше! mad.gif 3d.gif
мысь
30 августа 2015, 12:49

hab написал: *странно себя чувствует* Мужики лучше! mad.gif  3d.gif

Ну с этим я точно спорить не буду. 3d.gif Гай Ричи знает толк в мужиках. 3d.gif
Black_Beauty
30 августа 2015, 13:00
Мужики само собой лучше 3d.gif
Black_Beauty
30 августа 2015, 14:58

RP написал:
Кстати, прочие языки в дубляже сохранились (кроме, разумеется, русского, если он там был), переводили только английский.

Хаммер сказал по-русски пару фраз, но лучше бы не говорил facepalm.gif , ну и его начальник, которого играет русский иммигрант Misha Kuznetsov, тоже выступил, у него с русским языком все нормально.
Black_Beauty
30 августа 2015, 15:02

Black_Beauty написала:  Кити Облонская

Щербацкая, конечно же, извините. facepalm.gif
RP
30 августа 2015, 20:55

hab написал: *странно себя чувствует* Мужики лучше! mad.gif  3d.gif

То-то и оно!
мысь
30 августа 2015, 21:19

Black_Beauty написала:
Хаммер сказал по-русски пару фраз, но лучше бы не говорил  facepalm.gif

Ну почему ж? Было очень забавно. 3d.gif

RP написал:
То-то и оно!

Вы так говорите, будто это что-то плохое. smile.gif
Black_Beauty
30 августа 2015, 22:31

мысь написала:
Ну почему ж? Было очень забавно. 3d.gif

Да, сразу понятно, что тренировали с прицелом на загнивающий Запад. 3d.gif По-немецки он тоже очень смешно говорил.

Вы так говорите, будто это что-то плохое. smile.gif

Я тоже не поняла, что за претензии? Да, мужики лучше, они у Ричи всегда лучше. 3d.gif
RP
31 августа 2015, 01:17

мысь написала:
Вы так говорите, будто это что-то плохое. smile.gif

Так могло быть ещё лучше!
Black_Beauty
31 августа 2015, 13:48

RP написал: Так могло быть ещё лучше! 

Знаете что, уважаемый? Зажрались вы, вот что я вам скажу. mad.gif Лично меня все устраивает. biggrin.gif
Black_Beauty
31 августа 2015, 14:27
Помните, мы тут обсуждали интервью Мэтью Вайнера: какие фильмы оказали на него влияние?

user posted image

The Best of Everything(1959) точно входил в десятку. И теперь я знаю, почему. То же самое Мэдисон Авеню, крупное издательство, те же девушки-секретарши (в данном случае - машинистки), те же выпивающие во время ланча стареющие редакторы и исполнительные директора, хватающие за коленки машинисток, те же проблемы "семья или карьера" у женщин, "как сохранить эту любовницу и завести еще одну, а жена все равно в Коннектикуте" у мужчин. Да и офисные помещения до боли напоминают интерьер первого сезона Mad Men.

user posted image

Только Вайнер гораздо добрее к своим героям (никогда не думала, что скажу такое). У Негулеско, как плоть от плоти 50-х, красной чертой проходит мысль, что женщина-карьеристка - это нечто несчастное, одинокое и депрессивное, в виде постаревшей Джоан Кроуфорд, крашеной блондинки с черными бровями, по телефону умоляющей замужнего любовника не бросать ее на выходные.

user posted image

Одна из трех героинь (девушек, которые работают вместе и вместе снимают квартиру на Манхэттене, назовем их Блондинка, Брюнетка и Рыжая), Блондинка, явно нацелена на карьеру и потому тревожным напоминанием перед ней маячит Кроуфорд. Брюнетка хочет большой и чистой любви непременно с замужеством и домиком за городом (она будет наказана    Спойлер!
незапланированной беременностью и выкидышем
), а Рыжая, как полагается творческой натуре, периодически сбегает с работы на театральные прослушивания    Спойлер!
(эта попросту выйдет из окна)
.

user posted image

Мужские образы в фильме представлены в диапазоне от скользкого уродца aka Рудик (из "Москва слезам не верит") через стареющего бабника к мятущемуся Творцу, меняющего актрис, как перчатки. Ну а повезет больше всех Блондинке - в финале ей торжественно вручат интеллигента-алкоголика.

user posted image
mari lu
31 августа 2015, 15:18

Black_Beauty написала: в финале ей торжественно вручат интеллигента-алкоголика.

Гошу? 3d.gif
Надо посмотреть.
Black_Beauty
31 августа 2015, 15:22

mari lu написала: Гошу?

Он не слесарь-сантехник, конечно, но в принципе такоЭ же, да. 3d.gif
Сквонк
31 августа 2015, 15:58
«Любовь и милосердие» (Love & Mercy, 2014) Билла Полада

Первый хороший байопик за долгое время, справедливо собравший целый урожай похвал американской критики. В последнем случае, впрочем, стоит отметить, что американский пиетет перед героями фильма – «Бич Бойз» - может легко им застить глаза. Нам в этом смысле проще. Но фильм действительно здорово снят, хотя почти совершенно не отходит от канонов жанра: строгий папаша, спасающая все любовь, стандарты музиндустрии и не вписывающийся в них гений и прочая, прочая, прочая (к тому же, авторы фильма уверяют, что все кажущееся придуманным и карамельным – было на самом деле, поверим, что ли, на слово?). Для незнакомых с товарищами и музыкой их: существует как минимум две разных группы The Beach Boys, отличающихся и по характеру, и по музыке сильнее, чем ранний «Пинк Флойд» от поздней их пластинки «Стена». The Beach Boys первой половины 1960-х – это мягкий, сладковатый мальчишеский поп, имеющий в общем и целом узко-национальное значение (как для нас Алла Пугачева), это не означает, конечно, что они не могут нравиться. Я люблю сёрф-рок и всю эту шестидесятническую дребезжаще-хоровую сахарную вату. Но кого-то с нее может тошнить. The Beach Boys начиная с пластинки Pet Sounds и, к несчастью, фактически ею же заканчивая – это уже совсем другая группа, другая музыка, другой мир и миф. Без этого альбома The Beach Boys тоже бы остались в истории, как остались бы «Битлы» с первыми двумя-тремя лонгплеями. Но именно Pet Sounds распахнул им дверь в зал славы, и на пару с двумя-тремя другими пластинками других групп развернул корабль поп-музыки на полном ходу в стороны всяких барочных излишеств, психоделических заморочек, студийного монтажа и проч. – с точки зрения пуристов рокенролла испортив вкус целым поколениям («а вот в наши времены парни с рабочих окраин простой пролетарский рокенролл херачили, не то что нынешнее пацаньё»), и то инди, что мы имеем сегодня – было бы совсем иным, кабы не кратковременное помешательство Брайана Уилсона.

Сделав это введение в хрестоматийно известное почти любому американцу, стоит попытаться как-то объяснить прелесть фильма, но тут уже опускаются руки. Во-первых, фильм не является байопиком в полном смысле слова: он делает слепки с 1965-1967 годов и конца 1980-х. Он барражирует только лишь вокруг распухшей от музыкальных гармоний головы Брайана, игнорируя остальных членов группы. Во-вторых, главная тема фильма вообще делает из него производственное кино: это запись второго после Pet Sounds великого альбома – одного из самых известных великих альбомов рок и поп музыки, шестидесятых и т.д., одного из самых известных великих альбомов, который так никогда и не был записан. Критики за полвека пофантазировали, что было бы с музыкой, выйди «Smile» как положено, зимой 1967 года (а не в 2011 году, записанный стареньким Уилсоном – как если бы доживший до наших дней Штрогейм снял немую «Алчность» так, как ему тогда хотелось). Билл Полад со своими сценаристами (включая товарища, написавшего «Меня здесь нет», дилановский байопик – и тоже, «при живом-то муже!») по факту сняли кино о том, почему пластинка не увидела свет, оставив всякие спекулятивные рассуждения вида «он и не мог выйти тогда» или «вот если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу… - тогда бы вышел». В-третьих, смыкающаяся с главной темой – идет ее полифоническая аранжировка безумием Брайана Уилсона, одного из психоделических эпицентров второй половины 60-х, по части аппетита к ЛСД, немыслимым гармониям и претенциозным попыткам вложить в пластинку музыку сфер вполне конгениальный Сиду Баррету и остальным грибникам, любителям, так сказать, тихой психоделической охоты.

В-четвертых – я уже перехожу к попыткам объяснить необъяснимое – Брайана тут играют два актера, Пол Дано в молодости и Джон Кьюсак в старости, когда товарищ похудел, сник, и испорченным воздушным шариком таскался в компании своего психиатра. Так вот Пол Дано и сыгравший психиатра Пол Джиаматти – здесь охренительные. Лучшей похвалой было бы сказать, что мы видим не Дано, а Уилсона, но так и сам Уилсон был от игры Пола в восторге, признавшись, что тот чуть ли не перенял его стиль, характер, манеру поведения и говорить, а от игры Джиаматти сам Брайн был, как следствие, в ужасе – ему казалось, доктор Ланди воскрес и опять будет его мучить. В самом начале стареющий Уилсон/Кьюсак в конце 1980-х встречает в автосалоне красавицу-блондинку (таких только в кино показывают!), ведет себя с ней как запуганный ненормальный, обещает позвонить, звонит, у них начинается роман, и затем Мелинда вытаскивает любимого, на песнях которого она выросла, из лап феерической психоневрологической мрази по имени Юджин Ланди (который, справедливости ради, вытащил Брайана Уилсона в свое время из наркотическо-психопатического омута). Лучшее в сценах 80-х – Ланди, играя которого Джиаматти поднимается до уровня Сеймура Хоффмана в «Мастере». Его методы лечения тоталитарны до фашизма, его манера себя вести – омерзительна до отвращения, его умение манипулировать другими – феноменальна до брезгливости. Короче говоря, он одним своим взглядом и напряженной улыбочкой вызывает желание зрителя набить ему морду, сломать хребет и долго-долго топтаться на его жирной самодовольной туше.

Дано же вообще как актер исчезает в образе Уилсона, меланхоличного, не от мира сего, слышащего голоса и целые музыкальные оркестры в своей голове. 1980-е для фильма вообще кажутся прицепленным вагоном, рассказывающим пусть и важную, но второстепенную к 1960-м историю. Мотив же ленты – музыка, не знающая границ, с одной стороны сводящая с ума критиков и поклонников, с другой – сводящая ее автора с ума. До 1965-66 года Уилсон был еще как-то способен совладать с ее слепой шопенгауэровской волей, но после открытых во время записи Pet Sounds шлюзов, поток этот чуть не угробил его рассудок, уничтожил созданную Pet Sounds репутацию группы, и надолго сломал автору жизнь. Авторы особо не погружаются в ее стихию (иначе бы и фильм растворился в психоделической кислоте), всего лишь наблюдая за человеком, чей корабль был разбит стихией в щепки, и которого вынесло на берег нормального человеческого существования только при встрече с Мелиндой в конце 1980-х. Единственная аналогия происходящему – байопик «32 истории о Гленне Гульде», один из лучших фильмов о музыке вообще. И между Уилсоном и Гульдом, при том, что они разные, есть что-то общее. Только Гульду в каком-то смысле оказалось проще перестать концертировать и превратиться в затворника, оставшись наедине с музыкой, а Уилсон оказался заложником присущих его эпохе стандартов («ты кем себя возомнил, Моцартом, что ли?» - язвительно замечает ему Майк Лав, отслушав пару новеньких сюит), и той колее, которую он сам же вместе с братьями проложил сахарными бичбойзовскими песенками (при том, что и на ранних пластинках Уилсон был поистине гениальным мелодистом). Помешали появиться второму шедевру и сломали жизнь музыканту еще две причины. Во-первых, синдром «Апокалипсиса сегодня» - и созданный первым шедевром миф о гении Уилсона, а следовательно и синдром завышенных ожиданий, сказавшийся на вечной неудовлетворенности автора записанными вещами (если планка поставлена слишком высока, и при этом чрезвычайно невидима, как оно и вообще бывает в искусстве – преодолел ты ее уже или нет, в процессе сочинения ни почем не узнаешь) и излишнему стремлению к концептуальности. Во-вторых, тот утилитарный факт, что в группе The Beach Boys было ровно в два раза меньше музыкальных гениев, чем их было в «Битлз». Если Брайн Уилсон был в состоянии записать Pet Sounds в одиночку, отказавшись тащиться с группой в Японию, в конечном счете перегорев и чуть не сойдя с ума, то Пол Маккартни, надо сказать, посчитав альбом Уилсона вызовом, и написав «Сержанта Пеппера», мог хотя бы надеяться на какой-то ленноновский вклад. Или не надеяться, а просто расслабиться и получать удовольствие от жизни. Да и, чего уж там, второго «Пеппера» в одиночку он тоже ведь не сочинил. Брайн Уилсон, как и Гленн Гульд, не то что не были способны отдаться тогдашнему гедонизму. Смотря что под ним понимать. Когда человек на музыке помешан (как герои «Whiplash»), то ему может в радость по десятому разу переписывать басы, притащить животных в студию, накидаться таблеток и под утро сидеть, бренчать на фортепьяно первые аккорды Good Vibrations, которые вот прямо сейчас пришли в голову, а музыка, зараза, все никак не может родиться. И человек барабанит по клавишам до изнеможения, квохча про себя как акушерка над роженицей. Или играет первую версию ставшей впоследствии одной из величайших песен, когда-либо записанных – God Only Knows – своему папаше, которого, сидящего на диване, че-то ее меланхолия никак не вставляет. Лучшие сцены фильма в 1960-х – как раз кошмар явления музыки в самые неподходящие по жизни моменты, кошмар отказа явившейся музыки впоследствии вообще как-то удаляться из головы, и, наконец, студийных записей – все это самому Уилсону вовсе не казалось кошмаром. Кошмаром ему казалось окружающее давление неверующих в потенциал нового альбома и новой песни – «зачем что-то менять и распугивать фанатов?» Неуверенность в собственных силах, давление других, и постоянный восхищенный шепот третьих «ты гений, с нетерпением ждем твоего нового шедевра!» собственно и проделали, наверное, основную разрушающую работу, сделавшую появление «Smile» невозможным. Не считая немаловажного – наркотиков и психоза, точно также сломавшим жизнь, как известно, Сиду Баррету, который на старости лет жил, как Гульд, затворником и слушал только классическую музыку, ненавидя все, что связано с «Пинк Флойд».

Love & Mercy – почти документальное кино, когда ты точно присутствуешь при рождении чего-то нового, что потом свернет мозги остальным (и автору заодно). Довольно проблематично рассказать неискушенному о музыкальном новаторстве, еще сложнее достучаться до снобов, считающих весь этот барочный поп претенциозной пустышкой: «кем себя они возомнили, Моцартом и Чайковским, что ли?» Но, мне кажется, авторам удалось показать рождение музыки из ничего, особо не вдаваясь в проблемы дисгармоний, музыкального монтажа и нюансов исполнения а капелла. Love & Mercy – имеет дело с двумя глубоко несчастными людьми: гениальным психом Брайаном Уилсоном, который лишь по нелепой случайности не окончил свои дни как другой Брайн из другой группы на дне бассейна (только Уилсону было бы в момент гибели создателя The Rolling Stones всего 25 лет) – и бледной его копией, полуразрушенной личностью, на которого и блондинка-красотка в автосалоне не обратила бы внимания, не будь он автором песен, составивших ее юность. Love & Mercy временами снят в манере свободного монтажа, свойственного песням самого Уилсона, и миксует совсем шаблонные эпизоды (даже если это и было на самом деле) с крышесносящими, и изюмом нелепости (даже если это и было на самом деле) шпигует трагедию человека, жизнь которого для критиков и фанатов имела и имеет в десятки раз меньшее значение, чем его песни 1966 года. 10 лет спустя в канадской глуши школьный хор мальчиков и девочек споет и сыграет пару десятков своих любимых хитов, включая несколько песен The Beach Boys, которые 30 лет спустя издадут под названием Innocence & Despair. Love & Mercy стоило назвать именно так: только вся жизнь героя в этом фильме сплошные печаль и отчаяние, невинность же досталась на долю сочиненной им музыки, барочной по исполнению и ренессансной по духу. На лучшую и, казалось бы, самую невинную песню Брайана Уилсона God Only Knows невинные канадские детки, впрочем, записали кавер-версию в хоровом исполнении, полную одновременно бесконечного отчаяния и ангельского утешения. Того отчаяния, которое отец Брайана Уилсона почувствовал, услышав песню впервые, что его сразу же от нее и оттолкнуло. Это вот видимо то самое отчаяние имел в виду Уилсон, когда где-то по фильму говорит, что ему надо выпустить в музыку то, что внутри него («ты кем себя возомнил, Моцартом, что ли?» - ответ). Странно устроена жизнь. Для Брайана музыка в 1960-х была тем самым утешением и спасительной гаванью, пока это "утешение" чуть не свело его с ума и надолго поломало ему судьбу. Четверть века спустя утешением станет для него встреча с Мелиндой Ледбеттер. Для которой в юности, четверть века назад, утешением были песни Брайана Уилсона, полные невинности и отчаяния, и о том, как они сочинялись, она тогда, конечно, не имела ни малейшего представления. Слепая воля бывает порой способна выделывать и не такие виражи.
Сквонк
31 августа 2015, 18:15
«Бесчеловечная» (L'inhumaine, 1924) Марселя Л'Эрбье

Кстати, о синдроме Копполы. Как известно, он существовал уже давно, и одним из первых пал в результате него Штрогейм и чуть не пал Л’Эрбье. L'inhumaine это апофеоз немой гигантомании, претенциозности, эксцентричности, как в том анекдоте про «Боинг» - «а сейчам мы попробуем со всей этой фигней взлететь». L'inhumaine, в создании которого вложили свои таланты и силы лучшие и самые артистичные умы того времени (полный список можно посмотреть тут), в съемках которого участвовали впоследствии знаковые мэтры кино Альберто Кавальканти и Клод Отан-Лора, интерьеры которому создавал художник Фернан Леже, для одной из сцен в котором пришли сняться Эрик Сати, Пикассо, Ман Рэй, Джойс, Эзра Паунд и принц Монако – короче, вот эта вся гигантская художественная петрушка оглушительно провалилась в прокате и среди критики. Но хорошо хоть ее вообще успели снять! Иначе мы читали бы про него, как про ленты Штрогейма, мол, выкуплены куски и уничтожены или кое-как смонтированы. Здесь весьма похожий случай, как Марсель Л’Эрбье сошел с ума – оперная дива Жоржетта Леблан предложила снять фильм с ней в главной роли для проката в США на деньги американских финансистов. Давайте, сказал, Марсель, и сочинил какую-то умопомрачительную абстрактную хрень, приведшую бедную диву в ужас. Тем не менее, он настоял, и, кажется, даже пошел на уступки певицы. Главной целью его стало создание некоего альманаха современного искусства, в создании которого разные участники будут работать на одну эстетическую цель. Синтез всех искусств! Современная сказка декоративно-прикладного искусства! Сделаем фильм ко всемирной парижской выставке! Только в двадцатых на такие вопли никто еще не крутил у виска, а только загорались идеей, неизведанного было непочатый край, все засучили рукава…

Фильм, короче говоря, угробил финансовую репутацию режиссера, стал катастрофой для его кинокомпании, получил порцию «бушек» от публики, насмешек и уничтожающей критики от интеллектуалов – и вошел в историю хотя не триумфально, зато уж точно под звук разрывающихся фейерверков! Спустя сто лет – считается классикой немого авангарда. Чего тут только нет! Кубизм, абстракционизм, модернизм вообще, гиперскоростной монтаж в симфонии техники (и сама симфония техники), ар-деко, авангард и декаданс – короче, всё и вся, полный боекомплект, чтобы фильм обязательно провалился. Даже сегодня было бы достаточно лишь пары-тройки того, что есть здесь, чтобы похоронить ленту в прокате и даже на фестивале. И тем не менее, эстет Л’Эрбье, автор великого «Эльдорадо» (тоже с точки зрения чистого искусства чрезвычайно амбициозный проект), не забыл и здесь про историю, разве только рассказал ее путем монтажа, бормбардирования зрителя странными образами, феноменальной операторской работы. Иными словами, литературный текст попытался подать кинеметографически и только. Насколько хорошо получилось, решает каждый сам. С моей точки зрения, кино совершенно завораживающее именно свободой своего, так сказать, волеизъявления, и текучестью рассказа. Финальные 15 минут – какая-то кинематографическая буря в стиле Дзиги Вертова. Другие 15 минут – черно-белая траурная графика некрореализма. Другие 15 минут – торжество визуально-декоративной избыточности и искусства ради искусства: акробат на черно-белом поле крутит черно-белый барабан на ногах, слуги ходят в масках, короче, караул, кошмар, королева в восхищении! Стричь фильм на скрины бесполезно, оттуда все кадры придется тащить, достаточно взглянуть на пару каринок в гугле. У фильма таким образом смешная судьба: он вошел в историю искусства не через парадную дверь, а огородами, огородами, через черную дверцу проник в храм под видом «слепка тогдашней авангардной эпохи». И да, это, как сказал один из немногих поклонников фильма в год его премьеры, действительно гимн технике, исполненный с блеском на всевозможных тогдашних кинематографических инструментах.

«Шепот стен 2» (Yeogo goedam II, 1999) Ким Тай-ёнг, Кий-донг Мин

Люблю такие неожиданные приятности. После чудовищно пошлой первой части вторая даже не кажется сиквелом в серии похожих лент (их, кажется, до сих пор снимают, долшло уже до пятой части, вроде бы). Одна из первых корейских лент, затрагивающая темы однополой любви, причем в школьных коридорах элитного заведения. В главных героях ходят школьницы, друг друга любящие, которых за это высмеивают и гоняют одноклассницы. Лесбийская любовь, впрочем, подана настолько деликатно, что о ней приходится лишь догадываться: в конце концов, легко можно предположить, что им просто нравится быть вместе, а поцелуи, ну что, дурачатся. «Шепот стен 2» совсем не фильм ужасов, хотя и проходит под этим ярлыком. Это ми-ми-ми-опера, ми-ми-ми-поэма и ми-ми-ми-дневниковая любовь тинейджеров. Вся из себя такая порхающая, лиричная, где сцены обычной подростковой болтовни значат больше, чем даже ключевые эпизоды самоубийств или преследования призраком своих обидчиц. Фактически лента должна жить не в хоррор-стране, а в том светлом государстве, в котором живут советские школьные шедевры «Ключ без права передачи», «Сто дней после детства», «В моей смерти прошу винить Клаву К.» и «Доживем до понедельника» - с поправками на эпоху, все-таки жанр, и национальную специфику. Как следствие, считается и сегодня культовым в определенных кругах, а его саундтрек (правда, прекрасный) бродит призраками по ю-тубам. Здесь потому что есть все, чтобы очаровать до смерти любого подростка: запретная первая любовь, суицид, школьные коридоры, чья-то тайна, непонимание чужими. И снято все так, как и надо это снимать: как…как… как занавесочки по ветру вечером раскачиваются, и где-то слышна сладостная мелодия, а завтра контрольная, а она тебя больше не любит, а в школу поэтому идти больше совсем не хочется…

"Дикая охота короля Стаха" (1979) Валерия Рубинчика

Легендарный советский готический хоррор-триллер, который иногда кое-кто сравнивает с «Джорджино». И это понятно. Тут 1900 год на дворе, где-то на границе Польши и Украины, уходит эпоха дворян-деспотов, полнейший раздрай во всем, баскервильщина и унылая пора очей очарованье. В замках-дворцах заперты полусумасшедшие дворянки. На болотистых пустырях бродит целая конница призраков. Во всю эту морось и морок въезжает наш молодой герой, аналог Джорджино из фильма Бутонна, здесь он филолог, решающий разобраться в причинах странных смертей, тогда как старожилы просто винят бесовщину. Готика-осень-зима-замок. В этих координатах проглядывает как сквозь заледеневшее окно печальная пастелька. И сам фильм, и его отдельные чудесные сцены сняты так, как умели снимать только в семидесятых: ускользающе, неуловимо, на полутонах и полувдохах и выдохах. Собрать картину в нечто единое не получится, наверное, никому (кроме читавших оригинальный текст, который автор для фильма перелопатил). Да это не так уж и необходимо. За одну финальную сцену, в которой несчастный, всеми брошенный и никому ненужный карлик бежит, спотыкаясь и падая в снег, за каретой, увозящих прочь единственных, кто относился к нему хорошо – можно отдать целые неплохие фильмографии других режиссеров. Пронзительная элегия.

«Быстрые перемены» (Quick Change, 1990) Говарда Франклина и Билла Мюррея

Очаровательная, еще восьмидесятническая криминальная комедия с лучшим Мюрреем на свете, где он играет идеальный свой образ: печального клоуна, попавшего в печальные обстоятельства. Его герой, одетый именно клоуном (и треть фильма в костюме этом проходивший) грабит банк, печально перешучиваясь с копами. Затем оставшуюся часть фильма пытается с награбленным и своими напарниками выбраться из города. А город, между прочим, Нью-Йорк, и Нью-Йорк восьмидесятях. Изначально будучи всего лишь репликой французской фильмы кино на деле оказывается прекрасным стихотворением во славу абсурду этого города. Он чем-то похож на снятый четырьмя годами ранее «После работы» Мартина Скорсезе, в котором в режиме нуарового комедийного гротеска поется песнь тому же абсурду Нью-Йорка, который больше похож на ночной липкий кошмар, нежели на мегаполис, где живут нормальные люди. Только в комедии Мюррея абсурд носит скорее дурашливый характер: грязный хиппи с гитарой не пролезает в автобус, воры грабят воров, прохожие еще ненормальнее клиентов Бедлама, до аэропорта JFK можно добраться только очень медленно, на погрузчике, в его вагончике – через мрачные преступные улочки, на которых стоят одинокие цветочницы, и, как в «Трамвае желания» продают цветы на могилы. Такие ленты имеют свойство раздражать зрителя нарочитостью: из города словно в принципе невозможно сбежать, он не отпускает героев, ставя все более абсурдные и фарсовые палки в колеса. Спасает ленту физиономия Мюррея, невозмутимость которого до смешного контрастирует с самым жутким абсурдом, творящимся вокруг. Quick Change – это гимн восьмидесятым и гимн Нью-Йорку, который здесь ненавидят все, включая гоняющегося за нашими героями седого копа, но который при этом совершенно уж не любить отчего-то не представляется возможным.

«В компании мужчин» (In the Company of Men, 1997) Нила ЛаБюта

Странное «офисное кино», которое только и могло, наверное, быть снятым в девяностые, в годы американских психопатов, тарантиновских диалогов и бесконечных попыток разобраться, наконец, раз и навсегда в отношениях между мужчинами и женщинами. Ставшее культовым инди мне не то чтобы совсем не понравилось, сколько оставило в недоумении, в котором, наверное, я сам и виноват. Его герои, два офисных менеджера, едут в командировку, и, перемыв косточки своим бывшим, возненавидев женский род, решают сговориться между собой и, встретив подходящий «аленький цветочек», развести на любовь и бросить ее, сделав очень больно и нанеся тем самым чудовищную травму на всю жизнь. Встречают они глухонемую красотку, и решая, что это идеальный случай, они начинают по очереди встречаться с ней, кружа ей голову. Почти весь фильм представляет собой эту симпатичную вуди-аленновщину вперемешку с кевино-смитовскими зарисовками из жизни клерков, сплошь мужские разговоры, мужские компании, сарказм, постоянная болтовня, диалоги ни о чем. А финал – а в финале режиссер выходит на сцену и со всей одури бьет зрителя по голове кувалдой, оставляя его в смешанных чувствах с сознанием, как в случае одного из фильмов Вуди, что не всегда преступления наказываются, а мразь иногда просто-напросто торжествует. Самая финальная сценка, в которой один из героев кричит в отчаянии в уши нашей глухонемой, которая смотрит на него с обидой, презрением, ужасом – впрочем, маленький шедевр: звук выключают, и мы впервые, наконец, смотрим на все и слышим всю эту историю глазами и ушами несчастной девушки. Это было прекрасно. Фильм, тем не менее, оставил по себе очень неприятное послевкусие.

«Чуткий сон» (Light Sleeper, 1992) Пола Шредера

Шредер, известный к 1992 году не только сценариями к «Таксисту», «Бешеному быку» и «Последнему искушению Христа» Скорсезе, но и собственноручно снятыми «Американским жиголо» и «Мисимой» (последняя – блестящая работа) зачем-то решил снять вариацию того же «Таксиста» с Уиллемом Дефо в декорациях того же Нью-Йорка, только Нью-Йорка девяностых, ночного и меланхолично-блюзового. Это типовой нео-нуар про драгдилера, ведущего по ночам дневник, и вся жизнь которого – неизбывное уличное одиночество. Бывшая девушка его ненавидит, копы презирают, на улице за кадром звучит саксофон. Это неплохое кино, но какое-то оно… сонное, что ли. Наверное, так и было задумано: если у Скорсезе рок и блюз, у Шредера джаз, если у Скорсезе драйв и кровь течет, Шредер – главную сцену самоубийства выносит за кадр. Объединяет героев обоих фильмов ночная городская паутина, из которой они не в силах выбраться, и сверхценная идея-фикс в виде девушки, за жизнь и судьбу которой они держатся, что есть силы. Еще фильм страшно напоминает шедевр Абела Феррары «Король Нью-Йорка», где в похожей блюзово-кокаиновой манере по городу носил в себе отчаяние герой Кристофера Уокена. Только в отличии от Феррары и Скорсезе – у Шредера герой слишком литературный, написанный и вялый. Финал – хороший.

«Дом из песка и тумана» (House of Sand and Fog, 2003) Вадима Перельмана

Красота по-американски, версия 2003 года. За камерой – Роджер Дикинс. В кадре Дженнифер Коннелли и Бен Кингсли, сыгравшие тут, кажется, роли всей жизни (на тот момент или вообще, хум хау): потерявшую вкус к жизни девушку, по нелепости теряющую свое бунгало, и бывшего иранского офицера-эмигранта, приобретающее это бунгало на аукционе по дешевке и торжественно въезжающего в него с женой и сыном. Дом – гвоздик, на который свои представления о красоте по-американски пытаются повесить иранский суровый офицер и американская неудачница. Гвоздик – один, а судеб четыре, а затем и пять (в дело вмешивается влюбляющийся в героиню Коннелли местный шериф, уходящий по этой причине из семьи). И нет, это уравнение никак не решается. Да и на все счастливые судьбы домов не напасешься. Все правы, виноватых нет, счастливого финала ждать не приходится изначально. Фильм вряд ли понравится всем, потому, что он очень длинный и очень медленный и очень печальный. Да, всего, вроде бы, два часа, но все выше написанное становится понятным уже в первый час, остальное – кажется, как и в случае со Шредером, слишком книжным, и сразу ясно, что перед нами экранизированная книга, видимо, Большой Американский Роман, суть дела которого со времен книги «Дороги перемен» изменилась не особенно. Утешает лишь то, что все эти два литературных часа, помимо особенно замечательного бенефиса Кингсли, за камерой акробатствует Дикинс, который прекрасен здесь, как и всегда. И, как и всегда, несмотря даже иногда на предсказуемость сюжетных поворотов, снятое в его строгой визуальной манере – не хочется отчего-то упускать, и каждую сцену отсматриваешь, не теряя ни минуты ее. Для неамериканского зрителя, наверное, красота по-американски в большей степени создана представлением о ней Конрада Холла (фильм Сэма Мендеса 1999 года) или Роджера Дикинса (фильм Сэма Мендеса 2008 года), заслугой которых стала в т.ч. визуализация свойственного этой пятидесятнической мечте «благопристойного домашнего глянца» только для того, чтобы ядовито сравнять его потом с землей. Глянца, который и в фильме 2003 года разваливается к финалу песочным домиком и истаивает в тумане. Красиво жить не запретишь, но не все, увы, понимают под красотой то, что под ней в действительности и совершенно справедливо понимают великие американские кинооператоры. Природа тут снята, к слову, превосходно.

В мусорную корзину отправляются: свежий кибертриллер «Who Am I: Kein System Ist Sicher» Баран бо Одара, «В плохом вкусе» Питера Джексона, «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым» Вима Вендерса, недавний хоррор «Проклятие Даунерс Гроув» и, наверное, «Romper Stomper» с Расселом Кроу про скинхедов, смотреть на которых примерно также приятно и увлекательно, как на чье-то выдавливание прыща.

P.S. Пилот "Люцифера" про сатану, который, устав от дел, решает удалиться на покой в Лос-Анджелес, отличный, и главная надежда для меня сериальной осени. Лучший Дьявол на ТВ ever! Ироничный, самоироничный, смешной, элегантный. Что еще надо? Настоящий Мефисто! Пилот спин-оффа "Ходячих" неплох, но пока неясно, что из него получится. Пилот "Особого мнения" оставил по себе похожие впечатления.
Змея
4 сентября 2015, 21:47
Это странное чувство, когда смотришь "Лев зимой", по пьесе из средневековой жизни, а в середине внезапно начинается гей-драма. Тимоти Далтон, что ты делаешь, прекрати!
Это странное чувство-2, когда смотришь на актера, думаешь: "Боже мой, где же тебя нашли, такого бездарного?", а потом на титрах оказывается, что это Энтони Хопкинс biggrin.gif.
Это странное чувство-3, когда тебе показывают XII век, а ты видишь конец шестидесятых, со всеми подобающими прическами и макияжем. Будет забавно лет через тридцать современное историческое кино пересматривать, наверное.
hab
4 сентября 2015, 21:49
Вот это я понимаю, свежий взгляд haha.gif
Змея
4 сентября 2015, 22:15
У меня правда очень плохая память на лица, я из-за этого многих актеров воспринимаю непредвзято, потому что не узнаю biggrin.gif. Но тут Хопкинсу, по-моему, еще очень мешала борода. Невозможно воспринимать всерьез человека в такой бороде: user posted image
мысь
4 сентября 2015, 22:19
Мне всегда казалось, что Хопкинс очень узнаваем.
Змея
4 сентября 2015, 22:21

мысь написала: Мне всегда казалось, что Хопкинс очень узнаваем.

Тобой - возможно, но у меня свои отношения с визуальным миром biggrin.gif.
hab
4 сентября 2015, 22:23
Я не рассказывал, как я умудрился однажды только на титрах "Человека-слона" Линча выяснить, что этот мужик (с бородой тоже, ага) - Хопкинс.

   Спойлер!
user posted image


и такая же фигня была в "Мост слишком далеко" 3d.gif
Black_Beauty
4 сентября 2015, 22:26

Сквонк написал: «Дом из песка и тумана» (House of Sand and Fog, 2003) Вадима Перельмана

Красота по-американски, версия 2003 года.

Не знаю даже с чего начать. 3d.gif То есть не согласна ни с одной буквой. Во-первых, это даже рядом не "Красота по-американски". Ни по замыслу, ни по исполнению. Ни даже по настроению. Ибо у отчаяния и депрессии есть свои причины и эти причины всегда разные. И у героев "Красоты по-американски", "Дороги перемен" и, собственно, "Дома из песка и тумана" - разные причины для отчаяния. И их не объединяет ни американская мечта, ни ее несбыточность. Собственно, фильм Перельмана вытягивают на уровень выше среднего Бен Кингсли и Роджер Дикинс. Поэтому там, где безмолвно работает камера, или там, где показывают героя Кингсли - все хорошо и от экрана не оторваться, но как только дело доходит до сладкой парочки в виде героини и ее внезапного романа с полицейским, хочется буквально как на партсобрании встать и закричать "не верю" в равнодушные небеса. Потому что невозможно поверить в главный конфликт истории, когда роль уборщицы в депрессии, роль сломленной женщины играет гламурная статуэтка с идеальной фигурой, безупречной кожей, белоснежными винирами и всеми прочими сопутствующими успешности атрибутами.
Притом, что в других фильмах и в реальной жизни Коннелли производит впечатление земной женщины, безусловно красивой, но без лишнего глянца. И вот именно для воплощения идеи Перельмана потребовалась богиня на роль уборщицы? WTF??? Из-за этого осыпается, подобно замку из песка, основная идея и конфликт фильма - о том, что никто не виноват и каждый прав по-своему и всех жалко. Потому что героиня Коннелли не вызывает ни тени сочувствия или понимания даже в самые драматические моменты.
Black_Beauty
4 сентября 2015, 22:32

мысь написала: Мне всегда казалось, что Хопкинс очень узнаваем.

+1, даже на детских фотографиях.


Змея написала: Это странное чувство, когда смотришь "Лев зимой", по пьесе из средневековой жизни, а в середине внезапно начинается гей-драма. Тимоти Далтон, что ты делаешь, прекрати!

Да, было такое при просмотре, как сейчас помню 3d.gif
Сквонк
4 сентября 2015, 22:56

Black_Beauty написала: Потому что невозможно поверить в главный конфликт истории, когда роль уборщицы в депрессии, роль сломленной женщины играет гламурная статуэтка с идеальной фигурой, безупречной кожей, белоснежными винирами и всеми прочими сопутствующими успешности атрибутами.

Да мне ее персонаж тоже показался сомнителен, не говоря уже о копе, который как с цепи сорвался. Да, Коннелли, красивая, я все понимаю, но зачем же стулья ломать? Только я когда отзывы читал - внезапно выяснил, что у героини по книге, кажется, алкоголизм, или что-то в этом роде (по фильму я или упустил, или не понял всего днища ее). То есть, она не совсем конченная, но где-то уже скользит на дно, и к самому началу фильму (вспоминается "Реквием по мечте") мы наблюдаем уже человека не просто в депрессии, а где-то уже далеко-глубоко внизу. И почему не может быть таких и с идеальной фигурой, и с безупречной кожей? Очень даже может. У кокаинисток 70-80-х в дольче вите Нью-Йорка тоже все ОК было. По-началу. И порой в гробу красавицы потом лежали! Так что проблема фильма, мне кажется, все-таки не в персонаже. Алкоголизм тоже разный бывает. Бывает женщины в русских селах пьют по-черному, а бывают медленно, богато и печально. Как у Перельмана.


Black_Beauty написала: Во-первых, это даже рядом не "Красота по-американски". Ни по замыслу, ни по исполнению. Ни даже по настроению. Ибо у отчаяния и депрессии есть свои причины и эти причины всегда разные. И у героев "Красоты по-американски", "Дороги перемен" и, собственно, "Дома из песка и тумана" - разные причины для отчаяния. И их не объединяет ни американская мечта, ни ее несбыточность.

Я на уровень исполнения с Мендесом фильм тоже не поставлю. Но если не по замыслу, то по идеологии они, на мой взгляд, схожи. Хотя бы по той простой причине, что вот у The Best of Everything, о котором ты выше писала, и который я весной тоже посмотрел - те же мотивы. Как те же мотивы у большого числа американских романов в принципе. Просто красота по-американски нашла в фильме Мэндеса своего полномочного представителя, и в итоге теперь нельзя как будто сказать, что фильм Перельмана, как и многие другие до него, тоже об этом же. А почему нет, собственно? Красота по-американски не выдумана же ни Мэндесом, ни даже авторами лент пятидесятых. Это некий буржуазный идеал, очень домашний, порядочный, и все такое. И в тоже время - ад. Как в "Стэпфордских женах", например. Не всегда, но тем не менее. Только сюжет Перельмана рассказывает не о человеке, который внутри этой красоты по-американски (как у Мэндеса), а который как раз стремится туда попасть (я имею в виду Кингсли). И о героине Коннелли, которая туда изначально то ли не попала, то ли ее от этой красоты стошнило, то ли непонятно, что - история умалчивает. Невезуха-нехочуха, короче. "Неудачницей" такую кличут в социуме. С т.з. селф-мейд-мен-культуры, иранец как раз заслуживает этой буржуазной комфортабельности. Но по фильму проблема не в том, кто чего заслуживает. А в слове "мой/мое". В страшной обсессии собственностью как таковой, ну, и в эгоизме. Просто обычные человеческие мотивы, как всегда в искусстве (в кино особенно, в книгах подавно) - заострены, так сказать. В результате банальный финансово-риэлторский конфликт кажется высосанным из пальца, и на его основе авторы строят какие-то карточные домики идейного осмысления американского бытия.

Мне фильм и понравился и не понравился. Больше всего не понравился финальный пружинный выстрел сюжета, вся эта кровавая баня, очень уж нарочито выглядело. Да и сам конфликт... именно такой, что в него сложно поверить - хотя в жизни случается и не такое. Не в сам конфликт сложно поверить, а в его развитие. Коп - невероятен в той свистопляске, в какой его персонаж прыгает там в финале вообще. Проблема персонажа Коннелли - что она унылая. В жизни как раз такие унылыми и бывают (алкоголичка и все такое), но в кино на таких смотреть - роскошь сомнительная.

Только да, Дикинс с Кинглси молодцы. Но они вот именно такие молодцы, что не жалеешь о просмотре.
Сквонк
4 сентября 2015, 23:01
Еще, кстати, "Елена" Звягинцева при просмотре вспоминалась. Но я и ее тоже не люблю.
Black_Beauty
4 сентября 2015, 23:10

Сквонк написал: Только я когда отзывы читал - внезапно выяснил, что у героини по книге, кажется, алкоголизм, или что-то в этом роде (по фильму я или упустил, или не понял всего днища ее).

В фильме была сцена, когда полицейский пригласил героиню в ресторан, она смотрит на бутылку вина и говорит, что не пила уже несколько лет. И потом выпивает, а в следующей сцене показывают гостиничный номер и еще две пустые бутылки. Если это не изображение сорвавшегося алкоголика, то я не знаю, что это.

Сквонк написал: У кокаинисток 70-80-х в дольче вите Нью-Йорка тоже все ОК было.

Ну это глянцевые стереотипы. На самом деле очень быстро портится товарный вид. Особенно когда нет денег (а у героини их по умолчанию нет - она уборщицей работает). Я понимаю, что выступаю как член секты "холодильники не летают". Я смотрю нуары, в которых у главгероини всегда идеальная укладка и макияж, хотя они пьют, кажется, 24 часа в сутки. Но для того и существует грань между жанром и драмой-драмой. Сделайте так, чтобы я поверила. В "Реквиеме по мечте" наркоманка-Коннелли выглядит убедительно (и гламурно), а в данном случае что-то мешает поверить во всю эту латынь. Может Коннелли и не виновата. Может сама ситуация, завязка истории. Хотя страшные случаи о невыплате ипотеки или налогов докатились до самых отсталых слоев населения.
Black_Beauty
4 сентября 2015, 23:14

Сквонк написал: Еще, кстати, "Елена" Звягинцева при просмотре вспоминалась. Но я и ее тоже не люблю.

Я как раз "Елену" люблю. Но ассоциация очень странная. По-моему, опять же ничего общего. Вот вообще.
Сквонк
5 сентября 2015, 01:09

Black_Beauty написала: Я как раз "Елену" люблю. Но ассоциация очень странная. По-моему, опять же ничего общего. Вот вообще.

Ну, там в центре тоже недвижимость, и две силы, которые хотели оставить ее себе, каждая считала, что она на нее имеет больше прав (моральных или социальных, не важно). Одна сила имела ее по закону, у другой было больше, что ли, витальности и наглости. У Перельмана за эту силу отвечает иранец, и он с точки зрения чисто экономического подхода - имеет на дом больше прав. Он не пьет. Он вкалывает. У него жена и сын. Он добропорядочный товарищ. Он и должен вызывать симпатии. Героиня Коннелли раздолбайка, которая по своей же вине просрала дом, и захотела его вернуть, "потому что он мой". Она и не должна вызывать симпатий у среднестатистического вкалывающего как проклятый гражданина. Алкоголики вообще редко вызывают симпатии. Только у Звягинцева ситуация не то чтобы перевернутая, он там орудует вообще социальными стратами, поэтому сила в лице героини тащит за собой социальное дно. Но что совершенно точно - сила ей противостоящая, "буржуйская дочка" условно - слишком слаба, чтобы защитить свое право и свое "мы". Не исключено, что это социальное дно в "перельмановской" вселенной затем добытую недвижимость тоже просрет.

Ну, я не настаиваю. Я вспомнил "Елену" как пример с такой же атмосферой урагана, в эпицентре которого недвижимость. И по периферии сюжета толкутся персонажи, которые в этот эпицентр хотят попасть. Называть этот эпицентр пресловутой "красотой по-американски" собственно не обязательно. Социальное кино, короче говоря, про место под солнцем, и как персонажи ради него идут по головам - сюжеты, метафорически или еще как-то представляющие буржуазную идею-фикс социального счастья. В нашем случае дом (как в "Елене" квартира) вообще по сути "макгафин", который герои таковым не считают, таковым его могут считать зрители. Хотя вот как раз многие зрители свою недвижимость тоже макгафином считать не будут. Потому что "мое, никому не отдам - только детям".


Black_Beauty написала:  она смотрит на бутылку вина и говорит, что не пила уже несколько лет. И потом выпивает, а в следующей сцене показывают гостиничный номер и еще две пустые бутылки. Если это не изображение сорвавшегося алкоголика, то я не знаю, что это.

Это описание вполне подходит к человеку, у которого "отняли" наследственную недвижимость, между прочим. Да и люди, которых, ну, не знаю, бросают мужи или жены, тоже могут удариться в такое же. Будут ли они потом алкоголики, неизвестно. Но можно ли назвать человека алкоголиком вот прямо в этот момент? Героя, скажем, "500 дней Саммер", он же там кажется не просыхал месяцами? А бэкграунд, дающий нам понять, что героиня Коннелли "уже" - нам, зрителям, опять же неизвестен. Т.е., в самом начале я просто не обратил внимание, как она там живет, может, там батарея бутылок была, не знаю.


Black_Beauty написала:  Я понимаю, что выступаю как член секты "холодильники не летают"

Ну, тут такое дело. Нам, россиянам, вообще сложно представить, чтобы у уборщиц были подобные бунгало. Тем не менее, не исключено, что случается - когда мы имеем дело с наследством, героиней-неудачницей, и вполне возможно, что уборщицей она работает не афишируя сей прискорбный факт перед родными (а начинала, скажем, с журналистики или маркетинга в нормальной компании). Как иранец не афиширует своего пролетарского занятия перед родственниками жениха его дочери. Фасад. А фасад - это вполне себе прием из американского искусства про эту самую красоту по-американски. Со стороны посмотреть - прекрасный дом, газончик подстрижен, жена ухоженная, муж - при хорошем галстуке. А в действительности может они банкроты уже, а муж ассенизатором работает, а жена пьет втайне (или вообще все как в "Степфордских женах"). Но фасад держать типа надо. Как его держат и те, кто покупает такие бунгало в кредит, расплачиваясь за него потом десятилетиями, и работая на кошмарной работе, ублажая начальство, и цепляясь за социальное счастье всеми своими клешнями.

Вообще перельмановское кино походит на ленты про красоту по-американски - именно героем Кингсли, а не героиней Коннелли.
Сквонк
5 сентября 2015, 19:14
«Сказка сказок»/ «Страшные сказки» (Il racconto dei racconti, 2015) Маттео Гарроне

Неаполитанское королевство. Итальянцы под властью испанских грандов, герцогов и королей. Испанское и итальянское барокко. Красное и черное. Запах ладана и католических свечей витает в воздухе, в котором сказки, кажется, нет и быть не может. Вершины Ренессанса в дымке костров реакции. Водораздел между высокими и низкими искусствами на время стёрся – как он сотрется только два столетия спустя в начале XIX века. Век вывихнут, а костроправов нет. В ответ на ужас и свободы Реформации – Контрреформация язвительно, по-иезуитски тихо улыбаясь, накидывает на страны и эпоху, ей подчиненные, роскошную и пышную парчу. И птицы в ее клетках пока не умирают. Вот-вот и Кальдерон напишет, что жизнь есть сон, Сервантес решится посмеяться над рыцарством, нечаянно воспев его. Подъем испанской живописи (Веласкес и Эль Греко). И пишет музыку великий композитор де Виктория («испанский Палестрина»). Век золотой Испании – подбитые серебряной каймой кровавые кошмары. Великолепие испанского двора, испанской деспотии – завороженный ее величием и ужасом ирландец Оскар Уайльд потом напишет одну из лучших сказок «День рождения инфанты». Но, впрочем, полотно, что вдохновило на нее, находится в музее Прадо, и кажется, в написанных Веласкесом «Менинах» - век этот уместился весь: в одной инфанте Маргарите, миниатюрной девочке-аристократке пяти лет, «умеющей не улыбаться, когда и если надо» и карлица-уродка рядом. Задушенное этикетом детство. «Красавица и карлица». Величие невинности в Аду.

В век господства этого испанского красно-черного барокко на Юге Италии жил добродушный Джаббатиста Базиле, брат знаменитой в то время первой певицы Италии, для которой он сочинял песни. Базиле сочинил первый сборник художественно обработанных сказочных новелл (ранние версии «Рапунцель» и «Золушки» принадлежат его перу), введя в мир высокой литературы «низкие» народные сказания. Книга называлась «Сказка сказок». Через несколько десятилетий его взъерошенные колючие дикобразистые легенды пригладит и отлакирует классицистический гений Перро. Еще столетие спустя романтики попытаются вернуть сказке ее кромешный фольклорный ужас. Тогда как датский гений сказочного двуликого Януса оборотит к детям преимущественно солнечной стороной, остригая его косматые фольклорные гривы. Так оно и крутится до сих пор, это сказочное колесо Сансары. В наши дни, впрочем, «Сказка сказок» уже не выглядит чем-то выходящим из ряда вон. Сама их экранизация не является шедевром или оригинальным прочтением, а кажется скорее милой фестивальной лентой – специально для критиков, и для поклонников «другого кино». Но и массовому зрителю, влюбленному в сериал «Грошовые ужасы» с их бульварно-мистическими викторианскими завитушками и одержимой дьявольщиной Евой Грин – местные итальянские ужасы покажутся «плюшевыми». "Сказка" Гарроне - произведение слишком артистичное и авторское, как следствие критики оценивают ее высоко, массы же остаются в недоумении. "Сказка" Гарроне - полная противоположность "Золушки" Браны (которая являет собой продукт семейно-детского диснеевского классицизма), и слишком взрослая для зрителя того же ирландского мультика про шелки «Песнь моря». У "Сказки" при этом впечатляющая родословная в истории кино. Начиная с поздних сказочно-средневековых лент Пазолини и заканчивая барочными по форме "Братьями Гримм" Терри Гиллиама и "Лабиринтом Фавна" Дель Торо. В случае перечисленных лент принцип "понравилось одно - понравится и другое", впрочем, не работает.

   Спойлер!
Для своей «Сказки сказок» Маттео Гарроне избрал всего три из пятидесяти сказок Базиле. И выбрал их, по-видимому, неслучайно. В одной из них («Королева») жили-были король и королева (Сальма Хайек), у которых не было детей. Однажды вечером к ним в замок постучался некромант (похожий на великана из «Твин Пикса»), который пообещал королеве, что та забеременеет, если ей достанут сердце чудовища морского. За сердцем погрузился в костюме водолазном король (Джон Си Райли), но во время охоты на него был ранен сам и скоропостижно скончался. Огромное «дышащее» чудесным образом сердце, отваренное, как было то необходимо, девственницей – было подано королеве к столу. Забеременели, однако, обе: и ее королевское испанское величество, и служанка-кухарка. Родились у них – братья-близнецы, белобрысые альбиносы, пугающие своим видом зрителя сильнее, чем само чудовище морское (но некромант страшнее их обоих). Во второй сказке («Блоха») жил-был вдовствующий король с любимой дочкой, и вот уже пора было выдавать ее замуж, но королю то было невдомек, он слишком полюбил очаровательную блошку, которая сначала выросла, подпитанная его кровью, в чудесную блоху, а затем и в какое-то гоффмановское блошиное домашнее чудовище, с которым Его Величество полюбил возиться. По смерти монстрика король очень расстроился, и решил сыграть после этого с остальными злую шутку – предложив претендентам на руку принцессы отгадать, кому принадлежит выделанная кожа его питомца. Принцесса досталась – людоедного вида горному пролетарию, семейная жизнь с которым может легко превратить любую принцессу в Анну Каренину. Наконец, в третьей сказке («Две старухи») рассказывается о том, как похотливый король (Венсан Кассель) влюбился в голос незнакомки-простолюдинки, которая на деле оказалась уродливой старухой, живущей со своей сестрой – и он, справедливо негодуя, скинул за это ее из окна своего замка: ведьмой внизу она была превращена в молодую красавицу. И красавица-чудовище триумфально и радостно возвращается обратно к похотливому королю.


Обсессия родительская, любовь-наваждение к своему чаду в первой сказке переворачивается, зеркально отражаясь, в обсессию-наваждение короля к блохе и как следствие отцовское равнодушие к семейному счастью дочери. Красота и молодость для героинь сказки третьей такое же наваждение, как для короля второй его блоха. Все три сказки переплетены между собой в странный лабиринт, из которого нет ни для одной из них счастливого выхода. И даже больше – не то, что нет «и жили они долго и счастливо», а вообще нет восклицательных знаков морализирующего финала. Их музыкальные коды разбавлены как будто мелодиями из начал других волшебных сказок. Три сказки же, рассказанные режиссером, кажутся поднятыми в воздух паутинками, и будучи оставленными в финале – они сиротливо растворяются в высокой итальянской небесной лазури. Эти сказки не текут плавными классическими ручейками, а петляют барочными тропками в сумрачных чащах, на которых позднее заблудится девочка Гензель у братьев Гримм. Их мораль далеко не детская, и, сродни средневековым моралите, подается на стол а ля кровавый гиньоль. Для Гарроне к тому же важнее не сам текст, а возможность выписывать по фольклорной его канве барочные узоры. Образы этих узоров контрастны. Контраст этот ядовит и ярок до рези в глазах. Прозрачные пастельки с убегающим от «красно-черной» королевы Сальмы Хайек «бело-голубого» сына-близнеца в лабиринте у замка – тут же соседствуют с картинами безобразного распутства «красно-черного» короля Венсана Касселя и лесбийскими поцелуями шлюх из его свиты – прямо во время похорон героя из соседней сказки. Черный некромант «Королевы», гоффмановская блоха новеллы второй – находят себе пару в ведьме из третьей новеллы. Несчастная супружеская жизнь принцессы из «Блохи» рифмуется с «поддельным» дворцовым счастьем героини в сказке про двух старух. Герои всех трех сказок знакомы меж собой, и кажутся родней друг другу. Их замки могут находиться рядом, а следовательно и королевства их не больше нынешнего Сан-Марино. Известный по истории инцест внутри одной фамилии аристократов находит в «Сказке сказок» прекрасную по форме рифму: здесь сказка сказке брат и сестра, и, кажется, что спят они в одной царской постели из двадцати тюфяков и перин из гагачьего пуха. Принц одной сказки становится королем, он участвует в торжествах по случаю коронования принцессы из сказки-соседки. Красавица из третьей сказки во время тех торжеств теряет свои молодость и красоту: как в Золушке по волшебству. Но только здесь не полночь – ровно полдень, когда стремглав сбежав по лестнице прочь из дворца, в слезах отчаяния Ее Величество, «халиф на час», бежит в прозрачный воздух сказки без счастливого конца. Чтобы там, за горизонтом, исчезнуть, наконец, совершенно и всеми забыться.

Красота и ужас в барокко – стороны одной медали. Расшитый серебром черный камзол – с подкладкой цвета свежей крови. В шедевре Питера Гринуэя «Дитя Макона», отмечающей колышками не зарю, как «Сказка сказок», а закат великой испанской эпохи, святость и порок соседствуют на сцене, но, в отличии от «варварских» столетий прежде, когда они соседствовали также, в барокко из них точно выпита была кровь: бледнолицые аллегории разыгрывали пьесу-моралите, в которой все было чрезмерно и «выдумано»: и чудо невинного зачатия «целовалось» образно с массовым насилием над «святой». Барокко нам кажется кукольным: фигуры затянуты, задушены в одежды, манерные движения стирают любые проявления естественности, религиозный фанатизм сухопарых герцогов в темных католических церквях не исключает, а скорее даже подчеркивает их лютую кровожадность. Ренессанс известен не меньшей, а может даже и большей резней, историей предательств, святости и святотатства, высокого искусства и низкого порока. Галантный век был не менее, а может даже и более затянут на все пояса, застегнет на все пуговицы, напудрен и надушен, манерен до отвращения и искусен до мертвенности поведения и этикета. Но, кажется, только барокко, особенно испанско-итальянское, смогло совместить красное и черное бесшовно, как будто «так и надо», «так было» и «так есть». Наброшенный на золотую клетку с гран гиньолем платок искусства и религии не столько скрывал ужас, сколько виртуозно-бесчеловечно извлекал из боли и страданий под парчой – драгоценную красоту на потеху расфуфыренной придворной публики. Барокко похоже на медного быка греческого тирана, орудие пыток, в котором тот зажаривал жертв, только из ноздрей барочного быка вырывались не похожие на рев быка вопли, а чудесная, небесной красоты, музыка.

«Сказка сказок» Базиле/Гарроне – играет на тех же контрастах, что и картина Веласкеса «Менины» со сказкой Оскара Уайльда про день рождения надменной инфанты (тоже без счастливого конца) – в действительности, к слову, инфанта Маргарита, истощенная четырьмя беременностями, умерла очень рано, в возрасте 21 года, «никому не сделав ничего дурного». Ее суть и заключается в этом самом контрасте. В причудливости, в нелепости, в деформированности «нормы» (бессердечная девочка, красавица и карлица, блоха и принцесса, старуха и красота). Это у «нормальных» сказок – нормальные и счастливые зачастую финалы. В изломанных, аффектированных, напряженных, взрывающихся недетским ужасом (или ужасом детских кошмаров) сказках эпохи барокко, кажущихся нам теперь вычурными и неестественными – нормальных финалов быть, наверное, по определению не может. «Сказка сказок» - большей частью про то самое величие невинности в Аду. В Аду, которому нет конца и края, и который, вероятно, был своеобразной метафорой человеческой жизни вообще, воспринимавшейся жителями той эпохи по преимуществу в минорной тональности. В аду, где самим чудом было явление невинности, но и которая все равно была обречена на бесконечное плутание по его лабиринту в стремлении выбраться из него, как пытаешься выбраться из ловушки, сбежать от ужаса, и не можешь двинуться – находясь внутри сна.
Nick Shunter
6 сентября 2015, 00:55

Black_Beauty написала:
  Потому что невозможно поверить в главный конфликт истории, когда роль уборщицы в депрессии, роль сломленной женщины играет гламурная статуэтка с идеальной фигурой, безупречной кожей, белоснежными винирами и всеми прочими сопутствующими успешности атрибутами.
Притом, что в других фильмах и в реальной жизни Коннелли производит впечатление земной женщины, безусловно красивой, но без лишнего глянца. И вот именно для воплощения идеи Перельмана потребовалась богиня на роль уборщицы? WTF???  Из-за этого осыпается, подобно замку из песка,  основная идея и конфликт фильма - о том, что никто не виноват и каждый прав по-своему и всех жалко. Потому что героиня Коннелли не вызывает ни тени сочувствия или понимания даже в самые драматические моменты.

Всё правильно Перельман сделал. Героиня Коннели - отпрыск благополучной семьи, с соответствующим лоском. Декаденствующий, безответственный, инфантильный, депрессивный, слабый духом отпрыск, профукавший своё наследие из-за своей вопиющей безответственности и своих ТП-шных игрищ в "депрессию и драму". Какая там "сломленная женщина", что ты, героиня Коннели - это в первую очередь большой ребёнок, капризный и изнеженный домашний цветок, по своему очаровательный в своей сочетании щенячьей беспомощности, лощености девочки из хорошей семьи и внешней привлекательности (простачок-шериф на это клюнул). И она очень хорошо контрастирует с деятельным мигрантом, авторитарным пехлевистом. И здесь, получается, Кэти представляет Запад - инфантильная слабохарактерная маргаритка с определённым клеймом интеллигентности и гламура, а Масуд Берани - Восток, пробивной мигрант с типичными для Востока тараканами: непомерной гордыней, упрямством, консерватизмом и авторитаризмом.

И да, я считаю, что у Перельмана в 100500 раз лучше получилось показать конфликт "коренные" VS "понаехавшие". В том числе и потому, что Перельману удалось вызвать большое зрительское сочувствие и инфантильной дуре, и даже гэбэшнику-пехлевисту (уж на что я гэбэшное племя на дух не переношу) - хотя вроде бы и совершенно не за что, обе стороны в равной степени виноваты. У Звягинцева же - "никого не жалко, никого"(с), там одномерная неинтересная мразь на одномерной неинтересный мрази сидит и мразью погоняет, и единственная сторона, вызывающая какое-то определённое сочувствие и зрительский интерес - это собственно, сама убийца-Елена, как бы это не странно не звучало.
Nick Shunter
6 сентября 2015, 01:35

Сквонк написал:
У Перельмана за эту силу отвечает иранец, и он с точки зрения чисто экономического подхода - имеет на дом больше прав. Он не пьет. Он вкалывает. У него жена и сын. Он добропорядочный товарищ. Он и должен вызывать симпатии.

Полковник-то тоже просиральщик известный. Всё нажитое пытками в застенках Савака непосильным трудом профурыкал на дорогущие цацки для жены, банкеты и пафосную свадьбу дочери. Тупо пускал золотую пыль в глаза дружкам по иранскому землячеству, гнул свои восточные понты "я всё такой же крутой и уважаемый полковник". Оба главных героя - прожиги, слившие свои состояния по разным причинам, движимые разными библейскими грехами: Кэти - от лени и уныния, Берани - от чудовищно раздутой гордыни.
Сквонк
6 сентября 2015, 02:47

Nick Shunter написал:

Ну, ты как-то уж очень резко выступаешь. Пишешь, что герои вызывают сочувствие, а описываешь их при этом так, что их совершенно в результате не жалко. Мне кажется, эмигрантский конфликт там вообще не задействован - это бы опошлило и убило историю. А применительно к сегодняшнему дню тем более (если учесть, что немалое число людей отчего-то по определению считает, что сотни тысяч бегущих от кошмара в Азии - ленивые раздолбаи, им лишь бы "чаевые" получать от немецкого правительства - стандартное фашистское "понаехали тут", вид с боку). Но я уверен, сними такое кино в России, режиссер обязательно сделал бы из иранца чеченца/таджика. И в такой искривленной структуре истории, симпатии среднестатического зрителя были бы, увы, на стороне самой последней нашей алкашки.

Единственное я согласен по Звягинцеву, хотя мне казалось, тебе он как раз нравится, разве нет? Потому что я вот все время собирался написать филиппику по его адресу, но меня всякий раз что-то сдерживало. Мне не нравится то, что он делает в последнее время. Я помню, как Зельвенский писал по просмотру "Морфия" Балабанова, что тот уже не про людей снимает и не про уродов, а про насекомых. Насчет "Морфия" я бы даже согласился, но в целом у Балабанова всегда в центре внимания были люди. Да, он мизантроп, но мизантроп может не любить людей, считать их злыми, слабыми и все такое, но все-таки не любит он именно людей, понимая, что они - люди. А Звягинцев снимает про насекомых. Второе кино подряд. Сначала я думал, это стандартное такое арт-художество, безобразное в этическом смысле, но понятное, когда тебя на руках носят западные фестивали и наша критика, и ты себя считаешь пророком, сейчас, мол, буду жечь сердца людей. Но, судя по "Левиафану", там уже все запущено. Он не просто орудует стратами, он осуждает классами и нациями, мажет крупными мазками, расставляя вместо точки грязные кляксы. Если даже Балабанова можно было обвинить в том, что он, мол, людей не любит, то Звягинцев их просто презирает. Он брезглив как джентльмен на вокзальной станции, к которому цыганка грязная пристала. С виду интеллигент, мысли такие моральные, этика в каждом интервью, а на деле - мерзость. Если "Елену" можно воспринимать как холодную инсталляцию, античный метатекст, где не люди, а маски, и не история, а метафора, то "Левиафан" очень, очень сложно воспринимать также. И если месяцы после я как-то и пытался его переварить и найти в нем все-таки что-то хорошее, то потом бросил это занятие.

Сам его текст в сердцевине - великолепно высказанное презрение к государству и власти, но поместив это высказывание в российские реалии, и нагрузив его человеческими образами, он в итоге высказал презрение не к государству российскому, а к жителям вообще. К людям. И получил, судя по отзывам в рунете, соответствующую ответку. Он хуже Мединского, на мой взгляд. Тот хоть просто бездарная сволочь, а Звягинцев - сволочь талантливая (но и не так уж, чтобы очень, если честно). Балабанову жалко человека вообще и русского в частности. Звягинцев же вообще ни человека, ни Россию не знает. Ему мы как насекомые в банке, куда паука бросили. Даже у Триера я такого не припомню, у Триера хотя бы в "Рассекая волны" было столько человеческого, сколько во всей фильмографии Звягинцева не сыщешь.

У Звягинцева "не болит". Ни бог не болит, ни страна не болит, ни люди не болят. Он холодный как гнилая рыба. Для него вся сегодняшняя ситуация как шахматы, фигуры, с которыми можно поиграться в античные трагедии. Такая действительно радость! - само в руки плывет, давненько я не игрывал в шашки, сейчас я вам расскажу, какое вы тут говно. В сравнении с ним даже "Любить по-русски" выигрывает, или комедии Астрахана. Потому что у авторов последних сердце есть, и оно болит, хотя итог этой боли в смысле искусства неутешительный. У Звягинцева не болит, потому что он из ТВ, видимо. Другого объяснения у меня нет. У него глянцевое понимание политики, глянцевое видение современности, гламурный взгляд на суть вещей. Это не режиссер, снимающий на болезненные темы, вскрывающий там нарывы действительности или что-то в этом роде. А симулякр такого режиссера. Блин, да "Груз 200" одной левой забарывает все это интеллигентное пережевывание кашицы. Потому что Балабанов мог быть сто раз плохим режиссером, но у него горло драло, "трубы горели", сердце всегда было не на месте. Он природный проклятый поэт, которого занесло в современный российский кинематограф (за грехи прошлые, видимо). Если такой человек, например, хамит, орет, и "говоря за всех", с дерьмом мешает хоть всю страну со всеми ее жителями, ему не то что прощаешь, даже в голову не приходит судить. На его мнимые слова "сволочи вы тут все, подонки" можно было бы только голову опустить от стыда за то, что правда. А когда все то же самое как будто преподносит на фестивальном арт-блюдечке Звягинцев - просто тошно становится. Потому что фейк и неправда. Потому что он человек моды. Стива Облонский, читающий либеральную газету. И всем его размышлениям о том, "как нам обустроить Россию" грош цена. А насрать ему потому что на то, как обустроить и что обустроить. Но главное - он даже не чувствует сегодняшней боли, это не Высоцкий вообще, а Кобзон. Он и в человеческих взаимоотношениях не понимает ровным счетом ничего. И от его провокаций остается разве что чувство гадливости, как от диккенсовского персонажа Урии Хипа. Склизкая холодная подлая гадина. Его кино как рекламные слоганы, симпатичные внешне, но внутри пустые. В эти его суровые красивенькие пафосные фантики ему нечего заворачивать. Он туда заворачивает последние фейсбучные передовицы. Я такие буклеты обычно сразу в мусоропровод кидаю не читая. Он кандидат в новые "Бесы", недоставрогин, "поелику ты тепл, а не горяч и не холоден, то изблюю тебя из уст моих" и далее по тексту.

Такие звягинцевы и всегда были мне омерзительны, а сегодня в особенности.

Больше я о нем писать тут не буду. Простите, если что. Спасибо.
Лева Симба
6 сентября 2015, 10:04

Сквонк написал:

Тот хоть просто бездарная сволочь, а Звягинцев - сволочь талантливая (но и не так уж, чтобы очень, если честно). Балабанову жалко человека вообще и русского в частности. Звягинцев же вообще ни человека, ни Россию не знает. Ему мы как насекомые в банке, куда паука бросили

Умеете же сказать, как сам не могу!
А по поводу "Дома из песка и тумана" - ну да, Коннели чисто внешне не похожа на запустившую себя женщину, однако ее печальный взгляд все искупает. Единственная моя претензия к фильму - зачем кончать с собой, у них же еще дочь осталась, зачем ей сразу троих хоронить, никто о ней не подумал.
hab
6 сентября 2015, 13:25
Это Звягинцеву наплевать, простите что влезаю? Меня всегда удивляло, как можно ставить диагноз по фильму. Как можно путать авторский метод и человека. Если почитать и послушать его интервью, то я не понимаю о каком плевать можно говорить. Он чуть ли не единственный крупный режиссер сейчас, который последовательно высказывается о происходящем в стране. В интервью, от своего имени. Но нет, сволочь и мерзавец. Ну ок, живите с сердобольными Никита Сергеичами, светочами истины. И другими, кто за бюджет засовывает язык куда подальше.
Black_Beauty
6 сентября 2015, 13:51
Становится скучно спорить, когда тебе в ответ на два-три абзаца выкатывают полстраницы аргументов. Ну извините, в моих глазах опус Перельмана не заслуживает ни десятистраничной дискуссии, ни длинного письменного разоблачения социально-политической подоплеки.
Сквонк
6 сентября 2015, 14:11
Ну, я, конечно, под конец резок был тоже, просто устал, и уже почти бросал фразы в огонь как полена, не задумываясь о повышении температуры текста. Забавно, кстати, как взвинчивают накал текста эпитеты со звуком "з": презирает, мразь, мерзавец, омерзительный, злоба. Интересно, почему бы это?

Жаль, что Кира Муратова "не наша", жаль в том смысле, что она в своих последних интервью высказывается гораздо резче, и тоже временами бросает метафоры в огонь как в кочегарке. Но ей я верю. Хотя она тоже считается мизантропкой (почему-то). Я, правда, не понял, причем тут политика вообще. Я больше о человеческом говорил, политика, откровенно говоря, меня тут интересует лишь в эманационном смысле, в котором эта человечность либо проявляется, либо нет. Муратова не просто человек, человечище. Ее сложно обвинить в конъюнктуре, потому что она - как автор фильмов - изначально на самом деле жила и живет в другом временном измерении, до которого происходящее "сейчас" доносится скорее как эхо. И даже самые ее актуальные произведения (досоветского периода условно) больше походили на результаты работы скульптура, статуя которого лишь пострадала от "революционных булыжников", закинутых в окно. "Так даже лучше будет", - сказал мастер задумчиво, видя, как от удара откололся кусок мрамора. Рефлексировать можно по-разному. Вот была такая фигура Чаадаева в позапрошлом веке, оставившая довольно противоречивые тексты "Философических писем". Ему тоже веришь, потому что даже не зная его лично, по тексту лишь судя, чувствуешь напряжение и болезненный, бешенный пульс размышлений автора. И была более полувека спустя истеричная депутатская кодла перед революцией, которой ни на грамм не веришь, несмотря не на какие высказывания в слух или крики с трибуны.

Муратова в каких-то своих последних фильмах (в "Мелодии для шарманки") режет по живому, но текст ее при этом не выглядит "актуальным" или "социальным". Это вневременной текст вообще, о человечках в принципе, а не горячая публицистика на тему, которую как раз в интервью можно высказывать, если жжет в одном месте. Не стесняясь в выражениях. Но у художественного текста огромная сила в сравнении, он заряжает в итоге пятиградусное обвинение на пятьдесят по Цельсию. Муратова бьет всегда точно, потому что прицеливается через время, мимо "сегодня", в человеческое вообще. А какой-нибудь Быков в "Дураке" целится в плакат, и попадает в плакат в итоге. Потому что людей у него нет, он трафаретами их видит. Это не рефлексия, а "представление". Муратова слышит мелодию времени, музыку его, у нее гениальный слух на человеческую боль. И большую часть даже в своих фильмах, которые оказываются в итоге испещрены нотными закорючками, и оказываются записью на слух шума времени, она не кричит во весь голос, а шепчет, и шепчет про себя. Пытаясь понять. Отличие условных авторов-депутатов от авторов-музыкантов еще и в том, что последние понять и услышать пытаются, а первые для себя уже поняли давно, и вещают. Ее "мизантропия" - ей не принадлежит, это услышанное, "Три истории" это срез времени, при том не того, в котором они сняты были, а времени вообще. Ее кино страшное иногда, потому что услышанное ею страшно. Вот как Цветаева сто лет назад могла услышать шум времени, и резануть его словом в стихах, так Муратова не может "придумать" и даже "осудить", она градусник. Пенять ей в том, что у нее отдельные образы, сцены и ленты "ниже нуля" также глупо, как пенять градуснику в том, что за окном снег пошел. Ее счастье, что у нее своя собственная драматургия, чеховской природы, которая не любит повышать голос, и использовать "з"-выражения. Чехов просто на какие-то вещи головой качал, пока кое-кто в его время писал и говорил "на злобу дня". Вот и Муратова качает головой как куст ракиты в ответ на шум времени, и когда качает - музыку слышишь через лязг временных шестеренок. Авторы-депутаты не качают головой, они такие кусты, ни в чем большей частью не виноватые, качают и даже трясут злобно сами. Это они шум и вой времени, спасаясь от которого такие как Цветаева с Муратовой, порой не выдерживая, закрывают уши, "не хочу больше ничего слышать, прекратите, пожалуйста". Время не может, увы, прекратить. Потому что чаще всего это грязный поток, смывающей все на своем пути. Можно в него войти, чтобы тебя смыло, ты расслабился, и потек вместе с остальными шуметь. А можно все же остаться на берегу вечности этот шум времени слушать, и потом говорить о нем. Рассказывать другим поколениям и временам. Шепотом.
Сквонк
7 сентября 2015, 01:57
«Грязный уикэнд» (Dirty Weekend, 2014) Нила ЛаБюта

Ой, какое очаровательное кино я только что посмотрел! Случайные совпадения, внезапное открытие, нечаянная радость. Не успел я посмотреть культовый фильм ЛаБюта «В компании мужчин», найдя его милым, но очень злым, как - бах - на следующий же день, кажется, в The Playlist пишут о товарище, и называют еще три ленты, незаметные, хорошо написанные и преступно мало известные у того же режиссера. Взяв на заметку – еще пару дней спустя я вижу в топе одного трекера новый релиз, открываю, бах, там новый фильм ЛаБюта. Ну, я конечно сразу стянул его и смотреть. Так вот, если «В компании» был язвительно-черным, помесь «американских психопатов» и «вуди аллена» с «забавными играми», то «Грязный уикэнд» - ничего общего с ним не имеет, чудесный, тихий, остроумный маленький фильм, который смотришь все полтора часа широко улыбаясь. Неприличный, порочный, элегантный, стильный, не навязывающий себя. За кадром играет какой-то брубековский джаз, в кадре почти все время только двое, обменивающиеся саркастичными репликами, фильм свободно ниспадает ручейком, и когда идут титры, тебе хочется, чтобы он все-таки продолжался дальше. Негрубый тонкий юмор, фильм скорее в британском стиле, картинка удивительно симпатичная: аэропорт, ночной город, неоновые огни улицы, неоновый декор ночного клуба, и все время за кадром тынц-тынц-тынц, вроде Take Five.

В героях неуклюжий типок в заношенном мятом костюмчике и невероятная красавица, безупречно одетая. Два бизнесмена летят по делам, на большую презентацию. Но в силу погоды вынуждены провести день в Альбукерке. Мужика Леса играет – та-дам – Мэтью Бродерик! Но вы его не узнаете вообще, он потолстел, подобрел, обмяк, и стал похож на Филиппа Сеймур Хоффмана чуток. В роли Натали неизвестная мне актриса (имдб подсказывает, что я видел ее аж в трех блокбастерах – не помню), Элис Ив, очень, очень, очень красивая девушка, умеющая держать себя в кадре свободно, и привлекать внимание камеры руками, глазами, походкой, мимикой, жестами. Но и это не важно тут. Лучше всего, дабы не пускаться в многословие, сказать, что фильм походит на ленты сразу четырех разных авторов: Вуди Аллен (конечно же), Джим Джармуш («Ночь на земле»), Уит Стиллман и Ричард Линклейтер. Начинается все как будто в стиле последнего: парочка скучает в аэропорту, они коллеги, мило шутят друг с другом, прощая заранее всякие колкости. Она носит свитер с воротником до подбородка, а жара, мол, сними, она язвит и смущается, но свитер не снимает. Потом они едут прошвырнуться по городу, и это как бы в стиле Джармуша, чудесные таксисты (один шекспироман, общается репликами из его пьес – но при этом знает он Барда по комиксовым вариантам его драм: даже не знал, что есть такие), прекрасные виды города. Это день, он клонится к вечеру, начинается какая-то – опять же как бы – смесь вудиалленовщины со Стиллманом («Последние дни диско», «Золотая молодежь», вот это всё). Герой Бродерика, женатый тюфячок, неловкий, но такой милый, останавливается у витрины секс-шопа – там лежат страпоны и прочий бдсм-стафф. Героиня Элис смотрит на него иронично, они опять обмениваются репликами, Бродерик защищается, not gay, и все такое («я женатый человек!»). Она пытается вытащить из него секретики, спрашивает, что за бумажку он носит, он не хочет показывать, она ее вырывает, там надпись «Зорро». Он ничего не хочет объяснять. Девушка, обидевшись на неискренность коллеги, открывает шею, там ошейник: «Моя девушка домина, я саб, если ты понимаешь, о чем я». В глазах Бродерика паника, он спотыкается, лепит какую-то чушь, но уже через несколько минут летит в тартарары, признаваясь, что как-то был в Альбукерке, напился пьян, пошел в какой-то клуб, и там его трахнула какая-то женщина («not gay!» - то и дело чуть не кричит коллега красавицы). Тем временем, нашей Наташе звонит ее подруга (которая домина, ну, вы в курсе), та на заднем сидении такси чуть не кончает от голоса любимой, по разорванным репликам мы понимаем, что абонент просит сфотографировать шею, в доказательство, что девушка не сняла ошейник, а та стесняется, домина вешает трубку. Девушка в расстроенных чувствах. У Бродерика в глазах паника, паника!

Короче, спрашивают они у таксиста-шекспиромана, где тут «Зорро», и слышат от него, что это гей-клуб. Ну, понятно, not gay! – кричит Бродерик, и таки едет, на все махнув рукой. Дальше начинается самое чудесное, ночной клуб, парочка отпускает себя, «грязные выходные», никто ни о чем не узнает. Джаз играет, в кадре блондинка в зеленом, поцелуи девушек, мужик, наконец, узнал, что там было в прошлый раз, и не то чтобы его это обрадовало (паника, паника, паника!), но он все-таки выглядит чуточку счастливее, чем помятый в начале. Усталые, довольные в чем-то, они едут в аэропорт. Финала нет, джаз просто заканчивается, парочка, узнав самые стыдные секреты друг дружки, сидит рядом, как брат и сестра. Немножко грустно и печально, снова бизнес, дела, семья, работа. Стыдные греховные «грязные выходные» позади, а так хотелось бы здесь остаться!

Филигранно сделанное кино, с безупречным ритмом, отличной раскадровкой, охренительно прописанными остроумными диалогами (я давно так не смеялся, но главное – не купался в свободном легком юморе!), чудесными актерскими находками, прелестными персонажами, и замечательным джазом. Но главное – это действительно очень тихое, очень смешное, очень красивое, и очень… незаметное кино, кажущееся вообще прилетевшим из конца восьмидесятых. Как прекрасно сыгранная пьеса того же Брубека, вариации которой ты уже сто раз слышал (у Вуди, Джармуша, Стиллмана, Линклейтера), но все равно – уникальное и только свое, лабютовское. Если представить кино музыкальными песенками, то «Грязный уикэнд» это песенка, которую не устаешь напевать себе под нос, пока шныряешь по чужому городу, из кофейни на танцпол, знакомясь с неизвестными тебе людьми. Это собственно теплый ламповый ромком, только такой ромком, в которым нет обязательной любви-страсти между мужчиной и женщиной, главными персонажами. А такой, где эти герои делятся самыми стыдными секретами, открывая самые потайные внутренние шкафчики, и освобождаю себя от груза тайны – делая себя чуть-чуть более счастливыми.

Коротко говоря - еще одно охренительное кино года для меня. Пусть и маленькое, ничего нового, и просто автор "гаммы наигрывают", ну, и ладно. Такие фильмы греют отчего-то, в т.ч. и потому, что они такие необязательные, из ниоткуда в никуда. Как джазовые трели, доносящиеся из кофейни, мимо которой ты просто проходишь, но все равно радуешься, узнавая мелодию и отдавая должное вкусу этого заведению.

Картинки. Раз:
   Спойлер!
user posted image

И два:
   Спойлер!
user posted image
Nick Shunter
7 сентября 2015, 10:45

Сквонк написал:
Ну, ты как-то уж очень резко выступаешь. Пишешь, что герои вызывают сочувствие, а описываешь их при этом так, что их совершенно в результате не жалко. Мне кажется, эмигрантский конфликт там вообще не задействован - это бы опошлило и убило историю. А применительно к сегодняшнему дню тем более (если учесть, что немалое число людей отчего-то по определению считает, что сотни тысяч бегущих от кошмара в Азии - ленивые раздолбаи, им лишь бы "чаевые" получать от немецкого правительства - стандартное фашистское "понаехали тут", вид с боку).

Оффтопну немного про беженцев и прочих мигрантов в Европе. Проблема не в том, что они ленивы - а в том, что подавляющее большинство этих восточных и африканских товарищей не желает ассимилироваться в европейском обществе, а навязывают свои дикарские понятия и очень агрессивно себя ведут. В тех европейских странах, где миграционное законодательство достаточно жёсткое, как в Италии, они ходят по струночке и особого шума от них нет. По крайней мере в северной Италии, в южной я не был, ручаться не могу. А вот во Франции, где для всех этих люмпенов социальные блага раскиданы - вот там они уже ведут себя крайне нагло и развязно, люмпенизация понаехавших гопников растёт. Определённая часть "мигранти" нормально ассимилируется в обществе - в основном среди интеллигенции или молодёжи, которая правила жизни в Европе усваивает быстрее и подстраивается лучше. Но большинство рвущихся агрессивных, матерящихся, наглых, штурмующих поезда и автобусы всем скопом - это саранча, засирающая всё вокруг, оставляющая после себя горы мусора и бардака. Они нагло требуют, а когда не дают - берут силой. Тёмные, необразованные, абсолютно дикие люди. Определённое количество мигрантов - это хорошо для страны, это приток свежей крови, толпа - это плохо. А я не хочу, чтобы моя любимая Европа, в которую я езжу раз-два в год чтобы отдохнуть от россиянского бардака и грязи, превращалась в гетто для сирийской или магрибской толпы.
AgCooper
7 сентября 2015, 15:34
МОДЕРАТОРИАЛ:
Оффтоп прекращаем
dock
7 сентября 2015, 23:05
"Отвязные каникулы" - настоящая психоделика...
Black_Beauty
9 сентября 2015, 12:17
Onibaba (1964) упорно причисляют к хоррорам, хотя это скорее притча о том, как зло, что человек примеряет, словно маску, и зло, что он носит внутри, рано или поздно отражается на поверхности. Безобидные на вид женщины (пожилая и молодая, свекровь и невестка) на самом деле являются чуть ли не серийными убийцами, но убивают они не для удовольствия, и не потому, что психи-социопаты, а за еду. В бесконечных феодальных войнах в конце концов никого не жалко - самураи сгоняют крестьян воевать, как скот на бойню, крестьяне добивают побежденных самураев, чтобы прокормить себя. Действие разворачивается в зарослях камыша вдоль реки. Заросли камыша, с одной стороны, навевают ужас (как кукурузные поля в американских хоррорах), с другой - подчеркивают эротизм (молодая женщина по ночам, чтобы не знала сверковь, бегает в хижину к приятелю покойного мужа). Две вечные темы - либидо и танатос, в самых удачных декорациях. Завораживающее зрелище. Кстати, фильм можно смотреть без перевода и даже без звука - слова мало что добавляют к происходящему на экране.

А вот Ang-ma-reul bo-at-da (2010) (Я видел Дьявола) - какая-то бесконечная и бессильная творческая мастурбация на насилие. С одной стороны, тут есть все, за что обычно принято любить корейский кинематограф: история о том, как охотник становится добычей, хладнокровное изображение насилия, а специально для европейского зрителя - бонус в виде героев, которые отличаются друг от друга, их невозможно перепутать. С другой стороны - это своеобразная жанровая выбраковка, словно фильм собран из остатков других фильмов, смонтирован из сцен, которые не пригодились другим авторам. Насилие ради насилия, шок ради шока - в конце концов все чувства притупляются и шок перестает действовать, как должен, а сюжета здесь практически нет. В принципе, от просмотра этого фильма только один плюс - после этого захочется узнать, что вообще нового в корейском кинематографе появилось за последние 2-3 года, чтобы убедиться, что жанровый корейский кинематограф не сдулся.

Кстати, что нового и хорошего можно посмотреть у корейцев, посоветуйте, плз.
Blinking Buzzard
9 сентября 2015, 12:31

Black_Beauty написала: Onibaba (1964)

Один из любимых кайданов. smile.gif Как раз за то, что хоррора там минимум, и то его можно воспринимать не буквально, а списать на психологическое состояние персонажа. А камыши просто гипнотические, смотреть можно бесконечно.
Red Actor
9 сентября 2015, 16:19

Black_Beauty написала:
Кстати, что нового и хорошего можно посмотреть у корейцев, посоветуйте, плз.

А вот напишите, что уже смотрели, что из смотренного понравилось. Комедии, трагедии?
Nick Shunter
9 сентября 2015, 16:59

Black_Beauty написала:
Кстати, что нового и хорошего можно посмотреть у корейцев, посоветуйте, плз.

"Mon-ta-joo" (2013) - http://www.imdb.com/title/tt2969522/ - обязательно. Ещё можно, в принципе, вот такое жанровое банкроббери глянуть, "Gamshijadeul" (2013) - http://www.kinopoisk.ru/film/762264/. "Snowpircer", насколько я помню, ты уже смотрела.

А в целом корейская волна уже разбилась об берег, ИМХО, в последние годы 1-2 хороших жанровых триллера в год снимут - и всё. В этом году я вообще пока для себя ничего интересного в среди южнокорейского не нашёл.
Black_Beauty
9 сентября 2015, 17:00
Это я смотрела.
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2016 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»