Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Сериал от Хоука
Частный клуб Алекса Экслера > Графомания
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
blackhawk
16 апреля 2013, 21:44

Karkusha написала:  шкрябание надфилем по удивительно легкой металлической штуковине, которую брат гордо называл магнием

Поход на аэродром за ободом шасси сам по себе был action. Мимо двух контрольно-пропускных пунктов - ползком. На свалке надо остаться незамеченным. Таким же образом возвращаемся. Потом долгое "шкрябанье" напильником. Добавляем в магниевую стружку марганцовку в соотношении около 1 к 10. Делаем безоболочковый пакет с отверстием. Перед применением в отверстие капаем нитроглицерин (в аптеках - завались). Трясём пакет. Как только внутри пакета начинается шипение - бросаем. В запасе всего пара секунд. Вспышка, взрыв. В глазах "зайчики", в ушах - звон. Классно!
"Эпоха девочек" началась в пятнадцать лет. Причём сразу в виде маниакальной привязанности. Несравнимая ни с чем, по силе страсти, первая любовь. Эта девушка перестала мне сниться только лет пять тому назад. Правда, там было продолжение отношений, чисто платонических, ещё десять лет. Она уже замужем была и ребенок был, а всё письма писал...
Karkusha
16 апреля 2013, 23:35

blackhawk написал: Поход на аэродром за ободом шасси сам по себе был action.

Ух ты! Мы тоже эти штуки возле взлетного поля собирали, и делали большой "Бум!", брат называл это салютом wink.gif Эти обода они что-ли от самолетов при взлете отваливались? facepalm.gif

blackhawk написал: "Эпоха девочек" началась в пятнадцать лет.

Ну, у брата приблизительно в этом же возрасте, я его категорически не понимала wink.gif
blackhawk
17 апреля 2013, 09:50
Я прошёл различными маршрутами несколько тысяч километров по воде и по суше. В память о таком образе жизни остались полтора десятка рассказов и их число, хоть и медленно, продолжает увеличиваться. Как говорила одна моя знакомая:"А что я буду рассказывать своим внукам? Об очередях в магазинах?".

Я выбрал этот рассказ, чтобы ещё раз напомнить о том, на какой тонкой ниточке висит наша жизнь и о том, как легко эту ниточку оборвать...Итак,

СМЕРТЬ, КАК ОНА ЕСТЬ

Каждый раз она приходит в новом обличье и по разным причинам. К новорожденному младенцу и к дряхлому старику, к юноше и к зрелому мужчине, к расцветающей будущей красотой девушке и к давно увядшей старухе. К тем, кто живёт с предсказанной судьбой, и к тем, кто не думает о завтрашнем дне. Она непредсказуема в своём многообразии, но во всех её проявлениях есть одна общая черта: она всегда приходит внезапно. Почти никто не успевает ни приготовиться к её приходу, ни, тем более, избежать, назначенной ей самой, встречи.

На небольшой прибрежной поляне, покрытой несмелой майской травой, в окружении уже распустившихся ив, разместились милицейский "уазик", ГАЗ 66 сапёров и, только что надутый автомобильным компрессором, военный шестиместный плот спасательный надувной, называемый для краткости – ПСН " шестёрка ". Негромко переговариваясь, два милиционера и сапёры, курят у своих машин, наблюдая за нашей экипировкой. Гидрокостюмы, шлемы, спасжилеты, перчатки, наколенники. Мы привычно натягиваем всё это на себя, хотя спешить уже некуда.
За нами, немного ниже по течению, перегораживая паводковую лавину воды, почти от берега до берега, протянулся завал из старых шпал. Почти в середине завала, там, где вода всей своей мощью наваливается на преграду, можно разглядеть небольшое темно-красное пятно. Это спасжилет. Именно к нему мы сейчас и попробуем добраться на ПСНе. Из всех присутствующих на берегу только у нас есть необходимый для этого опыт.
Вообще-то, это не только спасжилет. Это девушка из нашего клуба, погибшая здесь, три дня назад. Ещё двое, шедшие с ней в одной группе, находятся в городской больнице. У одного вывих обеих ступней, второй в шоковом состоянии.
Остальные семеро участников сплава отделались ссадинами и стрессом. Им наша помощь не нужна. Да и погибшей тоже. Всё что мы постараемся сделать – это достать труп, чтобы отец и мать погибшей могли проститься со своим ребёнком. Так принято у людей.
Подступиться к завалу вчера не представлялось никакой возможности из-за высокого уровня воды. Только сегодня, когда паводок немного спал и над поверхностью воды показалась часть спасжилета, стало ясно, что тело никуда не унесло и оно осталось на месте.

Река, на берегу которой мы находимся, называется Стрый. В семействе тюркских языков сочетание звуков " стр" означает быстро бегущую воду. И река полностью оправдывает своё название.
Родившись у подножья водораздельного хребта, она устремляется к выходу из гор, собирая на своём пути речушки помельче и петляя в поисках выхода. Приняв, возле Верхнего Синевидного, воды Опора и пройдя скальные выходы у Тишовницы, река выходит на равнину. Её бег заканчивается впадением в Днестр.
Как и все горные реки, Стрый преображается за год несколько раз. Никогда не замерзающая река, тихо бежит зимой среди снегов, взрывается потоком во время весеннего паводка и, иногда, напоминает о себе в июне и в сентябре, если они дождливы. Летом же, это скромная речушка, которую даже в районе города Стрый можно перейти вброд. Но в паводок… В паводок это монстр, способный всё сокрушить на своём пути: мосты, дороги и дамбы.
По, принятой для сплава, классификации рек, Стрый считался усложнённой " единичкой " из существующих шести категорий. Самая трудная – пятая усложнённая. Понятно, что любая классификация обладает элементами условности, но в отношении этой реки, по-моему, никакие классификации не годились вообще.
Дело в том, что, имея относительно мало природных препятствий в виде сливов, прижимов и валунов, река имела в своём русле достаточное количество плодов человеческой деятельности в виде остатков мостов и мостов действующих. Не говоря уже о бетонных блоках с арматурой, унесённых паводком остатков строений и прочего мусора. Поэтому, в зависимости от уровня воды, Стрый, иногда в шутку, называли " единичка с элементами пятёрки ".
Маршруты на байдарке по этой реке хороши в качестве второго или третьего похода и то, с опытным капитаном. Я тоже начинал с неё.
По общей, для Союза, статистике, в походах подобного уровня сложности гибли единицы, десятые доли процента от общего числа участников. Но, изредка, такие реки брали своё.

Однажды, четыре года назад, в начале июня, мы с товарищем начали сплав на катамаране от самых верховьев Стрыя, от села со странным названием Матков. Шли спокойно, без приключений и напряга.
В районе Яворов обошли по протоке плотину старой польской электростанции со шлюзами. Место это нехорошее. Именно здесь погибла пара молодожёнов из Прибалтики. Растерялись перед старыми, без опускающихся заслонок, шлюзами. Перевернувшаяся байдарка застряла в сливе и девушка погибла сразу, а парень уже потом, пытаясь её спасти.
Поймав локальный паводок, на пятый день сплава, мы подошли к концу нашего маршрута – городу Стрый.
Два моста, автомобильный и за ним, в полсотни метров, железнодорожный. Линия движения в пролёт ближайшего – не просматривается из-за изгибов реки. Можно, конечно, пристать к берегу и перед мостами, но потом придётся долго шагать с грузом к железнодорожному вокзалу. Поэтому мы решаем пройти за мосты и там, ниже по течению, у левого берега закончить наш путь.
Мы не спеша идём по струе и за пятьдесят метров до пролёта видим, что проход в крайний правый пролёт – свободен. Пятьдесят метров, это семнадцать секунд. Их хватит только на то, чтобы подправить курс катамарана и прицелится в пролёт, минуя гору брёвен и веток, оставленных водой на опоре.
За первым мостом есть ещё пятьдесят метров, и мы успеваем сманеврировать в нужный нам второй пролёт справа.
Уже под мостом мы слышим неясный гул и только потом видим, что дальше реки нет. Есть гряда хаотически наваленных шпал и, над нею, верхушки деревьев, растущих на правом берегу. Всё. Никакого прохода или разрыва. Тупик.
Мы рванули к ближайшему правому берегу. Высадились. Вытащили катамаран. Сверху, что-то про охранную зону и какие-то запреты, на нас орал охранник железнодорожного моста. Пробравшись через ограждение из колючей проволоки, мы прошли по берегу и увидели всё это гидротехническое сооружение во всей его красе. Прохода в нём не было. Вернулись. Вытащили катамаран из зоны. На этом всё и закончилось.
С точки зрение сохранности мостов, такую меру можно объяснить. Почувствовав преграду, вода замедляет свой бег. Гидродинамические нагрузки на опоры уменьшаются. Не будем забывать, что сила воздействия на препятствие у бегущей воды пропорциональна квадрату её скорости.
С точки зрения сплава, это была классическая засада. Гиблое место. С момента его появления, завал из шпал был нанесён на схемы маршрутов, описан в отчётах и в маршрутных книжках его предписывалось обносить. То есть, необходимо было до мостов приставать к берегу, разгружать байдарки, переносить их ниже завала и потом также переносить гидроупаковки с вещами. Потом опять загружать байдарки и продолжать сплав. На всё про всё уходило два часа.
Такое же предупреждение было и в маршрутной книжке группы, подошедшей к этому месту три дня тому назад.

Из того, что нам успели рассказать ребята, вернее из того, что каждый из них видел, запомнил и мог связно изложить, складывалась следующая мозаика произошедшего.
Группа подошла к первому мосту на прямую видимость и действительно пристала к берегу. С пешеходного моста они осмотрели завал и увидели в нём проход, пробитый в шпалах паводковой водой. Как им показалось, ширина и состояние прохода, позволяли пройти дальше без затрат времени на обнос.
С расстояния более чем ста метров, при осмотре сверху вниз, определить чистый проход или нет, оценить крутизну прохода и высоту валов за ним, на мой взгляд, при любом уровне опыта затруднительно. Более того, они не просматривали участок от второго, железнодорожного, моста до прохода в завале и оценить затраты времени на необходимое маневрирование не могли. Более того, удачный проход такого препятствия сулил настоящее приключение и волну адреналина. Более того, о страховке никто не подумал, проходить они начали всей группой сразу, с небольшими интервалами, так, как до этого шли по спокойному участку реки.
Создавалось впечатление, что первая ошибка, как падающий камень, вызвала лавину, неадекватных ситуации, решений. В группе не нашлось ни одного человека, который, не стыдясь своих опасений или даже страха перед предстоящим прохождением, возразил бы руководителю. Как в карточной игре, поддавшись искушению приключением, они решили рискнуть.

Слов нет, существовавшая система формирования официальных групп, при которой участник должен был иметь опыт сплава, как минимум, предыдущей категории и в " тройку ", например, не брались люди, не прошедшие " двойку ", носила несколько бюрократический характер. Но, с другой стороны, она давала возможность постепенно набирать опыт, приобретать и совершенствовать технические навыки, учиться быстро принимать решения и, при необходимости, отличать действительную опасность от того, что можно преодолеть не переходя грань запредельного риска.

Всё дальнейшее происходило в полном соответствии с основным постулатом теории подлости: наиболее вероятно то событие, которое наименее ожидаемо.
После прохождения второго моста, проход в завале не просматривался. Что бы увидеть его, необходимо было развернуться влево, поперёк струи, и яростно грести, пока справа не покажется проход. Потом, развернуться вправо, к проходу, скорректировать линию движения и входить в слив.
Плюс, всё это замысловатое движение сопровождалось сносом к завалу. Кроме того, замедление скорости течения сыграло свою злую роль. Визуально казалось, что вода "стоит" перед препятствием. На самом деле, гладкая поверхность воды ни о чём не говорила. Вода проходила через достаточно широкие щели между шпалами и скорость течения перед завалом лишь немного отличалась от скорости перед мостами.

Первый экипаж, пытаясь выполнить необходимый манёвр, не успел ничего. Байдарку бортом прижало к завалу, тут же струя навалилась на деку, и переворот произошёл почти мгновенно. Что произошло с девушкой, сидящей впереди и, почему она не смогла выбраться из байдарки, не знал никто. Капитану, удалось выбраться, но он попал ногами в завал и струя успела провернуть тело, повредив при этом, обе ступни.
Ребята, сидевшие во второй байдарке, увидев произошедшие, начали энергично маневрировать и допустили в спешке грубейшую ошибку. В какое-то мгновение, кто-то из них опустил весло в воду со стороны струи и, тут же, созданный таким образом опрокидывающий момент, перевернул байдарку. Их спасло только то, что они успели вылезти и оказались на поверхности воды не со стороны препятствия. Прошло несколько секунд, байдарка ткнулась в завал и её тут же начало топить. Воспользовавшись корпусом, как прикрытием, они выбрались на торчащие из воды шпалы.
Третий экипаж, видимо, понял, что выход у них один – во что бы то ни стало, попасть в слив. Им не хватило совсем немного и байдарку так же, как и в случае со вторым экипажем, перевернуло у самого завала.
Четвёртое судно, наконец, попало в слив. Но оказалось, что слив не был "чистым ". То ли ветка, то ли бревно, то ли торец шпалы, с бешеной силой ударили в днище, байдарку расклинило в сливе и потом стащило вниз, в валы. Тут же её залило и перевернуло. Но ниже завала, пусть даже с перевёрнутой байдаркой, шансов выбраться было больше. Ребят немного помолотило по камням и выкинуло на отмель.
Единственный из всех экипажей, последний, успел сманеврировать, попасть в слив и, в целости и сохранности, достичь берега за завалом. Река уже взяла, что хотела и отпустила их с миром. Им просто повезло.
Именно последний экипаж, по одному снимал людей с завала, заходя ниже по течению, вызывал " Скорую", милицию и связывался с клубом.

Катамаран, который мы с собой привезли, оказался, в данной ситуации, абсолютно бесполезным. Поскольку найти тело ниже завала не удалось, то стало ясно, что оно по-прежнему, либо в завале, либо около него. При попытке пристать к этой груде шпал правым бортом, левый тут же начинало топить и экипажу становилось не до спасработ. При упоре в завал носами гондол, корму тащило влево к проходу, экипаж опять был занят удержанием судна на месте и опять же, ни о каких работах речи быть не могло. Кроме того, попробуйте, сидя на коленях на оболочке, в сороках сантиметрах от воды, достать из воды груз весом в семьдесят-восемьдесят килограмм. Не просто всё это, непросто. Кроме того, в мутной, светло-коричневой воде ничего не было видно.
Необходимо было искать какое-то другое решение. И ждать пока спадёт паводок. Через два дня вода пошла на убыль и только сегодня утром из воды показалась часть спасжилета. Милиция, всё время наблюдавшая за нашими попытками, связались с военными и через пару часов сапёры привезли ПСН. Это несколько упрощало проблему, поскольку ПСН "шестёрку" с целыми оболочками ещё никому утопить не удавалось. Другое дело, что подобные надувные "корыта" легко заливались водой, но даже в этой ситуации судно оставалось на плаву. Единственное чего следовало по-настоящему опасаться – это прокол веткой, суком или арматурным штырём. Тогда – всё, оставалось только уповать на собственное снаряжение.

Заход с ПСНом всех проблем не решил. Уже на подходе стало ясно, что торчащие из завала сучки и ветки нормально работать не дадут. Двоим по правому борту пришлось вёслами упираться в завал, а двум другим с подтопленного левого борта пробираться на нос и пытаться достать тело. Плот всё время рыскал, кренился, понемногу набирал воду, а сделать ничего было нельзя из-за отсутствия опоры. Кроме того, тело из воды достать не удавалось. Оно явно за что-то там внизу зацепилось и все попытки рвануть его наверх, из воды, ни к чему не приводили. Да и видно было только кусок спасжилета, мутное пятно шлема в глубине и что-то ещё тёмное, бесформенное.
Что-то мы делали не так.
Вымотавшись в неудачных попытках достать тело и удерживать плот на месте, мы ушли к берегу.
Сидя у костра и грея руки о кружки с горячим чаем, мы понимали, что нужно какое-то другое решение. Но какое? Прежде всего, необходимо было сосредоточить все усилия на том, чтобы вытащить девушку из воды, не тратя усилия на удержание плота. Но, как это сделать? Плот к завалу не привяжешь – и так борт заливает. Значит, необходимо его закрепить каким-то другим способом. И тут, решение пришло само собой.
Связав все имеющиеся у нас верёвки, мы получили стометровый трос. Нас на плоту четверо – это триста килограмм, плюс гидродинамическое давление – это ещё килограмм двести. Всего полтонны. Выдержит. Если без рывков и ударов.
Милиция договорилась с охраной моста, и мы закрепили трос на его конструкции, прямо напротив того места в завале, куда нам надо было пристать. Поднесли ПСН к мосту, привязали к нему второй конец троса и попросили ребят сапёров выбрать его, оставив свободной длину, равную расстоянию от моста до завала. На носу плота закрепили короткий кусок верёвки с карабинами. Поставив плот на воду, медленно пошли к завалу.
Ткнувшись носом плота в завал, мы тут же зачалили его за одну из шпал. В тот же момент оказалось, что длина троса чрезмерна и корму плота начало тащить в сторону. Ребята на мосту выбрали трос и он, как струна, завибрировал над водой. Такой же мелкой дрожью зашёлся и наш плот. Но теперь мы были неподвижны и могли сосредоточиться на главном.
Расположившись вдоль левого борта, мы попытались вытащить тело. Оно виднелось внизу, как тёмное размытое пятно. Мы дёрнули его наверх, но что-то явно не пускало в районе головы. Во время одной из попыток, когда над водой показался весь спасжилет и затылочная часть шлема, мы увидели, что сук, толщиной с пять-шесть сантиметров, вошёл между шеей и воротником спасжилета. Он то и держал.
Удерживая тело на поверхности воды, спасжилет разрезали. Потом, перевалив через борт, перетащили останки на днище плота. Всё. Пора к берегу. Ребята на мосту отпустили трос и мы, "маятником " ушли на мелководье.

Мне, в моей жизни, уже приходилось вытаскивать утопленников. На реке Северский Донец, в августе, тело утонувшей всплыло на третий день. Когда мы вытащили её на берег, я думал, что погибшей лет пятьдесят, а оказалось всего двадцать шесть. Раздутое туловище, неузнаваемое, нечеловеческое лицо, объеденные раками пальцы. Запах.
Ничего подобного сейчас мы не наблюдали. После трёх дневного пребывания в восьмиградусной воде черты лица сохранились как при жизни. Только белое, совсем белое, было это лицо. Кожа на руках, от долгого нахождения в воде, конечно, сморщилась, а так - никаких видимых повреждений.
Правда, она по спирали была закутана в байдарочный "фартук". Это такой брезентовый чехол, который надевается сверху на фальшборта байдарки для предотвращения попадания воды. В нём есть два овальных отверстия для гребцов. Не знаю, насколько он помогает, так как всё равно продавливается внутрь десятками литров воды, падающими с вершины вала, но проблем при аварийном покидании байдарки создаёт достаточно.
Скорее всего, при перевороте, она ничего не успела сделать и сразу же зацепилась за этот сук, потом её скрутило фартуком и шансов выбраться не оставалось никаких. Струя, перевёрнутой байдаркой, прижала к завалу и преодолеть это было не в человеческих силах.

Мы сидели на берегу, не имея желания ни говорить, ни переодеваться, ни разбирать катамаран.
Милиционеры поместили погибшую в большой пластиковый мешок, положили в машину и, пообещав при необходимости связаться с нами, отбыли по своим делам.
Сапёры, запаковав свой плот обратно в пластиковый цилиндр, пожали нам руки, погрузились в ГАЗ и, оставив на поляне облако выхлопных газов, поехали по направлению к городу.
Мы остались одни у догорающего костра. Было холодно, мокро, противно и жутко тоскливо. Хотелось очень много выпить.
Рядом, в десятке метров, равнодушная ко всему происходящему, так же как и три дня назад бежала река. Над ней, так же возвышались два моста и, уже над ними, смотрело на нас не по-весеннему хмурое вечернее майское небо. Может быть, хотя я в это не верю, оттуда с высоты на нас смотрела та, чьё тело мы только что вытащили из хаоса воды, грязи и старых шпал. Если это так, то я не думаю, что нам должно было быть стыдно – мы сделали что могли и как могли.

История эта имела своё продолжение. Открылись обстоятельства показавшие, как порой наша жизнь может зависеть от чьего-то разгильдяйства, легкомыслия и глупости.
Группу должен был вести совсем другой человек. Но в это время у него появилась возможность сделать " двойку ", чтобы летом поехать на сплав третьей категории сложности куда-то на Урал. Поэтому вести группу по Стрыю он попросил своего знакомого. Формально, по бумагам, это был полный беспредел. В реальности, руководителя, как человека принимающего решения и несущего за них ответственность, у группы не было вообще.
Родители погибшей ходатайствовали о возбуждении уголовного дела по статье "Преступная халатность". В ходе следствия, конечно, всплыл весь этот бардак с руководством. И тому, кто должен был вести группу и тому, кто вёл её, грозили срока: одному три года, второму год.
Что с ними стало в дальнейшем, как они жили потом, что переживали и о чём думали, я не знаю. Больше в своей жизни я их никогда не встречал.
Karkusha
17 апреля 2013, 20:52

blackhawk написал: как они жили потом, что переживали и о чём думали, я не знаю.

Я знаю несколько человек, по вине которых в ДТП погибали люди: ну сначала шок, слезы, истерики, а потом находят адвоката, раздают взятки куда следует, и продолжают жить обычной жизнью...и на автомобиле гоняют как прежде, и спят крепко и кушают с аппетитом. Всегда считала, что самое страшное, что может случиться в жизни - это родителям потерять своего ребенка или стать виновным в смерти человека. Не дай Бог! Грустная какая история...
Сергей Николаевич, а вот такой истории у Вас нет случайно?:

blackhawk написал: Несравнимая ни с чем, по силе страсти, первая любовь.

blackhawk
18 апреля 2013, 08:52

Karkusha написала: а вот такой истории у Вас нет случайно?:

Вы знаете, Ира, вынужден Вас разочаровать: "в шкатулке" такого нет.
Да и, вообще, оказалось, что я более склонен описывать action различного происхождения, чем "снова твоё бесконечное "жди". Но!
Задумка рассказать о своей первой любви и о том, что было дальше, у меня была. Однако, как это часто бывает, что-то отвлекло, обстоятельства изменились, работа придавила и, вернувшись домой и отужинав, я обнаруживал, что сил на сочинительство не оставалось.
Скажу честно - Ваш вопрос реанимировал желание. Можно попробовать. Конечно, это возьмёт время, но оно (время), пока, у меня есть. Я постараюсь. Мне самому интересно, что получится. Куда меня уведут герои...
Karkusha
18 апреля 2013, 12:12
Здорово! Мне очень лестно, что я спровоцировала этот "писательский зуд" wink.gif Буду теперь ожидать новую романтическую историю, и если она получится - буду гордиться, ощущая свою сопричастность tongue.gif Удачи!
А пока может еще почитаем что-нибудь из "шкатулки"?
blackhawk
18 апреля 2013, 13:44

Karkusha написала: А пока может еще почитаем что-нибудь из "шкатулки"?

Поскольку мы приступили к описанию разного рода путешествий, то я буду готовить рассказ про отдых в Карелии. Мои два друга, моя сестра и я. И всё. И больше никого. Нет - и ещё пленительной красоты Сямозеро.
blackhawk
20 апреля 2013, 10:45
Господи, как давно это было! 1992-й год.

СЯМОЗЕРО, КАК СИМВОЛ "МАТРАСНОГО ОТДЫХА

Если вы проснулись утром только потому, что вам больше не хочется спать, а совсем не оттого, что рядом в истерическом припадке бьётся будильник; и не оттого, что собака тычется своей мордой вам в лицо, приглашая на утреннюю прогулку, так как она не умеет пользоваться унитазом и сливным бачком; и не оттого, что супруга громко говорит по телефону с подругой, которая, вся в соплях и слезах, только что рассталась с очередным возлюбленным и спешит поделиться этим горем - то всё это может означать только одно – вы в отпуске.
И не просто в отпуске, взятом, чтобы сделать полномасштабный ремонт в квартире, или привести в порядок джунгли на даче, или две недели, как сторожевой пёс, таскаться за женой по курортному городку, а в настоящем отпуске, в глуши, за сотни, а может быть, за тысячи километров от дома, собаки, супруги и той нудной череды обязанностей, которая называется "семейной жизнью". Скажите, это ли не счастье ?!
Конечно, можно было бы ещё подремать в уютной теплоте спальника, если бы не категорические, я бы сказал, наглые, требования организма предпринять что-нибудь в отношении мочевого пузыря. Поскольку процесс этот необратим, то выбираться из палатки всё равно придётся. Что же у нас там, снаружи?
Какая прелесть! У нас летнее карельское утро! Рассветный туман уже поднялся над водой и, не желая уходить, из последних сил, цепляется за верхушки камышей. Поверхность воды своей изящной гладкостью даст форы любому зеркалу. Где-то там, в не наблюдаемой вышине, гигантским, бесформенно размытым облаком, начинает свой дневной путь наше светило. На берегу едва шевелят иголками громадные сосны и за моей спиной, в чаще леса, ещё не начали перекличку его беспокойные обитатели – птицы.
Тихо то как !
Сине-серая поверхность кострища на удивление тёплая. Сухой сосновой веточкой я разгребаю верхний слой пепла и заметив пару угольков, притаившихся со вчерашнего вечера, аккуратно дую на них. Они отвечают алыми вспышками и тут же поджигают, предварительно уложенные, веточки. Взвивается дымок и небольшое пламя начинает свой путь. Теперь только подноси дрова.
Из своей палатки показывается Наталья. Сонно щурясь, она осматривается вокруг и, видимо, не обнаружив ничего нового, удаляется в глубь леса.
Подбросив в костёр несколько поленьев, я иду умываться. Вода здесь никогда не бывает теплее 15 градусов, так что утренние водные процедуры бодрят и смывают остатки сонливости.
Да! В городе такой тишины не услышишь. Там постоянно что-то движется перед глазами, а до ушей постоянно долетают какие-то звуки. Здесь же – ничего подобного. Пока, в окружающем пространстве - тихо и недвижимо.
Но, что это? Из неплотной дымки утреннего тумана доносится едва различимый всплеск, потом ещё один и ещё. Нет, это не рыба, это, скорее всего, весло.
В подтверждение моей догадки из пелены тумана показывается сначала нос байдарки, а потом и всё судно. На переднем сидении, рассматривая что-то внизу около сидения и топорща капюшон штормовки, горбится Саня. За ним, на месте капитана, сидит прямо на деке "юноша с веслом" - Вовка.
По инерции, байдарка проходит оставшихся до берега десяток метров и выезжает носом на прибрежный песок.
- Эй, на берегу! Работник нужен? – напрочь снося утреннюю идиллию, орёт Вовка.
- Не нужен ! – от костра отвечает ему Наталья.
- Ну и правильно! А то бы я вам наработал. – отвечает Вовка.
- Ну, что, рыбаки, где наша рыба? Опять по майонезным банкам попрятали? – не успокаивается Наталья.
- Да мы там чуть не угробились с этой рыбой! - вступает в разговор Саня.
- Что? Так клевало, что наживку не успевали менять? – достаётся Сане от Натальи.
- Да, такого клёва я давно не видел. – вступается Вовка за коллегу по увлечению. – Представляете! Подходим к месту, волосы дыбом: сеть заброшена на камыши, в её центре – дыра, что бревно.
- Это с каких пор у нас летающие рыбы завелись? – спрашивает Наталья.
- Да какие рыбы ! Утка запуталась лапами и рванула, а дыра щукой пробита. Не в первый раз. Но пока сеть освобождали, латали и опять ставили, я думал, утопимся, нафиг. – отвечает Саня.
- Это какая же утка должна быть, чтобы сеть на камыши затянуть? – продолжает утренний моцион Наталья.
- Чернобыльская – отвечает Вовка. - Миграция, знаете ли.
- А серьёзно ? Есть что-то ? – спрашиваю я Саню.
Он, перегнувшись внутрь байдарки, достаёт двух приличных лещей и ещё двух рыбин, в локоть длиной, которые Вовка классифицирует как " озёрная форель " и, что самое удивительное, что это потом так и оказывается.
Вытащив байдарку на берег, ребята идут хлебнуть утреннего кофе, заваренного Натальей в полулитровой старой медной джезве. Мы сидим у костра, отпиваем маленькими глотками кофе и с наслаждением курим.
- У меня выдающаяся, по своей новизне, идея – начинает Вовка.
- Пить рано, девятый час только – тут же откликается Саня.
- Не, не это. Давайте завтра баню устроим.
- Так это надо ж к торжественному ужину готовиться? – спрашивает Наталья, отвечающая в нашей группе за разнообразие меню.
- А то! – восклицает Вовка. – У нас до вечерней ловли времени достаточно, так что пока мы с Саней будем готовиться – крючки точить, вы с Серёгой смотаетесь на байдарке в Кудому, в магазинчике что-нибудь прикупите к ужину.
- Давай, Наталья, - соглашаюсь я – Туда, назад пятнадцать километров. Три часа на дорогу, час на магазин. Тебе часа хватит ?
- Не знаю, не знаю – отвечает Наталья, - отделы женского белья и обуви так быстро не проходятся.
- Вовка, а что там за магазин? - спрашиваю я.
- Сарай – отвечает Вовка. - Но иногда там попадаются удивительные вещи. Глушь тут конченная и снабжается она сказочно.
Ну, что ж, баня так баня.
После завтрака Вовка заваливается досыпать то, что не доспал из-за раннего подъёма, а Саня принимается ковырять катушки для спиннинга, поскольку по вечерам они с Вовкой уплывают на очередную рыбалку.
Мы с Натальей ставим вторую байдарку на воду, грузим в неё перекус и запасное весло, экипируемся и, прорезав стену камышей, закрывающую наш мыс от остального озера, уходим на северо-запад, к неизвестной нам, пока, деревне со странным названием Кудома.
Полупустой "Таймень", соскучившись за полётом, плавно скользит по воде. Мы срезаем по прямой небольшие заливы, огибаем небольшой мыс и по берегу, мимо нас, также плавно скользит карельский пейзаж.


В чём прелесть этого края? Мне кажется, в гармонии неживой и живой природы. Валуны, лес, принявший их, и символ жизни – вода.

Мы оказались здесь, в значительной степени, под влиянием случайных обстоятельств. После тренировок в марте, соревнований в апреле и сплава по Пруту в мае, получилось так, что подходящих групп на лето не было. Мне бы сходить в "четвёрку" на Кольский полуостров, но, идущая туда, группа уже сформировалась. Ребята же, вообще, конкретных планов не имели.
Как-то так само собой произошло, что во время очередных «посиделок" в вовкиной холостяцкой квартире, хозяин предложил съездить отдохнуть в Карелию. Например, на Сямозеро. Рыбалка, грибы, ягоды. А ещё что? Ну, можно, потом по Сяпсе выйти в Шую и по ней сплавиться поближе к Петрозаводску. Пойти на такой вот компромисс: и "матрас", и сплав.
Идея понравилась. Времени на подготовку у нас было достаточно. Кроме того, у Вовки уже был опыт подобного времяпровождения, как в одиночку, так и вдвоём и под его руководством, мы довольно удачно подготовились.
Сублимированное мясо, сухое молоко, сухие сливки, картошка в порошке, крупы, консервы всевозможных видов, сухари – всего 45 килограмм жратвы на четверых на пятнадцать дней. Плюс до десяти килограмм личных вещей у каждого, плюс групповое снаряжение, плюс рыбацкие "прибамбасы", плюс две байдарки.
С такой загрузкой, от платформы в посёлке Эссойла до берега озера, нам пришлось делать две ходки. Благо, мы приехали рано утром и светлого времени для сборов и перехода к острову Элойсвирь должно было хватить. Остров, у северного берега озера, невдалеке от посёлка Лахта, предполагалось сделать нашей базой.
Переход по открытому водоёму в гружёной байдарке возможен только в тихую погоду. Нет, конечно, если очень надо, можно сунуться и не в тихую,. Но заливать начнёт, как только выйдешь из-за прикрытия мыса. Дальнейшее – вопрос времени. С каждым поступившим в байдарку литром воды, поворачивать нос на волну будет всё тяжелее и тяжелее. Потом нос перестанет всходить на волну и начнёт её резать. Воды добавится. Потом один начнёт вычёрпывать воду, а второй будет пытаться хоть как-то держать байдарку носом к волне. Потом надо будет уходить к ближайшему берегу и хорошо, если он виден…
Нам повезло. Никакого намёка на волнение. Ровная, до горизонта, гладь воды. И даже когда мы вышли из-за мыса ничего не изменилось. Только еле заметная волна от впереди идущей байдарки и вёсел. Далеко справа - берег, а далеко впереди - крохотная полоска острова.
Всё непривычно. После суеты в хаосе валов, гребней, валунов и сливов на горных реках, переход по озеру кажется застывшим во времени. Ничего не меняется. Час гребёшь, а кажется, что стоишь на месте. Только чуть-чуть вправо назад отодвинулся берег, да тёмная полоска острова стала немного шире.
Казалось, что мы остановились во времени и пространстве Перегруженные байдарки утюжили водную поверхность. Поскольку рули у обеих байдарок были потеряны ещё несколько лет тому назад, то выдерживать курс на остров приходилось вручную.
Постепенно, весь этот трудовой подвиг начал надоедать. Очень хотелось уже как-нибудь добраться до земли.
И мы добрались. Ближе к вечеру. Обогнули восточный мыс и по романтичным зарослям камышей пошли искать протоку, которая вывела бы нас к месту будущего беззаботного отдыха.
Вовка, в предвкушении встречи со знакомыми местами, ломился через камыши, забыв про усталость. Мы с Саней, по пробитому байдаркой проходу в зарослях, шли за ним. Вот и небольшая заводь, и сделанный из жердей миниатюрный причал.
На берегу, в нескольких метрах от воды, стоял четырёхместный катамаран с парусным вооружением: стаксель и грот. Вот тебе, Вовка, и встреча.
На поляне у причала расположилась семья из четырёх человек – двое пацанов школьного возраста и их родители. Встретили нас приветливо. Мы тоже старались не мешать.
После ужина, Вовка с Саней таинственно переглянулись, прихватили транспортный мешок из "непромокашки" и исчезли вместе с байдаркой. Вернулись они через полчаса с полным мешком. Кто бы мог подумать, что Вовка приглядел в камышах, небольшую сеть, сорванную с креплений, да ещё и с окунем в локоть размером. Так что неудача с местом была частично компенсирована.
На следующее утро Вовка повёл нас на другое место и через два часа мы оказались на небольшом мысу с песчаным пляжем, с опушкой леса, протянувшейся вдоль этого пляжа и удобным местом для стоянки возле четырёх сосен.
Весь день мы обживались.
Потом наша жизнь вошла в размеренную колею. Ребята утром и вечером рыбачили, мы с Натальей заготавливали ягоды и крутились по хозяйству. А с грибами нам не повезло. Лето было на диво сухое. Хотя это имело свои неоспоримые преимущества. Во-первых, количество извечных врагов человека – комаров, по карельским меркам, было ничтожно мало, да и тех сносило с мыса лёгким ветерком. Во-вторых, не было сильных ветров с дождями, когда редкий отдыхающий высунет нос из палатки, да и то по природной своей надобности. В-третьих, болота отступили в глубь чащи и можно было спокойно собирать вездесущую чернику, её родную сестру – голубику, изящную бруснику и, конечно, неизбежную спутницу спиртовых растворов – клюкву.
Собранные ягоды засыпались сахаром, настаивались пару дней и потом из них, в котелке, варилось варенье. Готовый продукт заливался в специально привезенные для этого пятилитровые пластмассовые фляги. Поскольку пластмасса не лучший материал для хранения варений, то по приезду домой приходилось варить ещё раз. Но зато слякотным декабрьским вечером чай с брусничным вареньем позволял абстрагироваться от сумасшествия погоды. Я не говорю уже о настойках из брусники, цвет которых тут же напоминал подбой плаща у прокуратора Иудеи Понтия Пилата. Правда, кончил он неважно – обвинённый в злоупотреблениях, был удалён от дел и, по слухам, сам прервал свой земной путь. Но, если верить Булгакову, то плащик у Понтия был то что надо. Во, куда меня занесли воспоминания о бруснике.
Определённое время занимала заготовка рыбы. Это очень тонкий процесс, требующий определённого опыта и особого чутья. Потрошёная рыба обильно натирается солью и помещается в мешок - "непромокашку". Мешок по горловину закапывается в прибрежный песок. После двух-трёх дней вымачивания в соляном растворе, рыба вывешивается для просушки в специальном чехле из многослойной марли. Место сушки должно быть хорошо продуваемо ветром. И никаких мух! Вот тут то и самое главное. Когда прекратить сушку? Если пересушить, то мясо становится твёрдым и сухим, как древесная щепка, если недосушить, то рыба может пропасть. Степень готовности определяется лёгким нажатием пальцами в районе спинного плавника.
Правильно засушенный лещ, будучи употреблённым со свежим бочковым пивом, может доставить несколько часов удовольствия и блаженства своему владельцу.
Я не говорю уже о том, что каждый день мы имели к столу свежую рыбу. То ли в виде зажаренных ломтей с кружочками лука, то ли в виде копчёного филе, то ли в рыбном супе - ухе. Это существенно разнообразило наше меню, не давая смертельно надоесть тушёнке.
Несмотря на столь бурную гастрономическую деятельность, свободного времени было достаточно и я с удовольствием часами читал в тишине палатки.

Тем временем, прибрежный пейзаж начал меняться. Лес отошёл немного вглубь и вскоре вдоль берега, в символическом ограждении из жердей, появились первые огороды. Мы с Натальей решили байдарку в черте населённого пункта не оставлять, а припрятать её где-нибудь на околице. Вскоре такая возможность представилась в виде небольшого островка прибрежных кустов.
Оставив байдарку и вёсла в кустарнике, мы двинулись вдоль огородов к островку цивилизации. В одном из огородов, тянувшихся вдоль тропы, были явно заметны следы поисковых работ, причём проводились они, судя по хаотичности раскопок, явно изголодавшимся кабанчиком. Такой шанс упускать нельзя. Десяток уже подрытых картофельных кустов подарили нам пару килограмм небольших по размеру картофелин и это, конечно, было удачной альтернативой нашим порошковым продуктам.
Вовка был прав. Никакого продуктового супермаркета в огнях рекламы мы не увидели. Длинная бревенчатая изба с вывеской " Продукты". Одного взгляда на содержимое полок было достаточно, чтобы прийти к выводу о том, что крутого "шопинга" не получится. Банки консервов с выцветшими этикетками, коробки макарон, на которые мы уже смотреть не могли, несколько видов конфет в россыпях и тому подобные раритеты провинциальной торговли. Правда, кое-что привлекло наше внимание.
Во-первых, чёрный хлеб. Нам разрешили взять две буханки. Во-вторых, на прилавке, перед продавщицей красовался куб сливочного масла. После долгих переговоров, в ходе которых, Наталья, с её 156 см роста и 47 килограммами веса, была классифицирована как подросток и с барского плеча продавщицы получила разрешение купить 200 грамм сказочного продукта. В-третьих, наше внимание привлекли: литровая банка овощного салата и трёхлитровая банка, жуткого вида маринованных уродливых зелёных помидор, выпущенных в свет херсонским консервным комбинатом. Употребление этого продукта обещало крутой "экшин". Кроме того, наличие некоторого количества рассола, утром, после вчерашней бани, ещё никому никогда не вредило.
Отягощённые приобретёнными богатствами, мы добрались до кустов, в которых, к счастью для нас, никому не нужная, пряталась наша байдарка.

Почему путь оттуда, всегда кажется более коротким и более быстрым, чем путь туда ?

- Вот он, наш яростный продотряд! Где мой балычок, чёрная икра и исландская сельдь в белом вине ?! – заорал Вовка, как только из камышей показался нос нашей байдарки.
- Бычки в томате, слипшаяся карамель и перловка с мышиным помётом – вот ответ на твой вопрос, Гамлет – парировала Наталья.
- Не….я так не играю, - притворно заныл Вовка. – Три часа где-то лазили на казённой байдарке, обеда нет, корова не доена, свиньи не кормлены, плетень ещё с прошлой зимы не чинен, а они по магазинам ходят. Беспредел колхозный.
Он помог Наталье выбраться на берег, взял у меня мешок с покупками и тут же принялся рассматривать его содержимое.
– Что? Неужели всё так плохо? – произнёс Вовка.
- Да, батенька, вот такое там изобилие. – ответил я.
Честно говоря, чёрный хлеб с маслом был как никогда кстати, поскольку, несмотря на усилия Натальи разнообразить наше меню, всё уже начало приедаться. Единственное, что мы всегда потребляли с постоянным удовольствием, это блины со сгущёнкой. Наталья делала их быстро, много и потрясающего вкуса.
Вовка выдвинул предложение сегодня же на ужин, после вечерней рыбалки, попробовать изделия херсонских "консерводелов", но после недолгого обсуждения, было всё же решено не размазывать ощущение праздника и всё делать завтра.

Вот и оно, завтра.

blackhawk
20 апреля 2013, 10:50
СЯМОЗЕРО (продолжение)

С чего начинается строительство походной бани? Какой-нибудь дилетант скажет вам, что со стен и будет категорически неправ в поспешности своего суждения. Ибо строительство походной бани начинается с печи – "каменки". Именно ею занялись мы с Вовкой, пока Саня заготавливал жерди для каркаса и сухие стволы для топки.
Нам очень повезло. Среди прибрежных валунов мы, совершенно случайно, отыскали две полосы металлического уголка – "пятидесятки". И это было большим везением. Дело в том, что печь – это полусфера, а сложить её надо из обтесанных водою камней – неправильных по форме эллипсоидов вращения. Здесь, самое главное – как сделать перекрытие для топки. В данном случае, наша находка – незаменима.
Уложив по кругу булыжники покрупнее, мы оставили свободное место для подкладывания дров и перекрыли его полосками угольника. На них сверху уложили булыжники и продолжили делать второй ряд. При этом, каждый последующий ряд делался со смещением вовнутрь по отношению к предыдущему. В результате, нам удалось сделать перекрытие и уложить на самый верхний ряд два продолговатых камня, а уже потом заложить все отверстия булыжниками поменьше.
Конструкция получилась достаточно прочной и теперь самое главное, чтобы ни один из камней не треснул при нагревании. Учитывая получившийся объём, топить нам надо было бы часов шесть.
К моменту, когда мы закончили постройку "каменки", Саня натаскал сухих стволов и мы принялись пилить и колоть их на небольшие чурки, соответствующие внутреннему размеру нашей печи.
Пока мы с Саней столярничали, Вовка запустил процесс топки. Светло-серый дымок выходил из кладки только сверху и не оставлял следов копоти на камнях. Всё правильно.
Поскольку предстоял длительный процесс нагревания этой груды камней, то Вовка с Саней оставили меня кочегарить, а сами отправились по своим рыбацким делам.
Прислонившись спиной к исчезающему в высоте стволу могучей сосны, я сидел на одном из заготовленных сухих стволов и изредка отрывался от созерцания, чтобы подложить в печь дров. Было тихо, спокойно и умиротворённо. Прямо Восток какой-то.
Баня наша располагалась на маленьком узком галечном пляже перед прибрежной террасой. Далее, в покое и тишине, отгородившаяся от остального озера полосой камышей, жила своей жизнью небольшая заводь. Вода в ней было чистой и, по причине мелководья, относительной тёплой. Ничто не беспокоило её, кроме изредка плескающейся рыбёшки, да прорывающейся через стену камышей, лёгкой ряби.
Из нашего лагеря Наталья принесла мне перекусить и тоже пленилась тишиной и покоем этого места. Если бы не потрескивание горящих дров, то ощущение оторванности от остального мира было бы полным.

Отопительный сезон закончился после того, как Вовка, плеснув на "каменку" немного воды, убедился в её почти мгновенном испарении. Всё. Готово. Ставим каркас.
Соорудив, в двух метрах от печи, из валунов и сидений от байдарки подобие лавок, мы принялись вязать каркас. Здесь, впрочем, как и во всём, нужна умеренность и чувство меры. Отгородишь маленькую площадь и получишь все шансы обжечься о печь, да и веником особо не помашешь. С другой стороны, если отстроишь сарай для езды на коне стоя, то температура никогда не достигнет нужного уровня. Так что, четыре метра длины, полтора ширины и в человеческий рост высоты – в самый раз для троих.
Пока мы возились с жердями и рулоном киперной ленты, последние поленья прогорели и осталось только выгрести пепел из топки. Со стороны "каменки" мы закрепили на каркасе один байдарочный чехол, с противоположной стороны – второй, а всё оставшееся пространство перекрыли тентами для палаток.
Необходимо заметить, что к тому времени у нас уже были готовы два семи литровых котла с кипятком и Вовка заварил в них, только одному ему известную, смесь из трав и можжевельника. О вениках я, вообще, не говорю, поскольку они были заготовлены ещё до строительства бани.

И вот… И вот наступил тот долгожданный момент, когда сбросив с себя амуницию, мы втроём пробрались внутрь и расположились на сидушках.
Как только Вовка плеснул на "каменку" кружку настоя, смысл крутого испытания, выраженного во фразе "в горящую избу войдёт", стал ясен для нас со всей своей беспощадной реальностью. Дышать можно только осторожно втягивая воздух через стиснутые зубы. Организм ошалел от такого обращения и, задумавшись на минуту, принялся интенсивно охлаждать себя путём обильного потовыделения. И повалило!
Мы сидели неподвижно, постепенно входя в состояние лёгкого транса.
После того, как Вовка ещё два раза плескал на булыжники, наши ощущения приблизились к предвкушению лёгкого обморока. Пора выходить.
Я выбрался из бани, зашёл в заводь и плашмя рухнул в воду. Наступила невесомость. Мне казалось, что я медленно парю в небесах, не прилагая к этому никаких усилий. Я ничего не весил и был нематериален. Как во время полёта во сне. Ничего не существовало. Казалось, что не было никакого прошлого и я буду бесконечно во времени парить в несуществующем пространстве. Но…Бесконечность есть порождение человеческого разума, математический приём, результат действия нашего мощнейшего оружия – абстрактного мышления.
Закутавшись в большие банные полотенца, мы не торопясь и с наслаждением курили, изредка переступая босыми ногами по крупной гальке.
Второй заход сопровождался основной банной процедурой – избиением берёзовым веником. Острота ощущений несколько притупилась, но, всё равно, повторное купание в заводи очень походило на полёт.
От заводи до нашего лагеря – метров двести по лесу. Кто бы мог подумать, что в этом лесу такое количество запахов! Или это обоняние так обострилось после бани?
Мы отправляем Наталью париться, благо, температура там вошла в разумные пределы и мы надеемся, что Наталье это доставит такое же удовольствие, как и нам.
К торжественному ужину почти всё готово. Только Вовке осталось запечь в стерилизаторе картошку к которой Наталья, употребив всё своё уменье, приготовила мясо. Понятно, что сублимированное, но аромат от двухлитрового котелка шёл такой, что нашим гастрономическим фантазиям не было предела.
В повседневной жизни нас окружает достаточное количество предметов, истинную значимость которых, мы можем оценить только здесь, вдали от цивилизации. Стол, который надо соорудить из валунов и, неизвестно как попавших на берег, обломков досок. Обрезки брёвен, служащие скамейками. Всё это - основные элементы нашего уюта.
К моменту, когда на тропе, ведущей от заводи с баней, появилась раскрасневшаяся Наталья с чалмой из полотенца на голове, у нас уже всё было готово. Миска с овощным салатом, миска с херсонскими помидорами, стерилизатор с печёной картошкой и котелок с мясом. Отдельно, на маленькой разделочной доске, двумя башенками, высилась нарезанная буханка чёрного хлеба. На специально вырезанной для этой цели крышке от консервной банки аккуратно уложены ломтики сала. Последние. В самой консервной банке, расположился брусочек сливочного масла. Большая, на 750 грамм, металлическая фляга с разведённым спиртом и брусникой, дожидалась своего часа в прибрежных водах озера.
Мы укладываем в костёр две коряги, подбрасываем дров и зажигаем свечу на "столе". Всё. Можно начинать.
Одновременный возглас "с лёгким паром", короткий, как всплеск, лязг кружек над столом и торжественный ужин начал свой ход. После третьей кружки, мелькание ложек и рук над столом замедлилось и народ, успокоившись, перешёл к смакованию продуктов.
Гвоздём меню оказались херсонские помидоры. Даже если маленький красный перец нашпиговать чесноком, залить горчицей и запивать сей кошмар уксусом, то, полученные при этом ощущения всё равно меркнут в сравнении со вкусом этих даров природы, приготовленных доблестными консерваторами. После употребления таких "радиоактивных отходов" всё время хотелось потереть язык наждачной бумагой. Спирт по вкусу, вообще, ничем не отличался от воды. И только обильная закуска помогала избавиться от ощущения пожара во рту.
Помыв посуду и убрав на столе, мы расположились поудобней у костра с кружками кофе. Сами собой нанизывались на нить разговора истории и рассказы, воспоминания и разные случаи из нашей бродячей жизни.
Расхожий штамп о посиделках у костра с гитарой, на поверку, оказывается не более чем заблуждением. Во-первых, в путешествиях гитара занимает много места, а во-вторых, за день на сплаве так "накувыркаешься", что вечером ни о каких песнях, а тем более гитарах, и думать не хочется. Только бы насладиться у костра сухой одеждой и теплом. Так что, подобные вечера редки и совсем не так распространены, как о них говорят.
Тем не менее, данный вечер стал одним из таких редких явлений. Настроение было. Тихонько, чтобы не нарушить гармонию в природе, мы затянули своё любимое.
" Вставай! Река зовёт!
Одень свой спас и шлем.
Пусть кат нас унесёт
Назло проблемам всем.

Пусть вешнею водой ты с головой залит,
Зато душа чиста и сердце не болит."

Потом пошло "героическое".
" Идём по снегу. На плечах по полцентнера.
Продуктов нет, а нам идти ещё два дня.
И если в счастье не угасла твоя вера,
То постарайся больше всех взять на себя."

Не обошлось и без трагического содержания " Реквием катамарану".
" Мы вместе шли. Мы в слив ныряли вместе.
И вместе вжало нас в опаснейший прижим.
Но вот его в таком зажало месте –
Пойди! Сходи! Едва ль дойдёшь живым."

Ну и, конечно, программное .
" Вот и всё. Был тобой спасжилет аккуратно уложен.
Мы уходим. Для нас не разведан маршрут.
И судьбою своей в зазеркалье я снова заброшен.
Ждут нас Снежная, Хара-Мурин и коварный Иркут."

Потом репертуар плавно сменился на:
" Командир у нас хреновый,
Несмотря на то, что новый.
Ну, а нам на всё на это наплевать.
Было б выпить, что покрепче
и не больше и не меньше.
Всё равно с какой заразой воевать."

Не обошлось и без :
" Холодный пот кипит на пулемёте.
Поверьте, мама, я не знал,
Что буду воевать не вертолёте."

Конечно, не забыли и классическое:
"Когда на выжженном плато
Лежал я под стеной огня,
Я думал: " Слава Богу, что
Ты так далёко от меня."

Завершали вечер -
"Я возьму в руки кисть, акварель,
Нарисую я зелёную ель,
Фиолетовый закат, синий дым.
Нарисую я себя молодым."

Немного из Цветаевой:
"А за спиной была пустыня
И где-то станция Джанкой.
И тихо золотилась дыня
Под Вашей длинною рукой."

И совсем уж интеллектуальное:
" Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?"

Под занавес пошли ковбойский цикл и любимое из Макаревича и Градского.
Только когда стало совсем тихо, мы заметили, что на нас, сверху, из бесконечного неба смотрят тысячи звёзд, а на их фоне - неприлично яркая Луна.
Ночь.

Я не знаю как объяснить сей феномен, но этот вечер стал тем временным пределом за которым всё для нас изменилось.
С утра следующего дня зарядил нудный мелкий дождик; с озера потянуло сыростью; небо приобрело свинцовый оттенок, как в октябре и сразу стало скучно и тоскливо. Мы целый день просидели в палатках, выползая только для того, чтобы приготовить себе что-нибудь поесть.
Озеро явно прощалось с нами.
Ну, что ж, значит пора уходить на Сяпсу. Под тем же дождём мы собрались и пошли к восточному берегу озера. Туда, где был выход в эту малоизвестную речку.
Как только мы вышли из-под прикрытия камышовой стены, оказалось, что на озере неспокойно. Северо-восточный ветер гнал волну под углом к борту и приходилось всё время менять курс, чтобы и волну встретить носом и выдержать направление. К моменту, когда мы подошли к острову, в байдарках воды уже было выше кильсонов. Редкие камыши на время прикрыли нас, но стоило выйти из них, как волны опять начали свою игру. При этом, чем дальше мы отходили от острова, тем сильнее было волнение.
Наконец наступил момент, когда выдерживать направление стало невозможно. Нос на волну, удар, литры воды через щели в "фартуке" вливаются в байдарку, на мгновения мы слепнем от брызг и через несколько секунд всё повторяется снова. Байдарка стала заметно тяжелеть.
Вовка, вместе с Натальей шедший в десятке метров перед нами, первый понял, что надо что-то менять. И он сменил курс. То есть, развернулся обратно. Делать это надо было очень быстро, потому, что каждый удар волны в борт мог закончиться переворотом. Или затоплением. К счастью, нас только немного залило.
В нашей с Саней байдарке вода была выше штатных сидений и мы, с трудом следуя за Вовкой, поспешили укрыться в камышах у острова. Кружками, сколько могли, вычерпали воду и из всех сил пошли к ближайшему, северному, берегу.
Теперь волна била справа, но берег приближался и мы уже не обращали на неё внимания.
Наконец, небольшой мыс прикрыл нас и мы вошли в небольшую, но самое главное, тихую заводь. Вокруг, в хаотическом порядке, темнели валуны, чистого прохода к берегу не было. Пришлось выбираться из байдарок и по колено в воде проводить их к берегу.
Но и на суше вода была всюду. В высокой траве на прибрежной поляне, в байдарках и в небе. Дождь продолжал испытывать не переставая.
Расположившись у кромки леса, мы наскоро поставили палатки, натянули тенты и принялись за костёр, чтобы хоть как-нибудь обсушиться.
Утром следующего дня ни о каком движении и речи не могло быть. Плотный туман ограничил видимость до нескольких метров. Только во второй половине дня погода немного наладилась, но всё равно, было пасмурно и сыро.
Как-то сразу захотелось домой. Было такое впечатление, что природа изгоняла нас из этих мест.
Мы вернулись на место своего старого лагеря, переночевали и, по-прежнему сражаясь со встречным ветром и волнами, ушли в старинный карельский посёлок Лахта. Оттуда ходил автобус в Петрозаводск.

Тот вечер у костра, после бани, действительно стал разграничительным барьером в нашей жизни.
Мы никогда уже больше не собирались прежней командой.
На следующий год мы с Натальей ещё сходили вместе с нашими маленькими сыновьями к крепости Хотин на высоких днестровских берегах. Ещё через год у Натальи была новая семья, она родила дочь и вся отдалась семейным заботам. Места для многодневных путешествий в её жизни не оставалось.
Саня ушёл в бизнес и только через шесть лет мы нашли с ним время, чтобы вместе с детьми пройти двумя байдарками по тихой, скромной и чрезвычайно извилистой волынской речушке Турья. Но это был, так, эпизод.
У меня пошла такая жизнь, что вылазки в горы или на воду стали очень редкими событиями. Всё ушло в прошлое. Сплав, изнурительный переходы по хребтам и чувство непреодолимого интереса к тому " что же там, за поворотом?".
Только Вовка, не связанный какими-либо обязательствами перед кем-либо, продолжал ежегодные вылазки в Карелию. Иногда, в одиночку. До тех пор, пока падение на тренировке с девятиметровой скалы не привело его на больничную койку.
Уезжая из страны, я подарил ему свою байдарку. Очень хотелось бы верить, что она ему когда-нибудь пригодится. В отличие от нас.
Karkusha
23 апреля 2013, 22:06

blackhawk написал: СЯМОЗЕРО, КАК СИМВОЛ "МАТРАСНОГО ОТДЫХА

Спасибо, Сергей Николаевич, за очередное путешествие. Как будто пятой побывала в вашей компании wink.gif О чудесной Карельской природе я много наслышана, но самой побывать там не довелось. Особенно понравился эпизод с походной баней - роскошно написано, вкусно и очень познавательно. Теперь я знаю, как можно баню соорудить на ровном месте, и главное - зачем smile.gif
Если еще что-то найдется в шкатулке - выкладывайте, с удовольствием почитаю. Ну если Вам не сложно, конечно.
blackhawk
24 апреля 2013, 09:57

Karkusha написала: Если еще что-то найдется в шкатулке - выкладывайте

Да легко! biggrin.gif
Рассказы про всякие там перевороты, сплав при снегопаде, гонки и маршруты, которые я делал в одиночку - оставляю на "потом как-нибудь". А вот позитивный рассказ об одном из местных путешествий - это да. Мы с Вами пойдём к водопаду. Самому высокому в Стране.
В рассказе достаточно географических названий, но эта проблема решается при помощи Гуглей. Итак...

ПО ДОРОГЕ К ВОДОПАДУ


Был месяц май.
Вообще, весна здесь мимолётна. Казалось бы – только что лили дожди, взрывались громом грозы, а уже через пару дней солнце подсушило землю, позеленели склоны и кажется будто кто-то рассыпал по ним бисер мозаику соцветий. А ещё через неделю – бах! Днём температура может запросто "улететь" за тридцать градусов. Трава и прочая мелкая растительность сгорает на солнце за несколько дней и вместо ковра зелени взору путника предстаёт громадное плато соломенного цвета.
Осталось в марте и апреле буйство цветения. Скоро, совсем скоро здесь начнётся солнечный ад. Это когда днём на солнце лучше вообще не показываться. Когда даже семьи диких кабанов предпочитают отлёживаться в тени кустарника, не говоря уже о шакалах, лисах и редких косулях.
А пока... Пока, сейчас, в начале мая, здесь ещё бывают редкие дожди. Даже ливни.
Генисаретское озеро, наполнившись зимними дождями, залило своими водами прибрежный кустарник и небольшие галечные пляжи. Вода подступила почти к самым границам, усыпанных эвкалиптовыми листьями и корой, лужайкам кэмпингов. Тем не менее, купальный сезон уже открыт некоторыми одиночками.
На пляжах Дуги, Курси и Эйн-Гев пока ещё нет привычного столпотворения. Только редкие фанатики мангала и шампуров стелют дым над водой. К счастью для природы – без огня до небес.
Для тех кто, как мы с Антоном, путешествует по Голанским высотам пешком, начало мая – окончание зимне-весеннего сезона. Необходимо поймать "окно" между последними дождями ещё до того, как солнце полностью вступит в свои права. Потому что солнца мы уже "хватанули".

В середине апреля в пустыне Негев мы попали в аномальную жару в окрестностях бывшего набатейского города - Авдат. От самого города остались стены, плиты площадей внутри стен, десяток колон, да портал более позднего, византийских времён, храма. Ну, а набатеи – это тот народ, что построил Петру (сейчас - на территории Иордании). И не только Петру...
Мы бодро взлетели к городским стенам, посмотрели с этих самых стен на более поздние римские развалины и также бодро удалились на восток. Нас ждал очередной участок "всенародной тропы".
К часу дня, оставив позади двенадцать километров пустыни, мы присели отдохнуть под скальным навесом в русле сезонного ручья. Пока перекусывали – ещё было ничего. Но, пройдя после обеда ещё пару километров, мы поняли, что ходьба закончилась.
Было не просто жарко. Была сонливость, полное отсутствие сил и желания шевелиться. Плюс начало покачивать. Хотелось только одного – лечь в тень. Даже не в тень. В ванную с ледяной водой. А ещё лучше – нырнуть в горное озеро, улечься на дне и заснуть.
Каждый из нас нёс с собой по двенадцать литров воды. На трёхдневный переход. Как потом оказалось, мы попали в тридцать восемь градусов. В тени. В перегрузе и на подъёме. Ни умывание, ни мелкие глотки тёплой воды уже не помогали. Хотелось немного пожить в холодильнике.
В таком состоянии можно сколько угодно сильно заставлять себя идти, но невозможно влить в кувшин воды больше, чем он может в себя вместить.
Только в пять часов вечера, когда солнце уплыло за хребет, мы продолжили движение. В семь подошли к эвкалиптовому оазису в ущелье очередного ручья. Там нас уже ждали. Егеря на джипе. Ночевать то в оазисе – "неззяяя". Поэтому нас отвезли на два километра в сторону. На специальную площадку для ночёвок.
Есть не хотелось. Воду пить – без толку. И на следующее утро мы сошли с маршрута. За три с небольшим часа пролетели шестнадцать километров до Сдэ – Бокер. К нашему счастью, знакомые ехали из Эйлата и забрали нас в цивилизацию.

Как это бывает, неудача добавила нам боевого задора. К тому времени мы с Антоном "накрутили" пешком по Стране около тысячи километров. Из них только по " всенародной тропе" около семисот. И такого с нами ещё не было. Поэтому было решено в первые же майские выходные "смотаться" к самому высокому в Стране водопаду. Что на ручье Гамла. Тем более, что Антон там ещё не бывал, а я был давным давно – семь лет тому назад.
Так вот и получилось, что в половине одиннадцатого утра мы выгрузились из такси прямо у поворота на Гамлу. Перед нами – подъём по шоссе, за нами – Геннисаретское озеро. Ну то, которое Кинерет. На противоположном берегу – город Тверия, названный в честь римского императора. Кто его теперь помнит, этого императора? А город – вот он. Расположился на крутом склоне.
Вообще, круговой маршрут вокруг Кинерета – довольно интересен. Особенно для тех, кто интересуется историей. Святые места для христиан. Но мы с Антоном пока не исповедуем никакой религии. Так сложились наши жизни. Несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте.

В эти дни нам предстоял классический маршрут выходного дня.
Сейчас подымемся по шоссе пару километров, пересечём отметку "0" метров над уровнем моря и потом спустимся в долину ручья Далиот. Пересечём границу заповедника. Далее – 6 километров по джунглям. Или по воде. Посмотрим по обстоятельствам. Подойдём к хребту на котором когда-то был город Гамла. Слева ручей Гамла, справа – ручей Далиот. Подымемся. Посмотрим. Перейдём на плато. Ещё километр-полтора вдоль ущелья и вот он - водопад. Перейдём на другую сторону. Со смотровой площадки посмотрим на водопад. И пойдём вон из заповедника. Поскольку ночевать в нём – "неззяяя".
В целом, от того места где мы стоим до места ночёвки – километров тринадцать. Может четырнадцать. Общий набор высоты – около 550 метров. А завтра – домой. Каким маршрутом будем возвращаться, пока не знаю. Посмотрим, как пойдёт сегодня. Автобус в Тверию завтра в 16.40. Вон с той остановки.
С погодой мы подгадали – как раз. Сплошная облачность и прохлада.
Начинаем нудный двухкилометровый подъём по шоссе. В принципе, можно был бы начать по руслу ручья прямо от перекрёстка. Но там, у самой дороги, стоит камнедробилка. Вокруг неё всё искарёжено бульдозерами. Валы из щебня. Сам ручей почти не просматривается. Никакого желания "переть" по этому карьеру нет. Лучше уж, мы пройдём немного по асфальту и спустимся к руслу ручья у границы заповедника.

Люди, которые не могут позволить себе роскошь двухдневного пешего перехода, добираются до водопада намного проще. Они приезжают на машинах к контрольно-пропускному пункту на въезде в заповедник. Платят сбор. Паркуются.
Полакомившись мороженым в кафешке, не спеша проходят к смотровой площадке. С расстояния в полкилометра смотрят на остатки городской стены. Проходят дальше и с другой смотровой площадки смотрят на место гнездовья грифов на противоположном склоне ущелья. Если повезёт, то увидят эту гигантскую птицу в полёте. Потом проходят свой километр и с третьей смотровой площадки смотрят на водопад. Возвращаются к машине и, сверившись с описанием, уезжают к следующей достопримечательности.
Для нас с Антоном подобный подход - смертельно скучен. Не потому, что мы "круты". А потому, что любование красотой надо заслужить.

Всё начается когда мы, после занудства шоссе, спускаемся к руслу. За предупредительным щитом и двумя "нитками" колючей проволоки на металлических уголках начинаются джунгли. Заповедник. Место гнездовья грифов. Я никогда не думал, что эта птица так величественна и огромна.
Мы пролазим под проволокой и начинаем свой путь. Первая неожиданность – очень высокая трава. По пояс. Троп не видно. Приходится идти прямо по разнотравью. Второй сюрприз – необычно высокий уровень воды в ручье. Первая же попытка перейти с берега на берег привела к тому, что вся ступня ушла в донный ил, а вода была выше колен.
Я отводил на шести километровый переход до подножья хребта три часа. Уже после первых сотен метров стало ясно, что переход может затянуться.
Мы медленно пробиваемся через заросли. Иногда, идём по воде. Однако, ветки деревьев и кустарника, переплетённые колючими лианами, настолько низко сплелись над водой, что, чаще всего, проход по руслу невозможен.
В нескольких местах нам приходится поворачивать назад и искать счастья в другом месте. Долина ручья Далиот очень узка и оставляет нам немного вариантов для продолжения движения.
Наконец, путь нам окончательно преграждает обрыв у правого берега. Приходится подыматься. Мы покидаем долину и уходим на склон. Присев покурить под низкорослым таворским дубом, мы замечаем то, чего меньше всего ожидали увидеть.
Из-за холмов, окружающих Тивериадское озеро, выплыла страшная чёрная туча. Внутри неё сверкало. Вниз, к воде, тянулась свинцовая косая пелена дождя. Она уже накрыла северо-восточный угол озера и приближалась к нам. Скоро накроет. Надо искать укрытие.
Мы достаём из рюкзаков анораки и, "зачехлившись", начинаем искать спуск к руслу. Там всё-таки кроны деревьев более густые. Пройдя метров сто вдоль склона мы находим старую тропинку и по ней спускаемся к воде.
К счастью, до того, как нас догнала туча, мы успеваем залезть под ветки дикой яблони. По крайней мере, я так классифицировал это дерево, склонившееся почти до самой земли.
Грохочет раз, другой и долину накрывает ливень. Через минуту по листьям и траве бьёт град. К счастью, небольшой. С ноготь мизинца. Ещё через минуту вокруг нас вырастает стена воды. Стремительно похолодает. Становится видимым пар нашего дыхания.
Чтобы скоротать время, я достаю газовую горелку и мы с Антоном вкушаем сладость кофе с сигаретой. Горячие стенки кружки приятно греют озябшие руки. Голубой сигаретный дым, поднявшись к листьям, скользит вдоль веток, медленно выползает под дождь и исчезает в струях воды. Мы молчим.
Через четверть часа природа успокаивается. Дождавшись, пока прекратится шелест капель по листьям, мы вылазим из укрытия. Ну, теперь всё равно как идти: по воде или по суше. Вода везде.
Всё начинается сначала. Лианы с колючками, переплетения веток, поток выше колен. Клочья каремата, пристёгнутого к антошкиному рюкзаку, устилают наш путь. Кисти в глубоких царапинах. То и дело колючки хватают нас за одежду и никуда не пускают.
Наконец, слева от нас намечается просвет. Там терраса. Проломив стену камыша, мы выходим на прекрасную тропинку. И радостно проходим по ней метров двести. Приходим к старому бетонному бассейну. Трудно сказать для чего он создавался. Сюда не пригонишь скот на водопой, не придёшь искупаться в летний зной. Правда, вправо уходит еле заметная колея, а на карте от бассейна тонким пунктиром показана дорожка к шоссе. Значит, съезжали с шоссе, добирались сюда, набирали воду и возвращались. Ну, на джипе этот цирковой фокус ещё можно попробовать, а вот для остального транспорта, я думаю, этот маршрут к бассейну - непреодолим.
Мы переходим поток по старой колее и продолжаем наш путь.
Проходит ещё час мучений и мы опять упираемся в обрыв под левым берегом.
Я уже потерял счёт этим переходам через русло. В ботинках хлюпает. Мокрая одежда липнет к телу. Рюкзаки то и дело цепляются за ветки. В некоторых местах их приходится снимать и проволакивать под шатром зарослей. Вот они – тяготы и лишения, преодоление которых заслужено повышает самооценку.
Предстоит очередная переправа. Но что радует? По-первых, уже виден был хребет на котором располагались развалины города времён Иудейской войны – Гамла. Во-вторых, за обрывом виднеется терраса. По ней можно без помех подойти к подножью хребта. Сейчас перейдём на правый берег, пройдём немного, вернёмся на левый и подымемся на террасу. Делов то!
"Дела" начались, когда при попытке вернутся на левый берег, мы уткнулись в завал из веток, занесённых потоком на полутораметровую высоту. Для того, чтобы подойти к воде, приходится, поминутно проваливаясь в наносы, пробиваться в растительном хаосе. Дно оказывается заиленным больше обычного. Вода доходит до пояса. На противоположном берегу – стена камыша. К тому же мы перемазываемся сажей от сгоревших стволов. Они тут натыканы как памятники-стелы прошлогоднему пожару.
Прошлым летом, юное дарование – наводчик самоходной гаубицы, неправильно ввел координаты цели и бахнул снарядом прямо в заповедник. Начавшийся пожар, а гореть тут есть чему, потушить не удалось. Потому что сюда не подберёшься с пожарными машинами и шлангами. А самолёт стоит ого-го! И звери отсюда ушли, не оставив нам троп.
Мокрые, грязные и уставшие мы выбираемся на террасу. Вокруг заросли по грудь. Хорошо ещё, что вот он - хребет и видно куда идти. "Плывя" по морю растительности, мы доходим до русла ручья Гамла. Далиот остаётся справа. Водопада пока не видно. Он за поворотом. Зато здорово видно подъём на хребет. Группа деревьев на склоне среди скальных глыб послужит нам неплохим ориентиром.
Мы спускаемся к ручью. По сравнению с Далиот воды в нём немного. Вокруг всё те же джунгли. Но достаточно подняться на несколько метров из миниатюрной долины ручья и – всё! Вокруг только трава. Правда по пояс.
Словно дождавшись пока мы окажемся на склоне, появляется солнце. Правильно. Какой же подъём без солнца? Гулять так гулять.
Подошвы ботинок "California" скользят по мокрой траве. Приходится руками хвататься за стебли выше по склону. Я начинаю считать шаги. После каждой сотни – останавливаюсь подышать. Думаю, что за один такой переход мы проходим метров семьдесят. А весь подъём – семьсот метров. Значит, десять переходов.
Но я забыл считать переходы. Мы остановились передохнуть около громадного валуна. Именно с него я и увидел группу деревьев. А метрах в ста выше – скальные выходы хребта. Значит, это были не те деревья, которые я наметил в качестве ориентира. В запале мы залезли выше намеченного. Перемещаемся под деревья. Необходимость тени у нас уже на уровне инстинкта.
На спиной – хребет, впереди – ущелье Далиот, выводящее к северному побережью Кинерета. Справа - ущелье ручья Гамла, слева – ущёлье Далиот. Сиди, кури, отдыхай, наслаждайся. До темноты ещё три часа. Мы успеваем к водопаду. Правда, его ещё не слышно.

Взбираемся на скалы, венчающие хребет с юго-западной стороны. Самого города ещё не видно. Он закрыт искарёженными стволами и ветками, растущего из расщелин таворского дуба. Здесь он выглядит как крупный кустарник. Ещё сотня метров по старой тропинке на которой попадаются фрагменты керамики и нам открывается панорама.
Склон, резко понижающийся к ручью Далиот, весь в буграх нераскопанных руин. Слева от нас, вдоль всего склона, видны остатки городской стены. На том месте, где римляне пробили стену – пролом с грудой камней. На самом хребте, скрытая верхушками деревьев – единственная башня городских укреплений.
Антон не читал "Иудейскую войну" Иосифа Флавия и поэтому я с удовольствием выступаю в роли экскурсовода. Скорее всего, Иосиф Флавий был очевидцем штурма Гамлы, поскольку сдался в плен в июле 67-го года, а Гамла пала в октябре. Поэтому его описанию можно, более менее, верить.
Город, по площади, занимал около семи гектар. По тому времени, это, приблизительно, три тысячи жителей. Плюс беженцы. Иосиф Флавий называет цифры четыре тысячи убитых в городе и ещё пять тысяч, погибших при падении в ущелье ручья Гамла. С учётом того, что часть жителей перед вторым штурмом ушла из города (по тому пути по которому мы пришли), данные Иосифа Флавия кажутся преувеличенными.
Римляне начали осаду двумя легионами: пятым и десятым. Это около одиннадцати тысяч пехоты и двух тысяч всадников. Однако, местность не позволяла принять участие в штурме большей части войска. Длина городской стены никак не более трёхсот метров. В пролом же, вообще, могли войти только сотни, а то и десятки.
Первый штурм для римлян чуть было не закончился катастрофой. Ворвавшись в город, римляне оказались на крышах домов, вплотную прилегавших к городской стене. Застройка террасная. Крыши сделаны из снопов камыша, обмазаных глиной. Под тяжестью тяжело вооружённых пехотинцев крыши рухнули. Обвалившиеся дома привели к нарастающему разрушению сверху вниз. Город покрылся тучами пыли. Большая часть атакующих оказалась под обломками строений. А дальше началась драка в узких улочках. В тесноте, в пыли, под градом стрел и камней обороняющихся.
Виспасиан с отрядом охраны оказался отрезанным от городской стены. Пришлось с боем прорываться к пролому. И не известно чем всё это могло бы кончится. Вполне могло случиться, что не было бы в истории римского императора Виспасиана Флавия...
После того, как первый штурм был отбит со значительными для римлян потерями, они приступили к планомерной осаде. В городе начался голод.
Второй штурм начался с диверсионной деятельности римлян. Сдвинув пять камней из основания сторожевой башни, они вызвали её обрушение. И, как следствие, панику в рядах оборонявшихся. Теперь бой шёл снизу вверх. Римляне вытесняли защитников города верх по склону. На кромку хребта. Отступать защитникам города было некуда. За спиной - стометровая пропасть... Добили всех. Даже детей. Остались только две женщины.

За те семь лет, что я здесь не был, раскопано немного. Несколько жилых домов у кромки хребта и полностью «дом собраний» - синагога. Судя по площади и количеству сидений, «дом собраний» мог вместить до ста мужчин. Это как-то слабо согласуется с моим предположением о количестве жителей. Или в городе было несколько синагог.
Нас заинтересовало одно строение, вернее, его фундамент. Среди оснований стен, вниз вела каменная лестница. В небольшой комнатушке – вырубленная из цельного валуна – ванна. Ритуальные ванны – нормальное явление в иудейских поселениях. Но, всё равно, представить себе, что почти две тысячи лет назад ею пользовались здесь, где до ручья почти двести метров, очень трудно. Разве что – во дворике был свой подземный резервуар для сбора дождевой воды.
Мы с Антоном посидели на смотровой площадке, устроенной на остатках башни, и по тропинке двинулись в сторону городских ворот. Вернее, того, что от них осталось.
Выйдя из «города», мы проходим по седловине между хребтом и плато. Здесь был ров. За ним должны быть, построенные римлянами, осадные насыпи. Но от них ничего не осталось. Только, реконструированные уже в наше время, макеты «скорпиона» и баллисты. Что удивительно – без следов вандализма и надписей.
Крутая тропа ведёт нас по склону на плато. Поскольку сегодня пятница и дело идёт к вечеру, то посетителей нет. Да и контрольно-пропускной пункт уже, наверно, закрыт. Для нас, проникших в заповедник нетрадиционным способом, это означает, что за вход платить не придётся. Хотя, в данном случае, эти пять долларов с носа, не играют никакой роли.
Завершаем подъём и, по кромке плато, уходим в сторону водопада. Что-то грифов не видно. Небось, попрятались по гнёздам. И как бы в ответ на это предположение, ниже нас по ущелью ручья Гамла, медленно проплывает гигантская птица. Она закладывает вираж, разворачивается и, с набором высоты, уходит в противоположном направлении. Восходящие потоки использует.
Тропа уводит нас в сторону от ущелья. Мимо дольменов. Три каменных плиты: две установлены вертикально и третья на них сверху. Захоронения древних людей. Очень древних. Таких, что представить себе разделяющий нас временной промежуток, очень сложно. Кстати. Недалеко, в нескольких километрах на восток, располагается местный «стоунхендж». Концентрические каменные насыпи, разделённые на двенадцать секторов. С полусферическим строением в центре кругов. Я как-то сидел внутри этой полусферы. Ничего не почувствовал, хотя, говорят, объект имел астрономические предназначение. Кто ж теперь подтвердит?
Тропа поворачивает влево – к ущелью. Вот и русло ручья в неестественно зелёных зарослях. Через спрятавшийся в камышах ручей – деревянный мостик. А водопада не видно и не слышно. Он чуть дальше и ниже нас. Мы переходим на другую сторону.
Сотня метров до смотровой площадки и - вот он, красавец. Вода серо-голубым потоком срывается вниз и, пролетев десяток метров, превращается в такого же цвета облако. Оно кажется нематериальным, но снизу, с дна ущелья доносится равномерный гул. И уже совсем внизу, среди травяного моря, блестит сталью ручей. Если к этому добавить багровый тона заката, то картина получается совсем неземная.
Конечно, можно было бы остановиться на ночёвку прямо здесь, у смотровой площадки. И вечером, дождавшись луны, устроиться с чаем на виду у водопада. Так мы сидели на горе Арбель. После перехода по ущелью ручья Амуд и подъёма на хребет. Тогда, в ночной загадочности, под нами играла огнями Тверия, блестел лунным отражением Кинерет, а по шоссе, далеко внизу, ползли светящимися «муравьями» машины.
Однако делать здесь стоянку мы не будем. Во-первых, это ещё территория заповедника и штрафа в сто семьдесят долларов ещё никто не отменял, а во-вторых, тут и места хорошего нет. Всё вытоптано.
Мы уходим дальше. Недалеко от смотровой площадки выходим за ограждение. Информационный щит подтверждает, что мы покинули заповедник. Дальше только море травы. Ни троп, ни дорог. Всё заросло. Автоматически отпадает вариант возвращения по этой стороне ущелья. Тут часами можно бродить, пробиваясь сквозь зелень. Назад пойдём по шоссе. До него километра четыре.
Вытаптывать площадку под палатку не хочется. Мы находим место среди трёх таворских дубов. Они прикроют нас своей листвой в случае дождя. Правда, деревья невысокие. Метров пять. Нам хватит.
Через двадцать минут после выбора места у нас всё готово. Стоит палатка. Запаривается кускус с овощами и тушонкой. На пластиковой коробке с консервами сервирован «стол»: канапки с ветчиной и баночка лосося в английском горчичном соусе. Ну и пятьдесят грамм, конечно. Мы заслужили.
Через час начинается дождь. При затаскиваем в палатку рюкзаки, «моемся» влажными салфетками и залазим в спальники. Красота! Шумит дождь. В спальнике тепло и уютно. Горят, порезанные острыми стеблями, руки. Гудят ноги. Всё хорошо. Мы сделали маршрут и завтра вернёмся в этот их мир. Жизнь прекрасна. Правда?

Дождь гуляет возле нас всю ночь. И спать под этот шелест благостно. Может быть я «человек дождя»?

Просыпаюсь рано. Что делать? Привычка. Первая сигарета. Синий сигаретный дым над травой. Пасмурно. Серо. Невыспавшийся Антон вылазит из палатки покурить. Кофе. Еле слышный гул водопада.

В семь утра мы уходим. Тяжёлая размокшая земля липнет к ботинкам. Идти тяжело. Мы пересекаем плато и вдоль ущелья Далиот уходим к шоссе. К тому, что приведёт нас к Кинерету. Через двенадцать километров. Заброшенные плантации. Замусоренные площадки для «аля эш», в смысле пожарить шашлыки или что у вас там есть с собой. И , наконец, шоссе. Пустое, без признаков движения. Ну, чтож, тем лучше. Первый километр мы пролетаем за девять минут.
Стелется обочина под ногами. Ботинки “Columbia” поглощают шаги. Второй километр, третий, четвёртый... Справа, возле старой обваловки, башней на восток, с опущенным стволом, Т-55. С тех ещё времён. Вроде не горел. Гусеницы на месте. Скорее всего, брошен экипажем. Сколь не ряди крестьян в военную форму, они бойцами не станут...
Наша скорость около семи километров в час. А что? Ровное плато, загрузка минимальная. От чего бы не лететь?
Через полтора часа мы останавливаемся перекурить и попить кофе на смотровой площадке. Здесь уже цивилизация. Семьи, орущие дети. Их родители, орущие по мобильным телефонам.
А место потрясающее! Видно весь наш путь: и северо-восточную часть Кинерета, и ущелье Далиот, и хребет Гамла, и плато над ним. Поставить бы здесь домик... Сколько там надо одному? И утром, за утренним кофе и первой сигаретой, наблюдать с террасы эту красоту о чём-нибудь там размышляя... Да... Не судьба...
Мы уходим со смотровой площадки по петляющему шоссе. Через полчаса выходим на место, с которого вчера начали спуск в ущелье. Ещё полчаса – и мы у перекрёстка. Нам есть смысл спешить. Во-первых, небо свинцово-чугунного цвета. Дождь может начаться в любой момент. Во-вторых, на заправку возле пляжа Дуга спешат на своей "Мазде 6" антошкины родители. То бишь, моя сестра с мужем. Они решили вывезти нас отсюда, а заодно и прокатиться по Северу. Ехать им осталось полчаса.
Два километра до заправки мы соревнуемся с дождём. Еле успеваем заскочить под навес со столиками и начинается ливень. По традиции берём по два красных "Туборга". Хотя никакая обезвоженность нам не грозит. Успеваем выпить по одной банке и на заправку въезжает наша машина.

А вечером, после горячего душа, переодевшись в сухое и чистое, мы наслаждаемся под виски, запечённым в духовке, гусём. А что?
Karkusha
24 апреля 2013, 14:57

blackhawk написал: ПО ДОРОГЕ К ВОДОПАДУ

Ну вот, "прогулялись"... tongue.gif Да уж, Вас то точно "старость дома не застанет"! И что: так каждый выходной? Завидую Вам немножко, сама люблю пешие прогулки, но не такие экстремальные, конечно... А страна какая интересная, просто живая история, начало мира! tongue.gif Один раз мы уже совсем было собрались к Вам в гости, давно мечтали съездить, даже тур присмотрели-посчитали, но что-то не сложилось mad.gif Если честно, напужались ракет, взрывов и терористов, тогда как раз неспокойно у Вас было...не люблю я бояться.
Сергей Николаевич, спасибо Вам за прогулку!
blackhawk
24 апреля 2013, 15:41

Karkusha написала: И что: так каждый выходной

К сожалению, нет. Сезон для пешеходников в Стране достаточно краток. В период дождей, а это с ноября по май есть опасность попасть в грязь на Севере или в паводок в Негеве. Поэтому приходится подстраиваться под погоду.
С мая по ноябрь ходить можно только ночью, ранним утром или поздним вечером. Днём выжигает мозг. Да и тепловые удары с обезвоженностью достаточно опасны. Поэтому стараемся использовать март-апрель и октябрь - ноябрь.

Karkusha написала: А страна какая интересная, просто живая история, начало мира

Полтора года назад мы с сыном принимали гостей из Львова. Программу я сделал очень насыщенную. Сделали тур по трём морям (Средиземное, Мёртвое, Красное) и всё... Практически ничего не успели за 10 дней. Нет, ночная прогулка по Иерусалиму была и в Храм Гроба Господня мы тоже попали, но это крохи.
Если бы ко мне приехали гости и я, и они не были бы ограничены во времени, то чтобы показать только то, что я знаю, ушло бы, наверно, месяца два.
Есть у меня и эксклюзив: одно-двух дневный маршрут в окрестностях долины где Давид сражался с Голиафом. Вот так стояли ряды иудейского войска, вот так филистимляне и т.д.

Karkusha написала: напужались ракет, взрывов и терористов

На самом деле всё не так, как видится издалека, смотрится по телевизору и читается в газетах. Я думаю, что переходя улицу у себя в городе вы рискуете не меньше, чем приехав сюда на недельку-другую.
Karkusha
24 апреля 2013, 20:20

blackhawk написал: На самом деле всё не так, как видится издалека

Ну, в конце концов, мечты же должны исполняться! Но мечта не должна исполняться немедленно, так не интересно, пусть немного помаринуется, созреет wink.gif Когда все же надумаем приехать, обязательно напишу Вам, посоветуюсь куда ехать, на что смотреть smile.gif А пока просто почитаю....
blackhawk
24 апреля 2013, 20:48

Karkusha написала:

Добро пожаловать!
Как показал опыт приёма гостей, постарайтесь заранее решить, что именно вам хочется увидеть и как именно провести время. Потому что вариантов множество и желательно провести время с максимальной отдачей.
Я могу провести вас по Иерусалиму и, если захотите, сделать дневную прогулку, например на Сатаф, по Эйн Керем. В общем, согласуем программу.
На выходные (у нас это пятница, суббота) и на один - два рабочих дня я с удовольствием помогу вам увидеть то, что вы захотите.
Я так понял, что можно продолжить прогулки по Стране или, по контрасту, поход с детьми по Днестру к старинной крепости Хотин?
Karkusha
25 апреля 2013, 12:11

blackhawk написал:

Спасибо за приглашение! Везде свои люди! tongue.gif
Давайте на Ваш выбор... и про поход по Днестру тоже интересно почитать, и про то как Вы теперь досуг проводите wink.gif
blackhawk
25 апреля 2013, 13:09

Karkusha написала: Давайте на Ваш выбор

Я продолжу про переходы по Стране.
И в этом, и в следующем рассказе о Хотине, присутствуют дети. О том, брать или не брать детей на маршруты есть разные мнения. В моём окружении, в прошлой жизни, большинство родителей вывозило своих наследников на простенькие маршруты. По разным причинам. Мне кажется, что актуальность этого занятия не утеряна и сейчас. Хотя времена, конечно, другие.

НИМРОД

Это место дышит историей.
По одну сторону от дороги, за проржавевшим проволочным забором - Кейсария Филиппова, или, вернее, то , что от неё осталось, что впоследствии было раскопано археологами и что сейчас покрыто, выгоревшей до соломенного цвета, травой. От творения Филиппа, сына знаменитого Ирода и современника Христа, почти ничего не осталось. Что делать ? Время ...
По другую сторону той же дороги - два тысячелетия Баниаса . Остатки колонн, приятный шум бегущей воды и загадочность грота.
Здесь, в долине, ещё не чувствуется настороженная мощь гор. Грозной неровной стеной они возвышаются на востоке. На одном из волнистых хребтов, как город-призрак, виднеется, в серых тонах, Нимрод . Только тренированный глаз может заметить его на фоне светло-кофейных гор. Но, он- там , в вышине. Немой, постаревший страж этих земель. Обезоруженный и наполовину разрушенный страшным землетрясением.

Наш путь туда - наверх, к старой крепости, повидавшей на своём веку не одну тысячу очень разных людей : убийц, религиозных фанатиков, купцов, солдат, жестоких кочевников, властителей и нищих. Все они побывали у её стен и редко кто из них оставил там свой след. Всё они исчезли во времени. И сейчас уцелевшие стены со снисхождением глядят на суетливых посетителей, прекрасно зная , что исчезнут и эти, как исчезли те, кто им предшествовал.
Здесь всё дышит историей.
Даже огороженные старые минные поля, глядя на которые, почему-то не верится, что в сухих кустах и в сгоревшей на солнце траве кроется смерть.
Сейчас конец октября. Осталось совсем немного до первых дождей, после которых многие маршруты здесь станут непроходимы из-за липнущей к обуви грязи и бушующих в узких ущельях потоков. Скоро здесь всё изменится.
Свой маршрут я составлял по карте и по памяти. Всё получалось неплохо. От Баниаса по зелёной маркировке - вверх к крепости Нимрод. Осмотр . Далее, чёрная маркировка по ущелью вверх, к поселению Неве Атив, потом по красной - к верховьям ручья Сион и спуск по нему обратно к Баниасу. Кольцевой маршрут протяжённостью около 20 километров и продолжительностью в полтора дня. Высоты от 500 до 1400 метров над уровнем моря. Из всего предстоящего меня настораживал только спуск по Сиону, поскольку он не был маркирован и, значит, там почти никто не ходил. На этом участке маршрута запросто мог быть камнепад в джунглях.
Правда, я не первый раз уходил на Голанские высоты и приблизительно представлял себе, что мне предстоит.

Как заведено в нашей жизни, за несколько дней до выхода всё изменилось. У меня появился спутник. Десятилетний Йонатан, коротавший своё свободное время занятиями тэкван-до, плаваньем, катанием на велосипеде и скэйте. Теперь он решил попробовать себя в горном маршруте и заодно развлечься осмотром старой крепости.
Родной язык у Йоныча - иврит, поэтому он говорит по-русски, переводя с иврита . Как водится в таких случаях, шесть падежей и средний род местоимений либо игнорируются, либо страшно перепутываются. Но для мальчишки это нормально, поскольку эти особенности русского языка " сносят башню" у всех для кого он не родной и кто пытается его изучать.
После того, как Йонатан декларировал свои намерения, я ещё раз внимательно посмотрел карту и наметил пару резервных вариантов сокращения маршрута. Так. На всякий случай.
Вечером перед стартом Йонатан сам собрал свой рюкзак, упаковав в него необходимые вещи и питание. Пристрастия к пище у него специфические и поэтому я не знал, что он там себе приготовил в дорогу. Моей задачей было купить и нести 12 литров воды. 2 литра для сухого питания и 10 для питья.
Как бы там не было, но сейчас, в пятницу, в 11.40 мы застёгиваем на себе рюкзаки и начинаем свой путь по асфальту вдоль Баниаса, туда, где возле дыры в проволочном заборе национального парка начинается наш маршрут.

Начинается он лихо. После двухсот метров тропа ныряет опять через проволочное заграждение , только теперь на территорию парка, в который платный вход. Мы решаем не нарушать закон и продолжаем двигаться прямо и чуть правее, пока тропа не приводит нас к ступенькам на склоне. В запале старта мы начинаем подниматься над Баниасом. Подъём крутизной под 45 градусов, ступеньки местами присыпаны красно-коричневой глиной и к моменту, когда слева сзади открывается панорама прудов и смотровой площадки, Йоныч решает, что настало время переодеться и, вообще, глотнуть воды.
Мы доходим до ближайшей тени под старой оливой с перекрученным, временем и невзгодами стволом. Баниас перед нами как на ладони. Грот, фундамент храма , старая мечеть, как будто врезанная в почти вертикальный склон, а левее - долина ручья Хермон. Несмотря на восклицания посетителей, здесь тихо и покойно и это одно из тех немногих мест, где хочется сидеть не шевелясь и наслаждаться покоем.
Йоныч, сделав все свои дела, начинает скакать по валунам, взбираться выше по тропе и это первый признак, что надо продолжать путь.
Тропа по плавной дуге выводит нас на вершину склона над Баниасом, но мы уже не видим его и, найдя пересечение нашей тропы с необходимой зелёной маркировкой, поворачиваем направо, к Нимроду.
Хребет, по волнам которого вьётся наша тропа, периодически закрывает крепость и тогда мы видим перед собой только короткий участок склона в валунах, низкорослые деревья с кривыми стволами и сгоревший на солнце колючий кустарник.
Расклад на этом участке простой. 2 километра по карте, около трёх на местности. Мы находимся на высоте 430 метров над уровнем, а Нимрод на 760-810. Относительно пологие участки чередуются с крутыми, но без скалолазания. Просто надо идти. Неспеша, следя за дыханием.
На мне груза около двадцати килограмм и поэтому ходьба не представляет особой сложности. Это, конечно, не 40 и не 50, с "сыпухой" под ногами. И если ударят сверху со склона и сразу не попадут, то можно запросто упасть за вон тот валун, отстегнуть рюкзак, перекатиться вправо за очередной камень, дать вверх по склону пару коротких очередей, чтобы отвлечь их внимание от тропы, опять перекатиться и постараться рассмотреть откуда этот гад стреляет.
" Чёрт знает что лезет в голову" , - подумал я и тут же в кармане жилета- разгрузки завыл мобильник.
- Серёж, ты где ? , - совсем к месту спросил Йоныч.
- Я немного выше тебя, остановился и жду.
- А куда тут идти ? Я тебя не вижу.
- Иди по тропе и смотри на зелёную маркировку на камнях. Она тебе покажет путь.
- А что такое маркировка ? - совсем убил меня Йоныч.
- Полоска краски. Их там три. Две белые и посередине зелёная.
- Ничего тут такого нет.
Я снимаю рюкзак, залажу на ближайший валун и с него вижу, метрах в пятидесяти ниже, голову Йоныча. Машу ему рукой и Йоныч пытается пробраться ко мне по прямой. Через несколько метров он останавливается между двух кустов колючек. Прыгая с валуна на валун, я добираюсь до Йоныча, забираю его рюкзак и мы вместе возвращаемся с тому месту на тропе где я оставил свой .
Пот капает у Йоныча с кончика носа, лицо красное и он часто дышит. Я понимаю, что для десятилетнего мальчишки это нагрузка на пределе его возможностей. Но Йоныч мужественно молчит. Предлагаю ему отдохнуть, поскольку ясно, что быстрее он идти не может. Да, в общем-то, и не за чем.
Йоныч залазит в свой рюкзак, извлекает оттуда круглый высокий картонный стакан с хрустящими палочками и жидким шоколадом. Решение верное, поскольку мы не завтракали. Удивлённо и несколько ошарашено оглядываясь вокруг, он неспеша перекусывает, а я, хлебнув воды и закурив, рассматриваю окрестности.
Мы сидим спиной к крепости. Справа, за ущельем ручья Говта, отрог горы на котором видны остатки старой сирийской кабельной станции. Слева - долина со "змейками" 99-го и 989-го шоссе. Наклонившись, чтобы спрятать под камушек окурок, я замечаю, слегка присыпанную землёй, рыжую гильзу. Тру её донышком о джинсы, пытаясь разглядеть маркировку, но рассмотреть ничего не удаётся. Какие-то непонятные чёрточки вместо номера партии, года изготовления и кода завода. Калибр 7,62, но не от "калаша" . Значит, кто-то из наших . Я ещё огляделся вокруг, но ничего больше не нашёл.
Йоныч, закончив трапезу, внимательно осмотрел гильзу и с важным видом засунул её в карман.
Я даже не предлагаю Йонычу разгрузить его рюкзак, поскольку он человек самостоятельный и целеустремлённый и раз он решил, что будет тащить этот вес, значит так и будет.
Мы продолжаем подъём в ритме, наиболее подходящем для мальчишки. Пологие участки проходим без перерыва, а на крутых отдыхаем посередине и в конце. Йоныч, пару раз теряя меня из виду, тут же звонит по мобильнику. Что поделаешь? Всё-таки, ребёнок.
Крепость с каждым нашим переходом становится всё ближе и ближе.
После отдыха перед последним подъёмом Йоныч уходит первым. Находит пролом в проволочном заграждении и первым поднимается на автомобильную стоянку на площадке перед современным входом в крепость.
Это площадка перед западной и северо-западной башнями. Участок стены между башнями разрушен землетрясением и с этой точки крепость не выглядит такой грозной.
Несмотря на то, что мы проникли на территорию национального парка с неожиданной стороны, нас тут же вычисляют и вместе с квитанцией об оплате мы получаем неплохой буклет с рекомендованным маршрутом осмотра крепости. Как-никак, а у объекта 420 метров длина и ширина от 60 до 150 метров. Правда, рюкзаки на входе оставлять не разрешают. Ну и правильно! Мы их в середине крепости бросим.

Арочные крепостные ворота в северо-западной башне позволяют войти двоим, въехать всаднику или небольшой повозке. Не более того. В опорах - пазы для опускающейся решётки, в стенах - ниши для бревна, служащего засовом. Вход параллельно стене, а не фронтально. Поэтому при попытке их выломать или поджечь, пытающийся сделать это, оказывается под обстрелом лучников с самой башни, со стены справа, со стороны не защищённой щитом и с западной башни, которая располагается на расстоянии действенной стрельбы из лука. Более того, даже пройдя ворота, нападающий упирается ещё в одну стену, а с башни напротив каждый лучник продолжает выпускать по 10 стрел в минуту. А для каждого нападающего может оказаться достаточно и одной...
У основания башни - нагромождение блоков, рухнувших сверху. Этот каменный хаос скрадывает истинную высоту стен и башен. Кроме того, уровень земли, конечно, был ниже. Да и площадки перед стеной не было...
Мы оказываемся во внутреннем дворе крепости. В соответствии с рекомендуемым порядком, поворачиваем вправо и идём к западной башне. Во внутреннем дворе, слева от нас угадываются остатки каких-то построек. Судя по состоянию руин, едва ли они раскапывались. Прямоугольные каменные блоки, остатки ступенек, высохшие на солнце кусты колючек .
Справа, вдоль стены выставлены образцы внутреннего оформления башен с крупной арабской вязью. Мы оставляем рюкзаки и чуть спускаемся к западной башне.
Самое интересное внутри башни, куда ведёт винтовая лестница. Огромный, как для башни, зал. Светящиеся солнцем, узкие и высокие бойницы. Сектор обстрела захватывает и подножье башни, и соседний участок стены, и склон перед стеной. В башне уцелело три яруса , плюс те, кто на крыше, плюс те, кто на стене. Между башнями метров 60. Значит, могли обстреливать и с соседней башни. То есть одновременно по этому участку стены могли стрелять десятка два лучников. 200 стрел в минуту. Какой тут штурм ?!
Освещение зала через бойницы, высокие потолки и крупные блоки стен создают фантастическую обстановку и уходить не хочется. Но впереди у нас ещё много чего...
С нижнего этажа башни мы попадаем в миниатюрный внутренний дворик и через него в резервуар для воды. Это громадный зал с частично разрушенным арочным перекрытием. Вдоль левой стены идёт уступ, а у дальней стенки лестница наверх, на поверхность. Объём резервуара позволяет запасать 500-600 кубических метров воды. Это на год на полтысячи человек. Не слабо.
Местами на стенах сохранилась штукатурка. Это понятно. Воду, от сезона дождей до сезона, необходимо сохранить, не дать ей зацвести и стать рассадником болезней.
Ошеломлённые этим подземельем, мы останавливаемся на уступе и потом медленно поднимаемся по лестнице, наверх, на поверхность.
Следующий объект, в который мы попадаем, это, единственная в системе фортификации крепости, полукруглая башня. Все остальные прямоугольные. Полукруглая башня обладает тем преимуществом перед прямоугольной, что в ней нет "мёртвых зон" на углах. Если правильно разместить бойницы с перекрывающимися секторами обстрела, то к круглой башне не подступишься.
В прорезь одной из бойниц башни я увидел строение стены. Оказывается, внутри стены, вдоль второго ряда бойниц, проходила галерея и воины могли перемещаться , оставаясь невидимыми противнику.
Йонычу явно надоела вся эта фортификация и он занялся любительским скалолазанием. Место для этого он выбрал не совсем удачно, поскольку надписи на щитах честно предупреждали о том, что лазить по стенам опасно ввиду возможного коллапса. Мои предупреждения о том же, приносили кратковременный и неполный результат.
Отвлекло его от этого занятия появление на стене животного, которое напоминало морскую свинку размером с кота. Короткая коричневая шерсть, симпатичная мордочка, короткий хвост. Неспеша, я бы сказал чопорно, по-английски, животное проходило по кромке стены, равнодушно посмотрело на нас, спустилось вниз и исчезло в кустах у подножья стены.
Йоныч оторопел от такой наглости и долго смотрел в кусты, надеясь обнаружить этого неожиданного посетителя. Процесс был прерван моим приглашением осмотреть цитадель.
Хребет, на котором расположен Нимрод, ориентирован с юго-запада на северо-восток. Цитадель же несколько повёрнута и её ось практически ориентирована с юга на север. Шесть квадратных башен соединены короткими отрезками стен. Со стороны внутреннего двора крепости прорыт ров, достигающий скального основания, на котором стоят башни. Сделано это во избежание подкопа. Ведь именно подкопы под башни успешно использовались при захвате замков крестоносцев.
На башни цитадели ведёт тропа, круто вьющаяся среди каменных блоков и деревьев. Внутри цитадели раскопаны только фундаменты строений и по этим остаткам трудно представить себе что же здесь находилось.
Но цитадель интересна другим. Со смотровых площадок весь регион как на ладони. От ливанской границы на западе до хребтов массива горы Хермон. Вся долина Иордана у ног. Здесь можно стоять и смотреть весь день.

Глянув на часы, я с удивлением обнаруживаю, что уже 16.40 и через час тут будет темно. А нам ещё искать место для ночёвки, ставить палатку, готовить ужин и всё это желательно сделать в светлое время суток. Со всей беспощадностью встаёт вопрос : " Куда идти ? " .
С северо-западного угла цитадели я просматриваю ущелье, по которому должен был пролегать наш маршрут, посёлок Нэвэ Атив на выходе из ущелья и хребет по которому мы должны возвращаться в Баниас. Учитывая темпы нашего движения сегодня, о выбранном маршруте не может быть и речи. Мы никуда в этом случае не успеем. Значит, предстоит импровизация.
Сейчас выходим за пределы национального парка, сворачиваем налево и по синий маркировке спускаемся в ущелье к руслу ручья Говта . Там ищем место. Поскольку склоны в деревьях - дрова должны быть. Но не значит обязаны.
Йоныча мало волнуют проблемы постановки лагеря, поскольку мы ещё не посетили подземный ход под северо-западной башней у крепостных ворот. И мы направляемся туда. Тем более, что это по направлению к выходу.
Осматривать северную часть крепости мы не стали, так как она защищена лишь частично. Крутой, местами отвесный или с отрицательными углами наклона, склон ручья Говта не оставлял нападающим никаких шансов подняться к крепости.
Вообще, " подземный ход " - это сказано с преувеличением. С северной стороны западной башни раскопан вход в виде прямоугольного дверного проёма высотой немногим более полтора метра. Затем путь ведёт в небольшой зал, а оттуда во узкой каменной лестнице на галерею с бойницами. Галерея очень высокая , с арочным перекрытием, на котором виден ряд камней, сдвинутых землетрясением. Выход - прямо к городским воротам с внешней стороны. Так что в крепость по этому ходу попасть было довольно проблематично.
На лестнице мы сталкиваемся с толпой в несколько десятков посетителей. Данная встреча подстёгивает нас и мы, помахав на прощание служителям рукой, уходим к въездным воротам по асфальтовой дороге вдоль стены.
Из многочисленных бойниц в башнях на нас никто не смотрит, никто нас не окликает. Сероседые камни равнодушно смотрят на окружающие горы, на долину, погружающуюся в закат и я чувствую, что у этих камней есть только одна забота - это время, их исконный враг.
За воротами с будкой охранника мы сразу сворачиваем налево, на тропу с синий маркировкой и тут же начинаем спуск в ущелье. Хорошо накатанная тропка вьётся вниз, вниз и вниз. Всё как в жизни. Как тяжело мы набирали высоту и как легко мы её теряем !

Солнце уже укатилось за хребет, к тому же мы стремительно снижаемся и поэтому темнеет вокруг нас довольно быстро. Склон, по которому мы едём представляет собой старую террасную систему земледелия. Местами террасы размыло паводками, местами они разрушились от времени. Всё это густо поросло старыми оливами, судя по состоянию и толщине ствола, давно отметившими своё столетие, и каким-то деревцами с желудями в виде плодов. Этими же желудями, оливковыми косточками и опавшими листьями была покрыта земля в промежутках между деревьями.
Вся эта ботаника занимает меня постольку - поскольку. Намного важнее другое. Горизонтальной площадки, достаточной для палатки и очага - нет. Вернее, с тропы я ничего подходящего не вижу. Понимая, что так можно пролететь до самого ручья, я решаю остановиться в первом же более менее подходящем месте.
За очередным поворотом тропы, у камня с сине-белой маркировкой, справа , мелькает небольшая полянка. Сбросив рюкзак на тропу, я ползу наверх, на террасу. Да, места под палатку хватит. Очистим место от камней, из них сложим очаг. " Сушняка " вокруг - завались. Спускаюсь к рюкзаку и волоку его на выбранную площадку.
Йонатан, как и в большинстве случаев, выбирает свой путь и пока я очищаю площадку от камней и распаковываю рюкзак, он пыхтя и кряхтя лезет на вертикальную стенку террасы высотой около двух метров. Наконец, он появляется в стойбище.
Вместе мы устанавливаем палатку, расстилаем в ней спальники и коврики, формируем из пакетов с вещами изголовья и вообще - " строим дом ".
Ещё через четверть часа мы сидим у небольшого костра, на краю которого воткнут ковшик из нержавейки с литром воды. Вокруг нас - темень.
Йоныч, притихший и, видимо, уставший , смотрит на огонь. Неожиданно он сообщает мне :
- Знаешь, а дома думается лучше, чем здесь.
- Это почему же ? По-моему, как раз, здесь, у костра, в тишине и думается лучше всего.
- Нет. Дома лучше.
- Ты что, Йоныч, домой хочешь ?
- Да.
Тут до меня доходит, что Йоныч, никогда не ночевавший, практически в одиночку, в полевой обстановке, просто ошарашен происходящим. Поддерживая костёр и периодически проверяя, закипела вода или нет, я стараюсь всё время говорить с Йонычем, чтобы отвлечь его от мыслей о доме, о любимом телевизоре и о мультиках, которые сейчас крутятся по его любимым каналам.
Наконец вода закипает, я разливаю её по формочкам с сухим питанием : кускус у Йоныча, рассольник и картошка пюре с грибами у меня. Пока ужин " заваривается ", Йоныч находит новый объект для наблюдения. Это звёзды.
Над нами только небольшая полоска ночного неба. Всё остальное скрыто верхушками деревьев и противоложным хребтом.
- Посмотри, какие звёзды большие ! - неожиданно говорит он мне.
- В горах всегда так, Йоныч.
- А почему ?
- Воздух чище, чем в городе и атмосферы меньше . Свет от звёзд меньше рассеивается . - отвечаю я ему, стараясь держатся в понятных ему категориях.
- Как атмосферы меньше ? - удивлённо спрашивает Йоныч. - Нам что, труднее дышать? Я не чувствую, что нам труднее дышать.
Я не нахожу, что ответить на это умозаключение и мы приступаем к ужину. Йоныч ковыряясь ложечкой в еде, то замирает, глядя на огонь, то, подняв голову, в который раз смотрит на звёзды.
Гастрономический апофеоз мы завершаем зелёным чаем, который Йоныч пьёт первый раз в жизни. Что самое удивительное - он ему нравится. Поправив здоровье, Йоныч достаёт свой мобильник и начинает гонять, встроенные в него, игры. Периодически он отрывается от этого занятия и просит меня сделать костёр побольше. Делать это совсем нетрудно - сухих веток, толщиной в руку, здесь хватает.
Я закуриваю и полулёжа устраиваюсь на своём пустом рюкзаке. Хорошо !
Ещё через полчаса Йонычу надоедает играть и он начинает распрашивать меня за жизнь. Особенно о местах по которым я путешествовал. При этом количество вопросов у него нарастает в геометрической прогрессии.
Поддерживая такую вот светскую беседу, мы не замечаем как время переваливает за 21.00 . Йоныч начинает предпринимать попытки занять у костра горизонтальное положение. Не дожидаясь пока они увенчаются успехом и мне придётся запихивать в спальник беспробудно уснувшего мальчишку, я предлагаю Йонычу перебраться в палатку. Йоныч, с трудом удерживая глаза в открытом состоянии, выдвигает ответное предложение сделать это вместе.
В 21.20 я в последний раз за этот день смотрю на часы и мы с Йонычом отправляемся в дивный мир сна.

Я просыпаюсь на рассвете от того, что кто-то тяжело топает вокруг палатки, шурша листвой и также тяжело вздыхая. Одновременно с треском расстёгиваемой мною "змейки" , снаружи раздаётся грозный хрюк и топот. Я выглядываю наружу.
Таких монстров я видел только в далёких украинских сёлах. На верхней террасе, повернув голову в мою сторону, стояит громадный кабан в серо-коричневой короткой шерсти. Метра полтора в длину, необъятный, с короткими тёмножёлтыми клыками, торчащими по обе стороны пятака.
Мы встречаемся взглядами и чудовище, возмущённо хрюкая, уносится вверх по склону. Некоторое время я ещё слышу треск веток под копытами, хрюкание, временами переходящее в визг на низких тонах, а потом всё стихает.
И становится не до сна.
Одевшись, я выбираюсь наружу, раздуваю угольки в костре, прикуриваю. Всё вокруг палатки перерыто и в небольших лунках. Видимо, мы поставили палатку прямо на обеденном столе у этого хрюши. Хорошо, что Йоныч его не видел, а то реакция могла быть не предсказуемой. Тем более, что свинка была раза в два больше самого Йоныча.
Сварив себе крепкий кофе, я бужу Йоныча и рассказываю ему о посетителе .
Глаза у Йоныча округляются и по естественной утренней нужде он далеко от палатки не отходит. Я ещё раз думаю: как хорошо, что пути Йоныча и кабана не пересеклись.

Мы продолжаем спуск, когда солнечный свет уже заглянул в ущелье. Перед выходом, я забираю у своего спутника немного груза, подтягиваю ему лямки рюкзака и фиксирую их. Засовываю в боковые карманы своего рюкзака полуторалитровые бутылки с водой и мы стартуем.
Через десять минут мы достигаем русла и теперь наш путь лежит вдоль него, по чёрной маркировке.
Русла, в общепринятом понимании, как такового - нет. Есть очень узкое ущелье, не более пяти метров шириной, в обрамлении отвесных склонов с оползнями и скальными выходами, забитое хаотически расположенными валунами высотой до двух метров. И по всему этому мы сейчас будем спускаться. Опасность здесь одна - вывихнуть или сломать ногу или руку.
Я невольно смотрю на кроссовки Йоныча и замечаю, что они свободно сидят на ногах, а это здесь недопустимо. Йоныч соглашается, чтобы я перевязал ему шнурки. Затягиваю шнуровку потуже и обвязываю оставшуюся часть шнурков вокруг стопы. Так то лучше.
Наше движение принимает очень своеобразные формы. Короткий, относительной прямой участок. Завал из валунов. Протискиваемся между двумя "чемоданами" и спрыгиваем вниз. Или, найдя, небольшие уступы или промоины, аккуратно ставя ногу, спускаемся вниз. Опять прямой участок. Опять завал.
Йонатан, в силу своего понимания обстановки, старается идти не тем путём, которым иду я. Самовыражается. В тех местах где есть обходы по склону , всё равно - лезет напрямую через завал.
Продолжается это до тех пор пока мы не подходим к первому " водопаду" . Высота каменной гряды около четырёх метров. Я ухожу к правому склону, где есть спуск. Йоныч заглядывает вниз, что-то там рассматривает и нехотя следует за мной. Наконец-то.

Мы движемся со скоростью не более километра в час. Иногда сверху с одного из двух склонов слетает мелкий камушек. Кто-то там ходит, наверху. В одном месте мы натыкаемся на несколько перекрученных пластиковых трубок для подземного орошения. Рядом , у подножья склона, куча глины от оползня. Стащило сверху. А там есть что тащить.
В этот раз гряда валунов была не очень высокой. Метра два. Я втискиваюсь между двумя глыбами, упираюсь в них руками, опускаюсь до тех пор пока ноги не касаются выступов и спрыгиваю вниз. На всякий случай оглядываюсь.
Йоныч, подойдя к спуску, зачем-то снимает рюкзак, кидает его вниз, пролазит между валунами, находит зацепку на правом и подтягивается. Со стороны кажется, что он пытается обнять глыбу, одновременно, пытаясь найти левой ногой опору на валуне. Но опоры нет.
Я не успеваю и шага сделать к мальчишке, как Йоныча отрывает от камня и он, широко раскинув руки, падает спиной на плоский камень внизу.
Тут же вскакивает и, заметив меня , спрашивает:
- Ты видел как я упал ? Так нас учат падать на тэкван-до. Раскинув руки. Если бы не занятия , я бы мог знаешь как удариться .
Я молчу, потому что поднявшаяся внутри волна жара ещё не спала.
Йоныч подбирает свой рюкзак и, не глядя на меня, уходит дальше вниз. Это был последний случай, когда Йонатан шёл своим путём. Всё дальнейшие препятствия мы проходим вместе.

На очередном " водопаде " , Йоныч лезет смотреть, как там высоко, а я, заметив тропу на склоне, иду в обход . Пройдя полсотни метров, я не вижу Йоныча за собой. Наученный предыдущим случаем, снимаю рюкзак и иду назад налегке. Не успеваю пройти и половину пути, как громко визжит мой мобильник. Звонит Йоныч с традиционным вопросом где это я нахожусь.
Я нахожу пацана в задумчивости перед валунами " водопада" , но на этот раз место такое, что даже дна не видно. С большой неохотой Йоныч идёт в обход по тропе.
Через несколько часов такого спуска ущелье несколько меняет свой характер.
На обоих склонах появляются горизонтальные площадки. В русле уже не встречаются двухметровые "чемоданы" . Они просто не докатились сюда . Становится намного светлее, ущелье расширяется до десятка метров.
Мы уже идём по небольшой рощице, когда прямо на тропу, из зарослей, появляется могучая корова. Я бы удивился намного меньше, если бы это был дикобраз, косуля или тот же кабан. Но корова ! В этих местах? Это уже беспредел. Обходим животное по руслу, поскольку оно и не собирается уступать нам дорогу. Как она тут ? Без воды.

Совсем неожиданно для себя мы выходим к старой асфальтовой дороге, ведущей в милитари зону, куда, конечно, нам вход запрещён.
На Йоныча вид асфальта действует по-своему и он начинает бомбить меня вопросами когда же мы, наконец, начнём ловить трэмп. Запас по времени у нас огромный . Если нас сейчас подберут, то нам предстоит 5 часов сидеть на автостанции в Кирьят Шмона, ожидая свой автобус на Иерусалим. Поэтому я предлагаю Йонычу пройтись 2 километра до перекрёстка где возможностей поймать машину, конечно, больше, чем здесь, на просёлочной дороге.
Йоныч внимает моим аргументам и мы начинаем выписывать петли по 99 национальному шоссе. Этот участок производит на человека, впервые попавшего в эти края, надолго запоминающееся впечатление. Во-первых, по причине красоты долины, во-вторых, сплошными минными полями по обе стороны дороги.
На спуске к перекрёстку, справа, на вершине холма - остатки сирийских укреплений. Взорванные бункера, колючая проволоку на металлических стойках в три ряда, оплывшие окопы и капониры.
Йонычу не до этих свидетелей войны. Шоссе превращается для него в новую игрушку. Он идёт, разговаривая сам с собой, внезапно присаживается, чтобы рассмотреть что-то в придорожной траве, потом достаёт мобильник и начинает играть прямо на ходу. При этом всём он не пересекает разделительной жёлтой полосы, отделяющей нас от проезжей части. Дорога здесь неширокая, нравы местных водителей - известны, так что подобная предусмотрительность с его стороны весьма кстати.
К моменту, когда я подхожу к перекрёстку, Йоныч отстаёт метров на двести. Ему явно не до меня. Он уже в своём мире.
Я достаю панель солнечной батареи размером с книжку и выставляю её на солнце вместе со своим мобильником. Для зарядки. Потом достаю упаковку галет и располагаюсь в тени.
Йоныч, с удивлением посмотрев на солнечную батарею, тут же лезет за своим мобильником, чтобы проверить, а не надо ли и ему тоже подзарядится. К его сожалению, оказалось, что не надо и он, бросив свой рюкзак в придорожные кусты, также принимается обедать своими палочками с шоколадом. Периодически он отрывается от этого занятия и спрашивает: когда я начну ловить трэмп.
Я предлагаю Йонычу пройти ещё несколько километров до ресторанчика в кибуце Дафна, в котором точно есть мороженное. Йоныч задумывается и потом даёт своё согласие.
Мы ещё немного валяемся в тени, после чего, совсем не спеша, двигаемся к кибуцу Дафна. По дороге нам попадается легендарный кибуц Дан в котором, в своё время, люди жили и работали под обстрелами.

Ресторанчик в Дафне не только открыт, но и переполнен. Я сам полгода назад попробовал здесь форель - гриль и остался очень доволен. Сейчас, мы отрываемся по очень скромной программе. Йонычу - шоколадное мороженное, мне - ледяную банку пива.
Усаживаемся на лужайку с зелёной травой на берегу ручья и, глядя на текущую воду, потребляем каждый свой продукт.
Внезапно Йоныч замирает с открытым ртом и пластиковой ложечкой с мороженным в руке. От берега, медленно перебирая лапками, в воду, на глубину, уходит краб величиной в ладонь. Он останавливается под водой в метре от берега и смотрит на нас также как и мы на него. Йоныч отмирает, поворачивает ко мне голову, убеждается в том, что я тоже вижу краба и продолжает следить за существом, поглощая мороженное и изредка промахиваясь ложкой мимо рта.

Йоныч " ломается " в 4-х километрах от Кирьят Шмона, возле автобусной остановки. Я подумал, что после спуска и 8-ми километров по шоссе, наверно, большего и не надо ожидать от десятилетнего мальчишки. Он и так, молодец.
50 минут мы ловим тремп. Нас никто не берёт. Люди в машинах проносятся мимо нас, смотрят сквозь нас, всем своим видом показывают, что им не до нас. Молодёжь, вообще, никого не замечает на обочине и ничего не слышит из-за "бум-цы, бум-цы", заливающих грохотом не только салон машины, но и окрестные поля.
И только одинокий таксист, неизвестно как попавший в это место в это время, за 5 долларов и за 5 минут доставляет нас на автостанцию.

Автобус, летящий по ночному шоссе, похож на космический корабль. В салоне темно и только аварийное фиолетовое освещение да свечение приборов на панели водителя нарушают ощущение свободного полёта над дорогой. Йоныч ничего этого не видит, поскольку крепко спит, положив мне голову на колени.
Интересно, когда у него будут дети , он будет вспоминать об этом переходе или память об этом будет навсегда стёрта его последующей жизнью?
Karkusha
30 апреля 2013, 12:24

blackhawk написал: От Баниаса по зелёной маркировке


blackhawk написал: чёрная маркировка по ущелью вверх


blackhawk написал: потом по красной

Читаю...интересно, что это за маркировка такая, как выглядит и имеет ли значение цвет?
Karkusha
30 апреля 2013, 12:31

blackhawk написал: - А что такое маркировка ? - совсем убил меня Йоныч.

Упс! вопрос снимается! wink.gif
Karkusha
30 апреля 2013, 14:53
Так, в свой путеводитель по Израилю записываю: "Нимрод, посетить обязательно!" tongue.gif Когда-нибудь будет очень интересно путешествовать по-настоящему по следам Ваших рассказов! Спасибо за историю, как всегда получила большое удовольствие! Я думаю, что Ваши рассказы пользовались бы большой популярностью в журналах про путешествия и туризм.
Сергей Николаевич! Прощаюсь с Вами на две недели, буду рада обнаружить здесь что-нибудь новенькое за это время. Я Вас поздравляю со всеми майскими праздниками сразу: мира во всем мире, мира Вашему дому, а Вам востребованности и благополучия!
beer.gif
blackhawk
1 мая 2013, 13:54

Karkusha написала: Я Вас поздравляю со всеми майскими праздниками сразу: мира во всем мире, мира Вашему дому, а Вам востребованности и благополучия!

Большое Вам спасибо за тёплые слова. Я надеюсь, что эта весна также будет радостной в Вашем доме! smile.gif

Следующий рассказ о маршруте по Нистру, как называли древние греки и Геродот, реку Днестр. Опять же - с детьми. Господи, двадцать лет тому назад...

ЧУДЕН ДНЕСТР

Далёким летом 1993 года мы с сестрой решили прокатать наших сыновей в возрасте 5 и 6 лет по Днестру посмотреть крепость в Хотине. Планировался типичный "детский" заплыв без особого напряга и с учётом того, что дети в байдарке с трудом высиживают час. И уж никак не более 8 часов в ходовой день.
Поэтому, имеющееся у нас время я спланировал следующим образом. Первый ходовой день от Залещиков упираюсь на 36 километров, потом днёвка, потом за два дня проходим оставшиеся 54 километра и делаем ещё одну днёвку возле крепости. Течение на этом участке до 1,5 км в час, поэтому особая "пахота" не предвиделась. Тем более, что ходовые качества у "Таймень-2" с установленным рулём - прекрасные.
Основная задача при подготовке сводилась к рациональному выбору и разнообразию питания, а также к необходимости уложится в мой 90-ти литровый "Трайдент" и в наташин "Ермак" . Байдарку я, по старой привычке, перепаковывал в одну упаковку. При таком багаже можно было "челноком" уйти на пару- тройку километров, что и планировалось сделать в Хотине от крепости до автостанции. В Залещиках, в месте старта, от автобусной станции до реки - полкилометра.
Расписали меню на каждый день, закупили продукты, собрали вещи и, посчитав что мальчишкам будет интересней ехать автобусом, ранним августовским утром стартовали в Залещики.

Сейчас, этот маленький городок на левом берегу Днестра, мало напоминает те времена когда он был одним из курортов Польши. Беспощадное время всё изменило. Уцелело, правда, несколько, очень симпатичных мне мест, в том числе, и небольшой, в полтора этажа , особняк с садом, спускающимся прямо к реке. Чем-то он мне был симпатичен. Может быть, покоем, тишиной и красотой окружающей его природы. Не знаю. Ведь есть же такие места, которые нравятся вам без объяснений почему? Правда ?
Мы выгрузились из автобуса, слегка обалдевшие от восьмичасовой езды и в лёгкой тревоге от того, что времени до темноты осталось немного, а работы - непочатый край.
Оставив Наташу с мальчишками, которым тут же что-то понравилось в ближайшем киоске, я отправился на разведку подходов к реке.
Узенькая улочка вывела меня к воде в несколько ниже моста. Немного левее, за галечной отмелью , в высоком кустарнике имелось место под палатку. Всё ясно. Сейчас я вернусь за "Трайдентом" и мальчишками , перенесу всё это на берег, а потом вернусь за Наташей и байдаркой. "Орлы" пока посторожат рюкзак.
Когда мы вернулись с Наташей на берег, то застали наших юных дарований в компании местных сверстников, угощавших их яблоками. Местные принесли угощение когда узнали, что мальчишки путешествуют в образе полусирот: один без мамы, а второй без папы. В общем, так оно и было.
Пока мы ставили палатку, стайка детворы насобирала нам плавник и Наташа принялась готовить ужин.Я же начал собирать байдарку, периодически отрываясь для поддержания костра. Тимур и Антошка носились по берегу пока не стемнело.
Ужинали мы уже в полной темноте. Не совсем, правда, в полной, поскольку с берега до нас доходил свет огней вечерних Залещиков, в небе разгоралась луна и звёзды. Всё это великолепие отражалось в реке, которая невозмутимо текла своим путём далеко-далеко, аж к морю.

1

Пробуждение было ранним, утро суетливым, хмурым и в хлопотах. До старта предстояло проделать массу дел: закончить сборку байдарки; приготовить завтрак; упаковать вещи в герметичные ёмкости по категориям - палатка, спальники, личные вещи, продукты , посуда; позавтракать; загрузить байдарку таким образом, чтобы мальчишкам в центральном отсеке хватило места; ничего не забыть; набрать питьевой воды и подготовить перекус, чтобы был под рукой.
Антон и Тимка, только периодически занятые на лёгких работах, гоняли по мелководью, распугивая стайки мальков, швыряли в реку мелкие камушки и крутились под руками.
Поскольку дно с нашей стороны было очень пологим, то пришлось собранную байдарку чалить в нескольких метрах от берега и постоянно курсировать по воде от вещей к байдарке.
В начале десятого, Наташа отвязала носовую чалку от валуна на берегу, последней села в байдарку и наше судно, имея под килем всего несколько сантиметров воды, позвякивая свободно висящим рулём по каменистому дну, начало сплав.
Отталкиваясь от дна вёслами, ( незначительная глубина не позволяла, пока, грести), мы понемногу вышли на струю и, привыкая к воде, пошли вниз по течению. Справа от нас высилась вертикальная стенка с блестящим куполом церкви на самом верху, слева медленно проплывали околицы Залещиков. Ну что ж, впереди 8 ходовых часов и 36 километров до места выбранной стоянки.

Мальчишки крутились, устраиваясь поудобней, черпали ладошками воду и привыкали к своему новому положению. Несмотря на малость лет, каждый из них уже успел побывать в водных путешествиях. Тимка прошёл каскад озёр в окрестностях Себежа, а Антошка пропутешествовал в Латвии по рекам Малта и Айвиекстэ. Так что представление о том, что им предстоит, они имели.
Впереди, перед правым поворотом реки показался остров, разделяющий русло на две протоки. Поскольку левую, внешнюю, протоку я не просматривал, а правую, внутреннюю видел почти всю, то в неё мы и пошли. Скорость течения возросла, байдарку закачало и мальчишки притихли. Мы пронеслись мимо острова, обогнув наклонившееся к воде дерево и проскочив отмель, после чего, честно вошли в основное русло.
Первый переход в ходовом дне всегда пролетает быстро и, иногда, незаметно. Так было и в нашем случае. Поскольку с удобными стоянками на Днестре не всегда всё получается, то я заранее наметил себе по карте все переходы .Первый заканчивался у последнего островка за правой дугой реки.
Мы опять вошли во внутреннюю правую протоку и зачалились в микроскопическом заливчике в котором только и хватало места для нашего "Тайменя". Мальчишки, дождавшись когда Наташа зачалит байдарку, выбрались на берег и, вооружившись палками, унеслись исследовать островок, с визгом пробивая себе путь среди зарослей крапивы. Эх, детство, детство...
Выловив наших " разбойников" из прибрежных кустов, мы отчаливаем и уходим дальше.

Постепенно начинает вырастать правый берег как природное дополнение к отвесной стенке левого берега. Участок реки выравнивается и до самого устья Серета мы идём в обрамлении обрывистых, с промоинами, берегов, как в гигантском каньоне.
Серет, впадающая слева в Днестр, сама по себе интересная река. Особенно в низовьях. Есть там интересный каньон в лесистых склонах. Весной, скажем, в конце мая, на мой взгляд, запросто можно сплавится от Черткова.
Защищённое с двух сторон реками , на левом берегу живёт своей жизнью село с не сельским названием Городок. На карте французского инженера Боплана, находившегося на службе у польского короля по второй половине 17 века, в этом месте обозначены оборонные сооружения. Возможно, что-то и уцелело от стен, башен, бастионов, рвов, эскарпов и контрэскарпов, но мне с воды ничего этого не видно. А в те времена для людей за Днестром была другая земля. Да и сейчас 200 метров воды разделяют так непохожие друг на друга Тернопольскую и Ивано-Франковскую области.

Мы пристаём к левому берегу, немного ниже устья Серета, классически развернувшись против течения и зачалившись у небольшой террасы под крутым берегом. Антошка и Тимур, соскучившись по движению, убегают на отмель брызгаться и пугать стаи мальков, греющихся на тёплом мелководье у берега. С места нашей стоянки видно как в Днестр широким полукругом вливаются более светлые и чистые воды Серета.Но, время не ждёт...
Мы движемся вниз по реке часовыми переходами. Одна из остановок приходится на южное окончание небольшого островка в русле реки. Пацаны умудряются откопать поблизости залежи классической грязи и являются на наши глаза в таком виде, что отличить их можно только по росту. Жирный, липкий ил, покрывает их с ног до головы, оставив только небольшие чистые островки на футболках и шортах. Их восторгу нет предела, чего нельзя сказать о нас с Наташей.
Прежде всего, купаем "орлов". По течению вниз уходят серые разводы смытой грязи. Потом переодеваем. Потом стираем залепленную грязью одежду и укладываем её на просушку на носу байдарки. Довольные выходкой, пацаны располагаются на своих местах и мы продолжаем свой путь.
Не проходит и пяти минут, как только что оравшие и бегавшие дети, засыпают под мерный ход байдарки. Теперь можно грести сколько хочешь.Мы выводим байдарку на середину русла и неторопливыми мерными гребками ведём её к месту нашей ночёвки.

Следующая остановка приносит маленькое приключение. Проснувшиеся, от зачаливания байдарки, наследники решают обследовать отмель у берега к которому мы пристали. Совершенно неожиданно в нескольких метрах от них раздаётся мощный всплеск, в воздухе мелькает рыбий хвост в локоть размером и с отмели, по направлению к другому берегу, рассекая воду как перископ, уходит плавник. Судя по размерам, мальчишки вспугнули что-то очень большое, гревшееся на мелководье. Детвора замирает на месте и провожает взглядами уходящую добычу.
Постепенно, в череде переходов, день уходит в свою второю половину.
Река выписывает бесконечные петли и это несколько разнообразит плаванье.Постоянно ждёшь, что же там, за поворотом?
В одном месте мы замечаем на левом обрывистом берегу, в промоине, полосу зелени. Ярко зелёная трава и мелкий кустарник заполняет расщелину сверху донизу. Столь необычный природный феномен и собственное любопытство заставляют нас причалить.
Поднявшись на прибрежную террасу, видим, что это небольшой источник, начинающийся у самого верха обрыва. Вода скользит по заросшим мхом и микроскопическими водорослями, камням, тонкой плёнкой, создавая впечатление зеркальной поверхности. К воде, как водится ,жмётся трава. Внизу, где полоска воды собирается в ручеёк - громадный терновый куст, как страж и хранитель.
Мы умываемся чистой водой, наполняем свои опустевшие ёмкости для питьевой воды и, попрощавшись с источником , уходим своей дорогой.
Сразу же за правым поворотом, я вижу паром, который только стартовал от правого берега. Это громадный понтон с тросовой переправой. Всё соответствует карте для местности чуть выше по течению от села Самушин. От нас до парома около километра, но учитывая его скорость поперёк русла и нашу вдоль, можно предположить, что разойдёмся мы недалеко друг от друга.
Я увожу байдарку ближе к правому берегу и перестаю грести, ожидая, когда паром пересечёт мою линию движения. Как только его корма уходит влево от носа байдарки, мы с Наташей начинаем разгонять наше судно. Теперь самое главное - вовремя увидеть трос.
Мы замечаем его на расстоянии ста метров как тоненькую серую ниточку, дугой повисшей над рекой. Высоты нам хватает с запасом. Но в это время с парома прыгают в воду двое мальчишек из числа местного населения и, неистово колотя по воде руками, плывут по направлению к нам. Ну это у вас, ребята, никак не получится. По такой воде мы можем вдвоём разогнать байдарку до скорости в 10 километров и никакой пловец нас догнать не в состоянии.
Подурачившись какое-то время и на практике познав законы физики, пацаны возвращаются на паром. Ну и слава Богу.

Наше судно, обогнув островки у Самушина, выходит на финишную прямую. До места стоянки осталось 6 - 7 километров. Мы идём по плану и поэтому в конце дня нет необходимости гнать из последних сил в поисках приемлемого места для ночёвки.
Я выбрал место на противоположном от села Горошова берегу, в двух километрах от населённого пункта с характерным названием Баламутовка. Ну, ни к чему нам популярность среди местного населения. Кроме того, на карте, в месте нашей стоянки, была нанесена зелёная полоса и я думал, что проблемм с дровами у нас не будет.
Около семи вечера мы зачалились в выбранном месте. Болела спина, налились плечи, горели, сожённые солнцем, предплечья. Всё. Ходовой день окончен, предстоит суета по устройству лагеря.
Предстояло разгрузить байдарку, перетащить упаковки на прибрежную террасу, поднять туда же пустую байдарку, поставить палатку, натянуть тент, организовать очаг, сходить к роднику за водой, навести порядок в палатке, собрать на вечер и утро дров, плавник и сушняк , приготовить ужин, накормить мальчишек , поесть самим и только тогда, вытянув ноги, прилечь у костра с кружкой горячего кофе и сигаретой.
Мальчишки, вооружившись моими походными ножами, больше напоминавшими плоские штыки, подались вырубать тропинку в крапиве от палатке к воде. Необходимости в этом не было, но никакие аргументы на них не действовали. В лучах закатного солнца над крапивой засверкали клинки.
Тем временем темнело. Вдоволь намахавшись железом, пацаны расположились у костра и поджигали веточки, выписывая ими вензеля. Потом и это им надоело. Потом они начали кивать головами и мы с Наташей перенесли их в палатку, переодели и уложили в спальники.
Вернувшись к костру, ещё долго говорили за жизнь, как это могут делать младшая сестра и старший брат, пили кофе, смотрели на редкие огоньки в селе за рекой и пришли к общему мнению о том, что день удался.
blackhawk
1 мая 2013, 14:09
2

Утреннее солнце еле пробивалось своими лучами через полиэтилен тента и металлизированный лавсан палатки. Только небольшое окошко в торце светилось утром.
Хорошо просыпаться когда никуда не надо спешить. Спят мальчишки, калачиком свернулась в спальнике Наташа. А я проснулся и просто валяюсь без дела. Сегодня днёвка. Вчера мы с Наташей договорились, что после завтрака я пойду с ребятами бродить по окрестностям.
Стараясь никого не разбудить, я выбираюсь наружу.
Никуда не спеша , неторопливо, течёт Днестр. На травинках и листьях кустарника хрустальными бликами играет роса. Красота и тишина.
Раскопав в пепле несколько угольков, я разжигаю небольшой костёрчик и вешаю над ним два двухлитровых котелка с водой, закуриваю и наслаждаюсь утром.
Первой из палатки показывается Наташа, щурясь спросонья от раннего солнца. Через несколько минут вылазят Антошка и Тимка. Наташа уводит их умываться к реке и оттуда носятся всплески, выкрики и хохот. Все возвращаются довольные и мы приступаем к готовке завтрака.
Через час, взяв с собой воду и пачку печенья, я с мальчишками ухожу в исследовательскую прогулку по окрестностям.
Невдалеке от стоянки мы обнаруживаем небольшой родник, почти не видный в зарослях густой травы на прибрежной террасе. Вообще, берег выглядит так. Небольшой, в несколько метров, подъём от уреза воды, ровная терраса шириной в десяток метров и крутой склон, в зарослях кустарника и невысоких лиственных деревьев. Изредка на склоне можно разглядеть дикую грушу или яблоню.
Увидев тропу, вьющуюся по склону, мы начинаем подъём. Мальчишки летят наверх, я же , конечно , за ними не успеваю.
Вид с вершины открывается такой, что мы несколько минут стоим в изумлении. В украшениях от утреннего солнца играет река, блестят купола церквей в окрестных сёлах, встречают солнце небольшие рощи, внизу отблёскивет серебром наша палатка. Тишина и красота земли.
Чтобы как-то занять пацанов я предлагаю им поискать грибы, благо мы подходим к опушке небольшого леса. Поскольку им всё равно какие грибы искать, то я показываю в качестве примера небольшой "моховик", спрятавшийся под сосной. Гриб не очень ценный в пищевом отношении, но съедобный. После этого начинается тотальное прочёсывание местности. Мне приходится отбраковывать разные находки от классических сыроежек до красавцев мухоморов.
Должен заметить : распространённое мнение о том, что достаточно вывезти детей на природу , а занятие они найдут сами, срабатывает не так часто как хотелось бы. Занятия им приходится придумывать взрослым и не на минуту нельзя расслабляться из-за повышенной опасности травматизма. Тут и скользкие и крутые берега, и ожоги от костра, и ссадины и царапины от падений, и пищевые отравления, и укусы насекомых. Так что медикаментов в походной аптечке никогда не бывает много. Тем более, что дети, в большинстве своём, потенциальной опасности поступка или предмета не осознают.
Увлёкшись сбором грибов, я старался не терять ориентировки и следить за временем. Процесс пришлось прекратить после того, как мы углубились на территорию так далеко, что на возвращение в лагерь нам потребовался бы час. Мальчишки дали своё согласие на возвращение, в том числе и потому, что печенье кончилось .
К обеду мы возвращаемся в наш лагерь. Наташа уже "назагоралась" и начала волноваться куда это мы запропастились. Мы, как истинные мужики-добытчики, демонстрируем кулёк грибов. Поскольку сушить "маховики" бессмысленное занятие из-за большого количества содержащейся в них воды и отсутствия времени на это, мы решаем тут же пожарить их и, в дополнение, сделать картошку пюре. На десерт - малиновый кисель с печеньем.
Пацаны , видно, изголодались и от костра не отходят.
Приблизительно через полтора часа начинается настоящий отдых. Все валяются кто где, но в тени. К сожалению, крутой берег и резко уходящее, на повороте реки, дно, не позволяют нам искупать мальчишек. В остальном - полное безделье и апофеоз лени.
Ближе к вечеру мы с Наташей начинаем готовить торжественный ужин. Планируются блины со сгущёнкой. Приготовление этого лакомства не составляет труда на обычной городской кухне, но в полевых условиях это цирковой номер. Необходимо так организовать костёр, чтобы под сковородкой были постоянно угли в определённом стабильном состоянии, позволяющем равномерно поддерживать температуру. Иначе блины будут либо подгорать, либо неравномерно прожариваться.

Пришлось в одном углу очага всё время жечь костёр для подготовки углей, а во втором эти самые блины жарить. Дело пошло и к моменту когда на реке наметилось движение у нас была готова стопка блинов сантиметров десять высотой, на которую плотоядно поглядывали наши пацаны.
А на реке из-за уступа берега показалось плавсредство, которое я меньше всего собирался здесь увидеть. Во всей своей красе по водной глади медленно плыл плот спасательный надувной десятиместный, называемый в обиходе ПСН-10. Это громадная оранжевая надувная лодка с пологом, предназначенная для спасения 10 человек, оснащённая запасами питьевой воды, консервированной пищи и средствами аварийной сигнализации, включая радиомаяк "Комар". На такой "дуре" можно пересечь Атлантический океан, а не то что сплавляться по равнинной реке. Правда, не только по равнинной. В своё время, у меня на глазах такая "галоша" упала с двухметрового "обливника" на пороге Гуки на Чёрном Черемоше. Сложилась, выпрямилась и пошла дальше по валунам и валам, как по асфальту. Чтобы утопить такую штуку надо очень и очень постараться.
Экипаж "судна" состоял из трёх мужиков. С таким же успехом он мог состоять и из двух, так как грести на два борта одному невозможно. То есть один оказывается не у дел по-любому или только мешает двоим своими гребками, доворачивающими нос то влево, то вправо. На мой взгляд, управлять всем этим можно либо вчетвером, либо вшестером.
Тем временем "Бронетёмкин Поносец" начал понемногу приближаться к нашему берегу, пока не ткнулся своим тупым овальным носом в прибрежную траву. На всякий случай я засунул один из своих ножей за пояс на спине и положил возле себя топор. Интуиция подсказывала, что всё будет нормально, но бережённого... Опасения мои развеялись, когда из-под полога плота на берег выскочили девочка лет десяти и мальчишка поменьше. Значит, к нам пристали коллеги. Судя потому, что из-под поднятого полога начали доставать рюкзаки и какие-то тюки, народ собирался здесь ночевать.
Мы продолжали жарить свои блины, когда минут через десять к нам подошёл один из членов экипажа "броненосца" . Во-первых, познакомится, во-вторых, увидев стопку блинов, он спросил можем ли мы оказать услугу и покормить их детей, поскольку их ужин будет готов нескоро, а дети с утра ничего не ели. Понятно, что мы были готовы покормить несчастных сироток.
Когда он присел прикурить у костра, то на секунду из-за отворота камуфляжной куртки выглянула рукоятка пистолета. Обычный "Макаров". Солидные люди!
Ещё через пять минут к нам поднялись Диана и Лёшка. Получив по тарелке с блинами, они скромно сели около костра, напротив наших мальчишек, которые, уже перемазавшись сгущёнкой, приступили к первой порции. Ещё через пять минут у костра стоял такой интенсивный диалог, которому мог позавидовать любой парламент.
В заключении этого гастрономического беспредела к нам опять подошёл уже знакомый нам Саша и пригласил нас с Наташей на торжественный ужин, посвящённый нашей встрече. Решено было начать сейшн после того как дети улягутся спать.
Ждать пришлось недолго. Наша малышня, отработав день, начала клевать носом, грозя завалится спать прямо у костра. Мы устроили их в палатке и, взяв кое-что из продуктов и из аптечки, пошли в гости.
Увиденное на стоянке наших новых знакомых, поражало своей роскошью. Шесть, я повторяю, шесть лампочек, питаемых от небольшого аккумулятора, портативный музцентр плюс приёмник "ВЭФ", мини газовая плита с двумя конфорками и газовым баллоном под ними, раскладной столик, домашняя посуда, кастрюли, а не котелки. В установленной двухсекционной польской палатке с тентом, виднелись разложенная постель с подушками в наволочках, простынями и одеялами в белых пододеяльниках.
Я такого ещё не видел. Годами таская всё на себе я боролся за каждые сто грамм веса, отказывая себе во многом. А тут...
Ужин у ребят был конкретный. Макароны с громадным количеством тушёнки, какие-то домашние консервации, свежий хлеб, а не сухари как у нас, ну и, конечно, сервировка стола.
Вечер мы начали лихо и к тому времени, когда первая половина запасов была уничтожена, выяснилось следующее.
Уже знакомый нам Саша и его коллега Юра посвятили свои лучшие годы пресечению незаконного оборота наркотических средств, а их третий спутник, господин Полянский, бывший их одноклассник, служил администратором в областном театре драмы. Сашу и Юру жёны отправили отдыхать с детьми, а господин Полянский присоединился к ним, имея неприятности в личной жизни и страстное желание порыбачить. Одолжив у знакомого плавучий понтон и закупив по своему усмотрению припасы, мужики отправились отдыхать.
Стартовали они на день раньше нас и прошли за три для то, что мы за день. Скорость движения их "посуды" лишь незначительно отличалась от скорости течения. Кроме того, они слабо верили в управляемость "галоши".
Разговор перескакивал с одного на другое, темы менялись, но одно оставалось неизменным - атмосфера классных посиделок . Было очень тепло с этими ребятами, по-домашнему.
Самое интересное, что в процессе общения выяснилась взаимная заинтересованность в объединении групп. За ребятами в Хотин должна была прийти служебная машина и для нас с Наташей автоматически снимался вопрос подъезда в Черновцы, а ребят устраивало то, что Наташа могла взять на себя заботу о детях и о питании группы вообще.
В процессе оживлённых и эмоциональных обсуждений мы пришли к выводу, что дальнейшее путешествие мы можем продолжить вместе. Да, скорости у нас разные, но времени хватает и, по большому счёту, спешить нам некуда. Оставшиеся до Хотина полсотни километров мы можем преодолеть и за три дня.
Неизвестно в каком часу ночи мы тепло и дружественно попрощались и разошлись по своим палаткам. Правда, не все. Оказалось, что Юра спит прямо в ПСНе, в антураже всё тех же простыней и пододеяльников. Я обалдел.

3

Стартовали мы только в десять утра. Неторопливая загрузка ПСН, сопровождаемая шутками, перекурами и поиском вещей, казалось, тянулась бесконечно. Полянский долго искал свои удочки и спиннинги. Мы с Наташей сначала просто выписывали круги на реке, затем зачалились чуть ниже по течению и четверть часа ждали наших новых попутчиков.
Наконец, оранжевое чудо отвалило от берега и подгоняемое изящными гребками поползло на середину русла. Наш "Таймень", стоявший носом против течения, также стартовал, прошёл немного выше по течению, поравнялся с плавающим гастрономом, сделал разворот на струю и занял почётное место в экскорте слева сзади.
Несмотря на предпринимаемые экипажем ПСН действия , его скорость относительно воды немногим отличалась от нуля и поэтому мы почти не гребли. Потом, когда нам надоедало сидеть в байдарке без дела, мы уходили вперёд , делали разворот, шли навстречу броненосцу, опять разворачивались и догоняли его.
Мужики не утруждали себя и на плоту стоял весёлый трёп давно знавших друг друга друзей. Никто никуда не спешил. Обитаемость ПСНа на несколько порядков выше чем у "Тайменя", поэтому плот не приставал к берегу. Это мы, верные своему правилу, ежечасно приставали к берегу, разминали спину и ноги, мальчишки носились по берегу и мелководью, а народ в ковчеге просто переставал, якобы, грести, пересаживался с баллона, образующего борт на днище или разваливался на спущенном пологе и с удовольствием перекуривал.
Ближе к обеденному перерыву я понял, что при таких темпах движения мы можем не успеть за три дня дойти до Хотина. Поскольку дата нашего возвращения была оговорена заранее, то опоздание хотя бы на день могло привести к панике среди, ожидавших нашего возвращения, родных. Надо было что-то делать.
После полуторачасового обеда, "сплав" продолжился по тому же сценарию.
Мальчишки стали скучать, брызгаться водой и вертеться, раскачивая байдарку. Я подвёл "Таймень" к плоту и предложил ребятам следующий вариант. Мы уходим вперёд и ищём место для стоянки. Находим, разбиваем лагерь, готовим ужин, а ребята уже подплывут на готовенькое. Ребят это устраивало.
Мы рванули вниз по течению и вскоре ПСН исчез за очередным поворотом реки. А берега, между прочим, удобными стоянками не баловали. Слева гигантской крепостной стеной в редких скальных выходах и , неизвестно как прилепившихся к обрыву, кустах закрывал полнеба обрывистый берег. Справа, прямой противоположностью тянулась совсем невыразительная низина. Пришло время смотреть на карту.
Местность, в которой мы имели честь прибывать, характеризовалась громадной петлёй, на века затянутой Днестром вокруг села с не очень привлекательным названием - Перебыковцы. За поворотом, вдоль берега растеклось другое село с не менее поэтичным названием Худыковцы. А вот дальше, после относительно прямого участка, на левом повороте реки, карта подсказывала наличие неплохого места для лагеря. Лес на правом берегу, оба берега крутые, в районе небольшого хутора Гринячка - ручей. Правда, характер растительности у береговой черты не обозначен. Вполне может быть кустарник с крапивой по пояс. Но выхода нет, становимся. Кантоваться на окраине какого-либо села нет никакой охоты по причине крайней любознательности местной молодёжи, поэтому - лучше в лесу.
Сил мы сегодня почти не тратили, поэтому байдарка неслась вниз по течению к выбранному месту стоянки.
На подходе, приблизительно в километре от устья ручья моё внимание привлёк необычный оптический эффект. Небольшая роща на правом берегу светилась необычно ярким серебристым цветом. Только приглядевшись, я увидел, что между деревья сушится рыба И очень хорошая рыба. Потом за деревьями мелькнула громадная армейская палатка и я понял , что народ приехал на промышленную добычу.
В подтверждение моей догадки, из рощи появились два добытчика с надувной лодкой, натренированными движениями поставили её на воду и отчалили, траверсируя русло. Оставался ещё один вопрос : чем они ловят рыбу? Если забрасывают в воду корпус от огнетушителя с карбидом внутри - это одно, если сетью - это другое. В их томительное сидение с удочками как-то не верилось.
Вопрос разрешился через несколько минут. У служителей путины через весь Днестр были установлены два перемёта : длинная леска, к привязанными к ней короткими поводками с крючками. Такая снасть требует ухода только два раза в день. Работа заключается в том, чтобы сменить наживку и снять улов с крючка. Леска может быть привязана к чему-нибудь на берегу, а может быть заякорена на дне и снабжена поплавками, чтобы обеспечить нужную глубину погружения поводка. Мы имели дело с последним вариантом.
Я поднял руль, перестал грести и попросил Наташу внимательно следить за поверхностью, чтобы не пропустить поплавки. Зацепимся - будут проблемы.
К счастью для нас, мужики начали проверять первый перемёт до того как мы его достигли. Линия поплавков просматривалась чётко, я понял, что утоплены они глубоко и проходя над ними , увидел пенопластовые кубики в полуметре под водой.
Мы зачалились в устье ручья и пошли выбирать место под лагерь. Оно нашлось метрах в ста от берега в котловине с лиственным лесом на склонах. Пока перетаскивали вещи и байдарку, пока устраивали лагерь, пока запасались дровами прошло полтора часа. ПСНу хватило этого времени, чтобы добраться до места стоянки.
Перед нами опять повторилась вчерашняя картина развёртывания основных сил. Плот также перенесли в лагерь.
Совершив вчетвером ( Полянский остался в лагере) короткую вылазку в лес и набрав небольшой пакет грибов мы принялись готовить праздничный ужин. Пользуясь моментом, что все при памяти, я предложил Саше завтра утром стартовать в новом составе. Пацанов грузим в ПСН, я сажусь четвёртым, Наташа поведёт байдарку с нашими вещами и мы, опережая свой собственный визг, устремимся к стенам древнего Хотина. Моё предложение было принято.
Детвора, поужинав картошкой с грибами, собралась в ПСНе с поднятым пологом и оттуда периодически доносился хохот, визги и воинственные выкрики.
Взрослые расселись у костра. Если вчерашний вечер был вечером знакомств, то сегодня мы отводили душу рассказами и различными историями.
Посиделки были прерваны появлением двух бородатых рыбаков, пришедших к нам меняться. За две пачки "Примы", порядком одичавшие за месяц рыбалки работники крючков и лесок, предлагали копчёного леща таких размеров, что любители пива расходились в оценках того, сколько его понадобится, чтобы справится с этой рыбой.
Вечер тихо катился во времени. Приняв, вместе со всеми, очередную порцию антидепрессанта, Полянский прикурил от костра и начал :
" Был у нас в театре, ещё с румынских времён, один актёр. Звёзд с неба не хватал, всё время на вторых ролях , но без принятия стакана на сцену не выходил. И вот как-то случилось так, что счёт стаканам он потерял и к моменту выхода на сцену уже был очень хорошо в образе. А обстановка на сцене такая. Играли что-то из крестьянской жизни про несчастную любовь времён помещиков.. На сцене две женщины ведут диалог и в необходимом месте на сцене должен был появится наш герой, якобы разыскивающий свою дочь, произнести пару фраз и удалиться до следующего акта. Одет он был под пастуха в бурке и с длинным толстым посохом, на котором висел фонарь. Будучи в известном состоянии, передвигался он медленно и опираясь на посох. После его появления на сцене, одна из героинь, указывая рукой в зал, произносила фразу: " Дядько, смотрите! Вон ваша дочь пошла." Услышав подобное, он подошёл к рампе и с криком "Во, бля..." шагнул в оркестровую яму. Зал замер. Замерли актрисы на сцене. Пока все приходили в себя, из-за кулис появился пострадавший всё в той же бурке и с тем же посохом, точно также подошёл к рампе, посмотрел в зал и сказал " Ну и хрен с ней!", после чего такой же неторопливой походкой удалился за кулисы. И ничего, доиграли спекталь. Никто не жаловался."
Мы тихо отползали от костра. Когда к нам вернулась возможность воспринимать действительность, свою историю начал Сашка.
" Живёт со мной в одном доме Гришка-минёр. Попал он, в своё время, в афганское побоище, служил сапёром, был контужен и домой вернулся, мягко говоря, не таким как ушёл. Нервы у него ни к чёрту. За заслуги дали ему "запорожец " и он тихо и мирно трудился, зарабатывая на пропитание себе, своему сыну и жене. И вот возвращаемся мы как-то ночью со Стёпкой - рекетиром домой. Стёпка был ещё тот персонаж. В своей машине, на всякий случай, возил две гранаты Ф-1 и недавно таскал меня с собой показывать участок леса, который он купил себе под дачу. Так вот, идём это мы со Стёпкой и видим, что у гришкиного подъезда, кроме загнанного как скаковая лошадь "Запорожца", стоит "Москвич" на котором пьяные матросы в своё время штурмовали Зимний.
- Что это? - спросил Стёпка, видимо, слабо знакомый с историей автомобилестроения.
- Это Гришка-минёр у какого-то старика по дешёвке купил. - отвечаю.
- Так вот где живёт автомобильный магнат Григорий Кацапуро?! - искренне удивился Стёпка и предложил обе машины перенести под двери подъезда.
Мы принялись выполнять стёпкин план, но тут на своём балконе появился Гришка-минёр.
" Машины на место!!!, - заорал он и видя, что мы не реагируем на его истерику, стал угрожать. "Сашка, ты меня знаешь! Я завтра объявляю всему дому минную войну. Начну с антенн. Убьёт - не убьёт, но руки поотрывает!".
Мы перетащили "Запорожец" и принялись за "Москвич". Гришка продолжал вещать в том же тоне. Управившись, мы попрощались со Стёпкой и разошлись по своим квартирам. С утра меня подняли соседи и сказали, что Гришка ушёл на чердак где находились места для сушки белья и никого туда не пускает. Я понял, что дело зашло слишком далеко. Час уговаривал Гришку через дверь, потом ещё полчаса проверял чердак - ничего ли не осталось после Гришки. Машины, конечно, вернули на место ещё рано утром."
Полянский, довольный реакцией на свой первый рассказ, и, видя в нас достойных слушателей, не выдержал и начал опять:
"Поехали мы как-то на гастроли в Днепропетровск. Ну, гастроли как гастроли. Лето. Днепр - рядом, прямо отпуск, а не работа. А в составе нашего коллектива был один актёр, рыбак-фанатик. Готовился он к гастролям очень конкретно. Накупил дополнительных снастей, прикормки какой-то и в том числе баночку отменных опарышей. Ну, вы знаете такие белые короткие жирные черви, на мясе выращиваются. Ну, вот. А в гостиничный номер ему поселили электрика сцены, который не мог смотреть на этот мир трезвыми глазами. Он утверждал, что как только трезвеет, то начинает думать, а это ему противопоказано. И вот однажды утром, в самом начале гастролей, актёр ушёл на рыбалку, а электрик полез в холодильник в гостинничном номере в поисках чего-нибудь холодненького, поскольку "палило" после вчерашнего немилосердно. Вместо запотевшей бутылки пива он обнаружил белых червей, лениво копошащихся на полке. "Всё! Глюки! Допился! " - первое , что пришло в голову электрику. С того утра его как отрезало. Только кефир и минералка. И вот отгастролировали мы и наступил последний вечер. Собрались как положено в номере, накрыли стол и сидим, отмечаем конец гастролей и обсуждаем кто куда поедет в отпуск. Всем хорошо, кроме электрика. Пришло время и актёр говорит: "Рыбалка тут, конечно, хороша! Жаль опарыши по холодильнику разлезлись, а то бы я ещё больше бы поймал." До электрика довольно быстро доходит смысл сказанного. После чего он бросается на актёра с криком " Так это ты, сволочь!Я из-за тебя месяц жизни потерял!". В общем дело замяли, запили и уладили. Но всё равно электрик так уже не употреблял. Видно сильно перепугался. "
Потом, уже в палатке, мы с Наташей вспоминали эти и другие истории, а часть услышанных речевых оборотов надолго вошла в наш лексикон.
blackhawk
1 мая 2013, 14:26
ЧУДЕН ДНЕСТР (окончание)

4

Утро добрым не бывает. Особенно когда моросит дождь, небо плотно затянуто облачностью и ты понимаешь, что всё это, может быть, надолго. Собираться по такой погоде - сущее наказание. Над кострищем натянули запасной тент, под него же переместили детей и пока Наташа колдовала с завтраком, перенесли на воду плот и байдарку и начали упаковываться. Из-за непогоды стартовали поздно - около десяти утра. Дети залезли под полог ПСНа, мы прикрыли от дождя оба входа в плот, натянули "непромокашки" и пошли. Это, конечно, громко сказано, но у нас появилась положительная составляющая скорости относительно воды. Разогнать гружённый ПСН хотя бы до 3-х километров в час стоило громадных усилий и мы быстро перешли на более экономичный ход. Наташа кружилась вокруг нас на байдарке и могла несколькими гребками оторваться вперёд метров на двадцать.

Короче, гребли мы под дождиком. Попробовав байдарочным веслом с одной лопастью прямые и обратные гребки я с удивлением обнаружил, что плот довольно быстро отрабатывает довороты. До меня дошло, что манёвренность обеспечивается ничтожной осадкой в несколько сантиметров. В общем, управлять можно, гнать - нет. Кроме того, если сидеть на бортовом баллоне, то для спины нет упора и сильные гребки невозможны. Если сесть ниже - на днище и упереться спиной в борт, то приходится высоко держать руки с веслом и они быстро устают, плюс весло елозит по оболочке, а это добром никогда не кончается.

Мы шли без приключений, изредка приставая к берегу по известным всем надобностям.
В одном месте прямо перед носом плота показался солидный плавник и спина рыбы. Играя с нами , она шла впереди, как проводник. Сашка заорал "Сейчас я её грохну! " и полез рукой под "непромокашку", Полянский более реалистично спросил "А доставать как? После твоей пальбы от неё только голова останется. Или хвост.". Сашка подумал и успокоился.
Дождь перестал стучать по пологу и детвора начала выглядывать из этого плавучего дома. Попросив детей не пускать воду внутрь плота, мы пригласили их наверх и сдули полог. Детвора ошалело осматривала изменившиеся окрестности пока вновь не начался дождь и они с визгом нырнули под полог, который тут же пришлось надувать снова.
Постепенно начал ощущаться подпор воды от могилёвского водохранилища и наша скорость начала падать, поскольку течения уже не было практически вовсе. Днестр разлился, берега перестали прикрывать нас от ветра и наш броненосец пыталось тащить туда, куда в данную минуту дул ветер. Парусность у нас была ещё та, с борта, наверно, метров пять квадратных и потому приходилось сражаться не только с отсутствием течения, но и с переменой направления движения. Особенную радость доставляли порывы ветра в лоб. Судно замирало на месте и пыталось идти вверх по течению. Прямо полтергейст какой-то.

В общем радости особой по поводу ходового дня у нас не было. Карта была только у меня и ребята периодически начали спрашивать сколько ещё осталось до Хотина. До Хотина мы сегодня не доходили никак, хоть бы загнулись тут на борту с вёслами в руках. Вчерашние 18 километров, конечно же несколько упрощали нашу задачу, но и оставшиеся 36 на ПСНе, по такой воде , за день не пройти.
Мы шли без обеда, перекусив на сухую. Останавливаться и готовить по такой погоде настроения не было. Полянский забрался под полог, запустил газовую печь и сварил нам кофе. Вот это, да!
Часам к 6-ти вечера стал вопрос о стоянке. Известно, что наилучшая стоянка попадается в полседьмого, но сегодня этот принцип не работал. Прошло и семь, и полвосьмого, а становиться было негде. Наконец, ближе к восьми, мы причалил к левому берегу на виду какой-то фермы и пошли смотреть берег. Ниже по течению, метрах в двухстах от околицы села виднелась посадка из молодых сосен. Туда и направили мы свои стопы.
Всё было хорошо, да больно берег крут. Пришлось причаливать в ста метрах от стоянки, разгружаться, таскать груз, вытаскивать плот и байдарку на берег и под нудным мелким душем ставить лагерь. С готовкой еды нас спасала газовая печь.
Чувствовалось, что народ устал как после вчерашних посиделок, так и после сегодняшней гребли. И не удивительно. Скоро, очень скоро после ужина замолкли голоса, затих наш лагерь и только тонкий перестук капель по тентам встречал подходившую ночь.

Природа, словно почувствовав, что мы своё отмучились, подарила нам прекрасное утро. Ни тучки, ни облачка, чистый рассвет, спокойная вода. Плыви - не хочу.
Над группой начала властвовать сила достижения цели. Прийти в Хотин и как можно скорее. В результате энергичных действий мы уже в девять были на воде , а около двенадцати мимо нас слева поплыла стенка на вершине которой располагалось село с характерным названием Окопы. Это означало, что нам осталось идти не более 10 километров. И мы пошли!
Первой ласточкой надежды показался из-за поворота мост через Днестр в Жванце.
От момента когда мы его увидели, до момента когда мы его прошли растянулась вечность. Так мне показалось.

Потом история повторилась с крепостью. Мы увидели крыши башен ещё до моста. Но подошли к крепости только через час, а может быть и больше.
Так маршрут я ещё не заканчивал. Мы вошли в бывший крепостной ров. Справа осталось на берегу какое-то древнее строение. Прошли во рову полсотни метров до тех пор, пока вообще можно было плыть. И стали.
Невообразимой высоты крепостная стена слева не оставляла никаких шансов нападавшим. Так казалось. Она как бы отрезала от остального мира. И чтобы мы не делали, вытаскивали плот на берег, разбирали вещи, ставили лагерь, стена довлела над нами и мы казались себе муравьями, копошащимися в никчемной суете. Это была Крепость.

Мы расположились на небольшой горизонтальной террасе и, поставив лагерь, обнаружили, что кончился газ и готовить можно только на костре. Пришлось разойтись по окрестностям в поисках дров. После этого Наташа с Сашкой пошли в Хотин позвонить и кое-что прикупить из еды, а я, собрав детвору, двинулся в крепость.
Мы поднялись вдоль рва, повернули влево и крепость оказалась перед нами как на ладони. Стены, башни и въездные ворота. Честно сказу, проходя по мосту перед воротами и проходя надвратную арку я почувствовал ветер времени.
Прямо перед собой, внутри крепости, мы увидели большой колодец. Конечно, заглянули. Метров пять, а потом земля. Засыпан колодец. Поднялись на стену, выходящую к Днестру. Пространство распахнулось и от горизонта до горизонта предстал перед нами древний Тирас, как называл его Птоломей и древние греки, а сейчас более известный как Днестр с сочетанием "стр" в корне, что в группе тюрских языков соответствовало быстро текущей воде. Величественная крепость передавала своё спокойствие природе, а может быть и наоборот.

Мы прошли по крепостной стене, увидели дворик - "ловушку". Замкнутый дворик, без выходов, но обстреливаемый с двух башен. Хотя штурмовать крепость со стороны реки мог только безумец или авантюрист. Побродили по только что отреставрированной, но ещё не освящённой крепостной церкви, посмотрели изнутри на башни, спустились в крепостной двор и ещё ниже - в бывшие конюшни, фактически спрятанные под землёй. Зашли во "дворец" коменданта. Детвора притихла и только изредка спрашивала "А это что?". Под конец мы зашли в надвратную башню и, прильнув к бойнице, долго смотрели на наш маленький лагерь далеко, далеко внизу.
Возвращались притихшие и серьёзные.

В лагере царило оживление. Полянский, беспрерывно подвергаемый шуткам за свою полную бытовую неприспособленность, только что вернулся с рыбалки в очередной раз ничего не поймав. Признав его бесполезность для группы и припомнив ему слабую греблю, народ настаивал на выполнении им своего обещания. Дело в том, что Полянский, в пылу дискуссий, пообещал детям приготовить омлет из 22 яиц. Сковородка подходящих размеров была, угли в костре были и Наташа принесла из Хотина лоток яиц. Пользуясь тем, что я вернулся с детьми из крепости, все навалились на Полянского и требовали сатисфакции. Ночевать придётся здесь, поскольку машина придёт за нами только завтра утром.

Театрально вздохнув пару раз, Полянский принялся за дело. Яйца пришлось взбивать в котелке, туда же наш шеф-повар что-то добавлял из разных баночек, долго искал соду и наконец, дождавшись готовности сковородки, начал жарить омлет. Надо сказать, что я не подозревал о существовании подобного рода монстров кулинарии. Но ребята уверили меня в том, что сковородка таких размеров была взята в поход только в надежде на фантастические уловы Полянского.
Вылив на сковородку содержимое трёхлитрового котелка, Полянский с ужасом начал наблюдать за метаморфозами взбитых яиц. Когда высота продукта достигла краёв стенок сковородки, Полянский заорал: "Готово!" и отставил сковородку в сторону. Я подобную яичницу видел в первый раз. Разделив омлет на четыре части, по количеству детей, Полянский с гордостью отвалил каждому его долю. Дети были в восторге. После сравнительного однообразия походного питания они получили игрушку, полностью занявшую их воображение.
Взрослые, довольствовавшиеся своим обычным меню, приготовили кофе и расположились с сигаретами вокруг костра, по привычке подщучивая над Полянским и его скрытыми кулинарными способностями.

Стемнело.
Детвора у костра фантазировала на тему увиденного в крепости, пока Лёшка не вскрикнул : " Я видел на башне что-то белое!" . Взрослым никогда не сравниться в способностях к выдумкам у детей, а тем более в искренности проявления эмоций. Нам оставалось только наблюдать за разворачивающимся спектаклем. "И я видел! И я! И я! Вон там на стене!".
" Ну что ж, пошли посмотрим, что там" - предложил я детям.
У костра наступила недобрая тишина. Идти сейчас, ночью, при свете луны в крепость, конечно, было страшно, но показывать этого ни в коем случае было нельзя. И они ответили "Пойдём".
Я прихватил с собой фонарик и мы с детьми начали подниматься по тропинке, ведущей к крепостным воротам. Сказать, что делали мы это в абсолютной тишине, значит не сказать ничего. На мосту меня крепко схватила за руку Диана и Лёшка. Антошка и Тимур обхватили вторую . Обвешанный детьми, я пересёк открытые ворота и мы вступили на крепостной двор. Луна, подыгрывая детям, освещала серебристым светом всё вокруг.
Action был страшный и первым не выдержал Антошка. "Меня что-то тронуло за руку" - шопотом произнёс он. "А меня за волосы" - ответила Диана. Тимка, подчёркивая свою индивидуальность сказал, что его тоже что-то тронуло. Лёшка не мог даже шептать.
"Давайте бросим монетку в колодец, чтобы вернуться сюда ещё раз" - предложил я. Детвора мужественно добрела до колодца, мы бросили монетку и поспешно удалились из крепости.
К костру народ летел и потом с восторгом рассказывал взрослым как они сначала увидели что-то белое на стене, а потом пошли в крепость и это что-то их трогало. Надо отдать должное нашей компании - никто даже не улыбнулся. И правильно сделал.

Прошло немногим более суток и мы сидели с Наташей в поезде и вспоминали фразы, шутки и истории наших случайных друзей по путешествию. Мальчишки спали на верхних полках и мы периодически вставали, чтобы посмотреть как они там.
Прощаясь, мы обменялись с ребятами телефонами, приглашали их в гости и верили, что всё так оно и будет: мы собирёмся за столом и будем долго вспоминать свой поход.

Ничего из этого не произошло. Мы звонили друг другу пару раз. Потом жизнь закрутила всех и где сейчас Сашка, молчаливый Юра и господин Полянский сказать трудно. Мы с Наташей живём совсем в другой стране, за тысячи километров и от Хотина и от Днестра и, наверно, никогда уже не попадём в те места, хотя изредка их вспоминаем.
Тимка, видя как я редактирую эти записи, спросил, что я пишу. На мой ответный вопрос, о том, что он помнит из этого похода ответил - помнит крепость, громадный омлет и рыжую лодку.
А я , побывав после этого в разных других походах, точно знаю, что вновь попасть в ту атмосферу дружелюбия, бесконечных шуток и взаимовыручки, скорее всего, уже не придётся никогда.
Что делать? Время течёт, как и река, только в одну сторону.
blackhawk
5 мая 2013, 11:23
Вот чего не было в этом "супе" под названием "Сериал от Хоука", так это немного экстримального сплава. А, собственно, почему бы и нет?

ДВА ДНЯ В АПРЕЛЕ

1

Скажу честно: никто никуда не собирался ехать.
В снегах, в холоде и в неожиданных оттепелях прошло открытие сезона. В суете слалома и в изнеможении гонки прошли апрельские соревнования. Народ, имея месяц перерыва, кучковался по группам, готовясь к традиционному майскому славу. Кто на Белый Черемош, кто на Чёрный, а кто и на Прут. Все были в стадии подготовки, наслаждаясь редкими солнечными днями и чистотой весны. Но тут случилось непоправимое.

У кого-то из своих многочисленных знакомых Вовка обнаружил чешскую надувную байдарку. Сей факт привёл его в состояние эйфории, сравнимое с тем чувством, которое испытывает женщина, попавшая в элитный ювелирный магазин и увидевшая украшения, которых нет ни у одной из её подруг. Вовка не поленился притарабанить этот шедевр резинотехнической промышленности к себе домой и позвонить мне на работу.
Не самое подходящее время выбрал Вовка для своего судьбоносного звонка. Испытания блоков памяти шли не очень гладко, военные нервничали, разработчики - не то слово, "железо" сбоило, не желая достаточно достоверно запоминать параметры 512 целей.
Единственное, что я мог пообещать Вовке - это зайти к нему вечером.
По старой традиции, я позвонил Сашке и в лучах заходящего солнца мы нарисовались у Вовки в его старой польской холостяцкой квартире, помнившей драгунских офицеров и их дам.

Вовка был в зажоге. Мне до сих пор непонятно, чем его привлекла эта посудина, но стремление промчатся в ней по бешеной воде, было написано не только на вовкином лице, но и витало по всей квартире в антураже разбросанного альпинистского снаряжения, старых книг и пластинок для проигрывателя.
Вовка готовился к нашему приходу заранее, о чём свидетельствовали расставленные на журнальном столике тарелки, рюмки, графин с разведённым спиртом, а также лёгкий чад от пожаренных с солью и чесноком гренок.
Объект знакомства, собранный и готовый к употреблению на водных просторах горных рек, красовался в центре комнаты.
С первого взгляда мы не разделили вовкиной влюблённости. Чуть более трёх метров длина, шестьдесят сантиметров максимальная ширина, высота борта - двадцать сантиметров. Нам же не цирковые номера по телевизору показывать с прыжками на каяке с водопада, когда телезритель не видит ни спасателей, ни группу обеспечения, ни саму реку в её реальности.

Приблизительно на четвёртой рюмке мы высказали Вовке свои сомнения, на шестой он изложил нам свой план, на девятой мы как бы согласились, а на тринадцатой наметили дату отъезда. Причём, я точно помнил где, когда и каким поездом мы выезжаем и что именно я предложил попробовать сплавится по Чёрной Тиссе в Закарпатье. При этом само собой подразумевалось, что Вовка идёт на этой "мыльнице", а мы с Сашкой страхуем его на катамаране.
Попутно надо отметить, что спирт у Вовки был изумительный. Ведя образ жизни свободного монтажника-высотника, Вовка специализировался на спиртзаводах и часть зарплаты получал в виде двадцатилитровых стеклянных бутлей, содержащих напиток высочайшего качества.
Один из его коллег имел несчастье разбить у себя на кухне указанною ёмкость. Краска с пола слезла сразу. Носки, в которых герой дня стоял в луже спирта, обесцветились, а сосед снизу едва не сошёл с ума, обнаружив, что с потолка у него капает чистый спирт. Не каждому дано пережить это.
Результатами нашего мужского вечера были: скандал дома, тяжёлые переговоры на работе, быстрые сборы и утренняя встреча на вокзале перед посадкой в поезд "Львов - Рахов", замечу, не являющимся гордостью железных дорог региона.
Мы загрузились в плацкартный полупустой вагон, заняли "купе" и принялись играть в преферанс, имея в перспективе семь часов свободного времени. Играли мы, как жили. Вовка рисковал где только мог и к моменту пересечения поездом Яблонецкого перевала имел уже довольно солидную "горку", правда, оставляющую шанс отыграться.

2

Посёлок Ясиня, известный в своё время также под названием Керешмезе, встретил нас неприветливо. Совсем. Ни мэра, ни оркестра, ни девушек в национальной одежде с хлебом и солью, ни эскорта. Предвечерняя сырость, пара одиноких пассажиров и пустота главной улицы.
Нам предстояло выйти из посёлка и, двигаясь вдоль реки, подняться как можно выше по течению. При этом, один из берегов был плотно застроен на несколько километров, а становиться лагерем на каком-нибудь огороде не хотелось. Предыдущий опыт подсказывал, что подобное размещение приводит к длинным переговорам с местным населением и неожиданным появлением местной молодёжи в лице подвыпивших подростков, избравших своим жизненным поприщем нанесение максимального ущерба снаряжению группы.
Поэтому, не переходя через мост, мы пошли по правому (против течения реки) берегу. Шли по тропинке среди редких деревьев. Река гордилась своим паводком, изредка пронося мимо нас вырванные с корнем кусты и фрагменты заборов.

Погоды не было. То ли мы шли в туче, то ли с небес сыпалась каплями вода.
Героический переход закончился неожиданно. Наш берег упёрся в скальный выход на повороте реки, тропинка закончилась на небольшой полянке и нам ничего не оставалось делать, как расположиться на небольшой площадке , в окружении кустов .
Если стать лицом к воде, то вправо, вверх за поворот, уходила река, на противоположном берегу, отгороженный полосой ив, тянулись вышеуказанные огороды, слева была та же река, теперь уже летевшая вниз, а за спиной, за небольшим подъёмом, расположилась терраса с какими-то невзрачными домиками. Дальше поднимался хребет в тёмной зелени хвойных деревьев и стыдливой весенней неодетости лиственных пород. Сверху, из-за тёмно-серой завесы туч, на весь этот пейзаж медленно оседала вода в виде микроскопических капель.

Учитывая время суток, нам предстояла бурная деятельность, резко контрастирующая с неподвижным окружением. Первым делом мы поставили палатку и затянули её тентом. Что бы ни случилось, а дом был уже готов. Потом распаковали гондолы катамарана и принялись гнать в них воздух. При этом Вовка использовал миниатюрную помпу от своей "мыльницы". Простой расчёт показывал,что её объём меньше объёма лёгких и потому дело у Вовки двигалось медленно, но без значительных усилий с его стороны. Помпа то - ножная.
Мы успели надуть гондолы на треть, когда обнаружили, что вокруг явно стемнело, с небес пошёл дождь, костра и дров у нас нет, а кушать хочется.
Оставив в покое гондолы, мы принялись искать "сушняк", натягивать тент для костра и, вообще, как-то заботиться о себе. Поскольку блистать манерами, то есть разжигать костёр с одной спички, было не перед кем, то в середину шалашика из сухих веточек были помещены две таблетки сухого горючего, вокруг данной конструкции был сооружён "колодец" из палочек потолще, а вокруг, для просушки, разложены уже настоящие дрова в руку толщиной. Вообще, с дровами в округе было туго.Тем более с сухими. Другого источника огня у нас не было, поскольку возить с собой керосиново-бензиновые примусы мы зареклись из-за неимоверной летучести указанных нефтепродуктов. Через пару дней путешествия бензином воняло всё: тело, одежда и еда.Я не говорю уже о пожарной опасности.
Две белые таблетки занялись неестественным синим пламенем, после недолгого сопротивления, вспыхнул "шалашик", под тентом закружился дым и перспектива иметь горячий ужин обрела реальные черты. Присев у костра, постоянно перекладывая дровишки для просушки и подсовывая в огонь высохшие, мы кипятили воду в двух трёхлитровых котелках. Один для "супа", второй для чая.

Вообще, питание в походах - это отдельная тема. Понятно,что при значительных физических нагрузках еды должно быть много и она должна быть калорийной. Всё это находится в противоречии с её (еды) весом. Поэтому нахождение разумного компромисса является одной из задач при подготовке группы. Существуют специальные справочники с нормами продуктов и народ при сборах может развлекаться, составляя себе меню на каждый день похода. Попутно замечу,что группе из шести человек на две недели надо около 85 кг жратвы и это есть чем себя занять.
В нашем случае всё было гораздо проще. Зная,что есть нам придётся 3-4 раза, плюс запас на всякий случай, мы покидали в рюкзаки то, что попалось под руку и особо себя проблемами питания не утруждали.
Вовка растолок на крышке котелка две пачки супового концентрата, Сашка разогрел банку тушенки, а я на детской сковородочке поджарил лук. Всё это в указанной последовательности было загружено в котелок с кипящей водой и через десять минут кипения представляло собой ароматное полужидкое варево. Чай был готов ещё раньше.
К моменту начала сервировки стола по тенту забарабанило очень конкретно. Тент начало продавливать собирающейся на нём водой и мы перебрались ужинать в палатку.
Оставив обувь под навесом у входа в палатку, мы расположились каждый на своём спальнике и, с удовольствием поглощая горяченькое, смотрели, как пробиваясь через парашютный шёлк и тент, на стенках палатки играют угасающие блики нашего костра. Костёр заливало.
Я не раз рассказывал про уют спальника. Но в этот раз это чувство было особенно остро. По тенту палатки лупила вода. Снаружи царила совсем не романтическая темень, а у нас, в нашем маленьком доме - тепло и сухо.
Отбросив мысли о том, что завтра , вполне возможно, придётся собираться под дождём, я уплыл в ночь без сновидений.

3

Проснулся с чувством мотивированной тревожности. Что-то в окружающем мире было не так. Прислушался. Барабанной дроби дождя по тенту не было, вместо него - какой-то фантастический шелест.
Я откинул капюшон спальника и прямо перед собой увидел тёмно-оранжевый полог палатки, провисший почти до моего лица. Осмотревшись, обнаружил, что палатка вместе с тентом прогнулась и потеряла свои строгие геометрические формы .
Вовка копошился у зашнурованного круглого входа и, наконец, натянув штормовку, вылез наружу. Тут же раздались пассажи ненормативной лексики. Подобравшись на четвереньках к выходу, я взглянул на окружающий мир.
Мы бывали в разных погодах, но такого я ещё не видел. Наше кострище, полу надутые гондолы катамарана, кусты и склоны, всё это и многое другое были покрыты толстым, толстым слоем снега, который продолжал лететь с небес под небольшим углом к земле.Такое направление падения было странным, поскольку ветра не было. Река шумела уже в нескольких метрах от палатки и пока нас спасала небольшая, в полметра высотой, терраса, отделявшая место стоянки от светло коричневого потока.

Снег шёл тяжёлыми крупными хлопьями, образующими в полёте грязно белую завесу и видимость из-за этого не превышала нескольких десятков метров. Сплавляться по такой погоде довольно опасно, поскольку препятствия возникали из серой "ваты" внезапно и времени на маневрирование почти не оставалось.
Вернувшийся, после оправления естественных надобностей, Вовка залез в палатку и в ходе короткого диалога, напоминавшего известный анекдот о рыбаке поймавшем русалку и заканчивающийся вопросами: "Куда?А куда?", мы решили завалится досыпать. Сашка, вообще любивший поспать, присоединился к нашему мнению.
Но, даже задремать не удалось. Мешали мысли о том что же делать в такой ситуации. Победила инерция необходимости достижения цели. Привычка завтракать и беспомощность бездействия выволокли нас из палатки.
Вовка, лопастью весла расчистив кострище от снега , принялся колдовать над углями. Сашка подался на ближайший склон заготавливать материал для рамы катамарана, а я, освободив от снега входные патрубки, продолжил надувать гондолы. Стоять приходилось на коленях в снегу. От интенсивного вдыхания холодного воздуха довольно быстро в горле образовывался "наждак" и приходилось прерываться.

У всех всё получалось слабо. Со склона изредка доносилось тюканье сашкиного топорика. Вовка, прикрыв лопастями вёсел кострище, пока, кроме редкого дымка ничего не получил, а моя деятельность в роли компрессора видимых результатов не давала.
Когда Сашка спустился со своего склона с дровами для рамы, под днищем котелка, сражаясь со снегом, металось небольшое пламя, Вовка гонял по прибрежным кустам в поисках сухих веточек, а я окончательно замёрз, стоя на коленях перед гондолами. Всё было как-то невесело.
Осмотрев сашкину добычу, мы приуныли ещё больше. Сашка утверждал, что более подходящего ничего в округе нет. Поперечины для рамы не превышали полутора метров при сомнительной толщине и это значило, что мы теряли поперечную остойчивость, поскольку стандартная ширина для нашего катамарана составляла около двух метров при длине четыре семьдесят. Это были требования безопасности при соревнованиях. Сашка оправдывался тем, что лучше ничего нет и что при уменьшенной ширине мы выигрываем в манёвренности.

Наш диспут был прерван самым неожиданным образом. С верхней террасы раздался человеческий голос и мы как один обернулись к говорившему. Вот те на! Экзотического вида мужичонка с чёрными волосами до плеч, в пижонского вида шляпе и стареньком пиджаке приглашал нас пойти в дом и не мучиться на снегу в такую непогоду.
Сопротивлялись мы недолго. Свернув палатку со всем содержимым, волоча по снегу гондолы, мы начали подъём к, видневшемуся вдали , небольшому одноэтажному дому, оказавшемся при ближайшем рассмотрении, собранным из древесно-стружечных плит. Поскольку местное население строило, в основном из кирпича, строение явно носило временный характер.
Бросив гондолы под окнами, мы с тюком палатки зашли в, так называемую, прихожую, а потом и в кухню. Увиденное - поражало.
У дальней стены, на кровати, застеленной чем-то цветастым, скрестив ноги по-турецки, сидела в клубах табачного дыма, скажем так, пожилая женщина с мундштуком в левой руке . Она внимательно посмотрела на нас и начала расспросы.
Как это часто бывает, нас явно принимали за геологов и с пониманием отзывались о нашей кочевой жизни, такой же как и у хозяев дома.
Мы попали к цыганам.

Пока девочка-подросток жарила нам громадную сковородку картошки, а потом заваривала крепчайший и очень вкусный кофе, нам рассказали, что домик в котором мы находимся, а равно и десяток таких же раскиданных по склону, построены местными властями в рамках программы осуществления оседлости табора. Тем не менее, они живут тут сезонно. Переживают зиму и в конце весны уходят к месту постоянной дислокации - в Ростовскую область. Женщины занимаются традиционными национальными промыслами и мелкой торговлей, а мужчины курируют денежное обращение и, по смутным намёкам, балуются лёгким криминалом. Некоторые из детей ходят зимой в местную школу, хотя мы слабо представляли себе, что они там делают. У половины взрослых в таборе нет паспортов и свидетельств о рождении, они не знают ни места своего рождения, ни возраста и больше всего на свете любят свободу передвижения, не особенно отягощая себя излишними потребностями. Есть случаи оседлости, почти нет смешанных браков. Относительная высокая детская смертность и уровень заболеваний, из-за почти полного отсутствия медицинской помощи. Помимо родного языка, они общаются на страшном русском, с акцентом и неправильными оборотами.

Это была совсем другая жизнь. В конце двадцатого века, люди жили практически также, как и столетия тому назад.
Приблизительно через час, утратив к нам интерес, хозяева предложили нам одну из комнат, с удивлением обнаружив, что мы расположились на полу на спальниках, а не на стареньком диване. Печь в нашей комнате затопили ещё раньше и мы оказались в относительно цивилизованных условиях, правда, с абсолютно непонятными перспективами на сплав. Времени у нас оставалось - только завтрашний день.
Оставшуюся половину дня мы провели, продолжая играть в преферанс, изредка поглядывая в окно - не прекратился ли снег. Хозяин, увидев, что мы играем не на деньги и волноваться нечего, оставил нас в покое. К вечеру у него собрались соплеменники и до полуночи до нас доносились голоса на странном, непонятном и, как нам казалось, древнем языке.
Поленья в печи давно прогорели, комната начала остывать, снег всё также стучался в окна и мы, забравшись в спальники, долго не могли уснуть в чужом доме, так неожиданно приютившем нас .
blackhawk
5 мая 2013, 11:30
ДВА ДНЯ В АПРЕЛЕ (продолжение)

4
Утро, как известно, начинается с рассвета, который в свою очередь начинается с восхода солнца, который, не будем скрытничать, сопровождается лучами солнца, бьющими в окно. Ничего из перечисленного в это утро не было.
Просто в окне посветлело и мы увидели, что снегопад закончился. Собрав рюкзаки, мы кинулись повторять эту процедуру с катамараном, предварительно откопав его из-под снега. Втроём, попеременно меняясь, мы надули гондолы до того уровня, когда можно было сооружать раму.
Каркасик из палочек никогда не вязали?
Четыре трёхметровые продолины необходимо расположить параллельно друг другу. На них укладываются пять поперечин и в двадцати точках пересечения надёжно обвязываются матерчатой киперной лентой. В специальные "ушки" на гондолах протягивается две парашютные стропы и гондолы со всей силы притягиваются к раме. Для обеспечения жёсткости конструкции по диагоналям рамы натягиваются крест - накрест ещё две стропы. На самые удалённые точки подвязки, для страховки узлов, надеваются специальным образом кольца из резины. К раме вяжутся: кормовой и носовые чалочные концы (чтобы приставать к берегу), фиксирующие ремни (чтобы передать силу гребка через тело к корпусу катамарана и не свалится в воду на крутых поворотах нашей жизни), спасательный конец (чтобы бросать его терпящему бедствие и если он его поймает - вытаскивать на катамаран или на берег, смотря откуда бросили), фиксирующие ремни для рюкзаков (поскольку мы не телевизионные фокусники и у нас нет группы обеспечения, то всё своё мы возим с собой). Весь этот апофеоз ремней и верёвок должен быть надёжно закреплён, проверен, легко доступен сидящему на катамаране и не запутан.

На всё уходит два часа. Ещё за полчаса Вовка готовит свою "мыльницу" . Мы переодеваемся и упаковываем рюкзаки. Хозяева, в начале с интересом наблюдавшие за нашими приготовлениями, уже не обращают на нас внимания.
Вовкин рюкзак мы закрепляем по центру рамы, предоставляя ему возможность идти налегке, поскольку сильно сомневаемся в том, что Вовка останется на плаву, если рассуёт по своему судну все свои вещи.
Мы прощаемся с хозяевами, на всякий случай предлагаем им деньги, естественно, получаем отказ и расстаёмся.
Вовка , захватив весло, подтягивает "мыльницу" к краю склона, заняв штатное место гребца, отталкивается веслом от снега и исчезает из нашего поля зрения. Мы подбегаем к краю террасы и смотрим вниз. Вовка летит по склону как на санках , правит веслом и, пару раз подпрыгнув, "приплывает" прямо к воде. Лихо!
Мы с Сашкой попытались повторить трюк, но катамаран под нашим весом уходил в снег и не скользил. Пришлось отпустить его по склону одного. Он медленно набирал скорость , но уже к середине склона я понял, что мы погорячились с этим фокусом. Оставшегося пути было недостаточно, что бы катамаран остановился и у него были все шансы улететь в реку, а у нас появлялся шанс гонятся за катамараном вдоль берега. К счастью, наше судно натолкнулось на что-то под снегом, развернулось и медленно сползло к реке, зависнув носами гондол над водой.

Пока мы с Сашкой спускались вниз и ставили катамаран на воду, Вовка успел дважды пересечь реку от берега к берегу и теперь восторгался по поводу того, какой это адреналин сидеть так близко к воде и чувствовать каждое её движение. Судя по тому, как эмоционально он описывал свои первые впечатления, "мыльница", из-за своей миниатюрности, действительно чувствовала каждый всплеск и Вовку ожидали новые ощущения и приключения.
Мы стартовали носом по течению и поэтому я первым забрался на свою правую гондолу, устроился поудобней, завёл на бёдра фиксирующие ремни и ждал Сашку. Вовка приткнулся к берегу под ближайшим кустом немного ниже по течению.
Всё! Пошли!
Вовка вывел своё "корыто" на струю и не разгоняясь, поскольку мог двигаться намного быстрее чем мы, пошёл по реке. Сашка, уже устроившийся на своём месте, отталкиваясь от берега, налёг на весло и всё для нас перестало существовать кроме вовкиной оранжевой "непромокашки" и красного шлема, да реки, несущейся подальше от гор.
Из-за высокого уровня воды препятствий на струе не было. Валуны, мели и прибрежные кусты - всё было залито этим "кофе с молоком". Скорость, судя по движению берега , была солидной. Идём!
Наступила сплавная идиллия. Вовка держался впереди, к нам поближе, препятствий практически не было, мы могли себе позволить расслабится и покурить. Вовка разошёлся совсем и носился по реке от берега к берегу, а то и просто грёб против течения, поджидая нас. Так мы шли около часа.
Расплата наступила предательски быстро и коварно.

После очередного виража вокруг торчащего из воды "камушка", Вовка засуетился и ушёл к ближайшему для него правому берегу. Поскольку чалки у него не было, то он ухватился за куст и вертелся на сидении, что-то высматривая на левом борту своего судна. К моменту нашего подхода и зачаливания, всё было ясно. Левый борт «мыльницы» сдувался, терял форму и через него к Вовке под задницу поступала вода.
Мы высадились на берег, вытянули из воды вовкино "корыто" и обнаружили с внутренней стороны борта небольшое отверстие, пузырящееся выходящим из оболочки воздухом. При более внимательном рассмотрении и проведении следственных действий, обнаружили, что остриё ножа, висевшего у Вовки на поясе, прошло сквозь щель в ножнах и соответственно, при очередной вовкиной эволюции, проткнуло оболочку.
Для того, чтобы ликвидировать последствия нам было необходимо сдуть "мыльницу", высушить поверхность, заклеить отверстие и ждать несколько часов, пока склейка станет нечувствительной к действию воды. Этого времени у нас не было. Идти в темноте по горной реке, в виду крайней опасности подобного занятия, мы не собирались.
Вовка расстроился неимоверно. Он сразу потерял интерес к реке, обиделся на неё и, затащив полуспущенную оболочку на раму катамарана, устроился лёжа к нам лицом и спиной к реке.
Теперь нам с Сашкой стало намного сложнее. Катамаран из-за добавочного веса стал менее манёвренным, шёл по реке как холодный утюг по накрахмаленному пододеяльнику, на небольшие валы не всходил, а протыкал их, хлюпая на Вовку водой. Вовка раскурил трубку, набросил на шлем капюшон "непромокашки" и периодически пускался в разглагольствования по поводу двух обезьян с вёслами, которые мало того, что неправильно гребут, так ещё и выбирают на реке места похуже, чтобы не дать ему насладится халявным катанием. Но нам с Сашкой было не до шуток.

Ситуация складывалась таким образом, что из-за вовкиной тяги к оружию, смысл сплава был потерян. Необходимо было дойти до ближайшей железнодорожной станции, благо, река, шоссе и железная дорога шли рядом в одном и том же ущелье и сниматься с маршрута. Завтра нам с Сашкой надо быть на работе.
Вместо отдыха на воде началась пахота.
Беда не приходит одна. Это простое и часто употребляемое выражение содержит жестокую жизненную правду.
Стараясь сохранить скорость, мы держались в струе, которая на этом участке реки шла под левым берегом. Выйдя из поворота, мы тут же заметили, что путь нам преграждает, упавшее в воду, дерево. Оно даже не упало, а переломленное в метре от земли, опустилось стволом в воду, полностью закрыв нам проход. Пройти под ним мы не могли - не хватало высоты, обойти - не хватало времени и места. Поскольку лучше хоть что-то делать, чем ничего, мы попробовали отвернуть вправо в надежде, что успеем попасть в то место, в котором выглядывавшие из воды тонкие ветки не смогут причинить нам большого вреда и мы просто сомнём их своей массой и скоростью.
А не тут то было! Катамаран очень медленно поворачивал носы гондол вправо. Вовка, увидев по нашим лицам, что происходит action, упёршись о локоть, повернулся лицом по ходу катамарана и в этот момент наша левая гондола наехала на притопленный ствол.
Подталкиваемый водой, катамаран полез вверх по стволу, причём левая гондола задиралась носом в небеса, а правая, уткнувшись в мощную ветку, оставалась на месте. Корму тут же стало подтапливать и Сашка оказался по пояс в воде. Вовку, при наезде на ствол, сбросило в воду с моей, правой, стороны катамарана и он, держась за раму и опираясь на ветки под водой, находился в относительной безопасности. На какое-то время, пока шло осознание случившегося, мы все растерялись.

Сашка, скорее всего инстинктивно, поскольку я не помню, чтобы мы что-то говорили или кричали, сбросил фиксирующие ремни, засунул своё весло под обвязку и, держась за раму, спрыгнул в воду в сторону своего борта. Потом, разбирая полёты, мы пришли к выводу, что это было единственное правильное решение.
Корма тут же всплыла и струя начала разворачивать катамаран, одновременно таща левую гондолу вдоль ствола вправо вниз. Диспозиция наша выглядела следующим образом. Вовка находился справа возле носа правой гондолы и подтягивал катамаран к себе, помогая струе стащить катамаран со ствола.Я, согнувшись, чтобы не упасть в воду, сидел на своём месте и безуспешно пытался гребками, перпендикулярными корпусу катамарана, подтянуть его вправо, подальше от ствола. Сашка, по грудь в воде, поддерживаемый спасжилетом, не имея опоры, держась за раму катамарана возле кормы левой гондолы, ничем помочь не мог. Но он своё дело уже сделал, освободив корму.
Наконец, левая гондола вновь коснулась воды и катамаран, сминая ветки, начал потихоньку двигаться по течению. Вовка запрыгнул на раму и, пробравшись по ней, начал вытаскивать Сашку. Тот уже и сам, перебирая руками по раме, подтянулся и закинул ногу на оболочку. Мощный рывок вовкиных рук вернул его на катамаран. Я, как мог, пытался помочь им.

Вновь загруженный катамаран, остановился в ветках. Но теперь он стоял ровно, мы все были на борту и выбраться из этой западни уже не составляло труда. Отталкиваясь тремя вёслами от веток или притапливая их, мы вышли на чистую воду. Несколько минут все молчали. Потом закурили. Река продолжала нести нас вниз.
Началось бурное обсуждение случившегося. Каждый видел всё отлично от других. Мы с Сашкой продолжали автоматически грести.
Происшествие сгладило ощущение времени и, несмотря на монотонность реки, мы ход времени не замечали.
Понемногу успокоились. Вовка опять занял своё лежбище, а мы Сашкой вели катамаран по струе, переливавшейся всеми оттенками коричневого цвета. Цвета земли. Паводок всё-таки.
Так бы мы и доплыли до своей железнодорожной станции, если бы не очередной казус этого дня.

Ущелье существенно сузилось. Теперь справа вверху шло шоссе, склоны стали круче, скорость движения увеличилась. На фоне этого мы сразу заметили подпор воды. То есть вода начала останавливаться. Данное явление природы объяснимо снижением расхода в русле, чаще всего, связанного с наличием какого-то препятствия или слива. При этом река коварно поворачивала вправо. Мы не видели ничего кроме крутого склона на левом берегу и кустов на правом. Не дожидаясь неприятностей, мы решили высадится на правый берег и осмотреться. Везение, везением, но должен быть и расчёт.
Привязав катамаран к двум кустам, мы полезли по склону к шоссе. Мокрые, затёкшие от долгого сидения в коленной посадке, ноги скользили по снегу. Приходилось хвататься за кусты и шаг за шагом подыматься к асфальту. Вот и он. Мы прошли за поворот дороги и с высоты увидели всё что хотели.
В русле был порог. Слив нарастал по высоте от левого берега к нашему, в высоком бетонном ограждении, правому и у самой бетонной стенки вода в сливе закручивалась двухметровой высоты спиралью. На подходе к этому "чудищу", как по заказу, высились валуны, оставляя только один путь движения - в "спираль". Противоположный берег имел короткую пологую террасу, подход к нему был забит валунами. Бетонное ограждение нашего берега тянулось вниз по течению насколько хватало глаз.
Помолчав, покурив, мы принялись обсуждать что делать, поскольку кто виноват и так было видно. Прохождение "спирали" без переворота нашим катамараном с "зауженной талией ", не будем скромничать, вызывало некоторые сомнения. В случае переворота, нас бы несло вдоль бетона столько, сколько бы хотело. Ставить одного из нас на страховку ниже слива не имело никакого смысла поскольку страховать можно было только с противоположного берега с которого докинуть спасконец до струи было проблематично. Кроме того, спасконец у нас был один, а переворачиваться собирались двое. Пока бы одного вытаскивали, второго снесло бы за пределы видимости, нещадно молотя при этом о валуны и бетон.

Бросив в струю выше "спирали" кусок валявшейся на обочине доски, мы проследили её путь до входа в "спираль" и больше её не увидели. Она не всплыла за "спиралью". Вообще.
Осознав расклад, мы опять закурили. Посмотрели друг на друга. Помолчали. Не знаю как у ребят, но у меня зрели очень нехорошие предчувствия. Прямо таки отторжение желания что-либо творить в этом месте. Какой-то могилой повеяло от всего этого. И был это не страх, который я знал как чувствовать, а ощущение гиблости этого места.
Наконец, Вовка, который вообще не отягощал себя в жизни долгими раздумьями, поинтересовался кто из «девочек» хочет сплавляться. Мы посмотрели с Сашкой друг на друга. Будь это в группе, то поставили бы катамаран на страховку ниже "спирали". Выловили бы всё, что всплыло. Может быть. А так... Я знаю?
Гнетущую атмосферу нерешительности разрядил Сашка, произнеся, ставшую потом нарицательной, фразу: "Да пошло оно всё на хрен! Меня дома маленький сын ждёт". Меня дома тоже ждал маленький сын, но я как-то до такого аргумента не додумался. Вовку дома никто не ждал. Ему было легче.
Не сговариваясь, мы вернулись к катамарану, вытащили его за чалочные концы на шоссе и, взвалив себе на плечи, пошли по асфальту. Водители нескольких проехавших мимо машин, сигналили нам и крутили пальцами у виска. Инопланетяне. Что с них возьмёшь?
Чудеса продолжались. К тому времени когда рама врезалась в плечо так, что жить уже не хотелось, а из старых кроссовок выхлюпалась при ходьбе вся вода, бетонное обрамление нашего берега закончилось, склон стал положе и появилась возможность поставить катамаран на воду. Мы опустили катамаран на обочину и решили передохнуть. С противоположного берега железная дорога через мост протянулась на наш и подходила к стоящему поодаль скромному зданию. Поднявшись на, мирно расположившейся на обочине, гору щебня, мы разглядели вывеску на упомянутом здании с названием нашей железнодорожной станции. Внутри похолодело. Мы могли запросто проплыть мимо.

Наше появление на станции с катамараном на плечах ни у кого удивления не вызвало, поскольку вокруг никого не было.
Первым делом, мы распаковали рюкзаки и переоделись во всё сухое. Стесняться тоже было некого. Потом раскидали раму катамарана и упаковали гондолы. Потом мы вспомнили, что сегодня ничего не ели.
Расположившись в овраге за станцией, мы разожгли костёр из кусков досок, во множестве разбросанных вокруг здания, и засандалили полный котелок "супа", потом ещё два котелка чая, уничтожив при этом мешочек сладких сухарей с изюмом. Потом мы валялись на рюкзаках внутри станции, поскольку там всё-таки было тепло, а в округе уже темнело.
В два часа ночи мы загрузились в общий вагон, переполненный людьми ехавшими что-то продавать на базарах нашего славного города. Скромные служащие весов и гирь, поклонники обвесов и обсчётов полночи пили что-то из трёхлитровых бутлей, громко разговаривали о какой-то ерунде, которая казалась им очень важной, а потом громоподобно храпели.
В двенадцать дня я уже запустил очередной цикл испытаний и засел составлять протоколы предыдущих. Барабаня по клавиатуре, я видел перед собой не череду букв и цифр, а грозную "спираль", переворачивающую и отбрасывающую от себя тонны воды.

Недавно, перебирая старые чёрно-белые фотографии, я нашёл, каким-то образом сохранившуюся, карточку с изображением нашей, засыпанной снегом, палатки и вспомнил всё. А ведь я забыл, что у Сашки был фотоаппарат.

На рубеже столетий, всесокрушающие паводки с человеческими жертвами и разрушениями, вызванные неконтролируемой вырубкой лесов, пронеслись в долине этой реки. Поэтому, если кому-то из читателей придётся побывать в тех краях, в долине Чёрной Тиссы, я не знаю увидит ли он то, что видели мы.
blackhawk
10 мая 2013, 10:34
Пока Каркуша сражается на даче с джунглями, у меня получилось то, что получилось. Вам судить.

ПУНКТИР, МЕРЦАЮЩИЙ ВО ВРЕМЕНИ...

Осень 1972-го.
Если немного повернуть голову вправо, то за соседней партой, через проход, можно увидеть Её. Локон вдоль щеки, ресницы, уголок губ. Слегка прикрытый короткой стрижкой, изгиб шеи. И тут же всё окружающее – исчезает. Нет ни класса, ни вечно унылой преподавательницы истории, бубнящей что-то про капитализм, ни прекрасной осени за окном. Ничего.
Только Она.
Невыносимо редко, я вижу, как Она чуть улыбается уголками губ и слегка поворачивает голову в мою сторону. Мы встречаемся взглядом. И всё вспыхивает вокруг радостным свечением. Там, в двух метрах от меня, я вижу любимые глаза и ощущаю теплоту Её взгляда. И я «взлетаю», потому что всемогущ.

Иногда, на перемене, я ловлю момент, когда вокруг Неё никого нет и подхожу с каким-нибудь пустяковым вопросом. Да и, вообще, неважно, что я буду говорить. Главное, что скажет Она. Наверно, и это неважно. Важно слышать её голос, обращённый ко мне. И даже вот так, на расстоянии протянутой руки, ощущать Её близость.

Дважды в неделю, когда не надо спешить домой, чтобы успеть до тренировки сделать уроки, у меня появляется шанс проводить Её домой. Они живут в военном городке, почти за городом. В одну сторону, не спеша пешком, – полчаса. Но какие это полчаса! Можно даже не говорить ни о чём. Просто идти рядом. По улочкам местечка, через старинный парк и, потом, вдоль шоссе к городку. Конечно, ничего не замечая вокруг. Кроме Неё.

Но самое волнующее - это проснуться утром и знать, что я опять увижу Её сегодня. Увижу как Она входит в класс и услышу Её осторожное и застенчивое: «Привет!». Это мне. И больше – никому.

Всё началось месяц назад.
Лето, не то что пролетело - оно промчалось.
Пьянящая свобода после сдачи экзаменов. Потом - море. Нет, не Крым и не Сочи, а дом отдыха под Одессой. Мощь крепостных стен Белгород-Днестровского, бывшего когда-то Аккерманом. Каменные ядра, застывшие в кладке угловой башни. Непостижимая древность камней, оставшихся от греческой колонии.
Бесшабашный август у тётки в посёлке. Ночные рыбалки. Ловля раков. Бесконечные купания. Страх первого прыжка с десятиметровой вышки. Изобилие арбузов, дынь, фруктов и, вообще, всего. Вечером – танцы. Нет, мне пятнадцати летнему подростку делать там было нечего. Но посмотреть, как ребята на сцене играют “Come together” – ну, кто же это пропустит. Тем более, что и сам уже кое-что играл и пел. А во дворе собирал аж две лавки слушателей под «Фантом» и «Какое мне дело до всех до вас», пару песен собственного сочинения, а также кое-что из репертуара Кукина, Клячкина, Визбора и Высоцкого, заученных во время прослушивания многократно склеенной магнитофонной ленты.
А 1-го сентября, я увидел Её. Мы учились в одном классе уже полтора года, но увидел я Её только в этот день. Загоревшую, с модной стрижкой, весёлую и бесконечно прекрасную. Мы как-то сразу разговорились, благо, впечатлений за лето накопилось предостаточно. Проводив Её домой и, шагая через парк, я никак не мог выдохнуть. Казалось, что внутри меня облако, обволакивающее бешено колотившееся сердце.

Май 1973.
Горная речушка, переболев паводком, вернулась в своё русло. Только кучи высохших веток на валунах напоминают о бушевавшей здесь стихии. Солнце радуется весне и, в тон ему, веселится на прибрежной террасе молодая трава. А над террасой – крутой склон хребта в молодой зелени и, пережившей зиму, хвое. На противоположном высоком берегу – сельский пейзаж с куполом стариной деревянной церквушки. А ещё дальше – опять горы.
Наша палатка приютилась в молодом орешнике на краю террасы. Прямо под склоном. С берега нас не видно. Нас четверо. Она, я и наши друзья одноклассники: Олежек и Оля. Случилось чудо – родители отпустили нас в горы. Может, намекая нам этим поступком, что в свои шестнадцать мы почти взрослые.

В городке нашем, кроме двух кинотеатров, податься некуда. По телевизору смотреть, кроме редких кинофильмов, нечего. Остаются книги. В изобилии. Хотя, я загружен так, что почитать удаётся только вечером перед сном. Школа, готовка уроков, дополнительные занятия по математике и физике, тренировки. Я кручусь в этой жизни совсем как взрослый.
В конце мая занятия закончились, до экзаменов - ещё неделя. И вдруг! Олежек предложил податься с ночёвкой в горы. Недалеко. С территории военного городка, в хорошую погоду, виден тёмный силуэт хребтов далеко на горизонте. И самое удивительное – девчонок отпустили с нами. День, вечер, ночь и следующее утро мы будем сами. Это же свобода!

Я уже успел побывать в этих местах раньше, с ребятами из нашего двора. Поэтому знаю, что, если пройти по тропинке на склоне, то можно прийти к ручью. Он стремительно летит вниз к реке и там есть очень красивое место с видом на долину.
Мы идём по узкой тропинке, взявшись для надёжности за руки. Я даже не заметил как это произошло. И только когда мы подошли к ручью я почувствовал тепло её ладони и больше уже руки не отпускал.
Мы присели на старое бревно у тропы. Рядом бормотал ручей. Внизу, под нами, суетилась среди камней речушка. Близился закат. И у меня в руке – её рука. И никуда не хочется идти.

Пламя нехотя колышется между двух коряг. От костра исходит тепло и немного света. И при этом непривычном освещении я вижу Её лицо. Она сидит неподвижно и смотрит на огонь. А я смотрю на неё. Иногда Она рукой поправляет локон, смотрит на меня и легко улыбается. Мне ничего больше не надо. Я даже подумать боюсь о том, что этот вечер может закончиться. Это невозможно.

В уютной темноте палатки я сначала касаюсь пальцами Её щеки, а потом и кончиками губ. И сердце взрывается в моей мальчишечьей груди, потому что в ответ я чувствую прикосновение Её губ.

31-е Декабря 1973
Пламя двух свечей отражается в шарах на ёлке. Еле-еле шевелятся над стеклянными игрушками тоненькие полоски серебристого «дождика». Пахнет хвоей и, чуть-чуть, Её духами.
Мы медленно кружимся в танце. Ладонью я чувствую изгиб Её талии и, через плотную ткань чёрного платья - тепло. Она так красива, что у меня, кажется, останавливается сердце, когда я смотрю на Неё.

Ночью я провожаю Её домой через весь городок. Мы говорим о напечатанной в «Юности» новой повести о школьниках, о том, как нестандартно одевается наша «англичанка», о том как изматывают дополнительные занятия и ещё о многом другом.
Я так и не смогу преодолеть себя и сказать Ей о том, что я Её люблю. Впрочем, она, наверно, и так знает об этом.
У подъезда Её дома мы впервые целуемся по настоящему. Так, что отрываемся друг от друга только для того, чтобы вдохнуть воздух. Ещё мгновение – и я остаюсь один. Обхожу дом и смотрю на её окно. Дожидаюсь пока оно засветиться бледным светом от настольной лампы и, спустя некоторое время, погаснет. Всё. День прошёл. Но ведь всё равно я завтра увижу Её. И это самое главное.

Февраль 1974.
Мы даже не ссоримся. Мы перестаём встречаться. Как мне кажется – без повода.
Всё дело в том, что в середине января моя жизнь кардинально изменилась. Чтобы обеспечить средний балл аттестата 5.0, что учитывалось при поступлении в ВУЗ, моя мама переводит меня в вечернюю школу. Школу рабочей молодёжи. Теперь я рабочая молодёжь, а не десятиклассник в средней школе. Для мамы мой средний балл стал смыслом её жизни. Спорить – бесполезно.
Теперь утром я просыпаюсь не с надеждой увидеть Её, а с мыслью успеть пересечь до семи заводскую проходную. Теперь я, на ближайшие три месяца - ученик токаря. А потом я стану токарем второй разряда и оставшиеся до вступительных экзаменов два месяца таковым и прибуду.
В январе мы ещё встречаемся раз в неделю у репетитора по физике и потом я провожаю Её домой. Но с каждым разом я вижу, что Её отношение ко мне меняется. Мне даже в голову не приходит, что это может быть из-за изменения моего статуса. Из преуспевающего школьника, участника областных олимпиад по математике, я превращаюсь в ученика токаря. Вероятно, в Её глазах – в никого. А ведь нас называли лучшей парой школы...
И вот, сегодня вечером, Она попросила её не провожать. Я не знаю как вести себя в такой ситуации. И ухожу домой даже не спросив Её о причине. И не нахожу себе места. И не знаю как жить дальше...

Июнь 1974
Мне, как учащемуся школы рабочей молодёжи, положен один укороченный рабочий день в неделю. Я отпрашиваюсь у мастера цеха и в этот день беру себе отгул. Совсем не для того, чтобы посвятить себя учёбе. Просто сегодня у Неё – выпускной вечер.
Я не могу объяснить себе, почему меня так тянет увидеть Её именно сегодня. Но тянет невозможно. Я не видел Её с февраля. Потому что посещать дополнительные занятия по физике у меня нет времени. Да и сил.
Я прихожу к школе и теряюсь в толпе родителей и родственников. Вот и Она. Строгая, сосредоточенная. И, как мне кажется, невесёлая. Хочется думать, из-за того, что меня нет рядом. И фантастически красивая.
Мне нечего делать в этой толпе, но я не могу заставить себя уйти. И почему-то меня не покидает чувство досады на то, что у меня не будет выпускного вечера. У меня будет пьянка в ресторане с такой же рабочей молодёжью как и я. И там, впервые в жизни, я попробую водку.

Август 1975
Собственно говоря, а почему бы и нет? Сегодня и завтра делать мне нечего, впрочем, как вчера и позавчера. Я на каникулах в гостях у родителей. Пока я героически учился на первом курсе, готовясь к освоению специальности "Системы управления летательными аппаратами", отца перевели в большой Город. Дали современную трёхкомнатную квартиру на окраине. Всё классно!
Смотаюсь в городок своего детства, благо, до него 70 километров и полтора часа езды на электричке. Может кто-то из знакомых также на каникулах. Встретимся, погуляем. Вспомним детство. И, может быть, застану Её?
Лукавый чортёнок внутри тут же начинает шептать: "Съезди, съезди. А, вдруг застанешь? По крайней мере, ты теперь не рабочая молодёжь. Тебе есть что рассказать.".

Городок мало изменился за тот год, что я в нём не был. Но между нами появилось какое-то отчуждение.
Никого из знакомых ребят дома не оказалось. Да, приезжали на каникулы, да, учатся в военных училищах, да, всё у них нормально. И тогда я решил пойти в военный городок. К Ней.
Было волнение, когда я нажимал дверной звонок. Было. И когда Она открыла дверь, всё, что таилось во мне эти полтора года, всё обновилось.
Она изменилась. Немного поправилась. Оставаясь такой же красивой, повзрослела. Движения стали по-настоящему женскими, плавными. Но лицо! Оно осталось прежним и также по-прежнему во мне поднялась, порядком забытая, стена жара.
Неловкость первых минут. Пустые, бессодержательные первые фразы. Мы заново привыкаем друг к другу. Располагаемся у Неё в комнате в двух креслах, разделённые низким журнальным столиком. И медленно, кирпичик за кирпичиком, начинаем разбирать стену, построенную между нами временем.
Она учится в соседнем областном центре на экономическом факультете какого-то института. С Её национальностью и фамилией решиться на что-то более солидное они с родителями не смогли. Хотя жаль. Я уверен - Она достойна много большего.

Наш разговор разгорается. К тому времени я уже плотно «сидел» на «Иностранной литературе», на роке “Deep Purple”, “Uriah Heap” и “Led Zeppelin”, мог часами слушать “Pink Floyd”, был без ума от того, что и как пел Градский. Неплохо шли «Машина времени» и «Воскресенье». Абсолютным откровением, потрясшим меня навсегда, стал фильм «Романс о влюблённых», опять же, с песнями Градского.
И я говорил обо всём этом. Она поддерживала разговор, но я всё больше и больше замечал, как наш диалог постепенно превращается в мой монолог.
Потом мы поговорили о знакомых. Оказалось, что все разъехались по огромной стране. И почти все учатся.
Как-то незаметно, уже ночью, разговор перешёл на наши отношения. Вернее, на то как они прервались и могут ли быть продолжены. Причины разрыва оказались довольно нелепы и глупы. Недоразумения и вмешательство родителей. А вот к возможности продолжить наши встречи Она отнеслась довольно прохладно.
Мы живём в разных городах, разделённые тяжело преодолимым пространством. О чём говорить? Переписка, редкие встречи – это не серьёзно.
К великому своему сожалению, я понимал, что Она права.
У меня недавно прервались романтические отношения с девушкой из другого города. Мы переписывались, я несколько раз летал к ней на свидания. Всё было хорошо, но со временем отношения почти прекратились. К тому же, буквально месяц назад, я пережил бурные события с одной девушкой не очень строгих правил. У нас были предельно близкие отношения, но без взаимных обязательств. Мы легко сошлись и также легко расстались. Я чувствовал себя свободным.
Но Она была права.

Перед самым рассветом, сидя в кресле, Она уснула. Я перенёс Её на диван и прикрыл пледом.

Утром, после кофе, под недоумённым взглядом Её мамы, мы попрощались и я уехал.

Сентябрь 1981
Она приснилась мне этой ночью. Какая-то большая кухня. Гости. Я помогаю Ей накрыть на стол. Праздник, что-ли? Музыка. Кто-то шутит и все смеются. И Она тоже. Я чувствую, что между нами всё хорошо и потом, когда все эти люди уйдут, будет тоже хорошо... И я, разговаривая с этими людьми, с нетерпением жду, когда они разойдутся по домам и мы останемся одни...
За высоким окном бывшей польской казармы в которой размещается наше офицерское общежитие, начинает сереть. Я не могу больше спать. Я ещё весь в приснившемся мне.
Сегодня суббота и послезавтра полк уходит на Юг. Я включён в состав передовой команды и мы вылетаем раньше всех грузовым АН-12. С промежуточной посадкой в Сытыл-Чае. У нас всё готово. Остаётся только томительное ожидание.
Необычности этого дня продолжаются, когда командир эскадрильи после построения объявляет выходной день для тех, кто летит в передовой команде. В смысле, чтобы спокойно собраться и побыть с жёнами и детьми. Я даже не успеваю осознать ценность этого подарка. Мои жена и ребёнок далеко от меня, а вещи я уже собрал.
Решение приходит мгновенно. Я возвращаюсь в общежитие, переодеваюсь в «гражданку» и спешу на автостанцию. Мне везёт сегодня и через два часа я оказываюсь в городе, в котором живёт Она.
Дело в том, что я попал служить в город своего детства. Уже через несколько дней я знал, что они переехали в соседний областной центр. Туда, где Она училась. Доброхоты соседи даже сообщили мне их новый адрес
В справочном вокзала я узнаю как мне добраться по адресу. По дороге покупаю цветы и коробку конфет. Достаточно быстро нахожу улицу и дом. И вот сейчас, спустя шесть с половиной лет, я звоню в дверь за которой Она живёт. Зачем я это делаю – я не знаю. Мои поступки мне не подвластны.
Чудеса продолжаются и Она открывает мне двери.
Передо мной молодая женщина, всё ещё похожая на ту девушку, которая снилась мне сегодня ночью. Я вижу как изменяется Её лицо, я слышу Её удивлённое восклицание. Я вижу Её и вижу наяву.
Она в домашнем халате. Волосы небрежно заколоты на затылке. Её постаревшие родители. Муж – симпатичный парень, выше меня. Через приоткрытую дверь я замечаю в другой комнате детскую кроватку и стопку детских вещей на тумбочке.
Неловкая суета. Расспросы. По-моему, Она немного стесняется моего появления. Хорошо хоть суббота – выходной день.
Нам не удаётся поговорить. Она всё время куда-то выходит из зала. В основном, я рассказываю о себе её родителям. Им, почему-то, это интересно. Или, просто, они из вежливости расспрашивают меня. Наконец, мы все рассаживаемся за накрытым столом.
Мне наливают, но водка не берёт. Или мне это только кажется? Какие-то разговоры на какие-то общие темы. Я оживлённо участвую в беседе, а сам тайком разглядываю Её.
Мне кажется, Она выглядит уставшей. Это понятно – маленький ребёнок. Да и жить впятером в маленькой трёхкомнатной квартире – тоже не сахар. Хотя? Кто живёт лучше?
Потом, после чая и десерта наступает момент, когда я понимаю, что надо уходить. Мне ещё ехать два часа. Да и меру надо знать. Вон, в разговоре, уже начали появляться паузы. И тут я набираюсь нахальства и прошу Её пройтись со мной немного.

Мы отходим недалеко и садимся на лавочку в ближайшем сквере. Внезапно меня «прорывает». И я рассказываю, как я любил Её, как ждал этого «завтра», чтобы увидеть Её, что она значила для меня и то, что Она мне сегодня приснилась. Всё, что во мне копилось годами - я сказал.
Она слушает, наклонив голову и не глядя мне в глаза. И ничего не говорит в ответ.

Я проводил Её до подъезда, у которого уже нетерпеливо прохаживался муж. Извинился, попрощался и пошёл ловить такси.

Январь 1982
Мы возвращаемся в свою комнату поздно. Начало второго ночи. Восстановление, отказавшего на ночных полётах, летательного аппарата затянулось из-за сложности ремонта. К моменту когда автопилот заработал нормально я уже не чувствовал рук. Переодеваясь, еле-еле расстегнул «змейку» на комбинезоне.
Сейчас попить горячего чаю – и спать. Подъём, как всегда, в шесть тридцать. В семь тридцать, после завтрака, – построение.
В неровном жёлтом пятне света от настольной лампы я замечаю почтовый конверт. Знакомый почерк. От Неё. Отодвигая во времени удовольствие от чтения, я переодеваюсь, иду в душ, потом пью чай и только растянувшись на кровати, вскрываю конверт.
Письмо короткое. Два абзаца. Было очень интересно и здорово, но больше писать не надо. Всё ясно. Замужняя женщина в переписке с бывшим одноклассником. Это нехорошо. А может быть муж настоял. И он, по своему, прав.
Это я неправ. Я залез в чужую семью со своими письмами, с длинными рассуждениями о Стругацких и их «Трудно быть богом», с впечатлениями о «Башне из слоновой кости» Джона Фаулза и прочей ерундой. Ничего крамольного я Ей не писал, поскольку всё уже было сказано при последней встрече. Но что-то тянуло меня сочинять эти письма. Может, я просто малость одичал без женского внимания? Может, я обыкновенный эгоист? К чёрту! Спать, завтра на аэродроме всё опять начнётся сначала.
Однако, вот ведь как всё закончилось...

Апрель 1995
Мне надо было доставить клиенту накладные с отметкой таможни в порту. Груз сдан – груз принят. Мы сделали этот рейс, всё прошло нормально и подобная процедура заканчивала нашу работу. Ответственность за груз теперь была на таможне.
Ехать предстояло в один из областных центров. Да, да, да...В тот самый.
Сама процедура вручения накладных занимала несколько минут и заканчивалась, как правило, благодарностью и комплиментами. Мы с компаньоном старались держать марку. Потому что нет рекламы эффективнее, чем диалог: «Через кого вы отправляли груз? Через XX и YY. И как? Замечательные ребята. Пунктуальные, ответственные и порядочные. И берут сравнительно немного.».
В этот раз всё было как всегда. Благодарности. Взаимные пожелания, Гипертрофированная вежливость. Кофе, печенье и бренди. И к одиннадцати часам утра я был совершенно свободен. До поезда оставалось ещё шесть часов. Как убить их в этом городишке я не знал.
Ну, побродил по центру. Ну, зашёл в книжный магазин. Тоска. В другие магазины заходить не стал, поскольку и так всё ясно – завоз из Турции, да из Польши, да из Китая. Что ни город - всюду одно и тоже.
И тут меня осенила задорная мысль.
«А не съездить ли мне к Ней? Интересно, как у Неё всё сложилось. С другой стороны – да какая тебе разница? Ну, как-то сложилось. Ребёнок уже взрослый. Потолстела, постарела. Ты же Её молодой помнишь, зачем имидж разрушать? У самого тоже вон не всё в порядке. Чорт знает чем приходится заниматься чтобы семью содержать. Что? Будешь врать, что у тебя всё хорошо. Что жену красавицу любишь, что сын – вундеркинд. Да? Такое будешь нести?»
И тем не менее я поехал.
Район, пошарпанных временем, девятиэтажек. Весь подъезд в граффити. Такого содержания, что детям это читать нельзя. Неработающий лифт.
Переложив букет из руки в руку, я нажимаю на кнопку звонка. Сердце тронулось? Нет. Ничего не тронулось.
Дверь открывает незнакомый мужчина.
«Что? Такие-то? Да они уже года три как уехали. Вот как отец у них умер, так и уехали. Куда? Да я точно не знаю, то ли в Израиль, то ли в Америку. Шо? Адрес? Не...Адреса нет, они оттуда не писали. Ну, пока. Да не за что.».
Вот и всё. Выкидывай свой букет и вали на вокзал.
Нет. На вокзал ещё рано. Поеду я пообедаю.
Ресторан в центре города. Большая стеклянная стена, выходящая на пешеходный бульвар. Других подробностей я не замечаю. Кроме моего, заняты ещё два столика. Не густо у вас тут с обедающими. Понтов много, а обедающих мало.
Я выпиваю немного. Грамм двести. Здесь мне больше не хочется. Вкуса еды я не чувствую. Меня, почему-то, охватывает полное безразличие. К этим людям, к этому городу и к этой стране. Мне даже домой не хочется ехать. Я с удовольствием нажрался бы у друга и проспал бы лет десять, чтобы все эти люди куда-нибудь делись. Или нанялся бы смотрителем маяка на необитаемый остров. Чтобы никого не видеть.
Мне плохо.

Осень 2010
- У тебя есть страничка в «Одноклассниках»?
- Нет.
- Почему?
- Мне кажется, сама идея - не очень. Посмотреть, ну раз, ну два. А ещё раз убеждаться в том, что время безжалостно к людям, у меня нет необходимости. Прошло достаточно времени. Те кого я помню подростками, прожили большую часть своей жизни. Вполне может быть, что мы чужие друг другу люди. Не знаю. По крайней мере, руки к клавиатуре не тянутся.
- Ну хочешь, зайди через мой аккаунт, поищи кого-нибудь. По-моему, это интересно.
- Хорошо. Давай.
Я набираю в окошке поисковика имена и фамилии, которые сохранила моя память. Первой я набираю Её. Пожалуйста, получите.
Я не узнаю Её. Встреть на улице – прошёл бы мимо. Взрослая женщина. Я знаю сколько Ей сейчас лет, но выглядит она лет на пять моложе. И ведь, наверно, внуки уже есть. Вот она с мужем. Подтянутый, моложавый. Вот Она в каком-то европейском городе. Вот в саду.
Я чувствую, что мне это всё не интересно. Эта Её жизнь, прожитая без меня. У меня есть моя жизнь, прошедшая без Неё. Возможно, нам не было бы лучше вместе, чем так, как получилось. Но этого уже никто не узнает. Ни я, ни Она.
Karkusha
14 мая 2013, 15:37
Я вернулась! Начинаю читать! Приятный сюрприз - романтическая история уже появилась на свет! Большое искушение начать с нее, но буду читать по-порядку smile.gif
Ветеран
14 мая 2013, 16:28

blackhawk написал: Осень 2010
- У тебя есть страничка в «Одноклассниках»?...

Сходные ощущения посещали и меня. Интерес только один- посмотреть фото. К установлению контактов интереса никогда нет. Правда, они, черти, увидев мои "отпечатки пальцев" в качестве "гостя" на своей страничке, сразу начинают слать мессаджи со своими номерами мобильников и приглашением созвониться/ встретиться. Один раз такие призывы (полностью игнорируемые мной) продолжались несколько лет...
blackhawk
14 мая 2013, 17:22

Ветеран написал: Сходные ощущения

Причём, ситуация повторилась с "одногруппниками". Какие-то чужие дяди...Оказывается, я с ними учился. И никакого желания встретиться.
Почему-то, сразу вспоминается строка из Саши Чёрного: "Под разврат бессмысленных речей человек тупеет как скотина.".
Воистину, неисповедимы пути ассоциаций.

Karkusha написала: Я вернулась!

Откроюсь: я соскучился по читателю. biggrin.gif
Ветеран
14 мая 2013, 17:32

blackhawk написал: Почему-то, сразу вспоминается строка из Саши Чёрного: "Под разврат бессмысленных речей человек тупеет как скотина.".

А мне вспоминается Евтушенко: "О сколько нервных и недужных связей и дружб ненужных!" smile.gif
blackhawk
14 мая 2013, 18:28

Ветеран написал: А мне вспоминается Евтушенко

Причём, "ненужных" не в смысле какой-то бытовой выгоды, а в смысле тоски диалога с неинтересным тебе человеком.
И понимаешь охлобыстинское "Людей, конечно, любить не за что, но надо хотя бы пытаться" и ничего с собой сделать не можешь... smile.gif
Ветеран
15 мая 2013, 09:18

blackhawk написал: Причём, "ненужных" не в смысле какой-то бытовой выгоды, а в смысле тоски диалога с неинтересным тебе человеком.

Именно так.
Karkusha
16 мая 2013, 00:20

blackhawk написал: в смысле тоски диалога с неинтересным тебе человеком


Ветеран написал: Именно так.

Мужчины...(иронично и укоризненно). Когда мы в первый раз встретились с моими одноклассниками после почти 20-летнего перерыва, такой галдеж устроили в этой несчастной кафешке-пивнушке - 1-й класс на переменке отдыхает. Говорили, говорили и не могли наговориться, я потом 2 дня хрипела. Все просто помолодели сразу на эти 20 лет и безумно рады были друг друга видеть, оказывается мы скучали smile.gif Теперь встречаемся регулярно, но не очень часто, раз в год, в два... В пятницу вот поеду на большой слет всех выпускников моей школы, учителя приедут - умные, любящие, интеллигентные (теперь таких нет) и уже очень пожилые люди, безмерно им благодарна. В общем, люблю своих одноклассников нежной любовью, они у меня чудесные, правда я в хорошей, известной в Союзе мат. школе училась, поэтому, наверное, и с одноклассниками мне повезло. И среди однокурсников тоже есть очень симпатичные мне люди, а с несимпатичными я просто не общаюсь.
Ну правда, вот мы тут сидим все на ФЭРе и общаемся с совсем незнакомыми людьми, (что это как не дефицит общения?), а настоящие реальные люди, получается, скучны и не интересны? Просто это сложнее: по-настоящему в жизни делиться душевной теплотой с другими людьми. Кстати, страничка в Одноклассниках у меня тоже есть, пишу там мало, но держу ее, потому-что периодически появляются "потеряшки", кто-то, оказывается, обо мне помнил и искал - это же здорово! Извините за оффтоп.
Продолжаю читать уже второй рассказ.
Ветеран
16 мая 2013, 09:18

Karkusha написала: Просто это сложнее: по-настоящему в жизни делиться душевной теплотой с другими людьми.

Вот именно. Для своих самых близких-то теплоты подчас не хватает, а тут еще делиться ей с чужими дядями-тётями. Нафикнафик.
blackhawk
16 мая 2013, 09:43

Karkusha написала: по-настоящему в жизни делиться душевной теплотой с другими людьми

У меня что-то с бывшими одноклассниками и "одногруппниками" не получается... Что, конечно, не может иметь тотального проявления у других.
Karkusha
16 мая 2013, 10:24

Ветеран написал: Для своих самых близких-то теплоты подчас не хватает

Времени не хватает, вечно мы куда-то бежим и не успеваем, а душа - она большая... wink.gif
blackhawk
25 мая 2013, 16:24
В моей "шкатулке" осталось немного историй из числа тех, что могут быть размещены в "Сериале". Все они относятся к моим путешествиям по суше и по воде. Выбирая очередную, я остановился на поездке в край сказочной красоты - каскад озёр в Псковской области на границе с Латвией.
Это семейный отдых с детьми. Эти дети сейчас - два молодых мужчины и женщина, живущие волею судеб в трёх разных странах.
Итак...

СЕБЕЖ

Всё началось с Лёхи Марковского. Вернее, не с него, а с нашего разговора с ним. Именно он упомянул каскад себежских озёр, как один из вариантов похода с детьми. Лёха был потомственным "водником" и в его коллекции маршрутов можно было найти, всё, что только душа пожелает. В этот раз она желала летний поход с детьми и жёнами. Эдак, недельки на две.
Я понятия не имел, где находится этот Себеж и его озёра, но Лёха мне всё объяснил и даже предоставил копию рукотворной схемы маршрута. Предстояло ехать в Псковскую область, на границу Латвии и России, в край бесконечных хвойных лесов, озёр, грибов, ягод и рыбалки. На рыбалку Лёха упирал особенно.

Прежде всего, необходимо было выяснить возможности подъезда и, соответственно, отъезда. К счастью для нас, Министерство путей сообщения постаралось, и имелся прямой поезд до станции Себеж. Более того, этот поезд там останавливался. На целых две минуты. Ранее, о таком уровне сервиса даже мечтать не приходилось. Ну, а с вокзала до озера, уж как-нибудь мы бы доберёмся.
Теперь о составе. Группа собиралась ещё та. Мы с моим другом Саней. Наши жёны, которые между собой были в родстве, поскольку являлись родными сёстрами. И дети. 3-х, 4-х и 9-ти лет. Два мальчика, помладше, и девочка. Данный состав, насквозь пронизанный родственными узами, гарантировал отсутствие непримиримых противоречий, громких скандалов, сходов с маршрута из-за психологической несовместимости и других "прелестей", преследующих группы в составе более трёх человек. То есть, с составом я был знаком давно. Знал кто и на что был способен. Неожиданностей не предвиделось. По крайней мере, в этом плане.

Следующий этап подготовительных работ представлял собой расписание меню на каждый день и, соответственно, определение количества и типа необходимых продуктов. То, что мы едем в "ненаселёнку" без всяких магазинов и возможностей докупить что-либо на месте, Лёха честно меня предупредил.
Итак, я приступил. Четверо взрослых, трое детей. Питание на ходовой день – двухразовое с обеденным перекусом, на стояночный день – трёхразовое. Никакая пойманная, в будущем, рыба, собранные ягоды и грибы в расчёт не брались. Будет – хорошо, нет – и не надо. Единственное, что необходимо было предусмотреть - повышенное количество сахара, на случай, если всё же ягоды будут и придётся варить варенье на месте.
Запасаться предстояло на 14 дней. На этот срок необходимо было придумать максимально возможный ассортимент блюд. Чтобы ничего не надоело. Кроме того, необходимо было учесть особенности питания каждого ребёнка, чтобы потом не получить на голову проблем, связанных с лозунгом "Я ЭТО есть не буду".
Несколько упрощал ситуацию тот факт, что наши дамы следили за своим весом и для них вопросы питания не стояли в принципе. Чем меньше, тем лучше. И даже более того. Известно, что гребля на байдарке укрепляет мышцы спины, плечевого пояса, а при правильной технике гребка, и мышцы брюшного пресса. При неправильной технике – бицепсы и трицепсы. В любом случае, дамы рассчитывали несколько скорректировать свои фигуры. Ну и загореть, конечно.
Мы с Саней не рассчитывали ни на что. Саня лелеял тихую надежду основательно порыбачить, но никому о ней не говорил и также основательно готовил снасти. Я знал, что предстоит тяжёлая пахота по жизнеобеспечению группы и, надеялся только на то, что всё будет не так тяжело.

Однако вернёмся к продуктам. Как я не изворачивался, рассчитывая необходимое количество порошкового молока, сливок и картофеля, круп и макаронных изделий, печенья и сухарей, но вес банок тушёнки, сгущённого молока и паштетов делал своё дело и мне никак не удавалось выйти из диапазона 45-50 килограмм. Плюс две палатки, спальники, одежда, посуда и инструменты. Байдарки, ладно, перепакуем каждую в одну упаковку. Итого получается четыре очень конкретных места, каждое под пятьдесят килограмм весом.
Отдельная тема – аптечка. Ожоги, порезы, укусы насекомых, расстройства желудка и болезни "грязных рук". Всё это надо будет лечить. Поскольку моя супруга была врачом-педиатром, то за оказание медицинской помощи мы не опасались, но, собранная ею аптечка, поражала своим весом и размерами.
Игрушки. Среди молодых и неопытных родителей широко распространено заблуждение о том, что достаточно детей вывезти на природу, как они тут же найдут себе занятие и, прибывающим в нирване родителям, останутся только необременительные функции лёгкого контроля. Не спорю. Сей феномен, возможно и имеет место, но не везде и не всегда. Как правило, детей приходится развлекать и придумывать им занятия. Поэтому, игрушки просто необходимы. При этом, они что-то весят и занимают место в рюкзаках.
Стирка. На две недели детской одежды не напасёшься. Впрочем, и взрослые не останутся в стороне. Значит, стирка неизбежна. Если стиральный порошок не очень тяжёл и достаточно просто упаковывается, то с пластиковым тазиком такие номера не проходят. Нам просто повезло, что избранный для этих целей сосуд, точно стал на дно моего "Трайдента". После этого рюкзак приобрёл твёрдое основание и необходимую устойчивость.
После завершения расчётов, закупки необходимого и упаковки стало ясно, что наша мобильность незначительно превышает ноль. Если придётся где-нибудь выбираться пешком, то идти мы сможем только "челноком". Это 5-7 километров в день. Даже думать об этом не хотелось.

В день отъезда, с утра, мы отвезли с Саней упакованные байдарки в вокзальную камеру хранения. Посадка на поезд предполагалась в следующей последовательности. По прибытию на вокзал, мы идём на перрон к нашему поезду. Занимаем места согласно купленных билетов. После чего, мы с Саней, идём в камеру хранения за байдарками. Или, не садясь в поезд, оставив семейства на перроне, идём в камеру, а потом всё это грузим. Ситуация несколько осложнялась тем, что моё место было в другом вагоне. Однако, по нашим предположениям, это не должно было вызвать каких-либо серьёзных осложнений.
Поскольку жили мы в разных концах города, то договорились встретиться на вокзале минут за сорок до отхода поезда. Чтобы спокойно, солидно, без суеты и паники разместиться на своих местах.
В назначенное время я прибыл в назначенное место, сопровождаемый супругой и трёхлетним сыном по имени Тимур. Подождал Саню пять минут. Покурил. Ещё пять минут. Ещё покурил, только теперь несколько нервно. Успел подумать, что наши билеты действительны в течение суток - потом придётся покупать новые. Если они будут.

Напряжение нарастало с каждым движением секундной стрелки.
Саня, сопровождаемый супругой, девятилетней дочерью и пятилетним сыном, сгибаясь под тяжестью пятидесятикилограммового рюкзака, показался на привокзальной площади за 12 (двенадцать) минут до отправления поезда.
Всё дальнейшее происходило в лучших традициях голливудского фильма- катастрофы. Мы бежали, насколько это было возможно. О какой-то обдуманной последовательности действий даже мечтать не приходилось. Женщины и дети были посажены в вагон первыми. Наши рюкзаки были заброшены в тамбур. И мы понеслись в камеру хранения.
Служащий не мог поднять наши упаковки. Пришлось лезть внутрь, одевать на себя этот кошмар и опять бежать (это мы так думали, что бежим) по подземному переходу.
Когда мы в состоянии загнанных лошадей, которых, только по счастливой случайности, не пристрелили, вылетели на перрон, то поезда не было. В конце перрона нам приветливо светили два красных огня последнего вагона. По инерции, мы продолжали двигаться за поездом и я, почему-то, был уверен, что сейчас раздастся скрип тормозов, потому как наши дамы сорвут стоп-кран. Хрен! Поезд уходил.
В отчаянии, я обернулся назад, посмотреть, как там Саня и тут мне в глаза бросился номер перрона. Ну, конечно! Конечно! Мы с Саней выскочили не на свой перрон. Не добежали. Нам нужен 4-й, а мы на 3-м. И ушёл от нас не наш поезд.
На радостях я бросился обратно к подземному переходу. Саня, судя по его взгляду, уже секунд двадцать, как ничего не понимал. Мы ринулись вниз по ступенькам. Потом опять наверх. Спасло только то, что вагон с женщинами и детьми, а также с двумя громадными рюкзаками, стоял возле выхода из подземного перехода. Саня бросился к своему вагону, а я – к своему.
Проводница посмотрела на меня как санитар скорой психиатрической помощи на потенциального больного, проверила мой билет и кивнула головой. Я поднялся в вагон и упёрся упаковкой в стенку. Проводница также поднялась вслед за мной и опустила металлическую плиту, закрывающую ступеньки. Вагон дёрнулся в пространстве и поплыл.
В груди у меня что-то бешено колотилось. Пот разъедал глаза. Дышал я, как ездовая собака после стокилометрового перегона. Жить хотелось, но как-то не очень.
Поскольку я адекватно действительность не воспринимал, то, наверно, прошло минут двадцать, пока я оказался в своём купе. Благочинный народ с удивлением и нескрываемым интересом наблюдал за процессом размещения упаковки на багажной полке над входом. Поскольку говорить я не мог, то особого интереса ко мне не проявили. Можно было, выйдя в коридор отдышаться и сходить к своим, посмотреть, как они устроились.
Устроились они хорошо. Детвора осваивала купе и особенно пути на верхние полки и обратно. Дамы беседовали о чём-то своём. Мы с Саней пошли курить в тамбур.
Судя по его рассказу, причин опоздать у Сани было намеренно. То забыли одно упаковать, то другое. То оказалось, что не собрана косметичка, а когда её собрали, то оказалось, что для неё нет места. Потом, куда-то запропастились все троллейбусы, а вместе с ними и трамваи. Подошедший трамвай полз по городу и были большие опасения, что вожатый или спит на рабочем месте, либо читает художественную литературу.
В целом, после короткого, но бурного диалога, мы пришли к выводу, что подобное начало – это знак. Вот только знак чего? Если так пойдёт и дальше, то мы вернёмся домой кончеными неврастениками, если же на этом всё и закончится, то есть надежда хоть как-то отдохнуть.

Поезд прибывал в Себеж ночью. В начале четвёртого. Придумать что-нибудь более каверзное было невозможно.
Напрыгавшаяся детвора свалилась спать около двенадцати. Взрослые тоже были не в лучшей форме. Кое-как можно было подремать, вскидываясь и проверяя время каждые полчаса. Почему-то, на проводницу надежды было немного.
Минут за двадцать до предполагаемого времени прибытия, я перетащил свою упаковку в тамбур Саниного вагона и стал палиться в окно. Однако темень была несусветная. Саня так же вытащил вещи в тамбур. Дамы пытались разбудить детей, но это удалось только в отношении Насти. Кирилл и Тимур не хотели просыпаться. Их пришлось одевать и выносить в тамбур на руках.
Поезд начал притормаживать и из своего купе показалась проводница со следами стремительного просыпания на лице. Себеж это или нет, она не знала и, открыв двери, начала вглядываться в темноту. И тут мимо нас проплыл небольшой вокзал с явно выраженной надписью "Себеж". Повезло!
Опыт стремительной выгрузки у нас был. Поэтому двух минут стоянки поезда нам хватило с лихвой. Перетащив вещи в вокзал, мы устроили из них довольно уютное лежбище. Пацаны так и не проснулись.
Минут через десять все спали. Мы с Саней вышли покурить. У дежурного узнали, что первый автобус в город около шести утра. И что самое удивительное – он действительно пришёл вовремя.

Я собирал катамараны и байдарки несчитанное количество раз в самых невообразимых местах, на снегу и под дождём, в жару и в пронизывающий холод, но представить себе, что придётся это делать у памятника человеку, который так ни во что и не соединил пролетариев всех стран, конечно, не мог. Тем не менее, байдарки пришлось собирать на берегу озера, метрах в десяти от монумента.
Правда, прежде всего, мы сварили кофе. У нас был с собой, в качестве аварийного источника, миниатюрный примус и, головная боль всех упаковок – маленькая ёмкость с бензином к нему. Кофе – это удивительный напиток. С сигаретой. Только что ты был сонным, раздражительным и злым типом, но достаточно пары глотков и затяжки - и вот, жизнь бурлит и всё кажется возможным и выполнимым.
Небольшой скверик за памятником довольно быстро покрылся деталями двух байдарок, упаковками и упаковочками, пластиковыми мешочками и мешками. Благо, город ещё спал и свидетелей этого безобразия не было. Но, что делать? Помимо того, что надо собрать байдарки, а при известных навыках, на это уходит немного времени, надо перепаковать вещи, продукты и снаряжение. При этом постоянно помнить о том, что всё, что может намокнуть – намокнет. При этом, то, что наиболее нужно, должно быть под рукой, а то чем воспользуемся нескоро – подальше.
Детвора была невменяема. То они садились в пустые байдарки и куда-то рулили, то прятались в стоящие вертикально полупустые рюкзаки, то опасливо бродили по берегу озера, поскольку водоёма таких размеров ещё никогда в своей жизни не видели. Вполне понятно, что свой вклад в перемешивание вещей они внесли по полной программе.

Мы провозились на берегу около четырёх часов. Несмотря на все наши усилия, наступило время, когда байдарки были поставлены на воду. Загружать их было одно удовольствие. Дело в том, что с берега в воду уходили мостки. Прямо с них мы и грузились.
Изрядно навозившись на берегу, детвора решила, что настало время попробовать на прочность этот мир и зайти в озеро. Крепко взяв друг друга за руки, короткой цепочкой они вошли в прозрачные и удивительно чистые воды себежского озера. Оказалось, что ничего сверхъестественного не происходит. На радостях, началось хлюпанье, визг, бег по мелководью, прыжки с разбегу и без. Зацепило.
Когда мы были готовы стартовать, основной проблемой для нас был не сам старт, а то, как поймать, вытащить из воды, переодеть в сухое и усадить детей в байдарку. И нам это удалось.

Я оттолкнулся веслом от мостков, набирая ход, сделал несколько гребков, и коса, с которой и начинался пограничный городок Себеж, начала уплывать назад влево. Было удивительно спокойно и тихо. Солнце совсем не докучало своей жарой. Справа, вдоль берега потянулась тонкая полоска прибрежных камышей, а за ней, на перемычке, собственно, окраины городка.
Поверхность воды не шевелилась. Только волнение от наших вёсел.
Сразу же после старта появилась одна проблема, которая, пока, не сильно нам досаждала. Дело в том, что мы шли в перегрузе. От брезентовой деки "Тайменя" до поверхности воды было не более десяти сантиметров. Пока вода спокойна, можно не беспокоиться. Намокший, от капающей с вёсел воды, брезент, пока ничего не пропускал, но дальнейшее его поведение предсказать было сложно. А если начнёт заливать?
Стараясь держаться не далее, чем в ста метрах от берега, мы шли на юг. Туда, где согласно схеме, через четыре километра должна была быть протока в соседнее озеро, со странным названием Ороно. Видно, был какой-то Ор и это было его озеро.
Тимка, с момента старта с удивлением смотревший на воду, обвыкся и принялся выуживать из воды стебли камыша. Потом долго смотрел, как за кончиком стебля тянется полоска воды. Потом вертел головой. Потом притих. В качестве сидения, в среднем отсеке байдарки, я приспособил ему запасной спасжилет. По бокам его подпирали длинные "колбасы" гидроупаковок, так что получилось что-то вроде кресла.
Шли мы долго. По тому, как проплывал мимо берег, становилось понятно, что скорость у нас равна скорости неспешно идущего человека. Так оно и оказалось, когда, приблизительно через час после старта, поросший лесом крутой правый берег начал забирать всё правее и правее. Повторяя его очертания, мы также стали поворачивать и напротив небольшой деревушки, обозначенной на схеме, как Угаринка, увидели свою протоку.
Если и дальше с ориентированием не будет проблем, то можно сказать, что нам повезло. Не придётся часами продираться через камыши, выискивая, куда же это всё течёт и где же этот проход так ясно и однозначно, обозначенный на карте.
Протока оказалась чистой, только слегка заросшей по берегам. Это, вообще-то, не удивительно, учитывая тот факт, что в этом канале есть течение, да ещё и с какой-то там скоростью. Мост, которым заканчивается протока, просматривался издалека, подходы к нему тоже. Ширина пролёта позволяла проходить без каких-либо опасений. Единственное, что настораживало – это небольшое волнение за мостом.
Мы вышли из протоки, сохраняя направление движения. По схеме, нам было необходимо повернуть влево и двигаться по направлению к озеру с дивным и трудно выговариваемым названием Вятитерьво. Как только мы взяли необходимый курс, в правый борт начала бить волна. Ерундовая, сантиметров в тридцать, но волна. Тимку начало понемногу захлёстывать. У Сани в экипаже, вообще, началась лёгкая паника, поскольку он сидел в воде глубже меня. Выход из данной ситуации был один – поворачивать нос на волну. Что мы и сделали.
Жить стало легче, грести труднее. Байдарка, как утюг, резала воду. Курс у нас получался к противоположному берегу. Его хорошо было видно впереди, метрах в восьмистах.
Саня отставал всё больше и больше. Как только я замедлял ход, байдарку начинало раскачивать сильнее, и это было не хорошо. Даже очень. Саня грёб изо всех сил, но перегруженный "Таймень" также сопротивлялся изо всех сил. Плюс ветер в лицо.
Выход был один – грести, грести и ещё раз грести. До раскалывающей боли в спине. Необходимо было как можно скорее добраться до берега, пока в байдарке не начала плескаться вода.
В очередной раз, дождавшись Саню, я увидел, что дело плохо. Байдарка еле ползла, детей забрызгивало водой с вёсел, изредка, очередная волна перекатывалась через фальшборт. Только сейчас до меня дошло, что в случае чего, я ничем не смогу помочь. Даже пересадить Кирилла не получится. Что-то надо было делать и делать быстро.
Решение пришло само. Я предупредил Саню, что как можно быстрее пойду вперёд, высажу Ларису и Тимку и вернусь за ним. Саня только кивнул головой.
Наверно, ни до, ни после я так не грёб. Я чувствовал, как гнётся весло. Спина забетонировалась.
Случайно, оторвав взгляд от медленно приближавшегося дерева, выбранного в качестве ориентира, я увидел, что Тимка уснул. Его укачало волнами. Перестав грести и обернувшись, насколько это возможно на переднем сиденье "Тайменя", Лариса укрыла его штормовкой.
Дерево медленно наползало на нас и когда, казалось конца и края этому озеру не будет, мы вошли в полосу волновой тени. Берег немного прикрыл нас и идти стало легче.
Вогнав нос байдарки в прибрежный песок, я спрыгнул в воду, взял на руки спящего Тимку и положил его в траву под деревом. Лариса прихватила с собой сумку с дежурным перекусом. Вытолкнув байдарку обратно на воду, я развернулся и пошёл навстречу Сане.
Теперь ветер был мне в спину и, казалось, что я лечу над водой.
Поравнявшись с Саниной байдаркой, я развернулся и подошёл к ним борт в борт. Оказалось, что в таком положении, когда байдарки покачиваются на волнах, пересадить детей мы не сможем. Даже если крепко, со всей силы, удерживать байдарки вместе за фальшборта, Кириллу и Насте придётся перебираться
самостоятельно, а это непосильная задача для четырёхлетнего ребёнка.
Убедившись в ошибочности нашего плана, мы перегрузили в мою байдарку, а, попросту говоря, перекинули, несколько доступных упаковок из носа и из того, что лежало у Сани под ногами.
Дальнейший путь мы проделали вместе. Отпустило только тогда, когда носы "Тайменей" оказались на прибрежном песке.
Потом мы сидели с Саней под деревом и с наслаждением курили. В километре от нас, на противоположном берегу, еле просматривалась протока, из которой, мы так опрометчиво вышли в озеро. Вообще, надо было не пересекать озеро, а ткнуться в берег и переждать. Или идти вдоль берега. Метрах в десяти от него. Пусть даже и по камышам.
Через полчаса, отдышавшись и успокоившись, мы продолжили путь. Наш перегруз, а таким он мог оставаться достаточно долго, резко сократил наши возможности. Стало очевидным, что мы с трудом можем пересекать большие открытые пространства, что двигаться надо вдоль берегов и что дети больше часа в байдарке не высиживают. То есть, переходы должны быть короткими по 40-45 минут. Значит, далеко, далеко мы уплыть не сможем.
blackhawk
25 мая 2013, 16:29
СЕБЕЖ (продолжение)

Мы пошли вдоль правого, постепенно уходящего на подъём, берега. В озеро с нерусским названием Вятитерьво нам заходить было ни к чему, да и следующая протока в озеро Глыбочно, скрытая небольшим мыском на противоположном левом берегу, как-то совсем не просматривалась. Понимая, что нам всё равно придётся уходить к этому левому берегу, мы отважились и одним рывком пересекли полукилометровый проход. И только тут заметили, что ветер стих. Может, нас прикрыл мыс, у основания которого расположилась деревенька с весёлым названием Шуты, а может, действительно, природа успокоилась.

У самого мыска на левом берегу у детей разыгрались естественные надобности и мы, пройдя сквозь камыши, причалили в очень симпатичной бухточке с высокими берегами в сосновом лесу. Здесь у нас впервые появилась возможность этот лес рассмотреть. Чисто, сухо, может быть, даже очень сухо. Воздух – прозрачный, со слабым запахом хвои, смолы и сенокоса.
Только здесь, на опушке небольшого хвойного леса, мы почувствовали, что отпуск начался. Вот оно, озеро, лес, природа, тишина и покой. Вот оно, началось.
Видимо, почувствовав наше настроение, природа пошла нам навстречу. На небе – ни облачка, приятная, легко переносимая у воды, жара. Красота!
На следующем переходе мы обошли мыс, вошли в протоку и спокойно, не напрягаясь, пересекли озеро Глыбочно. Насколько оно оправдывало своё название, сказать трудно, поскольку глубины мы там не мерили. Озабочены были больше тем, чтобы найти следующую протоку. Это оказалось делом несложным, поскольку на левом берегу показались крайние избы деревеньки, с вполне логичным названием, Глубочица.

Согласно схеме, в деревеньке был мост и, как любой мост, это могло быть источником неприятностей. Однако всё обошлось. Никаких обносов и разгрузок с высадкой женщин и детей на берег. Протока шириной метров пятнадцать, проход в пролёте моста просматривается, течения нет. Чего ещё надо? Прицелился, выровнялся и, не спеша, прошёл. Это же не Белый Черемош, где катамараном двухметровой ширины надо попадать в четырёхметровый пролёт моста со сливом на входе и на скорости пять метров в секунду, при запасе хода метров в двадцать!
Шлёп, шлёп по воде веслом в узкой протоке между двух камышовых стенок – вот и вся работа. Вокруг заросли водяных лилий. Какая-то фантастическая оранжерея! Опущенный в воду руль, слегка подёргивая судно, изредка цеплялся за длинные стебли лилий. Глушь полная!
На схеме, в данном месте, была какая-то несуразность. При выходе из протоки мы должны были повернуть направо, в такую же протоку, и по ней выйти в озеро Белое. Но протока всё тянулась и тянулась. Камыши не отступали, образуя иногда небольшие лагуны. Течение, по наклону водорослей, не угадывалось.

Неопределённость местоположения закончилась очень просто. Мы упёрлись в стену камышей. Плыть было некуда. После озёрных просторов мы оказались в сильно ограниченном пространстве, просто в глубокой луже какой-то. Всё водное пространство было покрыто цветами лилий, всё окружающее пространство – стеной камышей. Никакой земли, строений и людей.
Ну, что же! Надо разворачиваться и, следуя вдоль левой кромки камышей, не пропустить протоку или намёки на неё.
Легко найти решение – попробуй его выполни! Растительность на водной глади крепко держала свою добычу. Вёсла цеплялись за стебли. Байдарка очень нехотя совершала хоть какие-нибудь движения. Изрядно помахав "лопатами", нам всё-таки удалось совершить поворот на 180 градусов. Пройденный до этого путь, слегка угадывался в виде быстро исчезающей дорожки чистой воды.

Пошли назад. С теми же мучениями и очень медленно. Это был полный полтергейст. Стена камышей не содержала даже намёка на возможный проход. Правда, мы понемногу отклонялись влево. Но, всё равно, выхода из этого камышового рая не было.
Только когда мы вернулись на полкилометра назад, в камышах обозначился небольшой просвет. Я повернул туда. Камыши росли реже и, уже через несколько метров, обозначился проход. Он становился всё шире и шире. Островки водяных лилий стали попадаться реже и, наконец, мы вырвались на широкий водный простор. Озеро Белое. Конкретное такое озеро.
Выход из озера Белого находился впереди слева, под углом около 45 градусов. Пересекать более двух километров открытой воды у нас не было ни желания, ни сил. Лучше вот так, вдоль берега, потихоньку, потихоньку. Тем более, что настало время очередной раз высаживаться на берег.
А время уже давно перевалило через обед. А дети до сих пор не кормлены. Так, перекусы с печеньем.
Мы с Саней обговорили ситуацию и пришли к выводу, что времени устраивать полноправный обед у нас нет. Займёт это всё часа два. Стоянки хорошей нет. Лучше сейчас, приближаясь к протоке, пройти вдоль берега и найти что-нибудь стоящее, чем, потом, в приближающихся сумерках искать стоянку и, в результате, становиться, где придётся.

Правильность данного решения подтвердилась через три километра. На берегу виднелась небольшая заводь. Без камышей и лилий. Очень органично картину дополняли: полоска песка, что свидетельствовало о наличии пляжа, большая раскидистая ива, что свидетельствовало о наличии тени и относительно ровная площадка на берегу, что свидетельствовало о наличии мест для палаток.
Носы "Тайменей" повернули вправо и байдарки, как бы сами собой, устремились к берегу. Предчувствия нас не обманули. Мелкий пляж с пологим дном и очень симпатичная площадка в летнем разнотравье. Всё было очень мило.
Часы показывали около пяти часов вечера. Конечно, в любой другой ситуации, мы продолжали бы движение, но сегодня, этого делать уже не хотелось. Сумасшедшая посадка в поезд, бессонная ночь и пахота на воде не прошли бесследно.

В десятке метров от воды, на краю миниатюрного луга мы выбрали места для палаток. Выкопали и обложили дёрном очаг. Вырубили стойки для палаток и установили рогатки с поперечиной для котлов. Поставили палатки и задрапировали их полиэтиленовыми тентами. Собрали дрова. Начали готовить полнокровный обедо-ужин из трёх блюд. Всё это параллельно с основной деятельностью по надзору за наследниками, которые упорно не хотели выходить из воды.
Когда дети были накормлены, а их аппетиту и необходимому размеру порций могли бы позавидовать портовые грузчики, настало время отдыха для взрослых.

Начало смеркаться. Детишки, как водится, уселись у костра и им, было не до нас. Счастье-то, какое! Мы переглянулись с Саней. Он ненадолго отлучился к сумке с ремнабором и вернулся оттуда со своей заветной полутора литровой флягой. Развели по чуть-чуть. Потом ещё по чуть-чуть и, на последок, за удачный отпуск. Потом пошёл обмен впечатлениями. Потом мы увидели, что детвора норовит прилечь у костра. Мамы пошли укладывать детей спать. Хотя чего их там укладывать? Оставалось только переодеть и засунуть в спальник. Причём, при последней операции дитё уже спало.
Мы заняли места у костра и тут уже, отпустило полностью. Настало то состояние, ради которого всё предыдущее и происходило. Боже, тихо то как!


На следующее утро мы все безнадёжно проспали. Я проснулся оттого, что солнце, поднявшись выше кроны ивы, светило прямо в палатку. Тимка и Лариса ещё спали. Тишина по-прежнему была нерушима.
В природе всё соответствовало летнему утру. Только Саня, зайдя в воду выше колен, забрасывал длинную удочку поближе к камышам. На мой вопрос о ходе текущих дел, он только махнул свободной рукой. А что ещё можно было сказать – десять часов утра на дворе. Значит, завтрак после одиннадцати, а старт после часа. Какой смысл вообще куда-то плыть?
Как бы в подтверждение этих слов, Саня вдруг напрягся, и, резко дёрнув удочкой, вытащил из воды рыбину. Сантиметров двадцать длиной. Как раз на уху. Всё стало ясно. Саню теперь из воды не вытащить. Предстояла разгильдяйская днёвка.

Ещё через полчаса проснулись все, кто мог. После завтрака, представленного рисовой кашей со сгущёнкой и малиновым киселём, народ занялся своими делами. Детвора, что было вполне предсказуемо, бросилась купаться, а дамы, вооружившись парой вёсел и байдаркой, на расстоянии прямой видимости, принялись нарезать круги по воде. Одновременно они загорали.
К тому времени я уже был восемь лет в браке, но только тогда у меня начались зарождаться подозрения, что я ничего не понимаю в женщинах. Лично я мог бы сесть сейчас в байдарку и накручивать километры только при явной угрозе жизни. Ничто другое не подвигло бы меня на этот подвиг. Никакая забота о собственной внешности и физической форме. Нет, я тоже покупался и поплавал в своё удовольствие, но что бы вот так, просто, грести, я бы не смог.

День бездумно тёк в никуда, когда моё внимание привлёк Тимур, который неестественно двигался на четвереньках от берега к центру озера. Причём вода уже достигала его подбородка. Тем не менее, дитё продолжало свой путь в пучину. Не сразу до меня дошло, что он не может выпрямиться и даже незначительный уклон дна, заставляет его перебирать руками. Ребёнок топился.
Я рванул от костра в воду, но Саня опередил меня. Как он увидел? Бросив удочку, Саня большими прыжками подбежал к Тимке и рванул его из воды. Дитё ничего не поняло, но было напугано и слегка хлебнуло воды. Мы с Саней сразу же закурили. Дамы как раз выехали из-за камышей и, ни о чём не подозревая, направились к берегу. Просто жуть, что я пережил.
В связи с поздним подъёмом, мы избежали приготовления обеда и устроили ранний ужин. С ухой. Саня надёргал десятка два рыбёшек, и блюдо удалось на славу. Даже дети молотили ложками по мискам в ритме три восьмых.

Залегли спать рано.
В житейской суете, на работе и в быту, в заботах о маленьком ребёнке, мы не замечаем, как накапливается усталость. Впрягаешься в ритм жизни и тянешь, тянешь, тянешь. Потом, оказавшись в необычной обстановке, хотя бы в таком походе, резко сменив вид деятельности, вдруг ощущаешь, как ты устал. Организм реагирует на снятие постоянных раздражителей продолжительным и глубоким сном. Как-то он сам себя там ремонтирует.

Я проснулся на рассвете. Солнце только, только поднималось над озером, а над нашим маленьким лугом ещё стоял туман. Проснулся с чувством, что пора в дорогу. Место, конечно, неплохое, но не настолько, чтобы остаться здесь больше, чем на день.
Когда из палаток показались сонные мордашки детишек, завтрак уже был готов, а в озере остывал шестилитровый котёл с киселём.
Около десяти, предварительно осмотрев место стоянки на предмет забытых вещей, мы продолжили наш путь. Ещё вчера я рассмотрел крайние дома деревушки Забелье и, очевидно, протока в следующее озеро находилась там.
Озеро было спокойно и величественно и мы, срезая заводи, пошли прямо на, видневшиеся впереди, крыши домов.
Байдарки были загружены более компактно и рационально. Даже показалось, что сидят они в воде несколько выше, чем было до того. Вообще, шлось намного веселее, чем в первый день. Может мы втянулись, а может, так и было в действительности.

Мост через протоку в мы увидели издалека. Заранее высмотрели проход в пролёте и благополучно миновали препятствие. Благополучно потому, что местные ребятишки прыгали с моста в воду. Получить в байдарку такой подарок было бы очень неприятно. Не говоря уже о том, что прыгун мог бы покалечиться. Но всё обошлось. Детвора прыгала немного в стороне, в другой пролёт и только волны доходили до нас, раскачивая байдарку.
За мостом начинался уже знакомый нам пейзаж. Берега то расходились, то сходились. Камышовые джунгли то отступали к самому берегу, то грозили сомкнуться и перекрыть путь. Там, где береговая черта была видна с байдарки, во всей своей красе, на удивление чистый и светлый, стоял лес. В окружающей природе и в нас самих чувствовалось умиротворение. Высокопарно немного сказано, но иначе это чувство не назовёшь. Даже грести мы старались аккуратнее, чтобы всплесками не нарушать тишину.
Мы прошли от моста более двух километров, когда за очередным мысом увидели небольшое озеро с миниатюрным островком посередине. Камыша было немного и берега прекрасно просматривались. Подойдя поближе к острову, мы увидели, что после небольшой заводи, слева, устроен маленький причал. Как крыльцо над водой. От причала вверх, на поляну, уходила слабо заметная тропка.

Место было очень симпатичным. Прямо звало к себе.
Мы зачалились с обеих сторон и, оказалось, что высаживаться очень удобно – фальшборта всего на несколько сантиметров были ниже причала. Поднявшись по тропинке, я замер. Такого невозможно было себе представить даже в самых оптимистических мечтах.
Прямо перед нами, в окружении взрослых сосен, была небольшая поляна. В её центре стоял, сколоченный их обтесанных жердей, стол и две лавки со спинками. Правее – выложенный небольшими камнями, очаг. У очага, между двумя близко растущими соснами, была набита решётка для сушки грибов или копчения рыбы. При более детальном осмотре поляны, в её дальнем левом углу, была обнаружена яма для мусора, очень предусмотрительно закрытая люком из сбитых жердей.
Но самое главное было не это. Правее поляны с соснами, в лесу, была, поросшая невысокой травой, проплешина. Она вся была усеяна маленькими красными капельками. Земляника! То, что всегда воспринималось как художественный вымысел и явное преувеличение, оказалось истиной. Земляничная поляна.
Эта ягода была для нас деликатесом. Также как и брусника. В Карпатах, только изредка, на горном лугу, среди каменных россыпей, можно было встретить несколько кустиков. А здесь – целая поляна!

Чуть далее, там где проплешина с понижением уходила во влажную выемку, вольготно раскинулись большой колонией кустики черники. Прямо ягодный рай!
Уже через десять минут мы принялись разгружать байдарки. Вне всяких сомнений было ясно, что здесь надо пожить несколько дней. И островок такой симпатичный в центре озера, и заводь с камышами и россыпью водяных лилий, обещавшая интересную рыбалку и, главное, место такое, что здесь хотелось пожить.
Обстроились мы довольно быстро. Даже стол затянули клеёнкой. Устроили дровяной склад, чтобы щепками не мусорить. Развесили на крючках котлы. Натянули верёвки для сушки.
Тимка с Кириллом в песчаном откосе сделали себе прекрасную трассу для пластмассового бронетранспортера и десятка машинок поменьше размером. Над поляной стоял рокот автомобильных двигателей, скрежет сцепления и визг тормозов.

Свободное время появилось у нас с Саней перед ужином. Мы тихонько положили в байдарку две удочки, банку с червями, которых в округе оказалось достаточное количество, и также тихонько отчалили по направлению к ближайшей заводи.
Для начала решили попробовать разные наживки. Я начал с червя, а Саня с теста. Через десять минут мне удалось вытащить небольшого окунька сантиметров на двадцать пять, а Саня добыл довольно упитанную плотву. Мы обрадовались и засели в заводи. Однако на этом праздник закончился. Мы досидели до того времени, пока нас не позвали с берега и, смотав снасти, поплыли готовить ужин.
К десяти часам вечера детвора залегла. Мы сидели у костра со свежезаваренным кофе. Приготовленный на костре, он имел совершенно другой вкус и запах, чем при использовании примуса. Всё-таки турки знали толк в этом напитке, когда придумали готовить его в горячем песке. Без посторонних запахов.

Говорили каждый о своём. Дамы, как будто они сидели у себя дома на кухне, щебетали о подругах, о детях, о косметике и ещё кое о чём, во что мы с Саней не вслушивались. У нас были темы поважнее. Мы обсуждали программу работ на завтра. Прежде всего, с утра необходимо было, прямо со стоянки, завести "резинку". Крючков эдак на восемь. Для этого надо добыть груз в виде валуна килограммов на десять. Потом – обследовать окрестности на предмет грибов, ягод и потенциальных мест рыбной ловли. Обязательно походить с "дорожкой". На щуку.
При наличии байдарки, ловля на "дорожку" – одно из самых увлекательных занятий. Вперёд садится товарищ со спиннингом, метров на восемь выпускает леску с блесной и начинает бдеть. Задний гребец старается не зацепить веслом леску и держать такую скорость, чтобы блесна двигалась под водой на глубине около полуметра и со скоростью приблизительно равной скорости настоящей рыбёшки. При этом, можно двигаться как прямолинейно, так и кругами.
В Карелии такой способ ловли принёс нам щуку длинной один метр три сантиметра с двумя утятами в желудке. А попавшийся на подобную приманку окунь, едва не перевернул нам байдарку, так и, норовя пройти под днищем. В общем, при наличии в водоёме голодных хищников, можно получить массу удовольствия при умеренном уровне риска.
Кроме этих затей, Саня предложил, перед закатом, спрятаться у островка в камыши и из-за них постараться порыбачить удочками.
День обещал быть насыщенным событиями. Если мы только всё правильно рассчитали.


blackhawk
25 мая 2013, 16:36
СЕБЕЖ (окончание)

И он настал. В смысле, следующий день. Вместо того, чтобы нормально выспаться и с новыми силами начать отдыхать, мы с Саней вскочили почти одновременно в половине седьмого, когда туман ещё висел над озером. Прямо как на работу.
Быстренько хлебнув кофе и перекурив, мы прочесали окрестности в радиусе двести метров и ничего для груза не нашли. Пришлось усаживаться в мокрую от росы байдарку и идти на противоположный берег, в надежде, что-нибудь да отыскать.

Судьба была к нам благосклонна. У самого берега, в камышах, мы отыскали покрышку от "Жигулей". Надо быть абсолютно бесчувственным человеком, чтобы приехать в эту красоту и швырнуть в неё автомобильной покрышкой. Тем не менее, нет худа без добра.
Через пятнадцать минут после находки, Саня привязывал к покрышке свою резину. Теперь предстоял трюк. Кто-то на берегу должен был разматывать резинку и леску, а кто-то вести байдарку на середину озера и там затопить груз.
Со второй попытки нам это удалось.
В маленькой ложбинке под старой ивой Саня оборудовал себе наблюдательный пункт. Здесь же располагались стойка с леской и колокольчиком, а также Санино лежбище.

Оторвавшись от забот по приготовлению завтрака и проводив ближайших родственников на заготовку земляники, мы принялись заготавливать червей для "резинки". Восемь крючков поглощали их консервными банками.
Начиная с того момента, как Саня наладил работу аппарата по ловле рыбы, его, Сани, участие в жизнеобеспечении группы свелось к необходимому минимуму. Практически всё своё свободное время Саня посвящал рыбной ловле.

В этот же день, ближе к обеду, из леса вернулись наши заготовители. Добычей женщин и детей стали литровая банка земляники (кто собирал эту ягоду, тот поймёт, что это не шуточки) и две литровых банки черники, что тоже неплохо. На обед, в качестве десерта, детвора получила сливки со сгущённым молоком и ягодами. Оставшееся было пущено на варенье.
Когда солнце оказалось где-то посередине между зенитом и верхушками деревьев, настало время хождения на "дорожку". Саня отобрал блёсны, проверил катушку на спиннинге и мы сели в байдарку.
Через час, исходив озеро вдоль и поперёк, прочесав все выходы из заводей, потеряв две блесны и зацепившись за стебли водорослей не менее пяти раз, мы поняли, что данный способ ловли здесь не работает. А жаль.

Вечерком, как и намечали, мы с Саней спрятались в прибрежных камышах около островка и принялись, меняя наживку, пробовать новое место удочками. В результате выполнения обширной программы экспериментов, было установлено, что наилучший результат даёт приманка в виде перловки, сбрызнутой подсолнечным маслом, а подлещики клюют с полседьмого до семи. Самой удивительное, что эта закономерность соблюдалась до самого нашего отъезда.

Вечером, у костра, мы подвели итоги нашей деятельности. Два литра варенья и полтора десятка рыбин. Поскольку тушёнка ещё не надоела, было решено всю рыбу пустить на засолку. Для этого был выделен один из толстостенных полиэтиленовых мешков, под который и была вырыта глубокая ямка, закрывающаяся люком из пласта дёрна.
Набегавшаяся за день детвора, после короткого сопротивления умыванию и мытью, упала в спальники и оставила нас одних. Вот оно, родительское счастье – спящие дети!

Все последующие девять дней, которые мы прожили на озере, проходили, приблизительно, по одному и тому же распорядку. Первым вставал Саня. Когда? Я не знаю. Около семи утра я выбирался из палатки, а над Саниным лежбищем уже подымался сигаретный дымок. На кукане сидели те, кто за ночь попался на крючок. Затем, мы приступали к готовке завтра. К тому времени, когда из палаток появлялись все участники экспедиции, в озере остывал шестилитровый котёл с компотом или киселём, на столе гордо возвышался котелок с кашей, а Саня опять работал у своей "резинки".

Откушав и помыв посуду в специально отведённом месте, народ разбредался по своим делам. Дамы, включая Настю, отправлялись в лес, причём с каждым днём всё дальше и дальше, пока ягоды в окрестностях лагеря, где-то на пятый день, не закончились совсем. Пацаны отправлялись водить по трассе свои автомобили или играть с солдатиками. Иногда, они устраивались возле Сани и "помогали" ему ловить рыбу. Саня стоически переносил эту помощь.

Надо заметить, что избранное нами место имело всего один недостаток – для купания детей пляжа не было. Для того, чтобы детишки могли безопасно купаться нам пришлось отгородить верёвками небольшое место, метра три на четыре, справа от причала. Однако, из-за того, что дно уходило вниз довольно резко, приходилось кому-то из взрослых всё время находиться в воде вместе с детьми.

Перед обедом из леса возвращалась наша группа заготовителей и мы с ними варили варенье. Правда, каждый раз всё меньше и меньше, пока варить уже стало нечего.
Потом готовили обед, как правило, из трёх блюд. Потом народ впадал в спячку. Потом проснувшиеся дамы отправлялись, на одной из байдарок, нарезать круги по озеру. Потом мы с Саней уходили к островку ловить своих подлещиков. Потом готовили ужин и ужинали.
Кроме всего прочего, в лагере всегда находились мелкие работы по хозяйству. Плюс стирка и мойка посуды. Плюс водные процедуры и мойка детей. В общем, времени бездумно посидеть на причале, болтая ногами в воде и созерцая окрестности, практически не было.

Размеренный ход событий несколько раз прерывался, и происходило это при следующих обстоятельствах.

Где-то день на четвёртый или на пятый, Саня решил внести некоторое разнообразие в свою рыболовецкую жизнь. План у него был следующий. Я отвожу его на байдарке в протоку, к выходу в озеро Нечерица и оставляю на весь день. К счастью, мы там присмотрели причал прямо в протоке. Обед я Сане привезу, чтобы он не отрывался от процесса. И там, в протоке, Саня поработает спиннингом. Очень хотелось ему поймать что-нибудь крупное, потому как подлещики и плотва, размером немногим более ладони, стали уже надоедать.
Сказано – сделано. Рано утром я отвёз Саню в протоку к причалу и оставил наедине с дикой природой. Свою "резинку" Саня оставил на наше с Настей попечение. Надо сказать, что Настя довольно быстро освоила этот снаряд и управлялась с ним без запутывания лески, обрыва поводков и резкого отпускания, которое приводило к тому, что леска с визгом уходила в воду, а поводки болтало так, что червяки с сотрясением мозга взлетали в воздух ещё до соприкосновения с водой.

В назначенное время, я повёз Сане обед. Мне было очень интересно, что он там наловил и, вообще, какой action там происходит.
Прижимаясь к камышам и стараясь не подымать волнение веслом, я вышел на финишную прямую, и увидел Саню, принявшего стойку пойнтера на утиной охоте. Тут же завизжала катушка спиннинга. Саня рванул орудие лова из креплений. Удилище изогнулось немыслимой дугой. В том месте, где леска уходила под воду, образовался небольшой бурун. Увлекаемая невидимой силой, струна лески пошла к камышам на противоположном берегу протоки, постояла там и пошла к причалу. Саня начал бешено крутить катушку. Леска остановилась у причала и двинулась вдоль протоки. Но, не тут то было! Саня резко потянул спиннинг вверх и из воды выскочил жирный и широкий окунь в локоть размером.
Как только тело вылетело из воды, у наконечника спиннинга раздался короткий визгливый треск. Повинуясь закону механики, описывающему траекторию движения предмета брошенного под углом к горизонту, рыбина описала в воздухе невидимую параболу, очень конкретно приложилась головой об настил причала, с черепно-мозговой травмой, невменяемая, подскочила на полметра и рухнула обратно в протоку.
После того, как Саня осознал произошедшие и вышел из состояния шока, над протокой и окружающей природой поплыл, невообразимый в своей изощрённости, мат. Оказалось, что подобное шоу, Саня исполнял при мне на бис. Вытащить окуня не удавалось. Саня не рассчитал толщину лески.

Наскоро отобедав, Саня принялся ковыряться в своих запасах и менять леску в катушке спиннинга на более толстую. Я, как бы, оказался лишним.
Окуня Сане вытащить так и не удалось. Вечером, обратно в лагерь, я вёз человека с расстроенными нервами и явными признаками маниакально-депрессивной депрессии.

Однако. Поскольку способом существования нашего мира есть динамическое равновесие, то количество добра и зла в нём, приблизительно, одинаково. То есть, если в данный момент времени в данном месте вам плохо, то должно наступить время, когда вам будет хорошо. И это время для Сани наступило на следующий день в обед.
Саня, всё ещё переживая неудачу с окунем, лениво ковырялся ложкой в миске с макаронами и тушёнкой. В это время из его лежбища ударил набат колокольчика, подвешенного к "резинке". Колокольчик звонил и раньше, то как-то неуверенно и скромно. Теперь же это был колокольный звон. Саня рванул из-за стола к своему лежбищу. Уже через несколько секунд оттуда раздался его призывный клич о помощи.

Все помчались на крик. Откинувшись чуть назад, Саня двумя руками держал натянутую леску, которая справа налево и обратно бороздила просторы озера. Повинуясь необъяснимому инстинкту, я перехватил перед Саниными руками туго натянутую леску, потянул на себя и почувствовал всю силу того, кто держал её с другой стороны.
Дети визжали, женщины что-то кричали, а Саня, вскочив в воду, перехватил снасть и поднял её вверх. Метрах в десяти перед нами из воды показалась большая рыбья голова и, сопротивление прекратилось. Леска ещё походила туда сюда, но это движение не шло ни в какое сравнение, с тем, что было. Через несколько секунд на прибрежной полоске песка лежал красавец лещ. Ну, врать не буду, больше локтя в длину. Настоящий, жирный, откормленный. Мечта, а не рыба.
Рассказов о переживаниях хватило до конца дня. Саня впал в эйфорию, забыл про обед и от "резинки" теперь не отходил.

Надо сказать, что развлекать детей с каждым днём становилось всё труднее. Первый, кому всё надоело, был Тимка. Всё-таки, ребёнку только три года. Скука проявилась у Тимки, как капризничанье. Вдруг, он стал делать всё назло взрослым, немотивированно хныкать и, вообще, вести себя как злюка. Надо было что-то предпринимать.

Я предложил ему прогуляться за грибами. Придуманный мною повод, не имел под собой никаких оснований, потому что вокруг всё было сухо, неоднократные попытки отыскать грибы заканчивались находкой только сухих сыроежек и, единственным возможностью отыскать грибы, была какая-нибудь сырая ложбинка.
Тимка согласился, и мы отправились на байдарке на противоположный берег озера. В сухом сосновом лесу никаких грибов не было. Тимка развлекался тем, что бросался шишками или ездил у меня на шее, размахивая веткой, как татарский всадник саблей.

Я шёл по лесу, не меняя направления, стараясь, чтобы озеро всегда оставалось у меня строго за спиной. В одном месте мы вышли с Тимкой на лесную дорогу и тут, на коротком откосе заболоченного кювета, я увидел семейство "лисичек", оранжевой россыпью притаившееся в тени.
"Лисичка" – гриб очень нежный. При приготовлении, необходимо определённое умение, чтобы пожарить его и не нарушить структуру. То же самое при консервировании. Нужна осторожность, бережное отношение и специальный состав маринада. Так что собирали мы их очень аккуратно и также аккуратно складывали в брезентовую сумку.

Посчитав, что наша миссия почти выполнена, мы вернулись к байдарке и переплыли на свой берег. Вот тут-то и надо было бы остановиться, но я этого не сделал. На моё предложение разведать лес на нашем берегу, Тимка тут же дал согласие. Ещё бы! Сиди себе у папы на шее и представляй себя лихим наездником из мультфильма.
То, что я зря расслабился, стало ясно не сразу. Лес потемнел. Из хвойного перешёл в лиственный. Стал неухоженным и заброшенным. Пересекая влажную, мрачную и неприветливую ложбину, я по колени ушёл в жидкую грязь. С Тимкой на шее.
После нескольких попыток выбраться, я понял, что пока он сидит на мне, я ничего сделать не смогу. Медленно я приподнял его над своей головой и поставил на ближайшую кочку. Потом, дотянувшись до кривого низкорослого деревца, я попытался освободить ноги. Пока деревцо держало, мне удалось вытащить одну ногу. Чтобы освободить вторую, пришлось лечь на землю и подтягиваться на руках. Второй ногой опереться было не на что.
Тимка с удивлением смотрел на мои упражнения и, к счастью для меня, не понимал что происходит и воспринимая происходящее, как игру.

После того, как я выбрался, мы оказались с Тимкой на разных кочках, но вблизи друг от друга. Мне стало ясно, что с Тимкой на шее – я слишком тяжёл для этого места. Поэтому дальнейшее движение надо совершать раздельно. Я протянул Тимке руку и он, совершенно спокойно, перешёл со своей кочки на мою. Таким образом, тактика движения выглядела следующим образом. Я перешагивал с кочки на кочку, подавал Тимке руку и он следовал за мной. Так мы двигались минут пятнадцать, пока не вышли опять на сухое место и не оказались в хвойном лесу. За это лес нам подарил ещё одно семейство "лисичек".

Обратно мы вернулись по своим следам. Причём то место, где я провалился по колено, уже выглядело, как две небольшие ямки с водой.
Оказавшись в лагере, отмывшись от болотной грязи, я с ужасом почувствовал, какую глупость я совершил. Добро, что Тимка не запаниковал, не испугался и переходил с кочки на кочку. А если бы нет? С ним на плечах я бы оттуда неизвестно, как бы выбрался. Никогда нельзя расслабляться, гуляя с ребёнком. Никогда.
А пожаренные в масле "лисички" были просто прелесть.

Через пару дней, после нашего с Тимкой приключения, скука поразила и Настю с Кириллом. Посадив детей в байдарку, взяв с собой печенье и питьевую воду, я отправился с ними в путешествие по окрестностям.
Мы шли по озеру в сторону мостика у деревни Забелье. У меня была робкая надежда, что в деревне есть магазин и мне удастся купить детишкам что-нибудь сладкое. Имевшееся у нас печенье уже изрядно им надоело, а конфеты подходили к концу.
На удивление, мы дошли до моста довольно быстро. Что значит пустая байдарка! Ничего в Забелье не изменилось. Мальчишки по-прежнему ловили рыбу с моста. Возле них крутилась пара собак, которой изредка перепадала рыбная мелочь. Честно говоря, до этого я никогда не видел, чтобы псы ели живую рыбу.

Из расспросов выяснилось, что магазинчик в селе есть, но торгует он только хлебом, который, раз в неделю, завозит специальная машина. То есть, поживиться нам было нечем.
Детвора погоняла по заливному лугу, повалялась в высокой траве и запросилась домой. На обратной дороге Тимка и Кирилл уснули, съёжившись в среднем отсеке, а Настя честно помогала мне грести.

Прошла неделя. Мы давно уже обжились на своём мысу. Наварили пять литров варенья. На верёвке, между двух сосен, сушилось метра три, зашитой в марлю, рыбы. От нашей стоянки в глубь леса появились тропинки. Казалось, что мы живём здесь давно. Запасы наши подходили к концу. И даже жареная рыба уже надоела.
На возвращение в Себеж мы отвели два дня. Ну, не совсем два, а полтора дня ходовых. Значит, оставалось нам жить здесь, только завтра.

В этот вечер мне не спалось. Уже давно все улеглись. На удивление, почти не было комаров, кстати, совсем не досаждавших нам всё это время. Единственное, что отличало этот вечер от других – отсутствие звёзд. Потом поднялся лёгкий ветерок, потом ещё больше потемнело и с небес сорвалась первая капля. Я бросился поправлять тент на своей палатке. Укрыл запасным тентом рыбу.
Тем временем, падение воды с неба усилилось, и начался настоящий летний дождь. Из той породы дождей, которые не только прибивают пыль, но и очищают до весеннего цвета листья и траву, создают лужи, порождают ощущение чистоты, свежести, новизны и заново открывают красоту природы.
Вымокший при суете на стоянке я, вдруг, почувствовал, что мне не хочется прятаться от этого дождя. Чтобы не топтаться на мокром песке, я прошёл на причал, снял с себя всё и прыгнул в озеро, всё в мелких пупырышках от капель дождя. Было невесомо, прохладно и спокойно. Казалось, что ничего нет и ничего не нужно, кроме этой чистой воды и ещё казалось, что чистота природы медленно перетекает в тебя и останется с тобой навсегда.
Кое-как обтершись под тентом, я пробрался внутрь палатки, в свой спальник. По тенту в замедляющемся темпе барабанил дождь и это было последнее, что я слышал той ночью.

Целый день мы собирались. Упаковывали, что можно. Стирали. Драили котелки и миски. Было немного грустно, но в то же время, уже тянуло домой. Равновесие должно было быть соблюдено.

В обратный путь мы вышли, на удивление, рано. В основном из-за того, что в дорожной тревоге, все также рано проснулись. Уже в девять утра все сидели на своих местах в истосковавшихся по движению байдарках. Мы с Саней ещё раз осмотрели лагерь на предмет забытых вещей и неубранных свидетельств нашего присутствия. Правила хорошего тона обязывали нас оставить место стоянки в том виде, в котором мы его заняли. Или даже лучше.
Весь обратный путь занял пять часов. Байдарки летели по озёрам. Только один раз мы остановились на перекус. Даже детвора не просила причалить. Шлось хорошо и быстро. Мы теперь знали дорогу и не теряли времени на ориентировку и поиск проходов. Да и погода нам помогала. Ни встречного ветра, ни дождя.

Полоса везения продолжалась. Оказалось, что в вокзальной кассе есть для нас места на прямой поезд. Все нам необходимые: четыре взрослых и три детских. Правда в разных вагонах, но есть.

Через две недели после возвращения, мы с Саней сидели перед тридцатилитровой канистрой свежего бочкового пива в холостяцкой квартире нашего друга Вовки. На низком столике, на большом блюде с низкими краями, красовался большой лещ. Он несколько уменьшился в размерах в результате сушки, но всё равно производил впечатление. Вовка, которого трудно было удивить как размерами, так и ассортиментом сушёной рыбы, с уважением смотрел на угощение, а для Сани это была миг триумфа.
Предстояли долгие посиделки с рыбацкими рассказами и неизбежным хвастовством, с описаниями снастей и различных уловок, с перечислением пойманного и упущенного. Нам было что рассказать друг другу.

А на дворе начинался август 1991 года.
Karkusha
27 мая 2013, 22:41

blackhawk написал: а на тринадцатой наметили дату отъезда.

1 рюмка - 50 г. 13х50=650 Ого!!! facepalm.gif

blackhawk написал: а сосед снизу едва не сошёл с ума, обнаружив, что с потолка у него капает чистый спирт. Не каждому дано пережить это.

haha.gif
Пудельман
27 мая 2013, 22:44

blackhawk написал: СЕБЕЖ

C большим удовольствием прочитала рассказ. Написано очень ярко, живо. Спасибо большое.
blackhawk
27 мая 2013, 23:19

Пудельман написала: C большим удовольствием прочитала рассказ.

Спасибо! Без ложного кокетства - мне ценен каждый отклик.
У меня в "шкатулке" остались только путешествия... Если вы не против - я продолжу. Хорошо?
blackhawk
27 мая 2013, 23:22

Karkusha написала: 1 рюмка - 50 г. 13х50=650 Ого!

Это был период, когда мы могли себе такое позволить. Каждый пьян настолько, насколько он хочет быть пьяным. Мы как-то держались. biggrin.gif
Молоды были...
Karkusha
27 мая 2013, 23:53
Вторая история ("Два дня в апреле") больше понравилась, чем первая. Ярче, сочнее что-ли написано (у меня только вопрос: неужели никто не простудился?). Первая история показалась сыроватой:

blackhawk написал: точно знаю, что вновь попасть в ту атмосферу дружелюбия, бесконечных шуток и взаимовыручки, скорее всего, уже не придётся никогда.

Вот именно этого не хватило, ощущения этой атмосферы, непонятно что такого особенного для Вас было в этом походе и в этих случайных попутчиках... мне кажется, что неплохо было бы еще поработать над персонажами, а то не очень понятно, что за люди. Ну это я уже придираюсь, просто привыкла уже, что обычно, когда читаю Ваши истории, как-будто сама в них попадаю, а тут этого не случилось... И еще там много грамматических ошибок, лучше их исправить, мешают читать.
И вот я добралась до романтической истории, приступим... smile.gif
blackhawk
28 мая 2013, 08:43

Karkusha написала: И еще там много грамматических ошибок

Досадно. Вообще то, я пропускаю текст по кускам через "Проверить орфографию". Видимо, не всё исправляю. А вычитывать с распечатки, с карандашом в руках - просто нет времени.
Постараюсь быть внимательнее. biggrin.gif
Karkusha
28 мая 2013, 12:24

blackhawk написал: А вычитывать с распечатки, с карандашом в руках - просто нет времени.

Могла бы помочь, только не соображу как, у меня на ошибки глаз цепкий, все равно же читаю, вот только как их исправить? Сообщение на каждую ошибочку писать - заморочно как-то, ну и не тактично wink.gif
blackhawk
28 мая 2013, 12:55

Karkusha написала: Могла бы помочь,

Начнём с того, что новый аватар - классный! Молодец!
Спасибо за предложение. На самом деле это довольно муторный процесс: надо скачать текст в новый вордовский файл, исправить ошибки и отослать лентяю - автору на мэйл, который он любезно сообщит в "привате". biggrin.gif
Я постараюсь скачать дополнение в свой Word, позволяющее проверять грамматику русского языка автоматически либо при наборе нового текста, либо при редактировании старого. Потому как и на домашнем, и на рабочих компьютерах такой возможности пока нет.
Еще раз благодарю за предложение.
Karkusha
28 мая 2013, 14:49

Karkusha написала:

Ой, спасибо! Как приятно! Аватар решила обновить, а то он у меня из фотки 6-летней давности вырезан был wink.gif А этот тоже из забавной фотки, надо подложить ее в профиль.
Karkusha
28 мая 2013, 16:24

blackhawk написал: Я чувствую, что мне это всё не интересно. Эта Её жизнь, прожитая без меня. У меня есть моя жизнь, прошедшая без Неё. Возможно, нам не было бы лучше вместе, чем так, как получилось. Но этого уже никто не узнает. Ни я, ни Она.

Уверена, пока человек жив - еще ничего не закончилось. А вообще история получилась, такой дневник о первой любви... здорово, было интересно читать, особенно самые первые записи этого дневника, очень трогательно. Вот так вот, оказывается это у мальчишек бывает... Вот с последней записью я не согласна: какая-то жирная точка получилась, но это Ваша история, а так я бы чего-нибудь присочинила в конце. Например, вот история из моей семьи (может пригодится Вам когда-нибудь, для сюжета, я не против wink.gif ) Муж моей тети любил ее всю жизнь безумно и был для меня образцом мужа и мужчины. Оба художники, востребованные: звания, награды, выставки за рубежом. Однажды на авторской выставке в Германии дядя встретил свою одноклассницу (первая школьная любовь), обоим уже хорошо за 50. Она узнала о выставке и пришла, у них там землячество русских немцев, общаются между собой, дядя тоже немец. Встретились, обменялись адресами... Прошло пару лет у тети и дяди онкология, у обоих одновременно! прооперировали их одного за другим, тетя промучилась года полтора и умерла, дядя больной, постаревший, затосковал и вспомнил про свою Олю. Написал, все как есть, ничего не скрывая. Она приехала, тоже овдовела несколько лет назад, говорит, что поняла, что надо его спасать. Чудесная женщина, они прожили несколько лет вместе, потом у дяди рецидив, увезла его лечить в Германию, до последнего с ним была, там и похоронила. История невеселая, но я считаю, что она подарила ему эти 6 лет жизни, он прямо ожил, когда его Оля к нему приехала. Ну и как она до последнего за него сражалась - достойно восхищения. Любовь, а что же еще...
Karkusha
28 мая 2013, 16:28

blackhawk написал: надо скачать текст в новый вордовский файл, исправить ошибки и отослать лентяю - автору на мэйл

Попробую так поступить со следующим рассказом, ну если там будут ошибки, конечно...
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2017 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»