Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Сериал от Хоука
Частный клуб Алекса Экслера > Графомания
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
кометаС
25 декабря 2014, 20:50

blackhawk написал: прибежища миллионеров. Они прячутся здесь от нас за высокими заборами своих участков

Высота стен, как в Шато де Пелерин? smile4.gif
(Не уточняю, какая стена: первая или внутренняя.)
кометаС
25 декабря 2014, 20:54

blackhawk написал: Кейсария, к которой мы приближаемся, оставляя следы на песке,


blackhawk написал: начиналась как небольшое финикийское поселение в далёком IV веке до нашей эры

Причастность. smile4.gif
кометаС
25 декабря 2014, 21:00

blackhawk написал: Эти камни и эти стены хранят время, и мы это чувствуем.

Сильно. Такие моменты не забыть.

blackhawk написал: в город через северные ворота. Они находятся в башне. При этом вход сделан вдоль стены, а не фронтально. Поэтому нападавшие, сумевшие добраться до ворот, оказывались у самой стены. Да ещё и боком. И, понятно, что на них со стен летело и лилось всё, что можно бросить и вылить. Например, камни и кипящее масло. Ну и стрелы, само собой.

Нда....
кометаС
25 декабря 2014, 21:02

blackhawk написал: Больше здесь ничего не происходило. Море, ветер, землетрясения и местное население доделали всё остальное.

Века и в тоже время как один миг.
кометаС
25 декабря 2014, 21:06

blackhawk написал: из-за давнего землетрясения нижние строения оказались под водой. Но, наверно, это было здорово - в одиночестве наблюдать закат, стоя в колоннаде нижнего зала и, слушая, как рядом что-то шепчет лёгкий прибой.

Очень интересно.

blackhawk написал: Напоследок мне вспомнилось, что в Кейсарии крестоносцами был найден, и идентифицирован как Священный Грааль, стеклянный сосуд зелёного цвета. Он до сих пор хранится в Генуе.


blackhawk написал: Последнее, что мы смотрим в Кейсарии – это отреставрированный амфитеатр. Он действующий. Здесь проходят концерты. Мы забираемся на верхний ряд и снимаем рюкзаки. Четыре тысячи мест. Нам прекрасно слышно, что говорят на сцене. Мы не одиноки - туристов здесь, всё-таки, хватает. Поскольку сидения здесь каменные, то в театр приходили со своими подушечками. Интересно, что здесь исполняли? Какие чувства будили актёры в зрителе? Что было интересно смотреть этим людям две тысячи лет тому назад? К сожалению, я совсем не знаю древнеримскую драматургию I – II веков. Можно только предположить, что эти люди были во власти тех же страстей, что и мы. Разве только мистики было побольше.

Хоук, просто здорово! smile4.gif

blackhawk написал: И он с восторгом ответил, что увиденное – впечатляет.

smile4.gif Понятно. Такое надо одному пережить и в тоже время делиться. имхо.
кометаС
25 декабря 2014, 21:10

blackhawk написал: Впереди нас ждали ещё триста километров пустыни

О!
Хоук, спасибо за рассказ. Все у тебя получится. smile4.gif
кометаС
25 декабря 2014, 21:15

Офа написала: Желаю, что бы все получилось

Плюс 1. smile4.gif

Офа написала: Там Фост в "Настроениях" выложила современный вид.

Пойду смотреть.
blackhawk
31 декабря 2014, 16:40
Дорогие мои Читатели!
Примите, пожалуйста, мои наилучшие поздравления с наступающим Новым Годом!
Желаю нам всем только одного: давайте делать жизнь!
blackhawk
14 февраля 2015, 12:49
68 километров.
Первая серия.

68 километров. Именно столько предстоит пройти нам с Антоном от подножья горы Тавор до приморского городка Атлит. По расчётам это должно занять три ходовых дня и четвёртый – "отходняк". Это день возвращения домой. Когда можно, сняв рюкзак и раздевшись, закрыв глаза, постоять под струями горячего душа, пошлёпать босыми, пока ещё мокрыми, ступнями по каменному полу и, прямо так – с полотенцем вокруг бёдер - сесть за компьютер и написать в сообщении "Всё хорошо. Мы вернулись". И в ответ на традиционное - "Я рада. Как было?", также традиционно написать "Прекрасно". Потом, влить в свой обезвоженный организм литр ледяного пива и, удобно расположившись на диване, убедиться в том, что мир в телевизоре за эти три дня нисколько не изменился.

Собственно говоря, почему "прекрасно" я точно не знаю до сих пор. Просто происходит смена социальной роли и из человека, как маятник качающегося между домом и работой, ты превращаешься в путника. Резко меняешь среду обитания. Обогащаешься впечатлениями. Устаёшь физически. Недоедаешь. Экономишь воду. А потом возвращаешься. Как правило, немного другим.
Но для того, чтобы всё это произошло, надо пройти эти 68 километров. Правда, до начала отсчёта пути остаётся ещё более четырёх километров от остановки автобуса в посёлке Тавор до стоянки туристических автобусов на околице арабской деревни Шибли. Именно в ней мы прервали свой маршрут в прошлый раз.

Несколько странно применять слово "деревня" к населенному пункту, где строения представляют собой коллекцию трёх-четырёх этажных особняков, но такова реальность. Правда, до начала шестидесятых годов здесь стояли шатры. Бедуинский клан, которому они принадлежали, в войне 1948 года заявил о своём нейтралитете и остался жить там, где жил – у подножья горы Тавор. Постепенно благосостояние бедуинских трудящихся росло и росло, и вместо шатров появились "хоромы". Обслуживание неиссякающего потока паломников и туристов, желающих осмотреть место, где произошло "преображение Господне", позволяет прокормиться нескольким тысячам человек, составляющим сегодня население Шибли.
После первого перехода мы остановились перекурить на стоянке автобусов, в тени навеса у магазинчиков с сувенирами, ресторана и смотровой площадки. Вокруг крутилась масса народа. Стоял многоязычный говор. Фразы на английском, французском, иврите, русском, сербском языках создавали красочную палитру, похожую на расцветку бедуинского народного платья, выставленного на продажу в витрине одного из магазинчиков. Густо пахло крепким кофе.

Стараясь побыстрее оказаться на маршруте, мы пошли дальше вдоль дороги, опоясывающей гору. Где-то здесь должна была быть маркировка, три цветных полосы, указывающая, куда нам идти дальше. Но что-то её не было видно. А мы всё шли и шли, пока не показались первые дома следующей арабской деревни – Дабурии. Отсутствие маркировки настораживало. По карте мы не должны были входить в этот населённый пункт. Тем не менее, по инерции, мы продолжали идти по центральной улице, рассматривая магазинчики и фасады "дворцов". Наконец, в череде заборов показался перекрёсток улиц, и мы смогли отойти в сторону и нормально посмотреть карту. В смысле, постараться найти ответ на вопрос: "куда это нас занесло?".

Сама история Дабурии достаточно древняя. Здесь было поселение со времён эпохи Судей (XIII – XI века до нашей эры). Вполне может быть, что именно здесь проживала предсказательница – Двора. Ну и как бы искажённое название, вместе с поселением, дошло до наших дней. Правда, в римско-византийский период оно называлось Еленополис. Поселение существовало и в эпоху крестоносцев. В 1182 один из отрядов Саладина в результате набега через пограничный Иордан, уничтожил около 500 жителей Дабурии. А вот в 1920 году, или около того, британская администрация переселила сюда народ из Ирака. Я не буду останавливаться та том, что подвигло эту администрацию на подобный демографический изыск, но замечу, что археологи отказываются проводить здесь раскопки, пока армия не обеспечит охрану периметра. Такая тут криминогенная обстановка. "Парниши" шалят.

Мы сразу же нашли на карте наш перекрёсток и поняли, что проскочили нужный поворот ещё в Шибли и теперь наша тропа находится, как минимум, в двух километрах правее, вон на той гряде холмов. Чего мы в этой Шибли пялились по сторонам, вместо того, чтобы следить за маркировкой? Теперь нам предстоит выбираться из этой застройки и подыматься на гряду. К счастью, по высоте, это всего чуть более ста метров.

Мы свернули в боковую улочку и двинулись в сторону холмов. Потом ещё раз свернули и ещё. Пока не оказались на окраине и огородами не вышли к просёлочной дороге у подножья холмов. Вдоль дороги, за кюветом, натянута колючая проволока. Ну, это, конечно, чтобы скот на дорогу не выбегал. Перебросили рюкзаки, перелезли сами.
Распугивая ящериц и черепах, поднимались среди колючек, валунов, кустарника и редких деревьев. Всё время что-то цеплялось на рюкзаки и одежду. Открытые участки кожи покрылись рисунком из хаотических царапин.

Наконец, угол подъёма стал уменьшаться и где-то через триста метров мы оказались на вершине гряды, увенчанной просёлочной дорогой. Маркировки не было. Оставив рюкзаки на дороге, разошлись в разные стороны и, вскорости, на придорожном валуне Антон обнаружил маркировку. Всё. Мы на месте.

А время, между прочим, уже перевалило за обед. Ну, правильно! Приехали мы около одиннадцати. Пока шли до Шибли, пока шатались по Дабурии, пока поднимались на холмы – время бежало.
И теперь дорога ведёт нас гору Дворы ( двора – пчела, ивр.). "Книга судей" рассказывает об этой женщине. Она была судьёй в одном из северных "колен израилевых", то есть не только человеком, представлявшим верховную судебную власть в "колене" – племени, но и административную. Кроме того, она ещё была и прорицательницей. И когда стало невмоготу от выходок ханаанского царя Явина, правившего в Хацоре, она стала во главе ополчения четырёх колен. Вместе с Бараком, согласившимся командовать, только если Двора будет рядом, они разгромили на ручье Кишон войска Явина под предводительством его знаменитого полководца Сисра. И на сорок лет настал мир. Вот такая вот была героическая женщина.

С горы Дворы мы на сто тридцать метров спустились вниз только для того, чтобы начать затяжной двухкилометровый подъём к окраинам посёлка Рейна. Предстояло набрать более двухсот метров по высоте. И чем выше мы забирались, тем величественнее левее нас, на юго-западе, казалась панорама Нацерета . Более известного в мире как Назарет. Ну и современный Нацерет Илит, конечно.

С местом, где юной Марии была благая весть, о том, что она станет мамой (специальных пробников в те времена не существовало) и где прошло детство и юность её сына связана одна историческая загадка. Назарет не упоминается ни в каких источниках, кроме канонических Евангелие. А самое ранее упоминание в другой литературе – у Евсевия Кейсарийского, со ссылкой на Секста Юлия Африкана. А это, на минуточку, II-III век нашей эры. Нет о нём упоминаний и в талмудической литературе, а ведь там перечислялись все населённые пункты, в которых были синагоги. Поэтому, вполне может быть, что к моменту рождения Йешуа бен Йосефа, Назарет был маленькой деревушкой, в которой даже синагоги не было.
Но рядом с Назаретом, километрах в трёх-четырёх, в библейские времена был городок Гат Хефер. Существовал он до самой Иудейской войны, в ходе которой был разграблен и разрушен. То есть, во времена юности Иешуа, а это лет за пятьдесят до катастрофы, он вполне мог ходить из своей деревни в соседний городок – на людей посмотреть и себя показать.

И так вышло в ходе истории, что маленькая деревушка стала третьим по значимости место паломничества христиан, а рядом, в пятидесятые годы прошлого столетия, появился город развития для новых репатриантов под названием Нацерет Илит. Поскольку с еврейским присутствием в этом регионе были проблемы. Арабы-христиане здесь жили (около трети населения), арабы-мусульмане – тоже, а вот евреев как-то не наблюдалось. Положение было исправлено, когда в конце восьмидесятых начался исход из Советского Союза и, особенно, в 90-х. Всего городок принял около двадцати девяти тысяч человек.

В результате получился такой вот конгломерат: в Назарете треть населения – христиане, остальные две трети – мусульмане, а над всем этим почти светский Нацерет Илит. И если с холма, на который мы поднялись, Назарет с его храмами, смотрится довольно патриархально, то Нацерет Илит – вполне себе спальный район с многоэтажками. В общем – урбанистический пейзаж. Единения с дикой природой не наблюдается.
Даже более того! Около двух километров мы обходили по асфальту ещё один посёлок - Рейна. Потом по голому склону спускаемся к очередной арабской деревушке – Машхад. Это слово на арабском означает место захоронения особо почитаемых людей, сподвижников пророка Мухаммеда или выдающихся религиозных деятелей. Кстати, и шахидов тоже.

В данном случае, название полностью соответствует своему значению. В сельской мечети Наби Юнус находится могила иудейского пророка Ионы, о чём и говорит название мечети. Это один из ветхозаветных пророков, признаваемых в исламе. История его деятельности, с точки зрения современных нравов, имеет несколько пикантных моментов. Начнём с того, что когда Создатель послал пророка в Ниневию к язычникам с диверсионной целью – проповедовать им слово божье – тот оказался совсем в противоположной стороне. В Иоппии (современный порт Яффо в Тель-Авиве) он сел на корабль, отправляющий в Фарсис (возможно, современный Тартисс) - финикийскую колонию в Испании. Увидев такой беспредел со стороны Ионы, Создатель послал шторм. Чтобы умилостивить Создателя, моряки выкинули Иону за борт. Хотя, там вполне могли быть и более бытовые причины. Финикийцы были язычниками и если Иона, не закрывая рта, "грузил" их основами иудаизма, то их реакция вполне могла носить такой агрессивный характер.

Ну а дальше, посредством кита, Иона был выброшен на берег и всё-таки добрался до Неневии. Кита тоже можно понять – трое суток Иона молился у него в желудке.
До того, как Машхад стал Машхадом, он и был тем иудейским городом Гат Хефер, который, возможно, посещал Иешуа бен Йосиф – будущий Иисус Христос.

Современный Машхад ничем примечательным похвастаться не может. Всё те же трёх-четырёх этажные дома, небольшие магазинчики, мужчины, пьющие кофе за столиком кофейни, мусор на улице и редкие машины. К нашему удивлению, на столбах сохранилась маркировка и мы, без блужданий и лишних кругов, пересекли весь Машхад, пока не оказались на пустыре у последнего дома. Дальше только просёлочная дорога, кучи строительного мусора на обочине и посадка сосен чуть дальше. Слева остаётся Тель Хефер – холм, на котором когда-то был город.
Совсем неожиданно для нас, оказалось, что время перевалило за шесть часов вечера. Мы свернули с просёлочной дороги за Машхадом в посадку молодых сосен. Судя по толщине стволов, деревьям лет десять-пятнадцать. Место, вроде, неплохое, но ночевать на окраине арабской деревни как-то совсем не хочется. Любопытные подростки, да и взрослые, нам совсем ни к чему.

Прошли ещё километр, свернули в сторону и выбрали место для палатки так, чтобы нас не было видно с дороги. А костров мы никогда не разжигаем. Через полчаса у нас всё готово – и "дом", и ужин.
За день было пройдено 19 километров по маршруту и ещё четыре на подходе к нему. Всего двадцать три. За семь с половиной часов. И где-то час мы потеряли в Дабурии и её окрестностях. Может, завтра наверстаем?
blackhawk
14 февраля 2015, 12:52
68 километров.
Вторая серия.

Рассвет окрасил в медовые тона стволы сосен, ковёр опавшей хвои и даже редкие валуны. Уютно было в этом свете. Упаковывать рюкзак, собирать палатку. Сидеть на валуне со стаканчиком утреннего кофе и смотреть, как среди сосен голубым облачком медленно плывёт сигаретный дымок.
Но времени, наслаждаться утренней тишиной и покоем, нет - нас ждёт дорога. И непросто «ленточка», вьющаяся по холмам и рощам, а «всенародная тропа». И всего в четырёх километрах от места стоянки находился Ципори. Сейчас это небольшой посёлок, но рядом с ним, на горе, находится один из интереснейших археологических парков Страны. В дословном переводе - это прилагательное и означает оно - "птичий". По легенде такое название дано за то, что городок "сидел" на вершине горы, как птица.

По местным меркам городок не очень старый. Впервые он упоминается в 100 году до нашей эры в царствование Александра Янная – это был краткий период, восстановленной Хасмонеями, независимости иудейского царства. Ироду Великому приглянулось это место и Сепфорис, так тогда назывался Ципори, стал столицей Галилеи. После смерти Ирода город захватили повстанцы Иуды Галилеянина. Легат Сирии Квинтилий Вар, тот самый, который спустя 13 лет, чтобы избежать пленения германцами, бросится на меч в Тевтобургском лесу, провёл карательную операцию, и город был разрушен.

Город, отстроенный сыном Ирода Антипой, благодаря нейтралитету, пережил национальную катастрофу - Иудейскую войну. В нём размещался высший духовный орган – Синедрион. Помимо иудейской, существовала и римская община. Наличие источников воды и плодородная почва, позволяющая собирать два урожая в год, способствовали процветанию. Пока город в 363 году не был разрушен землетрясением. В византийские времена здесь сосуществовали две общины – иудейская и христианская. Пока в VII веке не пришли арабы.

Следующее возрождение произошло при крестоносцах. Они укрепили холм, и остатки их укреплений дошли до наших времён. Построили церковь Анны и Иоакима – бабушки и дедушки Иешуа бен Йосефа по линии матери, родителей Марии. Правда, Анна, как персонаж, отсутствует в канонических Евангелие и появляется только в апокрифах. Кстати, упоминания о Ципори также отсутствует в канонических текстах, несмотря на то, что до Назарета тут час ходьбы.

Здесь, в окрестностях Ципори, иерусалимский король Ги де Лузиньян собирал своё войско и отправился навстречу своему поражению при Корней Хиттим, положившему начало концу Иерусалимского королевства.
Следующее возрождение города связано с именем галилейского шейха Захира аль-Омара (Дагир). Именно он, во второй половине XVIII века, отстроил укрепления и вновь заселил город. Однако сложил свою голову в восстании против турок. Со временем городок трансформировался в большую деревню. Ну, а в 1948-м году и она опустела.
Интересно, что городок часто менял свой название. Сепфорис, Эйренополис, Деокейсария, Саффурия. Но всё вернулось на круги своя и сейчас используется первоначальное название –Ципори.
Холм начали раскапывать американцы в 1931-м году. Сейчас это национальный археологический парк. Древнеримский театр, удивительной красоты мозаики в римских виллах "Диониса" и "Нила". И, конечно, "галилейская Мона Лиза" – мозаичный портрет молодой женщины.

Мы подошли к месту захоронения раби Иуда Наси – главы Синедриона в III веке – через пятьдесят минут после старта. Первый переход можно было бы сделать и побольше, но у «мавзолея» раби есть источник питьевой воды. И мы остановились, чтобы наполнить все наши ёмкости – по десять литров на брата. Этого должно хватить на два дня.
До холма Ципори – полкилометра. Да ещё несколько часов на осмотр. У нас такого времени не было. К сожалению. Как-нибудь, в другой раз.
Перекурив и, водрузив на плечи потяжелевшие рюкзаки, мы ушли по тропе.

Всего через километр оказались на смотровой площадке Риш Лахиш. Перед нами, во все стороны, нижняя Галилея во всей своей красе. И даже большое водохранилище Эшколь не нарушало общей гармонии долины. Само название – «Риш Лакиш» имеет довольно занятную историю. Так звали в талмудические времена одного местного персонажа, который отличался огромной физической силой, буйным нравом и не гнушался грабежом. И вот однажды он попался на глаза рабби Иоханану бар-Нафхи и тот решил использовать эту мощь на благое дело. И сделал Риш Лакишу предложение, от которого тот не смог отказаться: Риш бросает свои босяцкие занятия и начинает изучать Тору, а Иоханан бар Нохфи отдаёт за него замуж свою красавицу сестру. Видимо, женщина эта была великих достоинств, потому что Риш впоследствии стал «известным учёным» и помощником основателя ешивы в Тверии. В общем, вот такая вот сила любви.

В тенистой лесной тиши, по холмам, по полям, через три километра мы вышли к проволочному забору на склоне. За ним – обрыв и национальное шоссе номер 79. Маркировки – никакой. Понятно, что надо поворачивать влево и пытаться выйти к перекрёстку Ифтахель, но как это сделать – совсем не очевидно.

После утомительных поисков прохода в проволоке мы нашли подходящее место. Перебросили рюкзаки и перелезли сами. Крутой спуск в кустарнике, когда рюкзак цеплялся за всё что можно, привёл нас к шоссе, а через двести метров и к перекрёстку. Мы перешли шоссе у светофора и принялись искать нашу маркировку. Наконец, она была обнаружена на столбе. Что-то в тот раз нам не очень везло.

Мы шли по долине с холмами. На их склонах приютились то дубовые, тот сосновые рощи. Изредка встречаются "шпили" кипарисов. В одной из таких рощ мы опять потеряли маркировку. Причём вспомнили об этом только тогда, когда наполовину обогнули холм и изменили направление движения на противоположное. Начали вспоминать, где видели её в последний раз. Оказалось на развилке троп. Решили вернуться. Вернулись. Опять ничего не нашли. Долго смотрели на карту. Опять пошли вперёд. Обогнув холм, вернулись к развилке троп с маркировкой. Решили пообедать и дальше, всё-таки, довериться карте. Иногда, такое бывает. Возможно, маршрут изменили, и этого изменения на нашей карте нет. Описание также не сильно помогает, поскольку автор упоминает об отсутствии маркировки в некоторых местах, но тут же жизнерадостно заявляет, что всё это ерунда и, мол, лучше почитайте, каких красивых лошадей я встретил на маршруте.
Обед и отдых заняли у нас сорок минут. Троп вокруг достаточно, но мы выбрали наиболее близкую к нанесённой на карте. Что не являлось гарантией правильного пути, поскольку миллиметру на карте соответствовало пятьдесят метров на местности. Только черед полкилометра мы нашли наши три цветных полосы и то после того, как на двух развилках угадали направление, а на третьей, оставив рюкзаки, разбежались в разные стороны в поисках ориентира.

В конце концов, всё уладилось. Поскольку долина довольно плотно населена, то пару километров мы подошли к бедуинской деревне Каабия-Табаш-Хаджаджра. Вот такое вот полное название. А на карте она названа просто – Каабия. Мирная деревня. Её жители, из числа тех, кому положено, даже служат в армии в качестве следопытов. И минарет у них симпатичный.

Мы обошли населённый пункт и ещё через два километра с небольшим, мимо ручья Ципори, вышли к старой мельнице кармелитов. Собственно, она не всегда принадлежала монахам. Система накопительный бассейн - акведук была построена ещё в римские времена. А сама мельница был построена где-то в интервале между XVII – XVIII веками и к XIX веку принадлежала друзской семье Аш Щуфани. Монахи купили мельницу, отремонтировали акведук и принялись молоть муку. Пока к середине двадцатого века технический прогресс в виде механических мельниц не сделал это занятие бессмысленным. Потом мельницу использовали как гостиницу, а в последнее время Ватикан (старая мельница до сих пор является собственностью кармелитов) сдал помещение организации со странным названием "Консультационно-экскурсионный центр Управления по восстановлению Кишона". И, чтобы попасть внутрь, надо предварительно куда-то звонить и договариваться.

Место, конечно, интересное. И ручей, круглогодично наполненный водой, и старая мельница, и симпатичный арочный мостик, ведущий к ней. Глядя на всё это, так и тянет сочинить какую-нибудь романтическую историю.
Но вместо сочинительства мы ушли дальше. Мимо бедуинских деревень Рас Али и Хауалад, мимо совсем молодого поселения Нофит - ему немногим более двадцати лет. И потом немногим более трёх километров шли вверх по руслу высохшего ручья. В лесу. Пока не вышли к местному шоссе. За ним – опять лес. Насколько всё-таки приятно идти в тени!

Преодолев локальный подъём и остановившись в очередной раз перекурить, мы, интереса ради, посмотрели карту и описание. С удивлением обнаружили, что всё складывалось не так удачно как нам того бы хотелось. Впереди, в шести километрах, начиналось поселение хасидов Рехасим. Большинство населения – люди религиозные, некоторые - очень, так что нам там делать нечего. Наша тропа, вдоль окраины, выведет нас на дорогу и, ещё через полтора километра, мы окажемся у подножья Кармеля в кибуце Ягур. Это всё к тому, что дальше места для стоянки нет. А лезть, на ночь глядя, на Кармель мы не будем. То есть? Ночевать надо где-то здесь, среди дубов, сосен и фисташковых деревьев. И это значит, что до конца маршрута нам остаётся двадцать четыре километра. Плюс ещё четыре до железнодорожной станции в Атлите. Плюс подъём на Кармель. И это значит, что мы можем не успеть завтра завершить маршрут.
blackhawk
14 февраля 2015, 12:55
68 километровю
Завершающая серия.

Только выбравшись утром из палатки, я заметил, как огромен Кармель. Несмотря на то, что до хребта было около четырёх километров, мощная гора нависала над нами всей своей полукилометровой высотой. Вся просматриваемая местность с севера на юг была заполнена этим природным катаклизмом.

С геологической точки зрения «божий виноградник» - Керем-Эль – это несостоявшийся вулкан. Гигантская гряда протяжённостью почти двадцать пять километров. С уникальным климатом. Почти шестьсот миллиметров осадков в год, что для Страны достаточно много. Понятно, что плодородные почвы, достаточное количество осадков, относительная труднодоступность местности способствовали тому, что люди селились здесь с незапамятных времён.

Мы быстро позавтракали, собрались и после первого перехода по довольно невзрачной местности оказались на окраине кибуца Ягур у подножья Кармеля. Основан он был в двадцатых годах прошлого века, пережил все катаклизмы и, имея собственное производство, можно сказать, процветает на фоне общего упадка кибуцного движения. А до этого здесь была арабская деревня Яжур. Ну и болота, комары и малярия. Кстати, кибуц бы одной из баз Пальмаха – военизированной организации, созданной в мае 1941 года социалистами-сионистами по согласованию с английскими властями. Впоследствии, на её базе началось формирование Армии Обороны Израиля – ЦАХАЛ.

Мы перепаковали рюкзаки, наконец-то выкинули в бак кулёк с мусором, набрали воды, оставив только по 6 литров на каждого. И по узкой тропинке начали подъём. Пятьсот метров по вертикали на протяжении трёх километров.

Хорошо хоть, тропа вьётся вдоль ручья Нахаш в тени. Заросли на склоне таковы, что мы видели только метров пятьдесят тропы, а в разрывах листвы – противоположный склон. На подъёме всегда устанавливается свой ритм. Неторопливый. Я стараюсь считать шаги. Тысяча шагов, восемьсот метров, с учётом уклона, пятнадцать миллиметров на карте. Антон, конечно, движется быстрее и часто останавливается, ожидая меня.
Всё вокруг похоже на Карпаты, но одно дело подниматься по тропе в тридцать три и совсем другое – в пятьдесят три. Приходится нести с собой свой возраст.

Подобные подъёмы очень похожи на нашу жизнь. Надо идти наверх, утешая себя тем, что всё меняется, и, уходящая в листву, тропка закончится ровной дорогой. Когда-нибудь.
В данном случае, на трёхкилометровый подъём ушло два часа. Однако, дорога всё равно сохраняет небольшой уклон. Пока мы не вышли на окраину друзской деревни Йосфия или Исфия, или Осфия. Собственно называть её «друзской» не совсем правильно. В деревне есть христианские общины ортодоксов, католиков и маронитов, кроме того, мессианских евреев, просто евреев и, конечно, друзов. Они составляют около 80% семитысячного населения деревни. Друзы – мусульмане. Только у них, также как и у иудеев и караимов, народообразующим фактором послужила религия. В начале, это была секта в мусульманстве.

Друзы пришли сюда в XVII веке. Понятно, что были не первыми. Археологии раскопали на территории деревни фундаменты византийских времён, мозаики и следы иудейского поселения. Да и само название деревни есть изменённое название этого раннего поселения - Хосифа.
Мы пересекли асфальт и прошли мимо небольшой горки – это и есть наивысшая точка массива Кармель, 546 метров над уровнем моря. Ещё километр и мы подошли к роднику Хик. Слева от дороги миниатюрный обрыв. В переплетении корней. И прямо из них вытекает такая же миниатюрная струйка воды. С карандаш толщиной. Для сбора воды по другую сторону дороги – бетонный бассейн. Из него выглядывают верхушки растений. Всё как-то заброшено. Так и хочется расчистить маленькое русло, освободить воду.

Тропа, спускаясь вдоль ручья Хик, вела нас дальше. Вокруг очень мило, но, к моменту, когда ручей Хик соединяется с руслом ручья Аран, мы теряем по высоте около двухсот метров. И здесь нам предстояло подняться на гору Шокеф, что составляло сто шестьдесят метров той самой высоты. Вот такие вот «американские горки». Перед подъёмом мы решили пообедать, чтобы набраться сил. Ну и поваляться просто так. Без рюкзака.
Вода закипает быстро, мы залили ею лапшу быстрого приготовления, сверху положили копчёности. Ну и солёненького чего-нибудь. Потом чай. От кофе всё быстро сохнет во рту. Потом полчаса курили в тени. И пошли на гору Шокеф.

Где-то на середине подъёма мы выходим на поляну с гигантским дубом. Я таких здесь ещё не видел. Под деревом, в хаосе ковриков, расположилась молодёжная группа. Двое даже не сошли с тропы. Все в положении «лёжа на спине». Видимо, эта композиция должна была обозначать обеденный отдых. На нас никто не обращает внимания. Где же это ребята так ухайдакались?
Мы обошли лежбище и двинулись дальше наверх.

С горы открывается вид, ради которого, может быть, и стоило лезть на гору Кармель. Море на западе, Хайфский университет на севере и друзские деревни на востоке. Красота!

После подъёмов этого дня идти по горизонтальной поверхности или спускаться, казалось лёгкой прогулкой. На протяжении двух километров мы спустились на сто двадцать метров, и вышли к погребальной пещере недалеко от развалин Ракит. На месте бывшего римско-греческого поселения, а потом византийского и ранне-арабского – заросшие травой и кустарником камни в которых угадываются фундаменты зданий, оливковые пресса, ёмкости для сбора воды. Здесь когда-то жили люди. Приходило время, они умирали и их несли к погребальной пещере в полукилометре от поселения. Всё это длилось веками. Потом люди отсюда ушли, и природа принялась погребать всё, что они тут построили.

После погребальной пещеры мы прошли ещё около трёх километров. Но как-то без охоты, лениво. Мы устали. Во время очередной остановки, мы достали карту и прикинули, что нам ещё осталось совершить. До конца маршрута оставалось около четырёх километров. Потом около пяти километров до железнодорожной станции в Атлите. Потом часа два-три электричками и автобусами до дома. Итого, вся эта логистика займёт около шести часов. Сейчас начало седьмого. Это значит, что дома мы сегодня не будем. "Отходняк» переносился на завтра. Надо было искать место для ночёвки.

Как водится, как только принято решение о поиске места стоянки, эти места напрочь исчезают. Мы шли по крутому склону холма. Под нами, в пятидесяти метрах, жило своей жизнью местное шоссе. Ставить палатку было негде. Время приближалось к семи вечера. Солнце уже ушло за Средиземное море.
Наконец, чуть выше тропы, между двумя скальными выходами, показалась ровная площадка в четыре квадратных метра, позволявшая установить наш «дом». Всё. Хватит!

В сумерках мы сидели на скальном выступе с двумя литрами чая. Напротив, через ущелье, в котором изредка, тревожа окрестности лучами фар, проносились машины, расцветал огнями бывший кибуц Бейт-Орэн (Дом сосны). Основанный почти семьдесят лет назад выходцами из Польши и России, после нескольких десятилетий процветания, он не пережил кризиса кибуцного движения конца восьмидесятых. В результате исхода кибуц потерял свой статус и стал поселением. Сейчас в нём проживало около двухсот человек. Всё это было достаточно грустно, но одна вещь привлекла моё внимание.

На склоне, обращённом в нашу сторону, стоял небольшой одноэтажный дом с черепичной крышей и верандой на сваях. Деревянная веранда и её ограждение были освещены гирляндой из небольших светильников. Всё выглядело очень уютно. Кроме того, оттуда должен был открываться потрясающий вид на море, прибрежную долину и сам Кармель.

И вдруг я представил себе, как рано утром с чашкой кофе я выхожу на эту веранду, ступаю по её половицам, закуриваю первую в этот день сигарету и сажусь за маленький столик писать небольшую повесть. О жизни в небольшом домике в горах, о радостях и неудачах, об одиночестве и о том, как мы, порою, не ценим то, что нам даровано просто так – нашу жизнь.

Стемнело быстро. Мы посидели ещё немного за чаем. Посмотрели на, казавшееся близким, ночное небо, на вечерние огни Бейт Орэна и отправились спать.

Около двух часов ночи я проснулся от посторонних звуков за бортом палатки. Поскольку рюкзаки в этот раз мы оставили снаружи, то подобная "серенада" ничего хорошего не сулила. Когда я выскочил наружу с фонариком, надо признаться без галстука, то обнаружил наши рюкзаки валяющимися в нескольких метрах ниже по склону. Это мы уже проходили – проделки шакалов. Они учуяли еду и потащили рюкзаки в укромное место. К счастью для нас, рюкзак весит больше шакала и тот может только тащить его за лямку, а не галопом нестись по лесной тропе с добычей в зубах.
Пришлось пожертвовать комфортом и заносить рюкзаки внутрь палатки. И ботинки тоже. Потому что у меня бы случай, когда шакалы утащили мои кроссовки метров на пятьдесят от палатки. И чем они их так привлекли?

Мы проснулись рано. Рассветное солнце светило прямо на входной полог. Завтракать не стали. Через час вышли к концу маршрута в национальном парке. Туалеты, краны с водой, столики. Мы не дошли сюда четыре километра. Еще через час с небольшим – мы подходили к железнодорожной станции Атлит, похожей на сонный полустанок в глухой провинции.
А ещё через три часа я стоял под душем, в холодильнике меня ждал литр холодного пива, а в раковине на кухне оттаивал рёберный стейк.

"Галилейская Мона Диза" из Ципори. Кем была эта женщина?
blackhawk
1 апреля 2015, 22:12
Мы опять встречаемся с героями "Бронзовой леди": "чёрным копателем" Хоуком и реставратором Бесси. Маленькая повесть, написанная в электричке, по дороге на работу и обратно. Другого времени на сочинительство у меня сейчас нет.
По сути своей - это пародия на один из популярнейших жанров.

ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Первая серия.

1. "О, сколько нам открытий чудных…"
Купол белоснежной пены медленно оседал над высоким полулитровым бокалом «Гинесса». Сквозь запотевшее стекло Хоуку было видно, как невзрачные пузырьки, суетясь, спешили подняться на поверхность. «И здесь все спешат!» - успел подумать Хоук и тут же увидел, как между столиками открытого ресторанчика на набережной, к нему пробиралась Бесси. В высоких и тяжёлых армейских ботинках, в джинсах с прорезями и лёгкой рэперской кофте с капюшоном. Никому и в голову бы не пришло, что это профессиональный реставратор международного уровня. Таких на всей планете, наверно, с десяток.

- Привет! Ты уже заказал? – подходя к Хоуку, спросила Бесси.
- Тебе кусок рыбы в горчичном соусе, салат «Сюрприз» и лимонад со льдом. Кстати, привет, – ответил Хоук.
- Отлично! Как дела? – спросила Бесси, устраиваясь за столиком и доставая пачку сигарет.
- Да на прошлой неделе чуть не угробился! – в сердцах воскликнул Хоук, зная, что Бесси не тот человек, перед которым надо выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле.
- Что так?
- Да там, в пещере, известковые и осадочные породы. Чуть не так "тюкнул" и с потолка или со стен сыпется центнер породы. Хорошо хоть на ноги, а не на голову. А тут ещё детектор даёт сигнал на цветной металл! Ну как не копать?!
- И что было? – быстро спросила Бесси.
- Да светильник масляный медный. "Сохран" неплохой, но таких в антикварных лавках в Старом городе – полным полно. И стоило переться двадцать километров пешком, ради одного светильника!
В это время к столику подошла официантка с заказом. Хоук получил деревянную дощечку с антрекотом, Бесси - свою рыбу, а салат "Сюрприз" оказался "лоханью" с листьями салата, долькам грецкого ореха, плодам граната и ещё какими-то мелко нарезанными овощами. Явно не "оливье".
Наступила вполне объяснимая пауза.
- Так вот, – сказала Бесси после того, как Хоук расправился с антрекотом. - Чтобы поправить настроение, посмотри-ка вот это.

Она вынула из своей холщовой сумочки "а-ля хиппи" планшет, включила его и передала Хоуку. В предназначенной для просмотра "папке" было всего четыре фотографии. На трёх были запечатлены суровые мужчины в экипировке римских легионеров, а на четвёртой – снятая крупным планом, монета, в которой Хоук без труда узнал древнеримский серебряный денарий где-то начала нашей эры.

- Ну? Что скажешь? – спросила Бесси после того, как Хоук вернул ей "планшет".
- Реконструкторы какие-то. Взрослые мужики, но впали в детство. А оттуда, как известно, если задержаться больше определённого срока, можно и не вернуться. А монетка хороша! "Сохран" великолепный. Такой бывает в сухих пещерах в песке. Откуда "дровишки"? А то я что-то не улавливаю связи между образами этих профессиональных убийц из законного вооружённого формирования типа "десятый легион" и денежным знаком. Кроме , эпохи, конечно, – ответил Хоук.
- Видишь ли, Хоук, - сказала Бесси голосом жены миллионера, прямо сейчас выигрывающей бракоразводный процесс. – Если внимательно присмотреться к изображениям этих "гаев" и "юлиев", то можно заметить, что амуниция в местах соприкосновения с оружием и щитом – потёрта. Плюс вмятины на металлических пластинах. И вообще, вид довольно поношенный. А у реконструкторов, всё "с иголочки". Они же ряженные и пользуются антуражем раз-два в году. Кроме того, ты видишь, что типажи не совсем современные, и я бы сказала не совсем европейские. А у того, на второй фотографии, ещё и шрам через весь нос. От какого предмета в наше время можно получить такое "украшение"? А? Но всё это ерунда по сравнению с монетой. На ней ни следов грунта, ни повреждений, вызванных длительным пользованием, ни окислов, характерных для её возраста. Ей лет пять-шесть, не больше.

- Ну и что? – не понимая, куда клонит Бесси, спросил Хоук. – Какой-нибудь народный умелец, стянув из Интернета изображение, "запластилинил", загипсовал и вылил из бабушкиной серебряной ложки артефакт, в надежде, поднять тысчёнку долларов на новый лэптоп. Чтобы было на чём "танчики" гонять.
- И при этом придерживался процентного содержания примесей, характерных для монет нашего региона в середине первого века нашей эры? Хоук! Придумай что-нибудь другое!
- Я лучше ещё пива закажу! Тебе что-то взять?
- Да. Пожалуй, кофе. Мне ещё сегодня работать. Так хочешь узнать, как ко мне всё это попало?
- Можно. Тем более, что с монетой, как я понял, ты уже работала.
- Так вот, Хоук, - произнесла Бесси. – Был у меня в прошлой жизни одноклассник. Хороший мальчик, умница. После школы, как водилось в те времена – университет, физика кристаллов, лаборатория в каком-то академическом НИИ, сто двадцать рублей зарплата, несуразный скоротечный брак и жизнь в "малосемейке". Стругацкие, Булгаков и тяжёлый инструментальный рок. В двадцать восемь лет – диссертация, в тридцать два – свой сектор и замах эго на докторскую. В девяносто первом , как ты понимаешь, всё это рушится. НИИ испаряется в вечность, а вместо него появляется прилавок с турецким тряпьём и содержимым китайских помоек. Три года уходит на осознание того простого факта, что нормальная жизнь ближайшие полстолетия на территории проживания – не предвидится. И он уезжает сюда. Тут, сам знаешь, первый год – в топку. Потом судьба преподносит ему подарок, и он попадает в старт-ап. Три года блаженства. К счастью, у него хватило ума не залезть в серьёзные ссуды, потому как старт-ап оказался "пустышкой". Инвесторов раздели догола, фирмочку продали, а наш герой оказался на улице. Год прокантовался в ожидании очередного подарка. Но, видимо, там наверху, запас благодетели кончился. Короче, что-то повернулось у него в мозгах. Он обиделся на планету и начал по ночам мыть супер. Ну и пить, конечно. Сейчас, насколько я знаю, снимает какой-то угол в Иерусалиме. Иногда, когда нетрезв, звонит. А зовут его Алекс.

- Достаточно драматично! – прокомментировал Хоук. – Но тут таких историй немеряно. А к нам это, какое имеет отношение?
- Да самое прямое! – воскликнула Бесси. – И фотографии и монета – его. Принёс на прошлой неделе.
- Ты думаешь, не вынеся "позора мелочных обид", подался в фальшивомонетчики?
- Не думаю. Мне очень интересно, как они к нему попали.
- И? Я то, что должен сделать?
- Я хочу вас познакомить.
- С целью? – удивился Хоук.
- Мне нужно знать, где он сделал фотографии и взял монету.
- А он то, сам, что говорит?
- Уклоняется от ответов на вопросы и несёт околесицу. Я надеюсь, что в задушевном мужском разговоре, накатывая по "соточке", вы достигнете взаимопонимания и выстроите святые устои мужской дружбы.
- Ну, хорошо. Предположим, в алкогольном бреду он признается, что достал всё это у господина Х. Что дальше?
- Опустившийся сорокапятилетний мужчина, уверено шагающий в алкоголизм. У какого господина Х он мог такое достать? Под "русским" магазином у такого же потенциального алкаша? Нет, Хоук. Здесь другое. И бред его странен, поверь мне. Я чувствую, что здесь не чисто. Здесь жила.

- И как всё это будет происходить? – поинтересовался Хоук.
- Я представлю тебя специалистом по древнеримской нумизматике этого периода, заинтересованном в дальнейшем сотрудничестве, а ты уже там, по месту, сориентируешься куда править.
- У данной миссии может быть два исхода. Первый - меня сразу пошлют и второй, меня пошлют, когда опустеют бутылки. Ну, это если будет ещё кому говорить.
- Возможно. – улыбнулась Бесси. – Но! Насколько я знаю вас обоих, у тебя должно получиться. Рассматривай это, как мою личную просьбу. В случае успеха – тебе воздастся. В общем, так - я поговорю с ним и сообщу тебе время и место встречи.
Хоук допил пиво, почему-то теперь казавшееся ему горьким, и попросил счёт. Потом проводил Бесси до стоянки машин и отправился домой думать.
blackhawk
1 апреля 2015, 22:15
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Вторая серия

2. "Расцветёт как роза печень от цирроза".

Обитель Алекса располагалась в подвальном помещении красивого дома времён британского мандата в живописном районе Иерусалима – бывшей немецкой колонии темплеров. Красивые фасады, много зелени, вездесущая бугенвилия, тихие дворики, скромные ресторанчики и магазины. В отличие от Понтия Пилата, Хоуку нравился Иерусалим, но местами. Новостройки, конечно, таким очарованием не обладали. А Старый город внутри турецких стен, так и вообще, жил своей жизнью.
Следуя полученным инструкциям, Хоук зашёл со двора, спустился на пять ступенек вниз и позвонил в дверь с полустёртой цифрой "7".

- Блин! Как вы все меня достали! – спустя некоторое время раздалось за дверью, она открылась, и Хоук увидел, мягко говоря, небрежно одетого в старые спортивные брюки мужчину в довольно взлохмаченном состоянии и взглядом не из этой галактики.
- Я Хоук, - представился Хоук. – Вам Бесси звонила по поводу нашей встречи. Можно войти?
- А, да! Я чуть не забыл, - воскликнул мужчина и, протягивая руку, пояснил. – Алекс. Входите.

Хоук оказался в большой комнате с длинными узкими окошками под самым потолком. Один угол был выделен под кухню, в другом, в виде отдельного помещения, был построен санузел с душевой. Оставалось достаточно много места для письменного стола с компьютером без боковых панелей, отгороженного стеллажом с книгами. Салон из двух диванов с журнальным столиком. Судя по посуде, он же служил и обеденным. Дополнял декорации встроенный в стену одёжный шкаф. Было видно, что вся мебель знавала и лучшие времена. Как во всех подвальных помещениях, ощущался лёгкий запах земли и сырости. Странно, но, учитывая обстоятельства, жильём одинокого мужчины не пахло.

- Ну, что ж, мне нравится! – произнёс Хоук, осмотревшись и усаживаясь на диване.
- И недорого, - вставил слово Алекс. – Потому что, я тут ещё дворик убираю. В общем, неплохо. Хозяйка, вообще, в Канаде живёт и меня не беспокоит. Главное, чтоб за квартиру платил. Зимой, конечно, холодновато, но у меня обогреватель есть. Зато летом прохладно. Хотите что-нибудь пить? Чай, кофе? Правда, кофе у меня, кажется, нет.
Алекс суетливо прохаживался по комнате, не зная куда себя деть, с чего начать разговор и, вообще, что делать.
- Да! – многозначительно сказал Хоук. – Пора чего-нибудь выпить за знакомство.

Он достал из сумки первую бутылку "Джек Даниэлс", свёртки с закуской из "русского" магазина, буханку "Бородинского" оттуда же и банку хумуса.
- Если вас не затруднит, Алекс, нельзя ли несколько тарелочек под продукты? Да и нам не помешают. И хотя бы две вилки.
Алекс бросился на кухню и принялся торопливо мыть посуду.
- Я помогу макароны сварить! – донеслось из угла сквозь шум воды. – У меня ещё пачка осталась.
- Ну, зачем же такие крайности? - ответил Хоук, распаковывая ветчину, рокфор и копчёный бекон. – Мы уж как-нибудь по простому, по народному. Кстати, пара рюмашек также не помешает, чтобы можно было оценить гармонию цвета напитка с окружающей средой. И стол чем-нибудь бы протереть. Можно дезинфицирующим.
Всего через пару минут "поле битвы" было готово. Рюмашек, правда, так и не нашлось, пришлось довольствоваться пластиковыми стаканчиками.
- За знакомство! – торопливо объяснил цель встречи Алекс и всадил в себя первую дозу.
- Господи! Самогонка! – тут же прокомментировал он вкусовые ощущения от всемирно известного бренда.
- Да! – поддержал его Хоук. – Представляешь? А они её газировкой разбавляют и наполовину засыпают льдом. А потом ходят с этим по своему Голливуду и выпендриваются.
- А я больше спиртик предпочитаю, – прожёвывая ветчину, поделился сокровенным Алекс. В супере за шестьдесят шекелей литр. А это два с половиной литра готового продукта. Ну, если, без фанатизма и вишнёвым соком разбавлять.
- Вишнёвым соком – это круто, - поддержал своего нового знакомого Хоук и предложил. – За сотрудничество!

После третьей было решено прерваться и перекурить.
- Так я не понял, - совсем незаметно переходя на "ты", спросил Алекс, - Ты чем на жизнь зарабатываешь? Беська говорила, что специализируешься по монетам, типа нумизмат. Кто-то за это платит? И хватает?
- Пока не жалуюсь, - ответил Хоук, мимоходом вспомнив, что за последний черепок с надписью в три строки на западно-семитском алфавите десятого века до нашей эры, две недели "отрывался" в Дубровнике, но так всего гонорара и не просадил.
- Вот и я тоже, - гордо заявил Алекс. – Думаю продолжить сотрудничать с Беськой.
- Тогда – за нумизматику! – коварно предложил Хоук.

Приблизиться к основной теме разговора удалось только после седьмой "рюмашки".
- Ты знаешь, Алекс, монета, которую ты принёс Бесси, очень оригинальна. Долго пришлось копать? – спросил Хоук, доставая из сумки "вторую серию" и не в силах больше поддерживать разговор о методах линеаризации в решении краевых задач физики твёрдого тела.
- Чего? Какое "копать"? – воскликнул Алекс, взлохмаченный ещё больше и с разгорающимся пожаром во взоре. Хоук с тревогой отметил, что его собеседник, похоже, относился к той категории людей, что становились буйными во хмелю. – Я эти деньги честно заработал!
- И кто же это у нас в "палестинах" расплачивается за работу древнеримскими денариями? – почти искренне поинтересовался Хоук.
- Как кто? Йосиф - гончар. Я ему свои садовые ножницы толкнул. Он ахнул и заплатил. Правда, я не всё понял. Он же на арамейском стрекочет, а у меня и с ивритом проблемы.
- За Йосифа. Гончара! – предложил Хоук, а про себя подумал, что Алекс близок к черте, раз его понесло после такого незначительного количества "огненной воды".

- А этот Йосиф, он твой сосед? Народный умелец какой-то? У него где-то тут рядом своя гончарная мастерская? – продолжал расспрашивать Хоук, хотя с каждым разом это давалось всё труднее, поскольку мозг постепенно начала заволакивать тяжёлая пелена алкогольного опьянения.
- Чего? Какой сосед? – возмутился Алекс. – Он у Яффских ворот живёт. Ну, вернее, у того места, которое мы сейчас так называем. Сосед! Перемещение действительно происходит не только во времени, но и в пространстве, но при этом относительные координаты стабилизируются. Я ещё не разобрался, как это работает, но это так.
"Ну, всё!" – подумал Хоук. – "Не успел. Пойди, найди этого Йосифа у Яффских ворот. Там лавочек – одна на одной. Правда, большинство арабские. То есть, продавцов с редким арабским именем Йосиф там. скорее всего, немного. А что если надежда отечественной кристаллографии просто спёр монету в одной из антикварных лавок, а меня "грузит" " йосифами" и перемещениями?".

- То есть, ты хочешь сказать, что был в первом веке нашей эры и, что самое удивительное, вернулся оттуда?- на всякий случай спросил Хоук.
- Да! – заявил Алекс и посмотрел на Хоука взглядом Энштейна, поставившего последнюю точку в рукописи о теории относительности.
- За пространственно-временной трансфер, как новое слово в нумизматике! – произнёс Хоук, полагая, что разговор близится к завершению, и плеснул "колдовства" в "бокалы.
- Не веришь? – с ульяновским прищуром спросил Алекс, хлебнул и повторил. – Не веришь, да? Ну, что ж, я тебе покажу, я тебе всё покажу.

Черти вынесли Алекса в противоположный конец комнаты, к платяному шкафу. Порывшись в недрах своего склада, он вернулся в действительность с какими-то лохмотьями и верёвочными сандалиями в руках.
- Вот! Одевайся! – патетически произнёс он и протянул Хоуку эту коллекцию "дольче и габанны".
- Милостыню пойдем просить? – поинтересовался Хоук.
- Нет! Я тебе докажу, что гончар Йосиф живёт у Яффских ворот!
- Это необязательно. Я вполне допускаю, что у Яффских ворот живёт какой-то Йосиф. Я даже допускаю, что у него есть денарии. Но где он их взял? Вот вопрос! – отреагировал Хоук.
- О Боже! Да что же за тупизм такой! – нервничал Алекс. – Он же гончар! У него лавка. Он делает и продаёт посуду, а люди покупают её и платят ему деньги. А откуда деньги у других людей я не знаю. Возможно, они тоже что-то делают и продают. И таким образом деньги обращаются. Господи, как я устал говорить. Так и идёшь или нет?

И тут Хоука зацепило.
- А тряпочки нам зачем? – спросил он, натягивая сверху на джинсы и рубашку, жуткого вида и запаха хитон.
- Да я первый раз сунулся в чём был, так полдня от стражников гонял, пока за стены не выбежал. Да и потом несладко пришлось. Пальцами тычут, гогочут и всё норовят руками попробовать, - объяснял Алекс, облачаясь в свои лохмотья.
- Ну, что? Пошли? – спросил он Хоука, после того как засунул за верёвку, служившую ему поясом, зверского вида кухонный нож и взял фонарик.
- На посошок? – предложил Хоук. Алекс согласился.

Они прошли в душевую и за пластиковой занавеской, закрывающей стену, Алекс открыл небольшую, средневекового вида, дверь. За ней, в круглом колодце, оказалась винтовая лестница. Осторожно спускаясь по ней, они сделали три оборота и оказались в подземелье с арочными сводами. В дальнем конце помещения оказалась ещё одна дверь, но запертая на большой навесной замок. Алекс отпер дверь своим ключом и они вошли в небольшое помещение с каменным помостом в одном из углов.
- Значит, так, - проинструктировал Алекс. - Становимся на возвышение. Всё исчезнет. Время остановится. Будет немного тошнить, но это скоро пройдёт и, ты воскреснешь. В первые мгновения после "воскрешения", не дёргайся пока я не скажу, что можно. Готов?
- Поехали! – произнёс Хоук чужие слова, сказанные когда-то по другому поводу и в другом месте.
В свете фонарика Алекса они шагнули на возвышение. Всё исчезло, кроме темноты. Даже время.
blackhawk
1 апреля 2015, 22:20
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Третья серия.

3. "Чего вам, козлы, не хватало?".

Первое, что почувствовал Хоук после "воскрешения", был запах. Жуткая смесь алкоголя, дорожной пыли, стойбища коз и пригоревшего масла. Он открыл глаза и увидел в лунном свете, что стоит под звёздным небом на каком-то пустыре.

- Блин! – раздался рядом шепот Алекса. – Я совсем забыл, что на дворе уже вечер. Оно ж выбрасывает в то же время суток. А может всё и к лучшему. По крайней мере, нас никто не увидит. У них же ни телевидения, ни Интернета. Спать ложатся с заходом солнца. Как куры.
"Так вот от кого несёт перегаром" – вместо удивления подумал Хоук, совсем забыв, что тоже участвовал в попоище.
- Ну и где мы? – таким же трагическим шепотом спросил он Алекса.
- Мы на месте моей квартиры, но только где-то в первой половине первого века нашей эры. Я ещё год точно не вычислил. Но вот тут уже знакомые мне тропинки и я проведу тебя к городу.
- А назад как? – спросил Хоук, точно помнивший, что прежде чем войти, надо десять раз подумать, как потом выйти.
- А тут хороший ориентир. Старая олива и заброшенный колодец. Надо только встать на плиты вокруг него.

Они осторожно пошли по тропе, еле видимой в лунном серебристом свете. В нескольких местах, Алекс подсвечивал фонариком. Где-то дальше, за большим бугром, подвывали шакалы.
- А что, - спросил Хоук. – материальные предметы тоже переносит? Фонарик, например?
- Переносит всё, что есть на теле или есть в руках. А так, если просто поставить предмет, то не переносит. Какая-то биологическая избирательность.
- Очуметь.

Хоук поднял голову к небу и нашёл Большую Медведицу. Стало ясно, что они идут на северо-восток, что в целом совпадало с взаимным расположением колонии темплеров и старого Города.
Внезапно, ночную тишину разорвала мелодия "Скорпионз". Алекс, шедший первым, повернулся к Хоуку и сказал.
- Зря ты "пелефон" взял. Только мешать будет.
- Так тут, что, мобильная связь есть? – ошарашено спросил Хоук, пытаясь достать аппарат из кармана под хитоном.
- Только на приём. И то – избирательно.
Номер не опознавался, но Хоук всё равно мазнул пальцем по экрану.
- Здравствуйте! Меня зовут Элеонора, - пропело в аппарате. – Я представляю компанию "Три звезды". Я хотела бы вас порадовать: всю эту неделю у нас фантастические скидки на ортопедические матрасы фирмы "Саламандра".
- Сгинь, зараза! – отреагировал на фантастические скидки Хоук и отключил аппарат.

Тем временем невзрачная тропинка вывела их на мощённую каменными плитами дорогу.
- Не узнаёшь? – шутливо спросил Алекс.
- Откуда? Дорога на Хеврон, что ли? – вопросом на вопрос ответил Хоук.
- Она самая. А вон там, видишь, темнеет как стена? Акведук.
Дорога, поднимаясь к северу, вывела их на вершину холма. Алекс свернул по тропинке вправо и, пройдя полсотни шагов, остановился и призывно помахал Хоук рукой. То, что увидел Хоук в лунном свете, действительно поражало.
Город. Крепостная стена грозной громадой темнела в ночи. Не было привычных шпилей и куполов. И на Храмовой горе, над гирляндой колоннады, стоял прямоугольник Храма. Понятное дело, никакой иллюминации. Только изредка на стене, среди зубцов, мелькали факела ночной стражи.
- Ну, вот! Я же говорил! – торжествующе заявил Алекс.

Хоук молчал. Это всё надо было "переварить". Ничего привычного не было. Не сияла огнями улица Кинг Джордж за спиной, не было гостиницы с одноимённым названием. Не было высотной застройки и галереи магазинов, ведущей к Яффским воротам. Да и о наличии самих ворот можно было судить только по башням цитадели Ирода. Всё вокруг было темно и пустынно.

- И давно ты сюда ходишь? – немного успокоившись, спросил Хоук.
- Да уже месяц, наверно, – ответил Алекс.
- И что, выбрасывает в одно и то же место, и нет разницы со временем старта?
- Дело в том, что никакие часы не трансформируются. Я только по солнцу определил, что задержка около пятнадцати минут. А так, да, в одно и то же место.
- То есть, в принципе, можно уходить спать в своё время?
- Я так довольно часто и делал. Иногда оставался ночевать.
- Кто-то ещё знает про это? – спросил Хоук.
- Не-а, - протянул Алекс.
- Подойдём, потрогаем стены? – предложил Хоук.
- Да фиг туда подойдёшь! – отозвался Алекс. – Там ров. А если со стены заметят, то и пульнуть могут запросто. И будет как у Пушкина: "Паду ли я стрелой пронзённый, иль мимо пролетит она". А с нашим счастьем, может и не пролететь.
- А до Йосифа твоего далеко? – спросил Хоук.
- А что там сейчас делать? Каменный забор на глиняном растворе потрогать.
- Тогда давай сейчас вернёмся, допьём что осталось, а завтра утром повторим заход.
- Что там допивать? Полбутылки всего осталось, – с сожалением заметил Алекс.
- У меня ещё поллитра в сумке есть, - парировал Хоук.
- Тогда завтра утром мы сюда не попадём, разве что к обеду. А так поздно я не могу. Мне завтра вечером на работу – супер мыть, а я ещё выспаться хочу.
- Тогда давай перенесём наш вояж на более позднее время. Ты когда планировал сюда попасть?
- Ну, я думал послезавтра с утречка и заглянуть. Я там несколько сумок кожаных с мусорки подобрал на продажу. У них же кожа в цене. Вот думал подработать малость. Я уже и цены узнал.
- Как это ты цены узнал, когда ни латыни, ни древнегреческого, ни арамейского не знаешь, - удивился Хоук.
- Да мне что, диссертацию на этих языках писать? – возмутился Алекс. – Основные числительные на латыни, "сколько стоит", "дорого", "да" и "нет" я выучил, а в случае чего и своим ивритом обхожусь. Они, видно, думают, что я из глубокой провинции, какой-нибудь там набатей из Арада или Авдата.
- Да… - с сомнением протянул Хоук, - внешности у нас с тобой, конечно, набатейские. Просто вылитые арабы в пятом поколении. Просто, бестии пустыни. Где наши горбатые корабли пустыни, а? Алекс? Ладно. Давай возвращаться, а послезавтра утром мы тут снова "нарисуемся". Сумки продавать.

Обратная дорога всегда кажется короче, но только не ночью на Ближнем востоке в первом веке нашей эры. Они с Алексом уже подходили к повороту на свою тропинку, когда из придорожных зарослей показались три фигуры. Их профессиональная принадлежность и намерения не оставляли никаких сомнений, потому что на троих у них было два меча и копьё.

На принятие решения оставалось совсем мало времени, потому что до посланников судьбы оставался какой-нибудь десяток метров. Хоук с тоской вспомнил, оставшуюся дома в сейфе, "беретту". Бежать было бессмысленно, поскольку потом можно было не найти "точку возврата". Значит, надо было остаться и принять рукопашный бой. "Вот это я влип" – успел подумать Хоук и тут Алекс предпринял оборонительный действия.
Непонятно,к кому из троих обращаясь, он заорал на иврите "Иди потрахайся, сын шлюхи", включил фонарь и направил луч света в лицо одному из стоявших на дороге. Все трое что-то закричали, бросили оружие на дорогу и "опережая свой собственный визг" исчезли за ближайшим холмом.

- Лихо! – прокомментировал боевые действия Хоук. – Не первый раз, небось?
- Третий, - ответил Алекс. - Правильное решение было найдено не сразу. Поначалу пришлось побегать.
Они подобрали трофеи и, прислушиваясь к каждому шороху в придорожных кустах, направились по тропинке к оливе и колодцу. Всё оказалось на месте, и возвращение прошло без приключений.

- Знаешь что, - сказал Хоук, когда они вернулись за журнальный столик в комнате Алекса, - а давай действительно сварим макароны. У тебя лук, морковь и болгарский перец найдутся?
- Не знаю, – ответил Алекс. - Надо в холодильнике посмотреть.
Пустившая зелёные побеги луковица, сморщенная морковка и увядшая перчина были извлечены на свет и пошли на сковородку для приготовления соуса в компании с двумя, знавшими и лучшую жизнь, помидорами.

Надо заметить, что ночное приключение не только напрочь выветрило хмель, но и пробудило здоровый аппетит.
- Что с этим будем делать? – с набитым ртом спросил Алекс, кивая головой на трофеи.
- Я предлагаю сделать так, - ответил Хоук. – Послезавтра мы всё равно встречаемся и летим продавать сумки. А за это время я встречусь с Бесси, покажу ей находки и, вообще, обговорю ситуацию. Но, насколько я знаю, мечи пойдут. Наконечник копья тоже, только надо будет отпилить древко, а то перевозить носить неудобно.
- И она сразу же платит, да? – с робкой надеждой произнёс Алекс.
- Ну, не она, а её босс, но, вообще, если вещь интересная, то сразу.
- И сколько мы получим?, - проявив житейскую хватку, опять спросил Алекс.
- Понятия не имею, - искренне ответил Хоук. – Я такого никогда не приносил.
- А на той монете, что я принёс Беське, там, кто изображён?
- "Сапожок", ну в смысле, Калигула. Император такой. Давай ещё по одной и хватит. Что-то я устал, - произнёс Хоук, подчищая свою тарелку.
Однако быстро уснуть Хоуку не удалось. Вновь открывшиеся возможности будоражили сознание. Мозг хотел именно сейчас, немедленно, установить причинно-следственные связи и, ни в какую, не желал отключаться. Наконец, после нескольких часов беспокойного метания на узком диванчике, Хоук забылся в коротком сне.
blackhawk
1 апреля 2015, 22:28
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Четвёртая серия.

4. "В далёкий край товарищ улетает"

- Итак? – с нетерпением и немного насмешливо спросила Бесси, после того, как они устроились с Хоуком за столиком в угловом кафе на улице Арлозоров в Тель Авиве. – Принесите мне новое знание, чтобы я могла в очередной раз удивиться разнообразию жизни в этом мире.
- Ты не поверишь! У Алекса пространственно-временной канал в первый век нашей эры. Прямо на пустырь, где потом будет колония темплеров.
- Вот этого я боялась больше всего! – в сердцах воскликнула Бесси. – Что вы нажрётесь, как депутаты после фальсификации результатов выборов. Алекс мне тоже что-то бормотал про поставки прямо от производителя. Я же тебя просила по-человечески – расспросить, узнать, посмотреть. Всё как полагается человеку, у которого кроме желудка есть ещё и мозг. А ты? Небось, после второй, ещё и за девочками попёрлись в ночной бар?
- А вот и неправда ваша, тётенька! – дурачась, ответил Хоук. – У меня в багажнике два меча и наконечник копья. Хочешь, прямо сейчас сходим, посмотрим?
- Ты серьёзно? – одним глотком выпивая свой кофе, спросила Бесси.
- На ключи, - ответил Хоук. – Машина во дворе соседнего дома. Вон там.
- Нет уж! Пошли вместе! – настояла Бесси.
Хоук допил свой кофе, оставил под пепельницей купюру и они пошли к светофору.

- Мать родная! – воскликнула Бесси, увидев содержимое багажника. – Вот это "сохран"! Я, вообще то, не большой специалист по оружию, но должна тебе сказать, что такого ещё не видела. Значит, так. Сейчас едем ко мне в лабораторию, ты там посидишь, подождёшь, пока я быстренько протестирую всё это, а потом решим, что делать дальше. Согласен?
- Конечно! – ответил Хоук. - У меня всё равно сегодня свободный день, а завтра мы с Алексом, прямо утром, переместимся сумки кожаные продавать. Он говорит, у него их целая коллекция.
- Это ещё зачем? – удивлённо спросила Бесси.
- Алекс хочет "срубить немного бабла". Его расчёт прост: сумки пойдут по десять-двенадцать денариев. Кожа там в цене. Всего сумок пять. Значит, максимальная выручка шестьдесят денариев. Поскольку ты платишь ему по сорок долларов за денарий, то чистая выручка составит две тысячи четыреста долларов. Хорошая прибавка к зарплате уборщика в тысячу долларов, не правда ли?
- Так, Хоук! Я вижу, что самогонка американских фермеров не мобилизует твои умственные способности. Давай сначала съездим в лабораторию, а потом будем покупать денарии у Алекса.

Пока Бесси "колдовала" в лаборатории, Хоук, с большой кружкой крепкого чая с лимоном, устроился на своём любимом диванчике возле стеллажей с книгами и рассматривал иллюстрации братьев Лимбург к часослову герцога Беррийского. "Идиотизм крестьянского труда", о котором писал недоброй памяти товарищ Енгельс, никак не просматривался на этих, немного наивных, с неправильной анатомией и перспективой, картинках. Наоборот, Хоуку даже нравилось подсматривать за этой, давно исчезнувшей, жизнью. Хотя? Если учесть опыт Алекса, то может быть и не исчезнувшей…
Примерно через час, из просторов "храма науки", показалась Бесси с сигаретой и кружкой кофе.

- Ваш вердикт, жрица искусственного старения металлов?– шутя, приветствовал её Хоук.
- Всё то же, что и с монетой, – устало присаживаясь рядом с Хоуком на диван, ответила Бесси. – Металл молодой. И мечи, и наконечник копья. Причём, это какая-то местная реплика.
- Да я этих ребят видел в десяти метрах. Они вышли нам наперерез из кустов с "железяками" в руках.
- А ещё люди в определённом состоянии видят зелёных чертей и ведьм из детских сказок. Не приходилось?
- Я тебе серьёзно говорю! – начал "заводиться" Хоук. – И Храм, и третья стена на месте. Значит, мы попадаем в промежуток между сорок девятым и шестьдесят седьмым годами.
- А расскажи-ка мне, Хоук, всё с самого начала, - предложила Бесси.

Слушая Хоука, Бесси молча разглядывала поверхность столика. Видимо, ей, привыкшей к разного рода неожиданностям, также как и Хоуку, надо было осмыслить новое знание.
- Знаешь что, - наконец сказала она,выдержав длительную паузу, после того, как Хоук умолк, - давай я тебе позвоню сегодня вечером. Такие задачи я сама решать не могу. В любом случае, всё очень непросто. Изделия, которые ты притащил и, возможно, притащишь ещё, необходимо искусственно старить. Это берёт время и, соответственно, деньги . А мы не благотворительная организация. Кроме того, сам знаешь, необходимо связаться с коллекционерами, обговорить условия, цены и процедуры доставки. Этим, правда, будет заниматься шеф. Понятно, что суетиться с монетами есть смысл только при их исключительности. Оружие интересно, но, я так поняла, что добывать его там очень непросто и опасно. Значит, нужно использовать эту ситуацию для чего-то другого. Выхода на владельцев настоящих ценностей у вас нет. Разбоем, как следует из бизнес-плана с сумками, вы заниматься не собираетесь. Кто вы там? Мелкие торговцы, чужестранцы. Языка не знаете, связей нет. Ничего стоящего вы оттуда не вытянете. А возиться с десятком денариев не имеет смысла. Думать надо, Хоук. Думать! Ладно. Давай до вечера. Я переговорю кое с кем и позвоню.

Возвращаясь домой, Хоук подумал, что с позиций бизнеса, в котором "варится" Бесси, всё выглядит правильно. Ситуация парадоксальна именно из-за существования временного трансфера. Оригинальные вещи, из-за перемещения во времени, придётся искусственно старить, иначе их не отличить от подделки. Такое старение – это целый технологический процесс, к тому же, не всегда гарантирующий полное соответствие, что существенно сужает рынок сбыта и оставляет "за бортом" настоящих "акул" антиквариата. Всё, конечно, очень интересно и для историка такая ситуация просто бесценна своими результатами, но для людей, зарабатывающих себе на жизнь, и не только на жизнь, торговлей находками "чёрного копа" или изготовлением раритетов, данная ситуация чревата рисками, затратами и хлопотами. А деньги надо зарабатывать быстро и много. Потому что жизнь скоротечна, а тот факт, что ты будешь самым богатым на данном участке кладбища, как правило, никого не радует.

Дома Хоук не мог избавиться от тревожного состояния. Не помогали ни просмотр тем на форуме Экслера, ни любимые каналы "History" и "Discovery", ни листание громадного тома "Иудейская война" Йосифа Флавия. Мысли о завтрашнем полёте во времени не давали покоя. Хоук уже совсем истомился, когда "мобильник" напомнил о себе и Бесси.

- Привет! – раздалось в аппарате. - В общем, так. Ты, конечно, знаешь, что одним из результатов сравнительного анализа канонических Евангелие является предположение о существовании "источника Q", а возможно и других - кесарийского "М" и иерусалимского "L"?
- Ну, да! – ответил Хоук. – Особенно у Марка с Лукой и Матфеем.
- Прекрасно! – воскликнула Бесси. – В таком случае, если тебе удастся, пока Алекс делает карьеру бизнесмена, достать рукопись хотя бы части этих источников, то это будет очень интересно. По идее, они к тому времени уже должны были бы существовать. Да и Булгаков намекал на то, что записи велись ещё при жизни Иешуа ХаНоцри. Ха-ха. А если серьёзно, то речь идёт о миллионах. Не для нас с тобой, конечно, но и нам хватит на то, чтобы сменить образ жизни. Не всю же жизнь ты будешь лазить с металлоискателем по пещерам, полям и холмам, правда?
- Но ведь и рукопись придётся обрабатывать! – воскликнул Хоук, ещё понятия не имея, как он её будет доставать.
- Сам процесс не идёт ни в какое сравнение с обработкой металлов, - ответила Бесси. – Не волнуйся, Хоук! Ты только добуть, а уж позабочусь. Желаю удачи! Береги себя.

Прежде всего, Хоук позвонил Алексу и удостоверился, что на завтра всё остаётся без изменений. Алекс был весь в процессе мойки супермаркета и, похоже, это занятие доставляло ему эстетическое удовольствие. Есть такие люди, которым упорядочивание окружающего пространства помогает жить. В принципе, на этом держится весь фэн-шуй.

Что можно было ещё предпринять для выполнения поставленной задачи? Кроме полёта во времени, конечно. Наверно, прежде всего надо было обойти весь город. Осмотреться. Христиане не выделяются внешне и собраний своих не афишируют. Церквей, понятное дело, нет никаких. Но где-то же они должны были собираться, да и апостолы должны были бы ещё быть живы. Кстати, апостолы!

После двух часов безумного "ралли" по просторам Интернета, для Хоука "нарисовалась" следующая картина.
До того, как ученики Христа - апостолы, собрались в 49-м или 51-м году на "иерусалимский собор", двое из них уже были мертвы. Иуда Искариот самоубился на каком-то дереве, при чём, библиисты до сих пор спорили на каком, а Иуда Заведеев пал от меча иудейского правителя Ирода Антипы. Вместо Искариота в состав апостолов ввели Матфея. На "соборе" было принято судьбоносное решение – нести религию в массы и апостолы разделили сферы влияния. Египет, Эфиопия, Рим, вся современная Турция и Греция, весь Кавказ. Возможно территории современного Ирака и Ирана. Вот такая вот география деятельности. Апостол Андрей, правда, по свидетельствам более поздних авторов, добрался до северного побережья Чёрного моря, то бишь, до Скифии. Апостол Фаддей ушёл аж в Индию. Апостол Павел, названный от рождения Саулом, осуществлял "челночную" дипломатию от Рима до Иудеи, наставляя на путь истинный молодые христианские общины. При этом, не исключено, что, в рассматриваемый период, он посещал Иерусалим. Но, в целом, достоверной информации о присутствии кого-то из одиннадцати апостолов в Иерусалиме в период с 49-го по 67 год – не было.

Подсказка пришла в тот момент, когда Хоук попал на статьи, посвящённые "апостолам от 70", то есть, на более расширенный список сторонников Христа. Оказалось, что с 29 по 62 год иерусалимским епископом был апостол Иоанн "брат Господень" или младший Иоанн. Ему, кстати, приписывали авторство "Протоевангелие от Иоанна", описывавшее отроческие и молодые годы Христа до начала служения. То есть, человек был в Иерусалиме и был склонен к мемуаристике. А это такой жанр, что остановиться и перестать писать очень трудно. Как и у всех апостолов, у Иоанна при жизни было имя, данное ему при рождении. Поскольку, по преданию, младший Иоанн был сводным братом Христа – сыном Йосифа от первого брака, то логично предположить, что в миру его звали Иехуда бен Йосеф. Вот этого человека и надо было разыскивать. Общаться можно было бы на иврите. Поскольку он, скорее всего, говорил на арамейском, значит и иврит должен был кое как понимать. Тем более, что на нём он, наверно, и писал.

Несомненно, некоторые факторы риска всё-таки присутствовали. Во-первых, Хоук не знал точно в какую дату его выбрасывает. Во-вторых, Иоанна в 62-м году сбросили с колоннады Храма и добили камнями. То есть, если попасть в интервал между 62-м и 67-м годами, то шансов встретить этого человека не было никаких. Впрочем, они и так оставались незначительными. В черте городских стен проживало двадцать пять – тридцать тысяч человек. Эдакий районный центр. Плюс те, кто жил в окрестностях в шатрах и пещерах и приходил в город только в дневное время. В общем, предстояла длительная и кропотливая работа. И даже сам факт выхода на христианскую общину оставлял проблематичным добычу какой-нибудь рукописи.

С удивлением обнаружив, что время уже приближалось к одиннадцати вечера, Хоук начал собираться в дорогу. Помня о нравах того времени и о последнем приключении, он приготовил наплечную кобуру, чтобы носить её под хитоном, "беретту" и два запасных магазина. В холщовую сумку, неизвестно как попавшую к нему, положил полевую аптечку, упаковку таблеток для обеззараживания напитков, упаковку крекеров, пару пачек картофельного пюре в порошке, несколько бульонных кубиков, упаковку сухого горючего в таблетках, многофункциональный перочинный нож и походную кружку. О такой роскоши, как спальник и палатка думать не приходилось. В крайнем случае, можно было вернуться переночевать к Алексу. Презервативы брать не стал.
Утомлённый метаниями и новым знанием, мозг устал. Поэтому Хоук уснул быстро и спал без сновидений.
blackhawk
1 апреля 2015, 22:32
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Пятая серия.

5. "Хорошо бы на танке заехать на базар"

Рассветное солнце равнодушно смотрело как Алекс и Хоук, молча, шли по тропинке к хевронской дороге. Всё, что можно было сказать, уже было сказано у Алекса дома. Там же осталось содержимое сумки Хоука. Вместо предметов первой необходимости, тщательно и с заботой собранных Хоуком, в ней сейчас покоились, исполнявшая роль фляги, деревянная ваза с водой, заткнутая самодельной пробкой и, завёрнутая в тряпку, пита.
Увидев, какой набор Хоук собрался брать с собой в прошлое, Алекс разразился спичем в стиле парламентских дебатов, не оставив камня на камне на его приготовлениях. Мол, там, на входе такой фейс-контроль, что за такое содержимое сумки можно навеки попасть в казематы. Хорошо хоть дресс-код не применялся. Самого Алекса, правда, ни разу не проверяли, но он видел, как трясли других. Короче, охрана у городских ворот лютая. Параноики.

Далее. Местные мужчины все бородатые "а-ля Талибан". Римляне – "ноги мыты, рожи бриты". Поэтому, хотя они с Хоуком и "косят" под римлян по причине свежевыбритости, но латыни не знают и это может привести к ненужным недоразумениям с городской стражей в стиле "а где вы были девятнадцатого ава третьего года правления императора Нерона?". И без того, их светлая кожа могла вызвать подозрения.

В общем, Алекс "бомбил" не по-детски и Хоук решил на первых порах положиться на его опыт. Тем более, что Алекс был трезв и энергичен. За его плечами висел самодельный холщовый мешок с лямками, в котором покоились пять сумок, когда-то украшавших мусорные баки. До этого они, видимо, годами покоились в шкафах и были выброшены по причине морального устаревания, поскольку следов интенсивного использования на них не было.

Они свернули на хевронскую дорогу и по ней вышли к вершине холма, с которого город открылся во всей красе. Слева, на северо-западе, городскую стену венчала громада башни Персефены. Почти перед Хоуком, за долиной Гинном, грозными стражами высились башни Гиппиус и Азазель. Далее, вправо, стена уходила на холм Сион. А Элионская гора на противоположной стороне Кидронского ущелья, стояла непривычно пустая, без колокольни и громадного кладбища, вся в зелени оливковых рощ и виноградниках.

Тем временем на дороге , ведущей к Яффским, или как их называл Йосиф Флавий - "Гиппиковым", воротам стали появляться новые персонажи. Проехала, запряжённая осликом, повозка с хворостом, потом ещё одна с кувшинами, потом ещё и ещё. Две женщины с корзинами прошли по направлению к городским воротам. Пока всё это напоминало кадры из очередной голливудской исторической поделки.

Хоук огляделся. Местность вокруг носила следы человеческой деятельности. Правильные, и не очень, прямоугольники плантаций олив, виноградников, каких-то зерновых культур и другой полезной растительности.
От разглядывания окрестностей Хоука отвлёк голос Алекса.
- Подойдём к воротам, ты им в глаза не смотри!
- Кому им? – спросил Хоук.
- Кому, кому! Стражникам! Они этого не любят.

Несмотря на опасения Алекса, городские ворота они миновали легко, на одном дыхании. Там действительно стояли восемь человек стражи, из них четверо, судя по "карнавальным нарядам" - римляне, но они осматривали очередную повозку. Один из стражников только скользнул взглядом по Алексу и Хоуку и, видимо, они никакого интереса у него не вызвали.
- Куда дальше? – почему-то шёпотом спросил Хоук после того, как они миновали городские ворота и оказались у второй городской стены.
- Начнём с Верхнего рынка! – голосом менеджера по продажам нефтяного концерна заявил Алекс, и они свернули направо, в сторону дворца Ирода.
Хоук, во время своих интернетовских метаний успевший ознакомится с многочисленными реконструкциями города этого времени, помнил, что Верхний рынок как раз и находился напротив дворца. Это была квадратная площадка с трёх сторон окружённая колоннадой, удерживавшей черепичную крышу. То есть все "торговые точки" были в тени.

Несмотря на столь ранний час, почти все прилавки уже были заставлены товарами, а вокруг туда-сюда сновали люди. Отделаться от ощущения, что они с Алексом находятся на съёмочной площадке, не было никаких сил. Всё очень напоминало выходной день в современном Хоуку Старом городе Иерусалима. Только теперь вокруг было полно "ряженых", а не разномастных туристов, включая многочисленных гостей из дальневосточной Азии.

Они с Алексом сделали уже два оборота по периметру базарной площади, а ситуация так и не прояснилась. Всё было занято. Причём – давно. Наверно, не один год. Глядя на эту "выставку достижений народного хозяйства", Хоук подумал, что, по сути, немногое изменилось. На прилавках и внутри лавочек были представлены и керамика, и металлические инструменты, и ткани, и сушёные фрукты, и различной вместимости кувшины то ли с вином, то ли с маслом, и специи в специальных сосудах. Разносчики суетились с лепёшками. В общем, "движуха" была знатная. Но, как и любая толпа во все времена, довольно быстро утомляла. На всякий случай, Хоук присмотрел оружейную и ювелирную лавки, а также гончарную мастерскую.

К тому времени, как он малость обвыкся, Алекс начал проявлять признаки беспокойства. К счастью для обоих, на них никто не обращал внимания.
- Так. Надо поискать в другом месте. Тут, за второй стеной, есть Дровяной рынок, может, там устроимся? Если нет, то придётся искать лавку с похожими изделиями и сбывать оптом.

Они покинули базарную площадь, вернулись к Яффским воротам и пошли вдоль второй стены в район новостроек - Безейду. Буквально через сто метров, справа в стене Хоук увидел небольшие ворота, или большую калитку, а напротив неё, на пустыре – скальный выступ, а невдалеке – вход в небольшую подземную каменоломню и следы добычи камня. "Господи!" – в мыслях ахнул Хоук – "Это же Голгофа!".
На Дровяном рынке действительно продавали дрова. Самое толстое полено – в руку толщиной. Все эти веточки были старательно закручены в небольшие вязанки. Но самое удивительное – вязанки продавались на вес. При этом, при недостатке веса, продавец добавлял на чашу весов несколько веточек. В целом, отношение к топливу было довольно трогательным. Это и понятно, разве можно сравнить запах дыма от горения сушёного ослиного или лошадиного помёта с запахом от можжевеловой или кипарисовой веточки!

На дровяном базаре всё было намного демократичнее и проще. Стояли повозки, рядом с ними хозяева с весами. Некоторые обладатели вязанок просто положили их на землю. И тут началось преображение Алекса.
Он вынул из мешка свои сумки, расстелил мешок и разложил на нём товар. Вздохнул и уселся прямо на землю возле своего сокровища. Хоук подождал минут десять и, видя, что взбудораженные покупатели не рвут Алекса на части, шёпотом обратился к нему с предложением.
- Слушай, ты пока тут торгуешь и болтаешь с клиентами, я пожалуй, пройдусь. Как-никак, а я первый раз, интересно всё же. Если я тебя здесь не застану, то встречаемся за воротами или уже у колодца. Договорились?
- Давай, - согласился Алекс, - только к стражникам не приставай и не "быкуй".

Оставив Алексу "вазу" с водой, Хоук тем же путём, мимо Голгофы, вернулся к Яффским воротам, прошёл мимо Верхнего рынка и дворца Ирода. Затем свернул налево, на улицу богатых вилл, поскольку простые люди в Верхнем городе не жили. Пройдя совсем немного, он вышел к театру. Не Колизей, конечно, но для провинции сойдёт. Ради интереса Хоук обошёл театр вокруг, подумал, что фотоаппарат в данном случае совсем бы не помешал и продолжил свой путь на восток, к стенам Храма. Хотя в сам Храм ему, как не иудею, путь был закрыт под страхом смертной казни. Да и посещение Храма не входило в его планы.

Ближайшая задача для Хоука была намного скромнее. По плану Иерусалима 66 года, составленного археологами, следовало, что весь северный склон ручья Террапион - это если стать лицом к современной Стене Плача, то справа – был заселён пролетариатом. А немного дальше, у юго-западного участка городской стены, так и вообще, располагалась промышленная зона. Именно в этом "раёне" Хоук и решил искать следы первых христиан.

Со склона за театром открылся потрясающий вид на Храмовую гору и Хоук остановился наглядеться. То, что потом назовут именем английского археолога "аркой Робинсона", на самом деле было мостом с лестницей. Впрочем, как и "арка Вильсона".

Квартал простонародья действительно оказался склоном, несколько бестолково застроенным одноэтажными домиками с плоскими крышами. Из-за высоких каменных заборов доносился запах печёных лепёшек. Хоук тут же вспомнил, что они с Алексом, хлебнув кофе, забыли позавтракать.
Народу на "улице" было немного. Девушка на крыше расстилала циновки. Две женщины с кувшинами на плечах сначала шли перед Хоуком, а потом свернули вниз, к бассейну за водой. Мужик какой-то прокатил навстречу Хоуку тележку. В целом – ничего привлекающего внимания. Обычная утренняя суета рабочего люда. Хотя? Позволить себе дом внутри городских стен могли немногие. Впрочем, как и во времена Хоука. Потому как, трудно, очень трудно, без криминала разбогатеть своим трудом.
Хоук прошёл всю "улицу" вплоть до городской стены и по другой, такой же улице, вернулся. Начало не впечатляло. Так можно ходить до одури среди этих заборов. Надо бы придумать что-нибудь другое. Но что? Пойти опять на базар или погулять ещё? В раздумьях о том, что же делать, Хоук присел на корточки в тени особо высокого забора. Благо солнце ещё не поднялось.
Внезапно, из-за угла показался мужчина в "карнавальном " костюме горожанина середины первого века нашей эры. Хоук решил действовать.

- Извини, ты знаком с Иехуда бен Йосиф? – спросил Хоук на иврите, как будто дело происходило на просторах какого-нибудь кибуца.
Мужчина что-то сказал на иностранном языке и перешёл на другую сторону улицы. Продолжая свой путь, он несколько раз оглянулся на Хоука и ускорил шаг. В конце улицы он уже почти бежал.
" Точно надо возвращаться на базар!" – подумал Хоук и начал восхождение к Верхнему городу.

Народа на базарной площади прибавилось. Хоук присмотрел себе водоноса с каким-то бурдюком за спиной, торговавшего водой в розницу. Он обратился к нему с тем же вопросом по поводу бен Йосифа. Водоноса отбросило в сторону, и он непроизвольно исполнил миниатюрную пантомиму, вероятно, обозначавшую недоумение, после чего поспешил скрыться в толпе.

"Нет! Так дело не пойдёт"– наконец-то дошло до Хоука. "Интересно, а как там надежда отечественного малого бизнеса?" – тут же подумал он об Алексе и, уже известным путём, отправился к Дровяному рынку.
До рынка он не дошёл, потому что на середине пути встретил Алекса, вприпрыжку спешившего ему навстречу.
- Что? Уже? – удивлённо спросил его Хоук.
- Ты не поверишь! – воскликнул Алекс. – Подошёл какой-то чудик, ну, так, в солидном "прикиде" и купил у меня всё оптом. По двадцать. У меня теперь сотня денариев. Это удача, Хоук! Я в следующий раз штук десять принесу. Теперь надо отметить такой успех! Правда, я тут не знаю ни одной точки. Придётся возвращаться в наше время.
- Да, - согласился Хоук, - тут кроме прокисшего виноградного сока, называемого по незнанию "вином", вряд ли что найдёшь.

Они уже подходили к воротам, когда их обогнали двое мужчин, как говорится, спортивного телосложения, и Хоука насквозь пронзила фраза, произнесённая одним из них: " Я же предупреждал Стаса – не суйся на Верхний рынок, там питерские "крышуют". Уникальность фразы была не в её содержании, а в том, что произнесена она была на русском языке.
blackhawk
1 апреля 2015, 22:35
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Шестая серия.

6. "Сатурн почти не виден"

- Ни фига себе! – воскликнул Алекс, услышав откровение "спортсменов".
Впередиидущие атлеты тут же развернулись и сделали по несколько шагов в разные стороны. "Профессионально!" – успел подумать Хоук и увидел, направленные на них с Алексом, два "стечкиных" с накрученными на стволы приборами для бесшумной стрельбы, называемые в определённых кругах ПБС-ами.
- Камо грядеши, папуасы? - спросил один из "атлетов". – И откуда? Новенькие что ли?
- Новенькие. – ответил Хоук, всё еще не приходя в себя от абсурдности ситуации. – Первый раз.
- Тогда, - предложил "атлет", - всё делаем медленно и без резких движений, которые могут повредить вашему здоровью. Разворачиваетесь, возвращаетесь на Дровяной рынок и потом выполняете мои команды. Руки всё время держите на виду. Не разговаривать. Радостно пошли!

Выбора не было и Хоук с Алексом вернулись на рынок. Потом, выполняя приказания "атлетов", неотступно следовавших за ними в нескольких шагах, пошли мимо садов и вилл к северо-восточному углу городской стены. Безейда, в котором они находились, был молодым районом города, без плотной застройки, с пустырями и садами. Где-то недалеко от Овечьего бассейна они подошли к небольшой вилле, скрытой за высоким забором и в тени акаций. Сзади опять раздался голос "атлета", видимо по рации, предупреждавшего охрану виллы о прибытии.

Небольшая калитка в стене открылась как бы сама собой и Хоук с Алексом оказались в тенистом дворике с небольшим бассейном. Дальше их провели на террасу с колоннадой, окружавшую дом, и представили пред "светлые очи" солидного мужчины, для которого, судя по комплекции, жим ста пятидесяти килограмм из положения "лёжа" не составлял особого труда. Он возлежал на кушетке с запотевшим бокалом апельсинового сока в руке, в шортах "Адидас" и камуфляжной футболке.

- Вот! – представил Хоука и Алекса "атлет". – Взяли возле рынка. Оба говорят на русском. Якобы новенькие. Здесь первый раз.
- По каким таким делам? Небось, менты?– ласково спросил мужчина.
- Историки, – ответил Хоук, в процессе конвоирования вновь обретший способность думать и решивший придерживаться именно этой версии. – Чисто из профессионального интереса. Только посмотреть.
- Ну и что вы успели увидеть? Какое открытие в исторической науке вы сделали, посетив Дровяной рынок? – поинтересовался начальник "атлетов".
- Ну, во-первых, уточнили положение второй стены, во-вторых, Голгофы. В-третьих - Храм. Мы, вообще-то, по раннему христианству специализируемся.
- Впечатлило? – перебил Хоука "штангист".
- Конечно! – искренне ответил Хоук.
Алекс всё это время не принимал участия в содержательной беседе и придерживал руками мешочек с денариями, спрятанный на поясе под хитоном.
- И откуда вы, историки? – несколько саркастично спросил предводитель "атлетов", так и стоявших за спиной у Хоука и Алекса.
- Из Иерусалима.
- Да-а-а-а-а? – почти искренне удивился "штангист". – Честно говоря, это не радует. Суетно у вас там. И что же мне с вами делать, раз ваш переход мы не сможем использовать?

После риторического вопроса "штангист" встал со своего лежбища, прошёлся туда-сюда по террасе, остановился напротив Хоука и вынес свой вердикт.
- Ты и твой немой коллега, конечно, понимаете, что в случае чего, вас, может и будут искать, но безрезультатно. А просто так "замочить", чтобы не стучали про переход и про нас, мне невыгодно. Я хотел бы что-нибудь поиметь с вашей академической науки. Поэтому мы поступим следующим образом. Твой коллега останется здесь. На время ему придётся забыть о библиотечной тиши и заняться физическим трудом на свежем воздухе. Я уверен, что это пойдёт ему на пользу. А цену его жизни я устанавливаю в две канистры солярки и холодильник. Только не автомобильный "заморыш" на четыре банки пива, а побольше.
- Солярка то, зачем? – вырвалось у Хоука.
- Для генератора, историк! Для генератора. Или ты думаешь, мы тут DVD смотрим от ручного динамо? А всё освещение – это масляные светильники? Чему вас там, в этих университетах, только учат! – раздражённо ответил "штангист".
- А холодильник как я принесу? Переход же работает только на носимые вещи, – не унимался Хоук.
- Теперь это твоя проблема, историк, - заметил "штангист". – Если, конечно, ты не собираешься принести в жертву своего напарника по историческим исследованиям. Но мне кажется, ты не из таких. Да?
- Тогда услуга за услугу, - предложил Хоук, который совсем уже пришёл в себя. – Мне надо найти одного человека.
- Ну, вот! – воскликнул здоровяк. – Вот мы и приблизились к истинной цели вашего появления на подведомственной территории. Услугу я вам оказал, оставив вас в живых. Так что, это ты даёшь мне "ответку". Какого человека?
- Иехуда бен Йосеф. Он иерусалимский епископ сейчас, – ответил Хоук.
- Давай посмотрим, как ты справишься с первым заданием, - предложил "штангист", - а там будет видно. Времени тебе – три дня, и это время уже пошло!
- Так я могу быть свободен?
- Можешь! Давай, дерзай!
- Ключ в двери, - наконец-то подал голос Алекс. – Постарайся поскорей.
- Я постараюсь.
Один из "атлетов" проводил Хоука к выходу из "цитадели".

Теперь ему предстояли настоящие гонки. Пока Хоук шёл к Яффским воротам, в его голове, как бусинки на нитку, нанизывались предстоящие дела.

"Хорошо хоть не обыскали" – думал Хоук. – "А то бы мой пистолет и денарии Алекса угробили бы нас. Теперь о насущном. Солярку я возьму на заправке, канистры - "Всё для дома". Там же офисный холодильник, маленький. Чтобы весил килограмм тридцать, не больше. Но как это всё переправить? Придётся делать два захода. А в город? Нужна повозка. С осликом. Либо купить, либо украсть. Денариев у меня нет. Значит, будем воровать. Где? В пригородных усадьбах. Потом верну. Дальше. Досмотр при въезде. Яффские ворота - это нереально. Надо посмотреть другие ворота. Прямо сейчас обойти периметр стен. Может где полегче?".

Выйдя из города, Хоук повернул на север. Непосредственно вдоль стены идти было неудобно, а временами невозможно, и пришлось пробираться по плантациям и садам, окружавшим это часть города. Достигнув громады угловой Персифоновой башни, Хоук вдоль стены, повернул на восток. У северных ворот было ещё хуже, чем у Яффских. Толпилась стража, да и трафик был более интенсивный. И как объяснить людям, у которых родной язык арамейский или латынь, что это за белый металлический ящик, и что это за странное вонючее масло в прямоугольных кувшинах?

Хоук прошёл дальше на восток и осмотрел Девичьи ворота, но они были наглухо закрыты. Нет! Эта сторона города никак не годилась. Вообще.
"Что у меня остаётся? Вроде что-то было в районе современных Сионских ворот. И ниже, выход Террапионового оврага заканчивался Мусорными воротами. Уж вывоз мусора и возвращение повозок точно не будут так контролировать. Стоп! "Мусорными" их назвали позже и были они не в той стене. А на выходе Террапиона сейчас, вроде, ворота Ессеев. И не ворота, а так – арка".

Пришлось опять возвращаться к Яффским воротам и идти в противоположную сторону – на юг. Пройдя под акведуком, мимо накопительного бассейна, который позже назовут "бассейном султана", Хоук повернул вслед за стеной к Сионским воротам.
Здесь тоже не всё оказалось нормально. Ворота представляли собой целый оборонительный комплекс и возле них тоже топтались стражники. Неширокой тропинкой, уходящей к слиянию Террапиона с Кедроном, Хоук спустился к юго-восточному углу городской стены.
Увиденное радовало. Ширина арки, приютившейся возле угловой башни, была чуть больше ширины повозки. Стражи у арки не было, но на верхней площадке башни Хоук слышал голоса.

И тут произошло чудо. Когда Хоук попробовал толкнуть одну из створок, она немного приоткрылась и он увидел, что со стороны города арка свободна. Протиснувшись в щель, Хоук обнаружил, что два бревна, предназначенные для запирания ворот, спокойно прислонены к стене. Видимо, кто-то забыл закрыть ворота. "Разгильдяйство бессмертно! Стоило городить всю эту стражу, чтобы оставить открытыми такой проход!" – радостно подумал Хоук.

Теперь весь план действий представлял собой стройную последовательность. Оставалось только надеяться, что вечные спутники планов – случайности и непредвиденные обстоятельства – не разорвут придуманную цепочку.
Хоук вышел за ворота, прикрыл створку и пошёл наверх к акведуку и тропинке, что вела к старому колодцу и оливе, а от них– к квартире Алекса. Единственное, что оставалось сделать до начала трансфера – это найти укромное место, куда можно было бы спрятать канистры и холодильник. Хоук решил сначала перетащить груз, а потом искать повозку. Всё-таки вероятность того, что канистры и холодильник исчезнут, была меньше, чем исчезновение повозки с придурковатым осликом.
Поиски укрытия для груза велись Хоуком последовательно в трёх направлениях в радиусе не более пятидесяти метров от колодца. Повезло в западном направлении. Груда камней в окружении акаций, вероятно остатки старого строения, позволяли укрыть груз от посторонних глаз. Правда, пришлось сооружать что-то наподобие грота. На всякий случай, Хоук сосчитал шаги от акаций до колодца, а возле его парапета, с нужной стороны, положил камень.

Попав в квартиру Алекса, Хоук первым делом выпил бутылку ледяной воды из холодильника. Перекурил. И понёсся.
Канистры нашлись только в третьем магазине. Прямо из него Хоук привёл свой "Самурай" на заправку и помимо половины бака, залил ещё двадцать литров в ёмкости. Потом поехал в магазин известной торговой сети домашних электроприборов. Отдел холодильников радовал выставкой шкафов выше человеческого роста и размерами больше кухни в "хрущёвке" (если вообще, кто-то помнит, что это такое). Такое "чудо" можно было поднять только краном. На вопрос Хоука, есть ли небольшие офисные холодильники, продавец презрительно посмотрел на него и, продолжая свою "песню" о монстрах холодильного дела, сделал вид, что не расслышал вопроса.

Хоуку пришлось менять торговую сеть. Этажом ниже оказались вполне приемлемые модели, и Хоук по весу выбрал "ящик" объёмом литров на девяносто с небольшой морозилкой. Всего двадцать шесть килограмм. К счастью для Хоука, лавка работала в режиме "плати и бери", а не в более распространённом – "плати и неделю жди пока привезут со склада".
Милая девушка на кассе поинтересовалась:
- Когда вам удобно, чтобы приехал мастер для подключения?
- Никогда, - честно ответил Хоук, старавшийся не обманывать женщин и детей.
- Тогда у вас не будет действовать гарантия на этот холодильник, - не менее искренне удивилась грация.
- Поверь мне, она ему не нужна, - оставаясь честным, сказал Хоук.
Однако, несмотря на очевидные достижения, в работе фирмы существовал изъян – доставку купленного товара надо было заказывать на стороне. Понятно, что сегодня перевозчик доставить никуда ничего не мог – все машины были в разъезде. Поэтому, посетители торгового центра в течение получаса могли наблюдать, как Хоук транспортировал холодильник на стоянку машин. Хоук проклял торговый центр, поскольку громадная картонная коробка так и норовила выскочить из рук.

Ещё через полчаса и канистры, и холодильник стояли в квартире Алекса.
Хоук прилёг на диван и только тут вспомнил, что ничего не ел весь день. Среди стратегических запасов Алекса оказалась коробка картофельного пюре в порошке и куриный бульон в том же виде.
"Вот был бы номер, если бы я забыл переодеть хитон!" – мысленно усмехнулся Хоук, запивая пюре бульоном. "Кстати, не забыть бы, переодеться обратно. И вообще, который час? Ого! Восемь вечера. Перемещаться поздно".

Приняв душ, растянувшись на диване и вспомнив бедного Алекса, мол "как он сейчас?", Хоук принялся конструировать завтрашний день.
Груз за две ходки надо было переправить в прошлое ночью. Перед рассветом обойти близлежащие фермы и украсть повозку с осликом. Нет, "украсть" – нехорошее слово. Найти. Вот. Вернуться к грузу, загрузиться и доехать до ворот ессеев. Не нарушая покоя стражи на башне, открыть ворота, заехать, закрыть ворота. Через весь город доехать до виллы "штангиста". И не факт, что всё это нормально закончится. Чем замаскировать груз? По тропе от Сионских ворот к воротам ессеев повозка не пройдёт, значит, придётся ехать по дороге, что проходит в стороне.
"Я с ума сойду" – оптимистично подумал Хоук, засыпая.
blackhawk
1 апреля 2015, 22:39
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Седьмая серия.

7. "И вновь я посетил"

Будильник в телефоне "пропел зарю". В темноте Хоук не сразу понял, где он, почему вокруг темно и что происходит. Постепенно всё прояснилось. Он надел хитон и сандалии, спрятал кобуру с пистолетом и запасными обоймами под кухонный столик, взял фонарик, подхватил обе канистры и пошёл к старту. Перед тем как ступить на волшебные плиты, перевязал рукоятки канистр и надел их на себя так, чтобы одна канистра была на спине, а вторая на животе.

Его появление у колодца, только, почти на две тысячи лет раньше, так же произошло в темноте. На востоке, за городом, уже чуть-чуть блекло тёмное небо, да свет от звёзд подкрашивал всё вокруг тусклым серебром. С удовольствием заметив, что канистры транспортировались, Хоук, спотыкаясь в темноте, отнёс их к акациям.

Операция с холодильником прошла не так успешно, потому что Хоук замучался привязывать его к себе. Причём с первого раза вообще ничего не получилось, и Хоук транспортировался без "железяки". Вернувшись, он соорудил верёвочные лямки как у рюкзака и только после этого, вместе с холодильником, улетел в прошлое.
Алекс был прав: с каждым "перелётом", судя по положению солнца, время уходило где-то на пятнадцать-двадцать минут. В результате, к моменту, когда Хоук замаскировал свой груз камнями, горизонт начал слегка светлеть. Теперь предстояло "найти" повозку.

Кое-как забравшись на забор, окружавший первую ферму, Хоук, к удивлению своему, ничего не увидел. Вдоль забора шли навесы, в центре дворика росли деревья, в самом доме – ни огонька. Спрыгивать внутрь, не зная, как оттуда выбираться, Хоук не стал. Он спустился обратно, дошёл вдоль забора до ворот и подёргал их. Без толку. Ворота были забаррикадированы.

"Было бы удивительно, если бы мне повезло с первого раза" – вполне резонно подумал Хоук и направился ко второй ферме, которую приметил ещё вчера. Пройти предстояло около двухсот метров по дикой местности без дорог. Это и сыграло с Хоуком злую шутку. Ферму он не нашёл, на обратном пути к первой ферме угодил в какую-то "волчью" яму, поцарапался о колючие ветки и был рад уже тому, что вышел к колодцу.
Теперь предстояло продолжить поиски в другом направлении. Благо, каменная ограда третьей фермы уже была в прямой видимости. Кто же знал, что на пути к ней было русло сезонного ручья? К счастью, сухое. Зализывая ссадины на руках, Хоук добрался до ограды. Трюк со скалолазанием опять удался и на этот раз Хоук увидел, что внутрь двора можно спуститься по груде камней, видимо, подготовленных для строительства, и так же покинуть его. Наступать же на навесы, сделанные из покрытых глиной тростниковых снопов, не было никакого желания.
Изредка подсвечивая себе фонариком, Хоук обошёл двор и обнаружил всё, что ему было надо – и осла, и двухколёсную повозку. Правда, всё это находилось в диаметрально противоположных углах двора. Не беда! Можно открыть ворота изнутри и по очереди вывести животное и транспортное средство.

Верхний брус, запиравший ворота, долго не поддавался. Пока Хоук не включил фонарик и не увидел, что тот зафиксирован железным штырём. С нижним брусом было полегче. Обе створки ворот открылись с убедительным скрипом. Хоук замер. Однако дом молчал. Теперь повозка. Схватившись за обе направляющих для осла, Хоук напрягся и поволок повозку за пределы частных владений. Пока всё шло хорошо. Оставался только осёл.

Вернувшись на ферму, Хоук проследовал к месту обитания животного. Тот стоял мордой к стене и был привязан к ближайшему столбу. Хоук, не имевший никакого опыта общения с домашними животными, кроме котов и собак своих знакомых, неосторожно приблизился к средству передвижения со стороны хвоста. И тут же около его виска просвистело ослиное копыто. Наверно, их было два, но второе просвистело в стороне.
Первым, инстинктивным, желанием Хоука было "засветить" парнокопытному с носка в ухо. Но разум не дал ноге подняться, потому что приоритетными были другие задачи. К тому же, Хоук заметил на стене упряжь и понял, что, возможно, предстоит ещё и запрягать животное. Это и так представляло собой неизвестные трудности, а с контуженным ослом и вообще могло превратиться в эпос.

Обойдя животное стороной, Хоук взял со стены пучок верёвок, которыми предстояло как-то привязать осла к направляющим повозки, и отвязал животное от столба. Это была его последняя манипуляция с враждебным парнокопытным. Невероятно дикая и необузданная сила вырвала верёвку из его руки, мимо виска опять просвистело копыто (видимо животное имело проблемы со зрением, промахиваясь во второй раз), раздался победный "скрип" и торжествующая тварь мелькнула в просвете ворот.
Дом ожил. Внутри него послышались голоса, и в одном из оконных проёмов мелькнул огонёк масляного светильника.

Не дожидаясь неминуемой и злобной расправы со стороны обитателей дома, Хоук, по-прежнему с мотком верёвок в руках, подался вслед за ослом. Однако тот уже исчез из поля зрения. Даже топота его копыт не было слышно. Только в стороне от ворот сиротливо стояло повозка, уткнувшись своими направляющими в светлеющее небо.
Хоук мимолётом вспомнил Клаузевица – только очень неумный человек считает, что на войне всё идёт по заранее разработанному плану – и понял, что выхода нет. Он схватил обе направляющие и покатил повозку в сторону сухого русла. Было тяжело.

Ещё тяжелее дался подъём из русла. Благо, куча камней с акациями была уже на виду и Хоук, что было сил, "поехал" загружаться. К моменту, когда он погрузил имущество и медленно пополз к тропе, что выводила на хевронскую дорогу, со стороны фермы донеслись крики и вопли на иностранном языке. Если бы Хоука заметили и организовали погоню, то у него был только один выход – бросить всё и бежать к колодцу. Понятно, что в этом случае мзда для "штангиста" была бы полностью потеряна. Однако, ему удалось незамеченным спуститься к дороге.
Понадобилось, наверно, метров двести тяжёлого пути, чтобы до Хоука дошло, что толкать повозку легче, чем тянуть. До поворота на просёлочную дорогу, что вела к воротам ессеев, он кое-как дошёл, потом силы покинули его. Затолкав повозку в придорожные заросли, он без сил повалился на землю.

Где-то через четверть часа Хоук начал адекватно относиться к действительности. В отдохнувший мозг само собой пришло решение о маскировке груза. Поскольку путь лежал через Дровяной базар, то надо было соответствовать имиджу. Для этого пришлось ещё полчаса шастать по окрестностям и собирать сухие ветки и палочки. В результате такой трудовой деятельности в центре повозки образовалась могучая кучка хвороста, основной составляющей которой был офисный холодильник.
К тому же Хоук сообразил, что сейчас придётся спускаться и, значит, идти придётся впереди повозки, а чтобы она не раздавила его, надо соорудить упряжь. На реализацию этой идеи ушли ослиные верёвки.

Спуск был мучителен. Сандалии ехали по грунту и, Хоук с грустью неоднократно вспоминал свои горные ботинки. Проклятая телега так и норовила разогнаться и сбросить Хоуку на голову двадцать шесть килограмм железа, двадцать литров дизельного топлива и присыпать получившийся натюрморт сухим дрекольем. Остановиться и отдохнуть было невозможно. На второй половине пути Хоук проклял дорогу, "штангиста" и неуловимого Иехуду бен Йосифа, а также пообещал сам себе, если всё завершиться удачно, бросить "чёрный коп" и уйти слесарем на завод. А может и вернуться в журналистику. Сиди себе в офисе под кондиционером и пиши какие-нибудь рецензии. Например, на фильмы и спектакли. А что? Могут же люди! Терминологии поднабрался, немного юмора, побольше желчи (всё равно людей любить не за что) и пошёл строчить мегабайтами. Главное – чтобы платили. Или в блоггеры пойти? Но там много не заработаешь. Так только – эго своё понянчить. На этом горячечный бред Хоука прекратился, поскольку он достиг нижней точки дороги и слева от него, в пятидесяти метрах, виднелись ворота ессеев. На верхней площадке башни, вроде, никого не было.

"Ну! С Богом!" – сам себе сказал Хоук, всё-таки помня о том, что основной его задачей является выход на иерусалимского епископа.
До ворот оставалось совсем немного, когда с той стороны что-то прокричали на иностранном языке. С площадки башни что-то ответили. Между зубцами показалась человеческая голова в шлеме. И тут произошло чудо. Половинки ворот разошлись в разные стороны и из города, навстречу Хоуку, выехала такая же повозка. Но с осликом и пустая. Ослик сочувственно посмотрел на Хоука, а его хозяин произнёс какое-то приветствие на иностранном языке. Хоук привычно ответил "Бокер тов", что означало на иврите "Доброе утро", и втащил свой "крест" в Иерусалим середины первого века нашей эры.

Он ожидал окрика с башни, суеты и "движухи", но стражник на башне продолжал перекрикиваться с хозяином повозки и в конце их диалога громко рассмеялся. Хоук поспешил подальше от ворот.
Подъёма вдоль стены он не одолел. После первой трети пути силы гравитации оказались сильнее, и Хоуку пришлось свернуть в одну из улочек, протянувшейся вдоль склона в сторону театра. Здесь можно было и отдохнуть. Не выпрягаясь из повозки, Хоук отдышался.

До театра всё шло относительно гладко. Улица была пустынна, двое или трое встречных прохожих удивлённо смотрели на Хоука, но попыток вступить в переговоры не предпринимали. Всё усложнилось по дороге к Верхнему рынку и возле него. Народу здесь было побольше и к Хоуку стали приставать с расспросами. У него оставался только один выход – изображать глухонемого. Впрочем, он догадывался, что речь шла об исполнении им роли осла, а также о продаже дров. Два раза на него показывали пальцем и смеялись. Такая популярность была Хоуку совсем ни к чему, поскольку он помнил, что где-то здесь "крышевали" питерские. Если бы их встреча состоялась, то Хоук вполне мог остаться без груза и ещё чего-нибудь.

За второй стеной, у Голгофы, он решил передохнуть ещё раз. До виллы "штангиста" оставалось пройти чуть менее половины города. Хоуку казалось, что он навсегда возненавидел двухколёсные повозки, холодильники и солярку.

На Дровяном рынке история с насмешками, смехом и тыканьем пальцем продолжилась. Всё это было достаточно унизительно, к тому же, силы у Хоука кончились совсем. Очень хотелось выпить чашку кофе, закурить сигарету и растянуться в шезлонге на виду у моря. Вместо этого перед Хоуком была повозка с хворостом, каменные заборы вилл и просёлочная дорога между ними. Нет, конечно, пачка сигарет с зажигалкой были припрятаны под хитоном, но возможности перекурить не было никакой.
Наконец, на виду показалась вилла "штангиста". Хоук "подъехал" к вилле и припарковался из последних сил, умудрившись достаточно убедительно грохнуть колесом в ворота. После этой декларации, он выпрягся из повозки, сел на землю в тени и с удовольствием закурил.

Над забором у ворот появилась человеческая голова и поинтересовалась на русском языке:
- Ты чо, папуас? Совсем башню сорвало?
- Скажи начальнику, что ему с воли передачу привезли, - ответил Хоук между двумя затяжками.
- Да ты что! Пиво с чипсами? – опять полюбопытствовала голова.
- Холодильник с соляркой! – задекларировал доставленный груз Хоук.
- Я млею, Клава! – ответила голова и скрылась за выступами забора.
Прошло ещё несколько минут и ворота открылись на ширину повозки. Хоук затолкал "дилижанс" внутрь двора и по дорожке, выложенной каменными плитами, в сопровождении всё тех же двух "атлетов", продвинулся до бассейна. Там, с вдохновением балетного танцора, "Штангист" руками и ногами лупил большой кожаный мешок, подвешенный на крюк в арке. Мешок кряхтел и скрипел всеми своими швами. Периодически, сквозь прорехи, из него высыпались струйки песка. Даже представить себе было страшно, что на месте мешка мог быть живой человек.

- О! Историк явился! Что-то ты быстро! – оставив в покое несчастный мешок, приветствовал "штангист" Хоука.
- Всё как заказывали, - устало доложил Хоук, снимая ветки и разгружая повозку. – Вот холодильник, а вот солярка. Где Алекс?
- Так, так, так, - зачастил "штангист", осматривая товар. – Очень хорошо. Молодец!
Он кивнул головой "атлетам" , те подхватили канистры и коробку и исчезли в недрах виллы.
- Алекс? – имитируя недоумение, переспросил "штангист". – Алекс прекрасно зарекомендовал себя в роли мойщика полов и сортиров, а также официанта. Мы же в каком общественном строе находимся? В рабовладельческом. Так что надо соответствовать.
- Ну, так мы пойдём? – поинтересовался Хоук.
- Куда? – не меньшее любопытство проявил "штангист".
- Искать Иехуду бен Йосефа, - ответил Хоук. – Ты же знаешь где его можно найти? А я, всё, что ты заказывал – выполнил.
- Это ты жизнь его выкупил, - как маленькому ребёнку объяснил Хоуку "штангист". – А про "пойдём" базара не было. Так что с тебя две канистры каждую неделю, а Алекс остаётся у нас делать карьеру уборщика. И пусть скажет спасибо, что здесь паркета нет. У тебя, кстати, какое "погоняло"?
- Позывной что ли? – переспросил Хоук.
- Незачем тебе позывной, - сурово ответил "штангист". – Зовут как? Хотя? Какая разница? Будешь Историком.
"Да вот хрен тебе" – подумал Хоук до которого дошло во что они вляпались с Алексом и мозг лихорадочно искал решения, как из этого всего теперь выбираться.

- У меня есть более красивое решение, - после паузы предложил он "штангисту".
- Ой, ой, ой – отреагировал тот. – И какое?
- Что толку от уборщика? Тем более от человека, имеющего свой канал во времени. Гораздо выгоднее посадить его на рынке и получать прибыль от трансфера товаров, чем смотреть, как он елозит тряпкой по плитам. Опять же легализация доходов.
- Ротшильд! – иронично прокомментировал предложение Хоука "штангист". – Только первый же его трансфер станет и последним. Или ты думаешь, что он с радостью будет сюда возвращаться.
- Ну, зачем же! – возразил Хоук. – Я буду вместе с соляркой доставлять товар, а Алекс будет здесь торговать. На Дровяном рынке. Вы, ведь, и так его контролируете, правда? Вот под вашим присмотром он и будет торговать. Ну, как?
- И какой товар?
- От иголки до мачете. Все железные изделия здесь в цене. А ножи из стали – тем более.
- А твой, какой интерес?
- Мне нужен Иехуда бен Йосеф, - напомнил Хоук. – Это ранние христиане и очень интересный период в истории. И, кстати, где Алекс?
- Да здесь он, здесь твой Алекс. Увидишься. А торговую точку мы тебе устроим. Посмотрим, что получится. Давай, подгребай через пару дней. А я пока "пробью" твоего Иуду. Блин, что за имена. О! Вон твой Алекс! – "штангист" указал рукой куда-то за спину Хоука, повернулся и пошёл добивать мешок.

Хоук оглянулся. Бедный Алекс через весь двор нёс громадный кувшин.
- Хоук , это катастрофа! – с тоской сказал Алекс подошедшему Хоуку. – Если я зависну в этом "зверинце" на несколько месяцев, меня уволят с работы. Кто будет платить за квартиру? Сделай что-нибудь!
- Держись, Алекс. Я договорился с твоим начальником. Через пару дней тебя выпустят торговать всякими железяками на Дровяной рынок. Всё-таки, оттуда сбежать легче, чем из этой "бастилии".
- Какими железяками? Что ты несёшь, Хоук? Я домой хочу! – запаниковал Алекс.
- Тебе всё скажут. Я вернусь завтра с товаром. Мы выберемся, поверь мне. И ещё погуляем. Накроем стол, нальём по "соточке". Только держись. Хорошо?
- Тебе хорошо, ты туда-сюда мотаешься, а я как белка в колесе, - не успокаивался Алекс.
- Ну, я тоже провожу время не на пляже, - ответил Хоук. – Будь здоров. Береги себя. До встречи.

Алекс махнул рукой и удалился в покои "штангиста".
Подходя к Яффским воротам, внутри небольшой лавчонки, Хоук заметил что-то знакомое. Так и есть! На крюках, вбитых в свод, висели сумки Алекса. Их осталось три. Ради интереса, Хоук зашёл в лавку, показал рукой на одну из сумок и спросил у продавца – "Quanti constat?". Тот посмотрел на Хоука и мелом написал на каменной плите латинскую букву "С", что означало "сто". "Не хило. Главное – Алексу не говорить" – подумал Хоук.
blackhawk
1 апреля 2015, 22:40
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Восьмая серия

8. "Жизнь налаживается"

Прошло две недели. Хоук стремительно приближался к шизофрении, поскольку жить приходилось в двух реальностях, разделённых между собой почти двумя тысячами лет. Хорошо хоть ночевать можно было по-человечески, хотя дважды пришлось остаться на ночь в вилле у "штангиста". Того требовали дела. А дела шли в гору семимильными шагами. Особенно у Алекса.

Пацаны "штангиста" отжали на рынке у Овечьего бассейна довольно симпатичную лавчонку с двумя комнатами и подвалом. Где-то добыли готовый прилавок. По мере возможностей украсили интерьер циновками, местными табуретками и лавками вдоль стен. На фоне остальных торговых точек получилось очень даже неплохо.

Хоук в два захода, используя ворота ессеев как вход в город с самой разгильдяйской охраной, натаскал хозяйственных ножей из магазина "Всё для дома", перочинных ножей из сувенирной лавки и несколько "свинорезов" и мачете из армейского магазина. Успех был невиданный. Даже из гарнизона Антонии зачастили римские легионеры. Их принимали с особым шиком. То есть местным вином со льдом. Благо холодильник, который притащил Хоук, работал безотказно и в лавку всегда можно было принести кубики льда.

"Бабки" лились рекой. По инициативе Хоука, десять процентов от продаж шло Алексу. Тот малость повеселел, обнаглел и свободное время проводил за самоучителем латыни. "Шпрехать" не "шпрехал", но какие-то фразы уже лепил. Самое поразительное, что римляне его понимали. Кроме того, у него открылись неплохие способности менеджера по продажам и, он уже подумывал об открытии стенда луков и арбалетов. Хоук к этой идее относился скептически, поскольку предметы эти недешёвые, а закупки ему приходилось делать за свои деньги.
"Штангист" также был доволен. К тому же, Хоук регулярно осуществлял поставки солярки.

Оставались две проблемы. Первая - в лавке всё время находился кто-то из людей "штангиста" и вывести Алекса из-под надзора не представлялось возможным. Вторая – Иехуду бен Йосефа пока не нашли, хотя приблизительно определили район поисков. Были некоторые наработки в этом плане, но хотелось большего. Хоук подумывал об охоте "на живца" – купить в Храме Гроба Господня кипарисовый крестик и "повышивать" с ним по городу. Алекс внёс свои коррективы в это затею, предложив вместо крестика, за который запросто могли забить камням, носить тайный знак ранних христиан – изображение рыбы, в частности, карпа. Сказано – сделано.

В лавке сувениров, в Старом городе, Хоук купил по дешёвке якобы серебряный знак зодиака - Рыбу и цепочку к нему из того же материала. Теперь, в прошлом, он носил этот аксессуар поверх хитона.
Один из заходов Хоука в современный мир носил особенный характер. Дело было в том, что Алекс, чей капитал уже превысил трёхлетний заработок виноградаря времён I-го века, отобрал из своего "клада" двадцать наиболее интересных монет и попросил Хоука реализовать их через Бесси. А вырученные средства передать хозяину квартиры в счёт оплаты. Если что-то останется, то трансформировать чего-нибудь вкусненького в виде "Бородинского" хлеба, банки тушёнки, плавленых сырков, полукопчёной колбасы, горчицы, баночек лосося в собственном соку и бутылки "Смирнова". А то эти пресные лепёшки с оливковым маслом уже изрядно надоели. Кроме того, у Алекса родилась новая коммерческая идея. Поскольку в лавку изредка, присмотреть кухонный нож или, просто так, из любопытства, заходили дамы, то Алекс решил несколько расширить ассортимент товаров. Для чего и сделал Хоуку несколько заказов.

- Как дела? – традиционно спросила Бесси, когда Хоук предстал пред её ясные очи.
- Да вот от Алекса передачка, - ответил Хоук, разложив на столе прозрачные пакетики с монетами.
- Как он там? – опять спросила Бесси, рассматривая подарок из прошлого.
- Трудится на ниве розничной торговли, - не вдаваясь в подробности, ответил Хоук.
- Привет передавай! Кстати, как наш заказ?
- Всё очень не просто, но шансы остаются. – Хоук был по-прежнему краток.
- Ну, ну, - напутствовала его Бесси и вынесла вердикт. – Знаешь, давай сделаем так. Я тебе дам телефон одного владельца антикварного магазина в Старом городе. Я думаю, он заинтересуется этими монетами и без искусственного старения. У него там, с чёрного входа, европейцы с американцами толпами пасутся, так что недостатка в нещепетильных покупателях у него нет. Поговори с ним, а мне, извини, возиться с этими монетами – недосуг.

Владелец магазинчика оказался солидным арабом, прекрасно владевшим русским языком. Так что сделка состоялась довольно быстро, к взаимному удовольствию сторон и с пожеланиями в дальнейшем сотрудничестве.
После посещения антикварного "рая", Хоук завёз деньги доверенному лицу хозяйки съёмной квартиры Алекса. Оплаты хватило на два месяца вперёд. Потом заскочил в несколько магазинчиков и накупил мелочей под новую идею Алекса: наборы иголок, пластиковые заколки и шикарные щётки для волос, дешёвые браслеты типа "фенек". Потом посетил "русский" магазин и отоварился по списку. "Смирновых" взял две, потому как планировал посидеть с Алексом в лавке перед концом торгового дня, когда покупателей почти не было.

Им повезло. Оба "атлета", дежуривших в лавке, отвлеклись на уличные события – там как раз разгорался очередной скандал – и Алекс с Хоуком, разлив под прилавком по плошкам первые "пятьдесят грамм", смогли спокойно выпить и закусить.
- Вот ты скажи мне, Алекс, чем вся эта братия здесь занимается? – спросил Хоук после того, как процедура была повторена дважды под "бородинский" хлеб и баночку с лососем.
- Ну-у-у, - глубокомысленно протянул Алекс, - насколько я понял из увиденного и услышанного, дела их не слишком успешны. "Штангист" сидит на вилле безвылазно и, похоже, просто скрывается здесь от карающей руки неподкупного правосудия Российской федерации. Таких, как он, ещё двое. Одному светит пожизненное. У них есть один канал, со вторым что-то случилось. В результате, они испытывают трудности в снабжении. Здесь они "крышуют" Дровяной рынок. Вся группировка – человек двенадцать, причём, есть постоянный состав, а есть - переменный. Наша лавка – это рейдерский захват на Овечьем рынке, при этом, раньше активности здесь они не проявляли. Поэтому ожидают ответных действий питерских, которым, по слухам, очень не нравится активность конкурентов. Но самое интересное не это. Давай ещё по одной, только по чуть-чуть.
Процедура была молниеносно реализована в четвёртый раз.
- А что? – поинтересовался Хоук.
- Канал у них работает не так как наш. У них нет синхронизации по географическому месту. Вход в канал находится в вилле, а выход где-то на необозримых просторах России. Курьеров у них, типа тебя, двое и они часто меняются. Кроме того, полдня уходит на восстановление курьера, поскольку прибывают они в бессознательном состоянии, обвешанные предметами, как новогодняя ёлка. Но и это не самое интересное.
- А что же? – беспокоился Хоук.

- Отсюда они переправляют какое-то растение типа кустиков полыни. Покупают это растение на Верхнем рынке у одного торговца. Я не знаю что это такое, но, на всякий случай, образец достал. И по этому поводу у меня к тебе будет просьба. На книжной полке стоит моя старая записная книжка. Там на последней странице, напротив имени Стелла, есть номер телефона. Это одна моя старая знакомая. Не важно какая. Так вот. Она по образованию – фармацевт и года два тому назад работала в аптеке. Сидела на кассе. У неё есть одна бывшая одногруппница, которая работает в фирме, занимающейся разработкой косметики. Мы как-то гуляли в одной компании.
- Это всё очень мило, Алекс, я то-тут, причём?
- Не суетись, Хоук! Мы сегодня вернёмся на виллу и, я тебе передам образец этого растения, а ты позвонишь Стелле, чтобы та, связалась со своей знакомой-косметичкой и договорилась об анализе этого образца. Всё-таки у них там лаборатория, исследования и все дела.
- Зашибись! – отреагировал Хоук на новый проект Алекса. – И ты хочешь, чтобы вся эта цепочка сработала?
- А почему бы и нет? – в соответствии с национальными традициями, вопросом на вопрос, ответил Алекс.
- Ладно! – неожиданно легко для самого себя согласился Хоук, подумав, что раз "атлеты" живут с трасфера "травы", что что-то в этом есть. – Давай ещё по одной и хватит. Оставим на вечер.
- Давай! – не сопротивлялся Алекс.
Не успели они вытереть масло с губ, как в лавку вернулись "атлеты". Всё - торговый день закончен. Пора забирать кассу и идти домой.

Однако ничего, из того, что планировали себе на этот вечер Алекс и Хоук в действительности не произошло. А почему? А потому, что существует масса воздействующих факторов, о действии которых на свою жизнь человек может и догадывается, но предусмотреть время и силу их воздействия не может. Не из-за слабости своего разума, а из-за своего незнания. И потом, после случившегося, называет это незнание - "случайностью" или "непредвиденными обстоятельствами".

Ни Хоук, ни Алекс, понятия не имели, что скоро, очень скоро, в их положении произойдут изменения, о которых они даже и предположить не могли. Ведь как бывает в нашей жизни? Грандиозные, по своим последствиям, катаклизмы начинаются с очень простых и будничных событий и, что самое интересное, с малозаметных изменений. Хлопок в ладоши инициирует сход лавины, заваливающей прессованным снегом целое ущелье. Что уж говорить про эффект "домино"!
Правда, надо заметить, что все последующее события, произошедшие с Алексом и Хоуком, были подготовлены их предыдущей деятельностью. Просто – они об этом ничего не знали.

blackhawk
1 апреля 2015, 22:44
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Девятая серия.

9. "И грянул бой!".

Всё началось с того, что как только они вышли из лавки, к Хоуку подошёл пожилой мужчина с бородой а-ля Карабас и что-то спросил на иностранном языке. Хоук недоумённо пожал плечами и, в свою очередь спросил на иврите: "Что ты хочешь?". Мужчина сделал "вот такие вот" глаза, показал пальцем на серебряного карпа на груди у Хоука и опять задал вопрос. Но теперь на иврите. Правда, с жутким акцентом – "Брат мой, ты христианин?".

Хоук, который не нуждался в гипотезе существования высшего разума, и которого в далёком детстве, за тысячи километров и две тысячи лет отсюда, бабка тайком от родителей крестила в сельской церкви, себя таковым не считал. Однако, формально, поскольку никаких других обрядов, принятых в иудаизме и исламе, не проходил, решил ответить утвердительно.
"Карабас" сразу повеселел и, взяв Хоука под локоть, предложил поговорить. Хоук оглянулся на "атлетов", но те, скользнув равнодушными взглядами по "Карабасу", отвернулись и продолжили свой путь вместе с Алексом.

Половину из того, что говорил "Карабас", Хоук не понимал. Тем не менее, ему удалось разобрать, что его приглашают прямо сейчас принять участие в собрании братьев и помолиться вместе. Такой шанс упускать было нельзя и Хоук, конечно же, согласился.
- Что имя твоё? – спросил его "Карабас" на своём жутком иврите.
- Хоук, – ответил Хоук. – Что имя твоё?
- Иехуда бен Йосеф! – радостно произнёс "Карабас" с таким видом, как будто только что уклонился от всех налогов вместе взятых.
Через всю Безейду они прошли к Яффским воротам и свернули налево, вниз. Миновав дворец Ханании и дворец Хасмонеев, оказались на небольшом пустыре с коротким спуском к "пролетарскому" району, что напротив ипподрома. И здесь, в лабиринте дворов, Хоук потерял ориентировку.

Наконец, "Карабас" остановился и, явно условным стуком, постучал в ближайшую калитку. Её открыл молодой мужчина. После взаимных приветствий , "Карабаса" и Хоука провели внутрь дома. В небольшом "зале" уже собралось человек десять. "Карабас" обошёл всех и потом короткой речью представил Хоука. Тот не нашёл ничего лучшего, как на своём иврите с русским акцентом произнести: "Добрый вечер всем". Услышав лингвистические изыски Хоука, собрание оживилось. Посыпались вопросы. Из них Хоук понял треть. Особенно его позабавил вопрос "брат мой, откуда ты?". Пришлось отвечать, что с Севера, с побережья Понта Эвксийского. Причём так, по-гречески, и называть Чёрное море.
Сообщённая Хоуком информация ещё больше взбудоражила собрание, начались интенсивные дебаты, которые были прерваны "Карабасом". Все участники шоу встали и по узким каменным ступенькам начали спускаться в подвальное помещение под домом.

Одна из стен в помещении была полукруглой. Там, в углублении, на каменную тумбу была положена такая же плита. Получилось что-то в виде трибуны. "Карабас" занял место докладчика. Вокруг, по периметру стен, горели масляные светильники и были установлены скамьи. Все расселись. Две скамьи у входных дверей заняли женщины.
"Карабас" начал говорить. Периодически он прерывал свой монолог, брал в руки толстый свиток, намотанный на деревянный валик, и зачитывал оттуда длинную цитату. Зал не дышал. Хоук понимал только отдельные слова, но ему тоже было интересно.

Наконец, "Карабас" умолк. Все встали со своих мест и начали читать молитву. Хоук тоже поднялся и старался на слух воспроизводить услышанное. Несколько раз прозвучало знакомое "амен", что на иврите означало будущее время глагола "верить" от первого лица. Тут он, возможно, не кривил душой, потому что всё вполне могло так и закончиться к старости. Если бы удалось до неё дожить.
После того, как прозвучал последний "амен", все собрались в центре зала и принялись что-то обсуждать. Хоук понял, что наступил тот момент, ради которого он мотался туда-сюда по времени, тащил телегу с холодильником и, вообще, вёл нехарактерный для себя образ жизни в виде интенсивного шопинга.

Он подошёл к "Карабасу" и спросил на иврите, можно ли посмотреть книгу. "Карабас" удивлённо посмотрел на него, прижал к себе свиток и что-то затараторил на арамейском. И тогда у Хоука созрело решение. "А написать?" – спросил он иврите, имея в виду - "переписать". "Карабас" расцвёл и дружески обнял Хоука. Потом что-то сказал остальным и ещё несколько человек подошли к Хоуку и также выразили свои чувства объятиями. Хоук , привыкший к паранойе, которая властвовала в современном ему обществе в сфере сексуальных домогательств, был крайне поражён искренности их чувств.

Далее чудеса продолжались. На каменную плиту, служившую, как понял Хоук, кафедрой установили масляный светильник, кувшин с маслом и плошку с фиолетово-бордовой жидкостью. Потом дама приятной наружности принесла несколько тростниковых палочек с заострёнными концами. Потом "Карабас" принёс рулон обёрточной бумаги, которая оказалась скреплёнными листами папируса. Последним на "стол" бережно положили свиток "Карабаса".

Расположившись на табуретке, что оказалась по ту сторону плиты, Хоук обмакнул палочку в "чернила", отвернул край свитка и начал переносить на папирус каракули "Карабаса". Он ничего не понимал из написанного, так как рукопись была на арамейском языке, а не иврите, как он предполагал изначально.

Сначала получалось не очень. Даже с кляксами. Хоук старательно воспроизводил знаки, но с прямолинейностью строк были проблемы. Всё пошло гораздо лучше, после того, как та же дама приятной наружности, обеспечившая Хоука кувшином воды и лепёшкой, не показала ему как с помощью второй тростниковой палочки и второго заострённого конца можно линеить строки.

"Процесс пошёл".
Через несколько часов Хоук почувствовал, что спина и ягодицы "забетонировались", рука онемела, а шея одеревенела. К тому же страшно хотелось курить. Но треть рукописи была пройдена.
В помещении он был один. Никто не нарушал покой переписчика.
Немного размявшись, отжавшись от пола и сделав полсотни приседаний, Хоук продолжил свой труд. В этот раз его хватило часа на полтора. Всё болело и, к тому же, ужасно хотелось спать. Ещё через час Хоук не выдержал, придавил пальцами фитиль в светильнике и улёгся на ближайшую лавку. На плите, свёрнутая в свиток, лежала его четырёхметровая рукопись. Почти две трети от рукописи "Карабаса".

Хоука разбудили посторонние звуки. В доме была слышна суета. Не успел он оторваться от лавки, как в помещение вбежали встревоженные "Карабас" и дама приятной наружности со светильником в руке . "Карабас" схватил свой свиток, что-то сказал даме приятной наружности и убежал по лестнице. Дама поманила Хоука рукой. Он едва успел схватить свою рукопись, как дама уже скрылась за маленькой дверью в дальнем углу помещения. Они прошли узким извилистым переходом, который закончился выходом, закрытым густым кустарником. Хоук с удивлением обнаружил, что уже светало. Прямо перед ним, через овраг Террапион, высилась громада ипподрома. "Увидимся" традиционно на иврите сказал Хоук даме. Та усмехнулась, перекрестила Хоука и скрылась в подземном ходе.

Хоук начал подъём с Верхнему городу. От дома, в котором он ночевал, доносились крики. Хоук решил заглянуть в улочку и увидел, что у калитки толпились стражники. Облава.
Пока он поднимался, в нём боролись два желания – или вернуться в лавку к Алексу, или вернуться к нему на квартиру. Принять душ, выпить кофе и покурить. Решив, что к Алексу он всегда успеет и, к тому же, желая поскорее переправить рукопись, Хоук выбрал второй вариант.
На подходе к колодцу, он почувствовал насколько устал. Переход забрал последние силы.

Открыв дверь в душевую, Хоук заметил на противоположной двери, ведущей в комнату, приклеенный скотчем, лист бумаги. "Декларация" гласила: "Это чёрт знает что такое! Жду в лавке. Алекс". "Я бы сказал грубее" – ошарашено подумал Хоук.
Он с удовольствием принял душ. Сварил себе кофе и выкурил подряд две сигареты. Просмотрел рукопись. Спрятал её в свою сумку, что давно уже поселилась в комнате Алекса. Переоделся в чистый хитон и трусы "а-ля боксёр" и - полетел к Алексу за новостями.

В этот раз его осмотрели при входе. Но в холщёвой сумке лежала дежурная лепёшка, которая из-за своей бездрожжевой технологии не плесневела. На Дровяном рынке почему-то суетились продавцы. Вообще, в воздухе витал какой-то тревожный дух. По дороге к лавке, Хоук подошёл к вилле "штангиста". Вместо калитки, закрывая вход, лежала груда камней. Из-за забора в утреннее небо поднимался траурный чёрный дымок. Во дворе было заметно движение.
Хоук решил не искушать судьбу и направился к лавке Алекса. "Может у них генератор загорелся?" – думал он по дороге. – "Самогонку они точно не гнали, поскольку "штангист" ввёл сухой закон".

Алекса он застал за прилавком с пустой глиняной кружкой в руках. В лавке ощутимо пахло "смирновым".
- О! Хоук! Тут такое было! Я чуть не поседел! Посмотри – я не поседел? – с ходу заорал Алекс, увидев Хоука.
- А где "атлеты"? - изумлённо спросил Хоук.
- Какие, на хрен, "атлеты", Хоук? – пребывая в эйфории, продолжать орать Алекс, вообще-то никогда не повышавший голос на собеседника. – Кончились "атлеты"! Все! Хочешь сто грамм?
- Давай по порядку, - внёс альтернативное предложение Хоук.
- Значит, так. Я решил не искушать судьбу и со всем своим барахлом лечь спать во дворе под акацией у бассейна. Потому как в моей каморке дверей нет, а "атлеты" полночи шастают туда-сюда. В общем, стемнело. Гоблины эти пошли DVD смотреть, а я расположился нормально, налил себе чуть-чуть, думаю, тебя ждать – не дождёшься. Чёрт его знает, куда ты с этим "талибаном" урыл. Ну, вот. В результате, принял так неплохо, грамм триста. Сумку с деньгами и кустиком "чертополоха" – себе под голову и давай звёзды рассматривать. Вроде задремал. И тут! Нет, я так не могу. Тебе налить? Нет? Ну, как знаешь, а я приму.

Алекс плеснул в кружку, выпил, зажмурил глаза и закусил половинкой плавленого сыра.
- Так вот. Вдруг слышу крик: "К бою". И почти сразу же калитка улетает внутрь двора, а за ней во двор въезжает гружёная камнями телега. И сразу же началась стрельба. Ну, от ПБС-ов только хлопки слышны, но половина стволов точно была без них. В общем, ужас. От моей акации только щепки летят. Потом началась рукопашная. Я так понял, что это питерские пришли проблемы решать. Наши гоблины отстреливались из дома, а когда у них патроны вышли, то начался мордобой. Они, ну, те кто остался, видимо переход прикрывали, пока "штангист" ноги уносил. А потом сами бросились туда и за собой всё подорвали. Но красиво было, я тебе скажу. Почти Джеки Чанг. Короче, пополз я вдоль ограждения бассейна к калитке. И ты знаешь, повезло. В доме как раз что-то грохнуло и те, кто остался во дворе бросились внутрь дома. А я мимо телеги – наружу. В общем, летел я к Яффским воротам, что говорится, опережая свой собственный визг. Прибежал – а там закрыто, рано ещё. Я к Сионским – та же песня. Спасибо, ты мне про ворота ессеев рассказал. Я к ним. Закрыто. Я брусы в стороны и - ходу. Что-то там мне с башни кричали, но я уже далеко был. Слушай! Как я стоял под душем! Как стоял! Потом думаю: стоп! А как же лавка? Там товара - немеряно. Тем более, гоблинов уже нет, я сам себе командир. Короче, я вернулся. Товар уже разложил.
И Алекс показал на второй прилавок, на котором красовались иголки, заколки, браслеты и щётки.

Хоук был в шоке. С одной стороны, наступившая эра свободной торговли радовала, а с другой, в связи с изготовлением рукописи, это всё уже было ни к чему. Но за Алекса, конечно, можно было порадоваться.
- И как ты собираешься дам принимать? От тебя разит, как от кандидата в депутаты в день фальсификации результатов выборов, - сказал Хоук первое, что пришло ему в голову.
- Ха, ха, - с понятной радостью ответил Алекс, достал из глубин хитона маленький баллончик и "пшикнул" себе в рот, - я теперь во всеоружии.
- Забавно! А "чертополох" твой продвигать через фармацевтов-косметичек?
- Ты знаешь, Хоук, - отвёл взгляд в сторону Алекс, - я теперь сам буду товар продвигать. Я тебе и так кучу денег должен. И, как ты говоришь, " чертополох" - тоже.
- Ну, что ж, - ответил Хоук, которого такое развитие ситуации вполне устраивало. - Бог в помощь.
- А ты своего Иехуду нашёл? – спросил вдруг Алекс.
- Нашёл, нашёл, - ответил Хоук. - Всё в порядке.

И тут их диалог был прерван самым неожиданным образом. В лавку вошли два молодых человека, одетых по местной моде и даже, можно сказать, щёгольски и изыскано. С правой стороны их хитоны несколько оттопыривались. Ещё два таких же персонажа остались у входа.
- Доброе утро, господа! – на русском языке с питерским акцентом и явными признаками университетского образования на лице, произнёс один из вошедших. – Я прошу прощения, за то, что вторгаюсь в ваш храм розничной торговли без приглашения и не будучи представленным, но, знаете ли, положение обязывает. Поверьте, дело, по которому я прибыл, того стоит. Приступим, с вашего разрешения?
Алекс громко сглотнул набежавшую вдруг слюну.
- Итак, - продолжил очаровательный незнакомец. – У меня к вам есть деловое предложение. Организация, которую я представляю, берёт на себя хлопоты по общей безопасности вашей фирмы, а также разрешение ваших проблем с уплатой налогов. Поскольку любой труд должен быть оплачен, то ваша скромная оплата нашего труда, судя по месту нахождения вашей фирмы и ассортимента ваших товаров, составит одна тысяча шестьсот денариев в месяц. Первый платёж через две недели. Инкассацию будет проводить мой коллега. Имею честь представить – Марк. Надеюсь, возражений нет? Вот и прекрасно. Позвольте пожелать вам удачи и выразить надежду на долгое и плодотворное сотрудничество на благо взаимного процветания высоких договаривающихся сторон. Да, и последнее. В случае просрочки платежа, за каждый просроченный день сумма удваивается, и будет составлять сто шестьдесят денариев ежедневно. Однако, я надеюсь, что до подобных крайностей дело не дойдёт. Засим, позвольте откланяться.
Вся четвёрка растворилась во времени и пространстве также внезапно, как и появилась.

- Сколько ты, в среднем, выручал за день? – спросил Алекса Хоук.
- Около четырёхсот денариев, - уныло ответил Алекс.
- Ну, так это полная ерунда! – повеселел Хоук, - Четыре, пусть пять, дней работаешь на них, а остальное - всё твоё. Это же не десять процентов, что были у тебя раньше. За две недели подымешь около четырёх тысяч и вполне сможешь с ними рассчитаться. Кроме того, я дам тебе телефон одного персонажа в Старом городе, он у тебя будет покупать экзотику. И тут подымешься, и там.
- Да? – повеселел Алекс. – Ну, ещё и "чертополох" продвинем.
В это время в лавку боязливо зашли две грации. Не рабыни и не дочери пролетариев, скорее, что-то похожее на средний класс. Осмотревшись, они изумлённо остановились у прилавка с женскими побрякушками.
- Я, пожалуй, пойду? – шепотом предложил Хоук.
- Давай, - также шёпотом ответил Алекс, выходя из-за прилавка навстречу своему будущему.

blackhawk
1 апреля 2015, 22:47
ЭТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО
Десятая и последняя серия.

"А всё кончается, кончается, кончается. Уже качаются перрон и фонари"

Прошло три месяца.
Относительно комфортный апрель уступил место июльской жаре, повышенному потреблению прохладительных напитков, уютной ночной прохладе и увлекательным вечерним купаниям в Средиземном море.
Хоук, восстановившись и отдохнув после пространственно-временных потрясений, вновь начал совершать короткие поездки в пещеры Иудейской пустыни и потихоньку собирать находки для Бесси. Они переговаривались с ней несколько раз, но известий о рукописи не было никаких. На обработку и искусственное старение ушло около месяца. Ещё месяц ушёл на подготовку сопутствующего археологического материала. То есть, создания доказательной базы. Теперь финишный этап – легализация "находки". И Хоук каждый день ждал звонка от Бесси.

Этим вечером, он сидел в ресторанчике на набережной и пил лимонад со льдом. С моря тянуло прохладой. После ужасов дневной жары, ни о каком алкоголе даже думать не хотелось.
И тут телефон выдал рингтон. Хоук посмотрел на дисплей и увидел имя "Алекс". Давненько ничего не было слышно от кандидата наук.
- Привет, дружище! Как дела? – ответил Хоук.
- Ты где? – донёсся в ответ голос Алекса.
- В Тель Авиве, на набережной, в "Барракуде".
- Буду через пятнадцать минут. Я тут недалеко.
Минут через двадцать у столиков появился Алекс. Хоук сначала его не узнал. Во-первых, Алекс был с дамой убедительной внешности. Во-вторых, он выглядел как мачо. Немного в возрасте. Но всё же. В-третьих, в руках у него болтался брелок с ключами от машины и символикой BMW. Хоуку стало даже неловко за свои сандалии, джинсы, бандану и майку с надписью от печени до сердца "Pank not died" .

- Сколько лет, сколько зим! – произнёс Алекс, - Знакомься Габриэлла, это Хоук. Я тебе о нём рассказывал. Это Габриэлла.
При виде такой пары, у столика Хоука сразу же "нарисовался" официант. Алекс заказал себе кофе, а дама - лимонад и какой-то салат с морскими гадами.
- Как дела? - удивлённо спросил Хоук.
- Месяц назад заключили контракт на поставку. Уже прошли две первые партии.
- Поставку чего? – ещё больше удивился Хоук.
- Как чего? – в свою очередь удивился Алекс. – "Чертополох" помнишь? Так вот это оказалась редкая разновидность редкого растения – нарда. Одного из таинственных составляющих духов и кремов. Ещё со времён Древнего Рима. Сейчас его практически нет нигде. С большим трудом добывают где-то в Гималаях за сумасшедшие деньги. Так вот. Я один из двух поставщиков в мире.
Открыл частное предпринимательство. Габриэлла мой компаньон.

В это время в сумочке Габриэллы прозвучал рингтон. Она извинилась, достала аппарат, встала из-за столика и пошла к выходу, одновременно что-то отвечая абоненту. Её проход между столиками вызвал у Хоука задержку дыхания.

- Ты где добыл это чудо? – спросил Хоук.
- В общем, это она проводила экспертизу в косметической компании. Познакомились, разговорились.
- О чём? – не переставал удивляться Хоук.
- Ну, у неё вторая степень по органической химии. Университет. Джаз, Пинк Флойд и любимый писатель Кен Кизи. Читал?
- Это "Над гнездом кукушки"?
- Ага.
- А лавка как? А питерцы?
- Всё путём. В лавке я перешёл на косметику. Подумываю о средствах гигиены, но тут гигантские расхождения в ментальности. Как я объясню дамам для чего всё это? Некоторые приходят в сопровождении мужей и слуг. Вот. За вырученные деньги в лавке деньги покупаю "чертополох" у торговца на Верхнем рынке. Поставляю сюда. За вырученные деньги покупаю товар в лавку. Квартиру свою в подвале выкупил. Ну, первый взнос. Через годик выкуплю соседнюю, объединю. Получится оригинальная студия. Габриэлла так советует. Ну, "бэху" джип купил для представительности. Питерцы говорят о переезде на Верхний рынок. Вообще-то, они правы. На дворе шестидесятый год. Надо спешить. Через семь лет наступит Иудейская война и всё будет разрушено. Вот так, Хоук. А ты как?

В это время вернулась Габриэлла. Ещё раз извинилась.
- Мне Алекс сказал, что вам нравится Кен Кизи, - спросил её Хоук, - и "Порой нестерпимо хочется" тоже?
- Да. Там такая интересная смена лица, от которого ведётся повествование. И вообще. Другой мир, другие люди. Правда, страсти те же. И, вообще, интересно читать прозу человека, работавшего в психиатрической клинике и добровольно принимавшего участие в экспериментах с психотропными препаратами. К тому же, он один из известнейших хиппи Америки.
- А вы чем занимаетесь? – продолжил задавать вопросы Хоук.
- В настоящее время продолжаю исследовать те ароматические вещества, которые мы получаем из растения, поставляемого Алексом. На базе полученных результатов уже открыта новая косметическая линия. Это очень важно для фирмы.
- А вообще, вы откуда?
- Ой, это странная история. Меня привезли сюда совсем маленькой. Мама – кубинка, а папа долгое время работал на Кубе.

У неё был очаровательный голос, очень обаятельный взгляд и занятный акцент. Алекс торжествующе посмотрел на Хоука.
- Ну, так как ты? – опять спросил он.
- Ничего. Всё по-прежнему. Вот жду звонка Бесси.
- Да? А я иногда бываю в Старом городе, в той антикварной лавке. Интересный хозяин. Он, оказывается, в Харькове учился. В инженерно-строительном. Да. Вот такие дела.

Они посидели ещё полчаса и стали прощаться. Впереди их ждала ночная прогулка по набережной. Учитывая количество ресторанчиков на их пути, прогулка могла оказаться утомительной и занять достаточно времени.

Хоук уже совсем собирался уходить, когда заиграл его телефон. Дисплей услужливо высветил "Бесси".
- В общем, Хоук, покупай шампанское, бей пробкой в потолок. Сегодня достигнута договорённость о покупке. Берёт один религиозный университет. Если хочешь знать подробности, бери шампанское и приезжай в лабораторию.
- Ты ещё там? – не веря своим ушам, спросил Хоук.
- Да.
- Я буду через полчаса.

Через сорок минут он был у особняка, в котором размещалась лаборатория Бесси. Несмотря на то, что Хоука здесь знали, охрана тщательно проверила его и только потом впустила в святая святых.
- В общем, они берут. Твоя рукопись проходит как список с неизвестного раннего текста. Скорее всего, с "иерусалимского источника L". Сделка полностью закрыта. Ни сумм, ни имён я не знаю. Шеф в эйфории. Вчера они прислали подтверждение. Понятно, что после экспертиз и проверок. И тут, как я не волновалась, всё прошло гладко. Так что, на этой неделе будут деньги. Твоя доля – ***ста тысяч. Шеф просил узнать, как тебе удобней: здесь или где-то в другом месте. Наличными или на счёт? Наличными будет чуть меньше. Сам понимаешь.
- Я думаю здесь и наличными, - ответил Хоук, уже усвоивший, что жить надо быстро и сейчас. Потому что - "потом" не наступает никогда", как говорил персонаж Калягина в фильме "Неоконченная пьеса для механического пианино".

- Вот и хорошо. Поздравляю. Открывай бутыль! Отметим! - Бесси была в "зажоге" от хорошо проделанной работы. Любила она это дело.
– Проект, должна тебе сказать, был очень интересным. Обычно, папирус, а уж, тем более, пергамент стареют по-другому, чем чернила. Поэтому применяются разные технологии. Желательно, без взаимного влияния. Здесь же, впечатление было такое, что документ уже был состарен. По крайней мере, первоначальные процессы уже закончились. Совсем другая картина, чем в металлах. И у меня возникло такое предположение: во время трансфера органические материалы всё-таки стареют. Вы с Алексом не замечали на себе?
- Я лично не замечал. А Алекса сегодня встретил с такой грацией, что хоть бросай всё и сам начинай кобелировать. Я тебя умоляю, какое там старение?!
- Есть планы на будущее? – поинтересовалась Бесси в начале второй бутылки.
- Пока не знаю, - ответил Хоук. – Хотел бы в Дубровнике пожить. Ну, блажь такая – пожить в старом квартале старого города. И чтобы осень была, и листопад, и дожди, и камин в комнате, и большой мягкий ковёр на полу.
- Знакомо, – отреагировала Бесии на фантазии Хоука. – Я лично два месяца выдержала. А потом вернулась в лабораторию. Это в нас навсегда, Хоук. Не нами замечено – от себя не убежишь.

Они поболтали ещё час о том, о сём, о последних находках и немного о жизни. Потом попрощались. Надолго ли?

Хоук вышел из лаборатории, сел в свой старенький "самурай" и облегчённо вздохнул. В голове медленно провернулось: " Мы никого не обманули. Рукопись то - настоящая". Он посмотрел на кулон в виде серебряной рыбки, что за цепочку был подвешен к зеркалу заднего вида, щёлкнул по кулону пальцем. "А повозку я так и не вернул. Может смотаться – вернуть?".
Он усмехнулся и завёл двигатель.
Karkusha
3 апреля 2015, 00:01

blackhawk написал: Мы опять встречаемся с героями "Бронзовой леди": "чёрным копателем" Хоуком и реставратором Бесси.

Ура! Наконец-то, я ждала! Начинаю читать, спасибо! wink.gif
blackhawk
3 апреля 2015, 00:15

Karkusha написала: Наконец-то, я ждала!

А у меня никак не складывался сюжет. biggrin.gif
Потом, после остракона из Кайафы, попыток идинтифицировать текст и, вообще, вопросов "как это всё было" - пробило. В результате получилось, что получилось. wink.gif
taffy
4 апреля 2015, 11:59
Ну, я поподробнее. Мне очень-очень понравилось начало ( до появления мафии) и очень-очень понравился конец ( с разговора о травке). Серединка просто хорошо и увлекательно. Правда мафия какая-то шестёрочная, бездарная. Даже холодильником себя не смогли обеспечить в первые же дни пребывания в Иерусалиме в 1 веке до н.э.-)

Есть много шедевриальных замечаний, определений, нюансов ( поток восторга с моей стороны), в результате чего 4-5 раз как бы споткнулась, удивилась, не понравилось. Помню один момент ( не дословно): план.. как ниточка, на которую нанизывают бусинки ( очень понравилось!) и вдруг- если непредвиденные обстоятельства порвут эту придуманную цепь. ( придуманная цепь- мне не понравилась). Или я уже не помню точно.

Женские образы великолепны! Но есть чувство присутствия скепсиса, с которым фраза летит к черту. Но этого мало, хотя выбивает из коллеи.

В целом, не смотря ни на что, все очень хорошо.

Karkusha
7 апреля 2015, 22:49

blackhawk написал: В результате получилось, что получилось.

Отлично получилось! Не удивлюсь, если украдут для сценария, отличное кино можно снять: комедийный боевик с приключениями и фантастикой! biggrin.gif
Очень люблю такие истории, прочитала на работе в один присест, хотела только заглянуть, но увлеклась и не смогла оторваться. Остроумно, легко, динамично, в общем, - здорово! Осталось, правда, пара вопросов: почему "братва" (ОБГ) не воспользовалась (и даже не попыталась выяснить местоположение) порталом Алекса и Хоука, раз уж их собственный портал был таким некомфортным (ну и запасной выход всегда полезно иметь), думаю, в современном Иерусалиме тоже можно вполне приятно время провести и второй: как чувствует себя человек, уклонившийся сразу от всех налогов (счастливым или испуганным?). Как все-таки удобно, когда можно спросить непосредственно у автора. wink.gif Спасибо, Хоук, за чудесную историю!
Olga Olga
8 апреля 2015, 18:56
Хоук, привет smile.gif
И - up.gif

Лёгкое чтение, самое главное - в течение всего процесса читания - улыбка от повествования. Это сложно - рассмешить или заставить улыбаться людей, у всех ведь чувство юмора или разное, или разное wink.gif
Авантюрно - приключенческий жанр - up.gif

А тебе, в виде бонуса: Сергей Плеханов, "Заблудившийся всадник".
Почти полная перекличка с этим твоим произведением wink.gif
blackhawk
8 апреля 2015, 20:33



Karkusha написала:


Olga Olga написала:

Прежде всего, большое спасибо за то, что вы нашли время и прочли мой "опус бессмертный". biggrin.gif Рад, что ваше чтение не сопровождалось комментариями "фугвдость" и "фтопку". В дальнейшем буду стараться соответствовать данным оценкам. biggrin.gif
Что касается технических деталей. Если бы канал "штангиста" работал так же, как и канал Алекса, то "правильных пацанов" выбрасовало бы в современный арабский район. Делать там нечего. Поэтому силой моей фантазии их выкидывало на родину. То есть, их канал работал и во времени и в пространстве.
Olga Olga - за Плеханова отдельное спасибо! mad.gif
Olga Olga
8 апреля 2015, 22:54

blackhawk написал: Olga Olga - за Плеханова отдельное спасибо!

Я тебя не обидела, надеюсь?
Мне твой "опус" и понравился тем, что идея - сложная, на самом деле. Очень редко кому удаётся всё грамотно выстроить нить повествования в случае с перемещениями в пространстве.
Хоук, не обижайся, плс smile.gif
Olga Olga
8 апреля 2015, 22:57

Karkusha написала: Не удивлюсь, если украдут для сценария, отличное кино можно снять: комедийный боевик с приключениями и фантастикой! 

+1 smile.gif
Будет отличный фильм, если сделать wink.gif

Karkusha написала: Осталось, правда, пара вопросов:

Ещё одно подтверждение моим словам: если осталась "пара вопросов" - это признак того, что даже не автору, а читателям, есть куда развернуть фантазию дальше.
Там много ещё "заделов" для развития сюжетной линии wink.gif
Karkusha
8 апреля 2015, 23:59

Olga Olga написала: Мне твой "опус" и понравился тем, что идея - сложная, на самом деле. Очень редко кому удаётся всё грамотно выстроить нить повествования в случае с перемещениями в пространстве.

Да, я тоже об этом подумала, когда читала, что ничего не напрягает, а то когда появляются нестыковки всякие логические в таких сюжетах - это раздражает, и читать неинтересно, а Хоук - молодец smile.gif
taffy
9 апреля 2015, 17:42
Со мной можно не согласиться, но на мой взгляд История начинается с великолепного женского образа, чем сразу притягивает к себе и главного героя и заканчивается другим женксим образом, не менее выразительным, в купе уже со вторым главным действующим лицом. Писать о комедийности данного рассказа ( или что там)- это просто опошлить его.
blackhawk
9 апреля 2015, 21:28

taffy написала: Писать о комедийности данного рассказа ( или что там)- это просто опошлить его. 

Это, конечно, абсолютно новый взгляд на то, что я пытался рассазать! biggrin.gif

taffy написала: История начинается с великолепного женского образа,

Я обязательно постараюсь передать это Тане, потому что именно так зовут хенщину, послужившей праобразом Бесси. Она бывшая киевлянка, хозяйка художественного салона, бежавшая из "рая" после того, как власть держащие попытались вывезти через её салон национальное достояние. Я её понимаю.

taffy написала: и заканчивается другим женксим образом,

Подруга Алекса списана с супруги одного моего львовского знакомого. Она была выпускница консерватории и защитила диссертацию по опере "Ромео и Джульетта". Да...Были же времена...
taffy
9 апреля 2015, 22:27
Спасибо, Хоук, очень интересно о женщинах. Я сразу поняла, что эти образы задают тон всему произведению. Ну и главные герои. smile.gif
Karkusha
9 апреля 2015, 22:34

taffy написала: Писать о комедийности данного рассказа ( или что там)- это просто опошлить его.

Ну почему сразу опошлить... я улыбалась, пока читала, пару раз не выдержала и хихикнула (на работе неудобно "ржать"), если бы дома читала, то точно бы смеялась. Что тут пошлого, если читать весело?
taffy
10 апреля 2015, 08:12

Karkusha написала:  Что тут пошлого, если читать весело?

Не знаю, великолепное и серьезное начало настроило меня на серьезный лад и я читала лишь с мыслью, а что дальше. Так же и конец великолепен и серьезен. И меня больше восхищала образность изложения, а юмор там ну никак не на первом месте, на мой взгляд. То, что мафия могла показаться юмористичной- это скорее минус в данном случае, а не плюс. Если бы история начиналась с юмористических персонажей и настроила на легкий лад, я бы сейчас не ломилась в закрытые двери.-)) Ну конечно же, это только мое мнение.
Karkusha
10 апреля 2015, 09:15


Ну, самое главное, что нам обеим творение Хоука понравилось. А чувство юмора - вещь специфическая, меня вообще легко развеселить, дай только повод biggrin.gif
taffy
10 апреля 2015, 14:14
smile.gif
Olga Olga
13 апреля 2015, 14:21
Всем добрый день smile.gif

blackhawk написал: Я обязательно постараюсь передать это Тане, потому что именно так зовут хенщину, послужившей праобразом Бесси.

Это уже наша знакомая - Татьяна (fost)? smile.gif
Давно её на форуме не было, передавай, плс, привет ей.
И дай человеку отдохнуть от исполнения роли прообраза! tongue.gif
Olga Olga
13 апреля 2015, 14:25

Karkusha написала: Да, я тоже об этом подумала, когда читала, что ничего не напрягает, а то когда появляются нестыковки всякие логические в таких сюжетах - это раздражает, и читать неинтересно, а Хоук - молодец

wink.gif
На его "кухню для ленивых" (тред "Кулинария"), заглядывали не только ленивые, и не только кулинары wink.gif
Лёгкий стиль, без злобы, без насмешек - редкость.
Karkusha
13 апреля 2015, 14:31

Olga Olga написала: На его "кухню для ленивых" (тред "Кулинария"), заглядывали не только ленивые, и не только кулинары

Правда? Я в Кулинарию редко захожу, дабы не искушать организм, всю жизнь на диете wink.gif Но "для ленивых" - это интересно, спасибо, полюбопытствую smile.gif
Olga Olga
22 апреля 2015, 15:36
Всем добрый день smile.gif

Karkusha написала: Но "для ленивых" - это интересно, спасибо

wink.gif
boikovlan
5 мая 2015, 14:30
Мне не понравился сериал(
Ka_
12 мая 2015, 10:31
Прочитала Последний поворот, прослушав песню, состоящую из эпиграфов к сериям.
Песня получилась грустная, но светлая и душевная (blackhawk, будет неплохо, если выложишь сюда smile.gif ).
Сериал - грустный и как-то не оставляющий надежды.
Довольно легко читается. Хотя, мне показалось, что немного перегружено лишними деталями (можно было меньше подробностей ремонта домика или сборки модулей). Впрочем, возможно, это тоже показывает героя: он размеренно, четко и уныло делает то, что требуется, но в душе ни к чему уже не стремится.
blackhawk
10 июня 2015, 10:29
Краткое содержание предыдущих серий

Страница 1."И донёс я свой крест" - повесть "в письмах" в 8-ми сериях. Про любовь.
"Последний поворот" - повесть в 7-ми сериях. Про жизнь.
"Бронзовая леди" - маленькая повесть в 2-х сериях. Приключения.
Страница 2
"Судьбы людские" - сборник рассказов. 2 серии. Про людей и их жизнь.
"Почему и как я шёл в Иерусалим" - рассказ про это самое.
"Экспедиция" - маленькая повесть в 2-х сериях. Про экспедицию.
"Полёт в детство" - маленькая повесть про детство автора.
Страница 3.
"Смерть как она есть" - рассказ "страшилка" из историй про сплав.
"Сямозеро" - рассказ про "матрасный" отдых на озере.
"По дороге к водопаду" - рассказ про "пешку" на Голанских высотах.
"Нимрод" - рассказ про "пешку" на Голанских высотах.
"Чуден Днестр" - рассказ про отдых с детьми в байдарке.
"Два дня в апреле" - рассказ-"страшилка" про экстрим на Чёрной Тисе.
"Пунктир, мерцающий во времени" - как бы, эссе про любовь.
"Себеж" - рассках про семейный отдых на озере.
Страница 4
"Зевитан" - рассказ про "пешку" на Голанских высотах.
"Переворот" - рассказ-"страшилка" про сплав на Чёрном Черемоше.
"Почему люди пишут в жанре фэнтези?" - рассказ-шутка про людей.
"Бархатный сезон" - маленькая повесть в 4-х сериях про молодость автора.
"Один" - повесть в 7-ми сериях про "пешку" одинокого автора.
"Без названия" - эссе о молодости.
"Немного жизни в холодной воде" - сплав со "страшилкой".
"Из архивов "Вечернего форума" - коллекция сплошных приколов на одном старом форуме.
"Хроника похода выходного дня" - это ПОХОД. В двух частях. По эмоциональной и физической нагрузке так и оставшийся непревзойдённым мною.
"Беги, Река" - достаточно камерный сплав в 4-х сериях с элементами "страшилки".
"После третьего звонка" - автор в эмиграции восстаёт из небытия на протяжении 9-ти серий.
Страница 5
"На Голанах небо сине" - закрытая военная зона на Голанских высотах. И автора туда занесло. 4 серии.
"Транскарпатский переход" - 5 серий и шесть дней по красивейши местам Горган и Чорногоры.
"Гонка" - гонка на республиканских соревнованиях. 27 километров по горной реке на катамаране за три часа.
"В пустыне Иудейской" - кольцевой маршрут в пустыне. Немного action.
"Всё, что было после" - первая часть большой рукописи. Семь серий. Альтернатива. Немного action, немного жизнь.
"А-Махтеш А-Катан, А-Махтеш А-Гадоль" - крутой маршрут в пустыне Негев. Две серии.
" По Галилее" - две серии маршрута по местности населённой людьми уже шесть тысяч лет. Участок "всенародной тропы" - "Швиль Исраэль".
"У моря, у синего моря" - короткий маршрут, всего 44 километра, "по всенародной тропе". Большая часть по побережью Средиземного моря.
"Новогодняя хроника" - молодой автор встречает в горах 1985-й год...
"Готманы" - автор идёт на развалины фермы крестоносцев и, по ходу, рассказывает о родословной бывших хозяев.
"Трое в лодке" - мужчины отдыхают в глуши.
"Порог" - короткая зарисовка про сплав. Сколько их было этих порогов...
Страница 6
"По старой римской дороге" - это просто классика жанра: работа со старыми картами и потом реальный заход по маршруту.
"Прикосновение", "Вагон и тележка", "Чаки" - три серии, три рассказа. Очень разные.
- "Из Иудеи в Эдумею" - недельный переход в трёх сериях по указанной местности да ещё и с фотографиями.
- "Случайное воспоминание" - рассказ, грустная шутка.
- "Маятник качнётся, сердце замирает" - вот было такое время, action из прошлой жизни в 6-ти сериях.
- "От замка к замку, почти как в сказке" - переход от руин замка Атлит до Кейсарии. Да, да - той самой. 3 серии
7 страница
- "68 километров" - 3 серии и, указанное в названии количество километров, по Галилее. В окрестностях Назарета. Да, да - того самого.
- "Это чёрт знает что" - пародия в 10-ти сериях на популярный ныне жанр - про "попаданцев".
blackhawk
16 июля 2015, 12:48
Этот текст изначально не предназначался для ФЭР.
Потому что, это - частично пересказ воспоминаний отца, частично - немного поисковой работы. Я когда-то, в 2007 - 2013 годах, достаточно плотно занимался событиями марта 1943 года под Харьковом (там "пропал без вести" мой дед со стороны мамы) и решил накопленный опыт применить к событиям о которых рассказывал отец. Получилась вот такая вот рукопись.

ВЗМАХ ОГНЕННОГО КРЫЛА
Часть 1

Их было много, очень много. В одной только Белоруссии около четырёх с половиной тысяч. Огненные крылья войны накрыли их своим жаром и на месте деревень остались только заросшие бурьяном пустыри да искорёженные печные трубы. Потом не стало и этого. Некому было возвращаться на опустевшее место. Заросли дороги и дворы, высохли пруды, в груды кирпичей превратились храмы. И спустя полвека, на картах вместо названия населённого пункта, уже писали "урочище такое-то".

Но были и другие судьбы у деревень и сёл. Огненные крылья войны только коснулись их, опалив, но, не уничтожив. Случайное стечение обстоятельств, часто играющее на войне решающую роль, щадило землю и дома, а люди продолжали жить в изменившейся реальности. Потом, когда война отступала, уцелевшие жители понемногу отстраивались, своим трудом обновляли землю, и жизнь продолжала свой бег. Именно такая судьба досталась селу, в котором в 1932-м году родился мой отец.

1.Из воспоминаний отца.
Село начиналось в 1783-м году на берегах речушки под названием Верхняя Беленькая, как ранговая дача премьер-майор Павлова. Невдалеке находились такие же "ранговые дачи": Секвеновка капитана Секвенова, Гарькавая и Меловая майорши Домбровской, Фугаровка капитана Фугарова. Позднее, рядом появился хутор Бабановка. Дальше, на восток, было большое село Верхнее в котором, двадцатью годами ранее, располагалась третья рота гусарского полка Депрадовича. А на запад, в нескольких километрах вверх по течению Беленькой, лежало село Николаевка, принадлежавшее самому Депрадовичу.

Через двенадцать лет после основания , в 1795-м, в селе уже было двадцать пять дворов, в которых проживало пятьдесят мужчины и тридцать восемь женщин. Пруд, мельница и "подданные на пашне". А в 1911-м в селе насчитывалось уже сто пятьдесят пять дворов и около девятисот человек населения. Потом, Первая мировая война, потом Гражданская война, потом коллективизация. Потом репрессии. Потом Война. А называлось село сначала Волчеярская, а потом, просто - Волчеяровка.
Летом 1941-го отец моего отца, мой дед, работал шахтёром, а моя бабка, – в колхозе. Был у отца и маленький братик сорокового года рождения. Как шахтёр дед имел "бронь" и в первые волны мобилизации не попал. Он ушёл на фронт только в октябре, когда война вплотную подошла к Донбассу. Из села ушли на фронт почти все мужчины призывного возраста. Бабушка осталась с двумя детьми и старенькими родителями деда. И было ей в то время двадцать девять лет.
Никакой эвакуации или исхода не было. Да и куда пойдёшь с годовалым ребёнком на руках и стариками, что и по двору то еле передвигаются? Прадеду - восемьдесят пять лет.

Немцев отец увидел впервые под вечер 19-го ноября 1941 года. Продвигаясь от Фугаровки, двумя короткими цепочками вдоль дороги, они вышли на луг, перешли небольшой мост через Беленькую и пошли по дороге на Верхнее. По ним никто не стрелял. Накануне, утром, по этой же дороге прошёл небольшой красноармейский обоз. Потом стороной, за огородами, пробежали немногочисленные красноармейцы. Потом проехала пара повозок с "максимами" и всё. Хотя в округе уже гремело несколько дней.

Обстрел накрыл село ночью. Бабушка, взяв детей и стариков, перебралась в погреб на краю огорода. Я ещё застал его. С вертикальным лазом и лестницей. Отец рассказывал, что старикам было очень трудно спускаться и подниматься по этой лестнице.
Обстрелы продолжались и 20-го ноября. Снаряды рвались как в самом селе, так и на окрестных лугах. К обеду загорелась соседняя хата - крыша, крытая камышом, старые сухие стропила. Огонь перекинулся и на хату, в которой жили наши. Бабка и отец успели вынести в погреб кое-какие тёплые вещи, всё-таки ноябрь на дворе. Ближе к вечеру крышка погреба открылась, и в проёме показался немецкий солдат. Как-то они поняли, что он приказывает уходить. Начали собираться.

Отец вспоминает, что на него надели старую фуфайку, подвязали каким-то ремешком. Вышли со двора, хата уже догорала. И тут бабушка вспомнила, что забыла что-то в погребе. Она вернулась, а старики потихоньку пошли по улочке вверх, к школе. Там была дорога на Николаевку. И тут начался очередной обстрел. Бабка с маленьким и отец переждали его, и пошли вслед за стариками. На середине подъёма ещё дымилась воронка. Немного в стороне, на обочине, были разбросаны окровавленные куски тел и нижняя челюсть с рыжей бородой. Это всё, что осталось от стариков.
Если бы бабушка не вернулась во двор за забытыми вещами, то они с отцом и маленьким тоже бы погибли.

Немцы собрали колону местных жителей около школы и повели по дороге на Николаевку. Потом дальше на Яму - нынешний Северск. По дороге ночевали в какой-то придорожной клуне. Было холодно. Не доходя Ямы, несколько дней провели в Радионовке и потом их повели в Артёмовск.

В Артёмовске удалось пристроиться у какой-то старушки в пристройке, служившей летней кухней. К тому времени, продукты, которые захватили из дома, закончились. Единственным источником пропитания была похлёбка из госпиталя для раненых военнопленных. Его, видимо, не успели эвакуировать, а немцы оставили всё как есть.
Январь и февраль отец не помнит совершенно. Потому что вместе с маленьким болел тифом. Бабку немцы угнали рыть окопы. Как вспышки, фрагментарно, отец вспоминает, что она иногда появлялась и приносила что-то поесть.
Он пришёл в себя в начале марта. По естественной причине в мокрых штанах, ослабевший и голодный. Маленький брат был рядом и был жив. Они лежали на соломе в каком-то бараке. И бабушка их нашла.

Они пробыли в Артёмовске до начала июля 1942-го. Всё это время отец вспоминает как постоянный голод и поиски еды. Где угодно и что угодно. На огородах, у случайных людей, возле немецких столовых. Об этом, правда, отец вспоминать не может. Бабушка где-то нашла работу и приносила пацанам половину котелка какой-то бурды и несколько кусков чёрного хлеба. Видимо, отрывала от себя. Маленький, однако, так и не оправился после тифа и оставался слабеньким и болезненным.
И вот, где-то в середине июля, бабка собрала детей, они сели в кузов попутной полуторки и поехали в Волчеяровку. К своему дому. Вернее, к пепелищу.
Отец вспоминает своё первое впечатление от увиденного. От хаты осталась только поросшее бурьяном пепелище и груда саманных кирпичей. От сарая только каменные стены. Ну и погреб, конечно. Хотя "шалаш" над входной крышкой, конечно, сгорел. В дальнем углу участка, на краю огорода, возле "максима", лежал убитый пулемётчик. На пустыре перед двором появилось немецкое кладбище. Как говорили очевидцы, на терриконе мелового карьера была красноармейская пулемётная точка, и немцы на грузовике привозили оттуда убитых.

Бабка достала документы у погибшего и хранила их до самого освобождения. Потом сдала их в сельсовет. Убитого похоронили прямо на месте гибели. Уж потом, после войны, приезжали родственники и увезли останки на родину.
Несколько дней жили в уцелевшей хате бабкиной сестры. Но там было столько народа, что они перебрались на свой участок. И стали выживать.
В этом месте, я хочу прервать пересказ воспоминаний отца и рассказать о том, какие внешние события стали причиной скитаний и лишений моих родных. Что происходило вокруг них? Потому что, девятилетний сельский мальчик, каким был мой отец в то время, конечно, не мог знать того, что определяло его судьбу.
blackhawk
16 июля 2015, 12:50
ВЗМАХ ОГНЕННОГО КРЫЛА
Часть 2

2. Как это было. Исторический экскурс.
16-го ноября 1941-го года группа генерала Шведлера в составе 76-й, 94-й и 97-й пехотных дивизий перешла в наступление с целью рассечения боевых порядков 12-й армии Южного фронта, выхода к Северскому Донцу и последующего удара в направлении Ворошиловграда (Луганска). Эта операция корпусного масштаба должна была обеспечить левый фланг, наступавшей в направлении Ростов-на-Дону, танковой армии Клейста.

Непосредственно на участке Яма – станция Нырково наступала 76-я пехотная дивизия. Ей противостояла 230-я стрелковая дивизия 12-й армии. Что представляла собой эта стрелковая дивизия в середине ноября 1941-го года?
Понеся тяжёлые потери под Днепропетровском в августе 1941-го, дивизия в октябре отступала вместе с войсками 12-й армии. К началу ноябрьского наступления немцев, оборона дивизии проходила приблизительно по линии железной дороги от Яма до станции Нырково. В соответствии с "Сведения о боевом и численном составе 12-й армии Южного фронта", по состоянию на 15-е ноября в составе дивизии числились: 3860 человек (1177 "активных штыков"), 2802 винтовки, 24 автомата, 15 станковых пулемётов, 31 ручной пулемёт, 5 полковых 76.2мм орудия, 4 "сорокопятки", 2 батальонных миномёта 82мм и 14 ротных – 50мм. В артиллерийском полку дивизии, насколько можно понять из "Сведений", орудий не было. Они появятся позже, к 25 ноября, в количестве 11 гаубиц калибра 122мм. Дивизия оборонялась всеми тремя полками в одну линию на фронте около двадцати километров.

Таким образом, в среднем батальоне дивизии было около 130 красноармейцев, в лучшем случае с двумя "максимами", четырьмя "дегтярёвыми" и двумя 50мм миномётами. В случае чего, полк мог поддержать батальон двумя орудиями, а дивизия - батареей "соропяток" да ротой автоматчиков численностью в двадцать бойцов. А фронт обороны такого батальон доходил до двух километров. Вот как хочешь, так и воюй.
В "Сводке N583 к 20.00 18.11.41" по Южному фронту происходившие события отражены следующим образом.
"3. 230сд – отразив атаки пр-ка своим правым флангом на участке Радионовка, своим левым флангом отходит на рубеж Новосёловка ( 4 км вост. Радионовка), Ворошиловка (6 км вост. Радионовка), Верхне-Каменка (7 км ю. Золотарёвка), в дальнейшем продолжает отходить на север. Левофланговый полк из района Михайловка отходит в направлении Секменёвка (5 км ю-з Верхнее). Связь с ним потеряна".
Михайловка – это почти Николаевка, что выше по течению Беленькой, а Секменёвка – это та самая Секвеновка капитана Секвенова в двух километрах ниже Волчеяровки. Просто она со временем вот так вот изменила название. Левофланговый полк – это 990-й стрелковый полк. И какие-то его подразделения вполне могли проходить утром 19-го через Волчеяровку.

В "Справке из информации по Южному фронту к 20.00 19.11.41" боевые действия 12-й армии охарактеризованы коротко:
"Передовые части пр-ка вышли: Верхняя Каменка (2 км южн. Золотарёвка), свх. Богдановка (3 км ю-в Золотарёвка), Мессарож (10 км ю.з. Лисичанск), Горское, рудник Золотой, Орехово …".
Первые три населённых пункта – все севернее Волчеяровки и находятся на плато. При этом, и Богдановка и Мессарош (так правильно) – это бывшие немецкие колонии. Отец вспоминал, какие прекрасные там были сады, каменные дома и широкие, мощёные битым камнем, улицы. Немцы наступали по водоразделу, там, где давным-давно проходила Кальмиуская сакма – один из путей крымских татар к перевозу возле Боровской и, далее, на север - за ясырём.

Фактически защищать Лисичанск и Верхнее, кроме 990-го СП, было некому. А полк по своему боевому составу, а также огневым возможностям, едва дотягивал до немецкой роты. Надо отметить, что командование фронта, предвидя такое развитие ситуации, ещё 18-го ноября начало перебрасывать к месту прорыва кавалерийский корпус полковника Бычковского. В его состав входили 26-я, 28-я и 49-я кавалерийские дивизии. И 26-я кд, и 28-я кд принимали участие в боевых действиях с августа. В соответствии с планами командования, 49-я кд, сомкнув свой правый фланг с 230-й сд, должна была наступать на фронте Богдановка – Золотарёвка, 26-я кд – Секменёвка – Лоскутовка и 28-я кд на железнодорожную станцию Лоскутовка – Мирная Долина. Учитывая ситуацию, корпус был неплохо укомплектован. По состоянию на 25-е ноября, то есть, даже после шестидневных боёв, согласно "Сведения о боевым и численном составе", корпус имел: 7629 человек, 6004 винтовок, 48 станковых пулемётов, 5 зенитных пулемётов, 114 ручных пулемётов, 18 орудий 76,2 мм, 10 "сорокопяток" и 2 миномёта 50мм.

К исходу 20-го ноября корпус, вместе с 230-й сд, уже вёл бои на фронте Белогоровка – Золотарёвка – Волчеяровка – Лоскутовка – Мирная Долина. Немцев остановили.
Так кто же обстреливал Волчеяровку? Отец хорошо помнил, как сплошные разрывы накрыли поле на другом берегу Беленькой у Гарькавого. Добиться такой плотности огня из ствольной артиллерии можно было только при большом количестве стволов на километр фронта. А этого не было.

Ответ нашёлся в воспоминаниях А.И.Нестеренко ("Огонь ведут "катюши", М. Воениздат, 1975), в ноябре 1941-го - майора, командира 4-го гвардейского миномётного полка. Предоставим ему слово. Речь идёт о ночи с 19-го на 20-е ноября.

"Первый и третий дивизионы нашего полка выступили в Лисичанск. Второй дивизион во главе с командиром капитаном С. И. Семеновым убыл по железной дороге на усиление 1-й гвардейской дивизии генерала И. Н. Руссиянова в район города Ельца.
Мы с комиссаром Радченко следовали в голове колонны первого и третьего дивизионов полка. Ночью в четырех-пяти километрах от Лисичанска нас встретил на легковой машине полковник из штаба корпуса.
— Имею срочное поручение командира корпуса, — сообщил он, — встретить ваш полк и поставить задачу на немедленное открытие огня по противнику, изготовившемуся для наступления на Лисичанск.
Тут же при свете фар он показал нам район сосредоточения гитлеровцев и расположение наших передовых частей.
— Товарищ полковник, — ответил я ему, — мы не можем стрелять, не убедившись лично, где находятся наши войска. Тем более что удар требуется нанести перед самым передним краем нашей обороны.
— Товарищ майор! — В голосе полковника зазвенел металл. — Если мы сейчас не накроем противника, с рассветом он захватит северную окраину Лисичанска. Попробуй его выбить потом из каменных строений. По городу придется вести огонь... В общем, за последствия вы не отвечаете. Я передаю приказ командира корпуса и требую немедленно развернуть полк и произвести залп. Дайте вашу карту.
Он взял карту, аккуратно обвел карандашом район, куда мы должны были дать залп, и здесь же, на карте, расписался. Нам и самим хотелось поскорее ударить по врагу. И потому я с облегчением сказал:
— Ну, хорошо, давайте прикинем, откуда можно дать залп.
— Вот это другой разговор, — улыбнулся полковник.
На своей карте прицельной линейкой я прикинул, что указанный район сосредоточения противника мы сможем достать только из самого Лисичанска, точнее, с городской площади. А для этого надо было переправиться на западный берег Северского Донца. [65]
Свои соображения я доложил полковнику.
— Откуда угодно стреляйте, — ответил он, — только давайте быстрее огонь.
Полк на повышенной скорости двинулся в Лисичанск. Не сбавляя хода, мы переправились через мост, поднялись в гору и выехали на городскую площадь. Машины взводов управления вытянулись вдоль улиц, идущих на северо-западную окраину. Город еще спал. Я приказал командирам дивизионов выехать к железной дороге и установить связь с нашими передовыми частями. Одновременно устанавливалась связь между огневыми позициями и наблюдательными пунктами.
Боевые машины въезжали одна за другой на площадь и развертывались на сокращенных интервалах, как на параде. Вслед за ними на площадь въехали грузовые машины со снарядами. Пока установки наводили по заданному азимуту и заряжали, мы с помощником начальника штаба старшим лейтенантом Соломиным прямо на тротуаре, при свете фонарика готовили исходные данные для стрельбы. После взаимной проверки они были переданы батареям. А еще через пять-шесть минут дивизионы были готовы к стрельбе. Получив доклады о готовности, я подал ставшую для нас уже традиционной команду:
— По врагам нашей Родины... Огонь!
Полковник из штаба корпуса во время залпа стоял рядом со мной. Когда вылетел последний снаряд и все погрузилось во мрак, он восхищенно сказал:
— Вот это да! Вот это залп... ".

Два дивизиона, 24 установки, 384 реактивных снаряда в залпе. Согласно таблицам стрельбы 1942-го года на дальности 3000м боковое отклонение 51 метр, по дальности – 257 метров. От центральной площади Лисичанска до Волчеяровки около шести километров. Отклонения надо, как минимум, удвоить и двадцать четыре эллипса рассеяния наложить друг на друга в соответствии с расстоянием между установками и точностью наведения. В результате, даже в идеальных условиях, получаем эллипс рассеяния где-то километр по дальности и шестьсот метров по направлению. Ну, судя по воспоминаниям А.И. Нестеренко, в Богдановку всё-таки попали…

Здесь было бы очень интересно привести свидетельства немецкой стороны. Однако, в архиве NARA я нашёл "Журнал боевых действий" 76-й пехотной дивизии только за июль 1941-го. А потом - уже дивизии второго формирования за июль 1943-го. Возможно, что штабные документы этой дивизии за период зимы 1941/42 годов вообще не уцелели, поскольку дивизия сгинула в Сталинграде. Вместе со своими камрадами из группы Шведлера – 94-й пехотной дивизией.
blackhawk
16 июля 2015, 12:52
ВЗМАХ ОГНЕННОГО КРЫЛА
Часть 3

Что же происходило дальше?
До конца ноября 230-я сд безуспешно пыталась выбить немцев из Белогоровки и Золотарёвки, а 49-я кд пытались захватить Богдановку. Но немцы прочно засели в каменных зданиях, организовали систему огня и отбивали атаки спешенных кавалеристов. 2-го декабря дивизионы "катюш" были переброшены на другой участок фронта. С начала декабря наступило затишье. Наступать по снегу уже не было никаких сил. А в ночь на 14-е декабря немцы начали отход. Причиной тому была освобождение Ростова и стабилизация фронта по Миусу. Правый фланг группы Шведлера выдавался далеко на восток и, для группы всё могло закончиться встречными ударами советских войск на Артёмовск с юго-востока и с севера-запада со стороны Славянска.

230-я сд и кавалерийские дивизии корпуса Бычковского начали преследование. Немцы отходили так, как они это умели: под прикрытием сильных арьергардов, от рубежа к рубежу. Продвижение было медленным – 2-3 километра в сутки. 14-го декабря была освобождена Волчеяровка и Фугаровка. К 25-му декабря дивизии вышли к железнодорожному полотну от Ямы до станции Нырково. Здесь немцы остановились и, опираясь на выгодный, а потому хорошо оборудованный, рубеж обороны оказали сопротивление, которое ни 230-я сд, ни 49-я кавалерийская дивизия, ни переброшенные на усиление 150-я сд, 78-я стрелковая бригада и 3-я танковая бригада, преодолеть уже не смогли. Даже при поддержке двух артиллерийских полков и дивизиона 2-го гвардейского миномётного полка.

Чего стоили корпусу Бычковского ( он так и назывался в донесениях до присвоения номера "шестого") ноябрьские и декабрьские бои на лисичанском направлении видно из "Сведения о боевом и численном составе" на 25-е декабря. Итак, корпус (26кд, 28кд, 49 кд) имел: 6866 человек, 5362 винтовки, 45 станковых и зенитных пулемётов, 187 ручных пулемётов и автоматов, 19 орудий 76.2мм, 8 "сорокопяток" и 50 миномётов калибра 82мм и 50мм. В сравнении с данными за 25-е ноября потери вооружения составили 642 винтовки, 8 станковых и зенитных пулемётов, 2 "соропятки". Ручных пулемётов и миномётов даже прибавилось. А вот с личным составом получается следующее. Численность упала на 763 человке. Если принять во внимание замечание Баграмяна о том, что с 1-го по 18-е декабря корпус получил 1000 человек пополнения, то общие потери корпуса за месяц составили 1763 человека. Это почти четверть ноябрьского состава. Убитыми, раненными и без вести пропавшими.
Оценить потери 230-й стрелковой дивизии намного сложнее. На 25-е декабря, в соответствии со "Сведения о боевом и численном составе", людей в дивизии было 4947 человек, 3172 винтовки, 12 станковых и зенитных пулемётов, 61 ручных пулемётов и автоматов, 16 полковых 76.2 мм пушек, одна "соропятка" и 14 миномётов калибра 82мм и 50мм. Дивизия явно пополнялась, поскольку за сорок дней боевых действий её численность возросла на 1087 человек, увеличилось число полковых пушек и ручных пулемётов. А вот потери другого вооружения за этот же период в итоге составили 3 станковых пулемёта, 3 "сорокопятки" и 2 миномёта.

До 18 января наступило относительное затишье. Войска пополнялись, укрепляли позиции и готовились к наступлению. Произошли и организационные изменения. Управление 12-й армии передало войска 37-й армии. Кавалерийский корпус Бычковского, наконец-то получивший свой номер, стал 6-м кавалерийским корпусом II-го формирования и убыл на Харьковское направление.

Начавшееся 18-го января наступление успеха не имело. Основные события развернулись на правом фланге армии в районе Рай-Александровка, Липовка, Никифоровка, восточная Резниковка. Все населённые пункты в районе Яма (Северск). Перейти железную дорогу на левом фланге 230-й стрелковой дивизии так и не удалось. Более того, 23-го и 30-го января правофланговые части 37-й армии ( 275сд, 14 гв.сд., 99 сд и 150 сд) были контратакованы группой Маккензена, отошли и оставили Липовка, Никифоровка, восточная Резниковка, Ореховатка, Бескровный, Юрковка. При этом части понесли большие потери. Среди контратакующих частей были установлены подразделения 16-й танковой дивизии.

31-го января приказом командования Южного фронта части 37-й армии получили два дня на приведение себя в порядок и ещё 5 дней на подготовку к новому наступлению. 7-го февраля части 37-й армии перешли в наступление, и всё повторилось, как в январе. Немцы упорно оборонялись, при возможности, контратаковали, и линия фронта фактически оставалась на месте.

Январское наступление 37-й армии было частью Балаклейско-Лозовской операции, в ходе которой появилась возможность окружить славянско-краматорскую группировку немцев. Для этого 37-я армия своим правым флангом и наносила удар на юг - юго-запад, имея целью соединиться с частями 5-го кавалерийского корпуса и 57-й армии, наступавшим навстречу на северо-восток. Однако прорвать немецкую оборону не удалось.

В марте попытка была повторена, но безуспешно.
За время подготовки к наступлению и перемещений войск, в районе Волчеяровки, в разное время, дислоцировались 49кд, 26-я кд, 30-я кд, 150-я сд и 3-я танковая бригада. Одно время в здании школы располагался медсанбат 15-й стрелковой дивизии. Сейчас, на том месте, где хоронили умерших от ран, расположена братская могила и монумент.

К концу января Волчеяровка оказалась в тылу 218 сд, занимавшей оборону вдоль железнодорожного полотна, идущего на станцию Нырково. Справа от неё, от балки Берестовая до Родионовки, были позиции 230-й стрелковой дивизии.
Оценить потери 230-й и 218-й дивизий по "Сведения о боевом и численном составе" можно только косвенно, поскольку обе дивизии в ходе январско-мартовских боёв неоднократно пополнялись. Например, на 5-е февраля в 218-й дивизии было 7095 человек, а в 230-й – 5387. На 25-е февраля эти цифры - 6126 и 4176 соответственно. Таким образом, общие потери без учёта пополнения равны по 218-й сд – 969 человек, а в 230-й сд – 1211. При этом в 218-й на 15 февраля 2887 "активных штыков", а на 25-е февраля – 2931, а общая численность за тот же период уменьшилась на 519 человек.

За март дивизии представили более полные данные. На 1-е марта в 218-й дивизии было 6290 человек (2931 "активных штыков"), а в 230 сд – 4162 (1738), а на 20-е марта численность упала в 218сд до 5465 (1263), а в 230 сд – 4004 (473). Таким образом, общие потери в 218-я сд составили 1668 "активных штыков" при вероятном пополнении 838 человек. В 230-й сд общие потери составили 1265 "активных штыков" при вероятном пополнении 1107 человек. За двадцать дней на участке фронта в двадцать километров было убито, ранено и пропало без вести 2933 человека. Мне тяжело осознать эти цифры. Это сколько же человеческого горя?!
Потери вооружения за двадцать дней марта в 218-й сд были незначительны, а в 230-й сд – 588 винтовок, 10 станковых пулемётов, 60 ручных пулемётов и автоматов, 1 миномёт и 12 орудий 76.2мм.

В апреле на этом участке фронта наступило затишье. И длилось оно до начала июля. В состав 37-й армии вошли 295сд, 275сд и 102сд. В результате нескольких перегруппировок, 230-я сд и 218-я сд изменили свои полосы обороны. При этом их стык приходился как раз на долину речушки Верхняя Беленькая.
К концу июня затишье стало зловещим. В тылу 76-й пехотной дивизии сосредотачивались 14-я и 22 танковые дивизии Вермахта, и это было не к добру. 28-го июня немцы начали наступление на воронежском направлении, и уже к 6 июля над тылами 37-й армии нависла угроза с севера. Стрелковые дивизии, расположенные на правобережье Северского Донца могли оказаться в ловушке. А 9-го июля немецкие 14-я и 22-я танковые дивизии рванулись к Донцу. К исходу 11-го июля все пять дивизий 37-й армии отошли на левый берег. А вот судьба их арьергардов была, конечно, трагичной.

Через две недели остатки дивизий 37-й армии уже оборонялись на левом берегу Дона, восточнее Ростова-на-Дону. А потом отступали к предгорьям Кавказа.
Жестокие прихоти войны были таковы, что, и немецкие, и советские соединения, сражавшиеся на этом небольшом участке донбасской земли, не уцелели. 76-я и 94-я пехотные дивизии Вермахта нашли свой конец в Сталинграде, а 230-я стрелковая дивизия Красной Армии была расформирована приказом Ставки от 14 августа 1942 года. В сентябре расформировали и 218-ю стрелковую дивизию.
blackhawk
16 июля 2015, 12:56
ВЗМАХ ОГНЕННОГО КРЫЛА
Часть 4

3. Из воспоминаний отца.
Первым делом, чтобы выжить, надо было обустроить хоть какое-нибудь жильё и что-нибудь посадить в огороде. Родственники, остававшиеся в селе, поделились семенами, остатками зерна и кукурузы. Бабка посадила огород, в надежде, что до первых холодов хоть что-нибудь успеет созреть.

Отец, в то время почти десятилетний пацан, сходил в ближайшую посадку, вырубил и принёс несколько стволов, которые могли быть использованы для перекрытия сарая. Потом ходил к речке и нарезал камыш для вязки снопов. За несколько дней они с бабкой перекрыли сарай. Из нескольких найденных кирпичей соорудили внутри подобие печи. Резервным жильём оставался погреб.
А через две недели умер маленький брат отца. Он так и не оправился после тифа. А тут ещё голод. Умер он утром, на руках у отца.

И каждый день хотелось есть. Несмотря на то, что опасность подорваться на мине была очень высока, отец бродил по брошенным огородам. Удачей были находки проросшего картофеля. В заброшенных садах можно было найти яблоки. Где-то находил просыпанные зёрна кукурузы. Ручной мельницей бабка молола зёрна в муку и варила "мамалыгу" или жарила лепёшки. Иногда, отца подкармливали бабкины сёстры, хотя и сами жили впроголодь.

Особую статью рациона составляли лягушки и суслики. На них специально охотились.
Есть хотелось постоянно. Отец говорил, что мысли о еде вытесняли из головы всё остальное. От постоянного недоедания мучили слабость и апатия. И здесь круг замыкался. Чтобы добыть еду надо было быть сильным и энергичным.
Единственное, что успело взойти и созреть в достаточном количестве, был бурак (свекла). Его запасли на всю зиму, пекли и варили. С наступлением холодов перебрались в погреб, потому что в сарае было очень холодно и тепло от печурки выдувало мгновенно. В погребе удалось поставить, сделанную из старого молочного бидона, печку и вывести в отдушину дымоход. Дрова приходилось собирать по пожарищам и посадкам. Недалеко от села, возле Волчьего яра, тогда ещё был небольшой лесок и там, тоже можно было кое-чем разжиться. Но к началу марта отца уже качало от недоедания. Любые движения и усилия давались с трудом.
Ни старосты, ни полиции в селе не было. Немцев тоже. Где-то в январе отец стал свидетелем жуткого случая. По селу в санях провезли раздетого человека, которого полицай из Верхнего поливал водой. Говорили, что человек этот был то ли подпольщик, то ли партизан, то ли разведчик. Фронт всё-таки в январе был уже недалеко.

У этой истории было и своё продолжение. Где-то осенью сорок третьего, сразу после освобождения, в село на опознание привезли этого полицая. Отец запомнил, что привезли на мотоцикле с коляской в сопровождении офицера, вроде майора, и автоматчика. В ходе расспросов люди подтвердили случай с подпольщиком. Видимо, припомнили и что-то ещё. Когда всё стало ясно, майор сказал полицаю "Иди" и показал рукой под гору. Тот сделал несколько шагов, и майор выстрелил ему в спину, а потом подошёл и ещё раз в голову. Тело они увезли с собой.

К февралю 1943-го за Донцом загрохотало. Через село потянулись немецкие обозы. Потом в округе началась стрельба. Потом всё утихло и, через несколько дней, через село прошёл красноармейский обоз. А в самом начале марта по лугу, на том берегу Беленькой, отстреливаясь, отошла цепь красноармейцев. И в село опять пришли немцы.
Я ещё раз прерву рассказ отца, чтобы рассказать о событиях февраля-марта 1943 года.


4. Как это было. Исторический экскурс.
Разыскивать информацию о событиях конца февраля-марта 1943 года в полосе наступления Юго-Западного и Воронежского фронтов довольно непросто. Некоторые соединения перед выходом из окружения уничтожали штабную документацию. Некоторые штабы попали под удар немецких танковых дивизий. Списки безвозвратных потерь, донесения, объяснительные записки составлялись позднее и теми, кому удалось выйти к своим. В военной и мемуарной литературе этот период также подробно не освещался. В немецких источниках, конечно же, контрнаступление немецких танковых дивизий 2-го танкового корпуса СС и XXXXVIII танкового корпуса описывалось триумфально. Ещё бы! После Сталинграда и шестисот километровой "дыры" на фронте. Да ещё и девять танковых дивизий на одном оперативном направлении. Вермахт до этого не знал такой концентрации танковых соединений.
Как бы там не было, но в начале февраля ещё ничего не предвещало немецкого контрнаступления. Пока, задача Манштейна, судя по его собственным воспоминаниям, состояла в том, чтобы восстановить фронт.

В первых числах февраля 1943 года к Северскому Донцу немного южнее Лисичанска подошла 78-я стрелковая дивизия из состава 3-й гвардейской армии. На западном берегу оборонялись части немецкой 19-й танковой дивизии и 901-го запасного полка.
Было принято решение форсировать реку на участке Белая Гора – Тошковка. Лёд на Северском Донце, в это время, держал людей и повозки. С колёсной и гусеничной техникой было сложнее.

78-я стрелковая дивизия была ветераном боёв на Ржевском выступе. Затем её вывели в резерв и перебросили на Юго-Западный фронт. Дивизия была пополнена до полного штата, в ней было около двенадцати тысяч человек.

Возможно, где-то в глубинах ЦАМО, хранятся донесения дивизии за февраль и начало марта 1943 года, но мне туда доступа нет. Поэтому пришлось пользоваться тем, что доступно. Прежде всего, это донесения о безвозвратных потерях командного и рядового состава. Таких донесений я нашёл четыре: от 15-го февраля (только командный состав, 41 человек), от 10-го марта (49 страниц, 440 человек), от 19-го марта (34 страницы, 360 человек) и от 19-го апреля (14 страниц на 161 человека).
По указанным в донесениях местам и датам захоронений, можно было приблизительно восстановить, где и когда велись боевые действия.
Надо заметить, что февраль 1943 года на Юго-Западе был наполнен событиями и ситуация менялась очень быстро. Ожесточённые бои шли в районе Славянска, Краматорска, Красноармейска и Ворошиловграда. В начале февраля был освобождён Лисичанск. 41-я гвардейская дивизия прошла севернее Волчеяровки по линии Рубежная – Золотарёвка- Мессарош и потом была перекинута к Славянску. А вот 78-я стрелковая дивизия, форсировав Донец, вышла к линии фронта 1942 года – железнодорожному полотну от Ямы до Нырково. И потом правее - до Рай-Александровки.

В начале операции дивизия действовала двумя полками: 464-й СП в районе Боровское, а 453-й СП на участке Белая Гора – Тошковка. Бои на этом участке продолжались со 2-го по 6-е февраля. Потом немцы начали отход. О тяжести этих боёв можно судить по тому, что за этих пять дней 453-й СП потерял командира полка, начальника артиллерии полка, двух командиров рот и 16 командиров взводов. За это же время под Боровское 464-й СП потерял двух командиров батальонов, четырёх командиров рот и 8 командиров взводов.

Следующий рубеж, на котором дивизия понесла потери, Николаевка – Лоскутовка – Мирная Долина.
Немцы отходили по возвышенностям. В неширокой долине Верхней Беленькой была только одна грунтовая дорога, движение по которой можно было легко перерезать, заняв холмы по краям долины. Может быть, эта географическая особенность и спасла село от повторного сожжения.

Судя по датам гибели, бои на указанном рубеже продолжались с 6-го по 13-е февраля. А 14-15 февраля подразделения дивизии уже вышли к железной дороге у Берестовой. И всё. Дальше наступать не смоли. Немцы опять стали в оборону и сбить их с рубежа не получалось.

19-го февраля началось немецкое контрнаступление. Прежде всего, удар пришёлся по тылам частей наступавших на Днепропетровск и Запорожье. Была такая задумка у командования Юго-Западного фронта выходом к Днепру отрезать снабжение всей донбасской группировки. Цель была настолько заманчива, что командование фронта не обращало внимания на состояние наступавших частей. А наступать может и было кому, а вот снабжать наступавшие части и вывозить раненных было всё сложнее и сложнее. Плёчо подвоза измерялось сотнями километров.

На участке фронта восточнее Славянска, от Рай-Александровки до Берестовой, 78-я стрелковая дивизия осталась одна. В обороне. А 1-го марта в контрнаступление перешла немецкая 19-я танковая дивизия.
Видимо, 78-я стрелковая дивизия была разрезана на две части. Подразделения, оборонявшиеся фронтом на юго-запад, отходили на север к Донцу, а те, кто оборонялся фронтом на запад, отходили на восток к переправам в Лисичанске, Рубежном и Боровском.

2-го марта в районе Ново-Александровки, что немного западнее Резниковки (в 10 км восточнее Славянска) несколько подразделений дивизии попадают в окружение. В этот же день, подразделения дивизии несут потери в Яма (нынешний Северск) и в Каменке. Последнее упоминание о потерях относится к 8-му марта в районе Золотарёвки. Это западнее Лисичанска, который немцы повторно захватили 5-го марта. Видимо, кто-то вышел из окружения позднее и в своём донесении указал дату гибели военнослужащих.

Просмотр наградных материалов 78-й стрелковой дивизии тоже даёт немного. Людей награждали за бои 7-8 марта у Привольное. Видимо, какие-то подразделения отходили не к Лисичанску, а на северо-восток к Привольному, надеясь там переправиться через Северский Донец. За февральские бои наградных материалов я не встретил.
На левый берег Донца из состава дивизии переправилось около пяти тысяч человек. В артиллерийском полку орудий уже не было. А дивизию ждали бои на плацдарме в районе Привольное.
blackhawk
16 июля 2015, 12:57
ВЗМАХ ОГНЕННОГО КРЫЛА
Часть 5

5. Из воспоминаний отца.
Теперь в село пришли немцы. По настоящему. В оборону по Донцу, в районе Лисичанска, стала 62-я пехотная дивизия. В Волчеяровке, в уцелевших хатах, стояло подразделение связистов и какой-то штаб, который прикрывала батарея "эрликонов". На окраине, под "горой", стала на позиции батарея 150мм гаубиц – до линии фронта было около десяти километров.

Мальчишкой, приезжая к бабке на лето в село, я ещё застал, оплывшие от времени, большие ямы, в которых стояли эти гаубицы.
В этот раз мирное население не выселяли. Да его и осталось немного. Но молодёжь в Германию забирали. Четыре двоюродные сестры отца работали там. Все вернулись.
Немцы жили своей фронтовой жизнью, население выживало.
С того времени отец запомнил несколько эпизодов.

Немецкий солдат был чем-то занят на берегу речушки. Отцу с другом, конечно же, стало интересно, что он там делает. По камышу они подобрались посмотреть, но были замечены. Видимо, немец подумал, что пацаны хотят что-то украсть. Он схватил отца и начал топить в речушке, потом дал пинка. Потом пустил вдогонку очередь. Отец видел, как пули режут камыш. Много ли надо полуголодному десятилетнему пацану? Отец вспоминал, что было очень страшно.

Второй случай произошёл с соседями по улочке. В крайней хате жили отец и сын. Сын болел эпилепсией. Однажды во двор зашли немцы и, надо же было, чтобы в это время случился приступ. Сначала застрелили сына, а потом, бросившегося ему на помощь, отца. Хата так и стояла потом после войны опустевшая, пока не разрушилась.
Летом село начали бомбить. Не часто, ночью, видимо с "кукурузников". Немцы бегали из хат прятаться в щели.

Ушли они внезапно. В начале сентября. Многое бросили. Подожгли пшеницу, которую хранили в школе. Отец вспоминает, как они с другом таскали зерно из огня.
Несколько дней в селе не было никаких военных. Потом показались обозы 279-й стрелковой дивизии. Всё. Немцы ушли навсегда. Спешили за Днепр.
В ближайшем леске отец с другом нашли мотоцикл с коробкой лент и MG на коляске. Пулемёт попробовали в старом уцелевшем коровнике. И зря. Рикошетирующие от каменных стен пули, да ещё трассирующие, быстро превратили коровник в ад.
Из немецкой плащ-палатки отцу пошили штаны. Какая-никакая, а всё-таки обновка.
Зиму 43/44 кое-как пережили. В 1944 году в селе восстановили колхоз. Стало немного легче.

Осенью 1945-го вернулся дед и пошёл работать на шахту. Весной 1946-го построили новую хату . Я её застал. Две комнаты и веранда. Потом летнюю кухню. Полисадник, сад, участок. И сарай тот каменный я тоже застал. Только уже не под связками камыша, а под черепицей.

6.
Деду повезло. В июле 1942-го он вышел из окружения под городом Белый. Но оказалось, что одна из "катюш" их дивизиона осталась целой в лесу. Без горючего и, слава богу, без снарядов. Но всё равно, это был расстрел. Они пошли обратно в "кольцо", нашли и подорвали установку. Вернулись назад. Дед получил вместо расстрела медаль "За боевые заслуги".
Его родной брат, бывший с ним в одном дивизионе, из окружения не вышел. Пропал без вести.
Родной брат прадеда замёрз зимой 1942 года в собственной хате. Ослабел от голода и замёрз.
Родной брат бабки, призванный осенью сорок первого, попал с эшелоном призывников под бомбёжку. Эшелон сгорел. Пока он мыкался, не зная, что делать, оказался на оккупированной территории. Вернулся в село. Но не в своё, а в Горское. После освобождения был призван опять. В августе 1944, с простреленными ногами, попал в плен. После войны вернулся.
Двоюродный брат отца, 1926 года рождения, был призван в феврале 1944 года. В сентябре в Прибалтике, будучи механиком-водителем, сгорел в танке, попав в засаду.
Четыре двоюродных сестры отработали в Германии.
Ещё один двоюродный брат, уже после освобождения, подорвался, пытаясь обезвредить противотанковую мину.

Вот так, взмахнув своим огненным крылом, война опалила семью отца.
Olga Olga
16 июля 2015, 14:37
Всем добрый день smile.gif

blackhawk написал: Краткое содержание предыдущих серий

Хоук, привет smile.gif

Попроси модератора "прибить" перечень опубликованных рассказов в начале треда wink.gif

blackhawk написал: это - частично пересказ воспоминаний отца, частично - немного поисковой работы. Я когда-то, в 2007 - 2013 годах, достаточно плотно занимался событиями марта 1943 года под Харьковом (там "пропал без вести" мой дед со стороны мамы) и решил накопленный опыт применить к событиям о которых рассказывал отец. Получилась вот такая вот рукопись.

up.gif
Воспоминания очевидцев о Великой Отечественной войне вообще заслуживают отдельных публикаций.
Спасибо, что опубликовал.
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2017 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»