Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Унесенная в дюны
Частный клуб Алекса Экслера > Клуб путешественников
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
Loulou
23 августа 2013, 18:23

Глеб написал: Отличные рассказы!

Спасибо, Глеб!
Loulou
4 сентября 2013, 11:32
Рынок Аюру. Плавучий автобус.
Loulou
4 сентября 2013, 11:33
Мясо доставляют на рынок "вплавь"
Loulou
4 сентября 2013, 11:35
Рабы туарегов. Женщины из племени бузУ.
Loulou
4 сентября 2013, 11:45
Побрякушки / Мятный чай

Вот уже несколько дней прилежно посещаю занятия в ювелирной лавочке. Устроившись на корточках под железным навесом, самозабвенно колочу по серебряному брусочку, «выгоняя» то заготовку под кольцо, то тонкий прутик для обруча, то загадочной формы нечто. Омар — мой учитель-туарег тянет из прозрачного стаканчика густой чай, время от времени презрительно крякнув, одним ловким ударом молоточка исправляет результаты моих мучений.

От духоты у меня время от времени кружится голова, с непривычки ломит спину, но я упорно вывожу на пластинке из никеля очередное творение. В мастерской ювелира-туарега вряд ли что-то изменилось со времен праотцов. В плетеной из алюминиевой проволоки корзинке теплятся угли для чая. Цокает молоток о вбитую прямо в землю наковальню. На коврике разложен нехитрый инвентарь: набор напильников, выточенное из отвертки острое шило для гравировки, молоток, щипцы, меха, для поддержания огня, пчелиный воск в брусочках для создания форм, обычные ножницы портного для резки по серебряному листу, паяльник и газовая горелка.

Полировальный станок – один на все лавки. А ведь здесь на Шато-I (в данном случае имеется ввиду совсем не замок, а район вокруг первой водокачки) создаются серебряные шедевры. Именно здесь в лавке Омара-старшего несколько лет назад изготовлялись застёжки для сумок и портмоне для новой коллекции Гермес.

В глубине мерцает витрина с бесчисленными крестами туарегов. По преданию их 21 – по количеству населённых пунктов страны кочевников, но за несколько лет до нашего приезда появился 22-ой – в честь предводителя восстания туарегов в девяностых годах Мано Дайека. Таким образом, можно узнать из какого региона, племени кочевник, лишь взглянув на его крест.
Существует несколько легенд происхождения крестов. Возможно, они – отголосок эпохи фараонов и были заимствованы у египтян. Некоторые гиды утверждают, что кресты появились в обиходе туарегов еще до вступления в ислам и являются колоритной копией христианских крестов.

Мне же больше нравится легенда, согласно которой отец-кочевник передает крест сыну со словами: «Взгляни, сын, я дарю тебе север, восток, юг и запад, ведь пути судьбы неисповедимы, и нам не суждено знать, где мы расстанемся с жизнью».

Кресты, как и другие объемлемые украшения выполняются в технике «потерянного воска» (дословный перевод с французского). Вначале мастер-ювелир лепит из пчелиного воска модель украшения. Затем восковая модель покрывается глиной. Полученную форму подогревают на раздуваемом мехами огне. Воск плавится и вытекает, на его место заливается расплавленное серебро. Затем форму опускают в холодную воду, и, дав остыть, разбивают. Полученный таким образом серебряный слиток «доводят» до совершенства с помощью напильников. Затем шилом наносятся различные рисунки и гравировки.

Помимо традиционных крестов и подвесок, колец, серёжек и браслетов с полудрагоценными и поделочными камнями из Саудовской Аравии (чаще всего их привозят паломники, возвращающиеся из Мекки) в лавке у Омара можно приобрести металлические кошельки-береги с отрывками из Корана, начертанными на клочках школьной тетрадки неловкой рукой.
Loulou
4 сентября 2013, 12:06
Цена на серебро растет, и все чаще туристам предлагают серебро туарегов. Некий сплав, содержащий все меньше и меньше самого серебра. Обижаться на ювелиров не стоит, вас не обманули, просто вы же не поинтересовались, как получают данный металл.

В полдень звучит призыв на намаз, и я остаюсь в палатке за хозяйку. Все уходят молиться. На улице воздух разогревается до традиционных 40 градусов, а я с наслаждением попиваю крепкий горячий чай, с таким содержанием сахара, что кажется ложка стоит.

Рецепт зеленого чая с мятой от Агали
500 мл воды,
100 гр зеленого листового чая,
пучок мяты,
15 кусков сахара.

Все ингредиенты засыпаются в металлический чайник и доводятся до кипения на медленном огне. Разливая такой чай по стаканам-мензуркам, необходимо максимально высоко поднимать чайник для образования обильной пены «Ведь чай без пены, как туарег без тюрбана».

По окончанию сезона дождей в пустыне проходят праздники и фестивали. На одном из таких мероприятий видела конкурс разливания чая с верблюда. И правило тоже: чем выше чайник, чем куще пена – тем лучше. И главное — ни капельки не разлить.

По преданию такой чай можно заваривать до трех раз, и первый чай будет:
горьким, как жизнь,
второй — крепким, как любовь,
третий — сладким, как смерть.
Есть правда и более оптимистическая трактовка:
Первый – горький, как смерть
Второй – нежен, как жизнь,
Третий — сладок, как любовь.

Но после 4 лет проведённых среди людей этого затерянного на африканском континенте государства, первая трактовка кажется правдивее и реалистичнее.
Жизнь туарегов, людей в голубом, рыцарей пустыни мифом кажется только издалека. Порой, ювелир не продавший ни одного украшения, остается на мели и несколько дней довольствуется одним чаем.

Один мой знакомый, молодой ювелир, автор, именно автор, а не исполнитель-повторитель чудесного набора из эбонитового дерева и серебра, на который с завистью смотрят все мои подружки, просто украл на очередной вечеринке переносной компьютер и продал его за 20 (!) долларов, чтобы поехать домой и повидаться с мамой. Это тоже реалии современного нигерского общества.
Разгневанный отец отправил Агали на далёкое пастбище в пустыне в компании десятка верблюдов... А в осиротевшей лавочке копируют работы Агали послушные кузены.

Очень часто туристы устало вздыхают: здесь везде одно и то же. У них совсем нет фантазии. Дело совсем не в фантазии, а в том, что живущие за гранью бедности серебряного дела мастера делают то, что у них купят или вернее то, что у них уже покупали.

Серебряный кулон, который я домучила к концу недели, купили сразу: неотполированное серебро, топорная работа. Но таких больше нет. Но какой туарег сможет провести неделю работая над одним единственным предметом, который еще никто не создавал? А семью кто будет кормить?
Loulou
4 сентября 2013, 12:18
Мали /Вдогонку за догонами

Вновь мы трясемся и подпрыгиваем на ухабах единственной региональной трассы Ниямей-Гао. Сегодня наш путь лежит в Мали, а точнее в страну Догонов. По пыльной красной дороге медленно ползут многотонные старинные американские желто-ржавые грузовики. Ловко подрезают нас на поворотах вавилонские башни на колесах (такси-легковушки навьюченные до отказа: пирамиды поклажи на крышах, сидящие, стоящие или висящие на подножках пассажиры, и порой для полноты картины на капоте вздрагивают два-три мешочка цемента).

Саванна... Когтистые акации, редкие зеленые островки перекати-поля, бурые горы-табуретки на горизонте. Тут и там мелькают стада коз и коров. Упираются в голубоватый небосвод шпили термитников. Величественное строение и впрямь напоминает готический замок в миниатюре, а высота такого поселения может достигать 3-4 метров. Тянутся вдоль дорог пешие караваны: женщины с желтыми канистрами наперевес или огромными вязанками хвороста на голове. Огонь и вода в доме – забота женская, и неважно, что до ближайшего колодца порой 5-6 километров пешком.
Loulou
4 сентября 2013, 12:23
Нигерская саванна не всегда поражала туристов столь звонкой пустотой. Достаточно прочитать записки Андре Жида о путешествии по восточной французской Африке. Зелень, заросли кустарника, стада диких животных. А ведь прошло не больше ста лет. Виной всему вовсе не всемирное потепление и засуха, а неразумная деятельность человека. Во всей восточной Африке газ на кухне до сих пор остается несбыточной мечтой, дорогим удовольствием. В соседних Бенине, Мали, Буркина Фасо на растопку идет древесный уголь, а в Нигере до сих пор рубят лес. В процентном отношении, по данным Международного Фонда Дикой природы за 2004 год в Нигере вырубается столько же кубометров леса, сколько и в Бразилии. Более того, вязанки дров стоят копейки, а дотации на покупку угля, как в других странах, правительство выделять не спешит.

Избитый гудрон — так в Нигере называют асфальтовую дорогу — скоро сходит на нет, и мы движемся по просёлочной дороге. Сезон дождей задержался на границе с Мали, и скорость нашего внедорожника не превышает 20 км/ч: тут и там на пути возникают огромные вымоины и провалы, а то и бойкий полноводный ручей. А ведь несмотря на технический прогресс японского автомобилестроения, внедорожники пока не прыгают и не летают...

Через пару часов изнурительных скачек по ухабам розовый от дорожной пыли джип выкатился к небольшой хибаре под трехцветным нигерским флагом. Посреди раскатанной просёлочной дороги торчал каменный полосатый столбик. Мы — на границе с Мали. Заспанный сотрудник таможни в помятой голубой рубахе и жарком синем фетровом берете, кряхтя, слез с видавшей виды раскладушки. Покрутил ручку приемника и прижал плоскую черную коробочку к уху. Так многие африканцы слушают радио: чтобы батарейки сэкономить. Нас он будто-бы не замечал.

Проведя некоторое время за стойкой таможни и заполнив декларации, мы наконец-то попали в поле зрения чиновника. Широким жестом он предложил нам (всем троим, я так полагаю,) присесть на единственный колченогий стул, на который я с опаской опустилась. Началась бесконечная процедура выдвигания ящиков в поисках Бика (ручки), сигаретки, блокнота или календаря. С белого туриста хоть шерсти клок... Ручка, естественно, нашлась в моей сумочке, и получив заветную печать, мы поспешно удалились.

На малийской границе царило оживление. Возможно, мне так только кажется, но каждый раз, когда мы покидали ставший уже родным летаргический Нигер, создавалось впечатление, что люди по другую сторону шлагбаума живут совсем другими скоростями. Вокруг новоприбывших тут же возникли торговцы абсолютно всем: кефиром в пластиковых пакетах, медом, шашлыками и телефонными карточками. Пакеты с кефиром я видела и дома, но никогда бы не догадалась, как в Африке, прокусить упаковку и потягивать освежающую жидкость прямо из тары. Лакомство носило совершенно арабское название Лабан (белый), кстати и название страны Ливан с нашим йогуртом — слова однокоренные, (но это уже совсем другая история) и имело приятный сладко-молочный вкус. Спасибо ливанцам, построившим по всей восточной Африке небольшие молокоперерабатывающие заводы.

Нацепив на кончик носа круглые очки с треснувшим стеклом, таможенник долго и задумчиво изучал паспорта моих спутников. Куда? На плато Бандиагара. Зачем? Так мы ж туристы. Откуда? Из Нигера. Вдруг он лучезарно улыбнулся и подмигнул мне. «Вы русская?» — спросил наш собеседник, блеснув золотым зубом и украинским акцентом. «А я в Харькове учился в Военной Академии. И жена у меня русская, во какой борщ готовит. Айда ко мне кушать...» Сославшись на несговорчивость спутников, благо те все равно ни бельмеса не понимают, я дипломатично приглашение отклонила.

По чужой земле ехать оказалось веселее. Дорога, хоть и не покрытая асфальтом, была укатана, и мы лихо газовали на ухабах, поднимая столбы пыли. Из очередного песчаного облака показался великолепный наездник на верблюде. Красочное седло с разноцветными помпонами, яркого-голубой тюрбан. Сомнений нет – это рыцарь пустыни, туарег. Покрасовавшись перед нашим окном и дождавшись, когда нерадивые туристы расчехлят фотоаппараты и нащёлкают желанных снимков, он лихо загарцевал по саванне.
Loulou
4 сентября 2013, 12:25
За очередным поворотом засверкало зеркало реки: черные рогатые коровы, закутанный в яркую ткань пастух-туарег, зелень осоки. Глаз соскучился по краскам.

В Гао, небольшом, но бойком пограничном городишке наш ждал сюрприз. Мест в единственном отеле-постоялом дворе не оказалось. По пыльным щекам заструились слезы. 10 часов тряски по ухабам, скудный обед из сардин и сухого хлеба, бухающая боль в голове, и вот теперь — еще и это. Путешествовать, оказывается, лучше с Сенкевичем и чашкой чая. Сказочные африканские пейзажи, оказывается, полны мух, морящего жара и плотной пыли.

В общем душе, согнувшись пополам, дабы попасть под кран, который был вмонтирован на уровне пупка (как тут не вспомнить юмориста), я лила свои первые горестные слезы «великого путешественника». Обмылок чавкнул в руках, и лихо скатился со сточными водами. А кран с рыжей ледяной водой забормотал, задёрнулся и уснул. Помылись... А на ужин, естественно, ненавистный кус-кус с еще менее любимой бараниной.

Палатку, знаменитую «2 секунды» из Декатлона, мы в сердца швырнули в ночь. И оказалось прямо на булыжники. Надувной матрас втиснуть впотьмах так и не удалось, и свернувшись калачиком на жесткой подстилке, мы, наконец-то, засопели.
Мамин-Сибиряк
4 сентября 2013, 12:36
Надеюсь, продолжение будет? smile.gif
Тайлес
4 сентября 2013, 21:49

Loulou написала: В общем душе, согнувшись пополам, дабы попасть под кран, который был вмонтирован на уровне пупка

А почему так низко?
Loulou
5 сентября 2013, 06:25

Тайлес написала:
А почему так низко?

Для меня это так и осталось загадкой... tongue.gif
ViolatorDM
5 сентября 2013, 08:54

Loulou написала: 

Тайлес написала:
А почему так низко?

Для меня это так и осталось загадкой... tongue.gif

Эх, темнота! Набрала в тазик - помылась из тазика. А для тазика можно и ниже кран сделать.
ИГ0РЬ
5 сентября 2013, 13:55

Тайлес написала: А почему так низко?

Чтобы вода не разбрызгивалась.
Тайлес
5 сентября 2013, 19:55

ViolatorDM написал:  Набрала в тазик - помылась из тазика.

Тю. А ведь, наверное, точно. Там же тазик наше все. smile4.gif
Sanolju
5 сентября 2013, 22:16

Тайлес написала: А почему так низко?

Наверное моются сидя на полу.
Loulou
21 сентября 2013, 16:17
Гао / Тот, что у всех на устах

Гао. Город в Мали. Численность населения – 57 989 человек (на 2005 год). Является административным центром малийской провинции Гао. Аэропорт. Город находится на северо-востоке страны, на левом берегу реки Нигер, на высоте 226 метров над уровнем моря. В прошлом Гао — столица средневековой империи Сонгай. Вплоть до настоящего времени — один из центров транссахарской торговли. Источник: Википедия.
В последнее время этот захолустный городок стал театром печальных событий, здесь гибнут на далекой бурой земле французские солдаты, здесь забрасывают до смерти камнями нерадивых любовников, здесь кипит, рискуя разлиться на ближайшие регионы очередной политико-религиозный, ставший уже международным конфликт. На экране мелькают знакомые пейзажи, но уже в багровых тонах. Но за свою долгую историю Гао повидал немало. Все проходит, пройдет и это.

Город был основан племенем Сонгай в двенадцатом веке, завоеван империей Мали в четырнадцатом. В пятнадцатом веке этот богатый населённый пункт был разграблен и разрушен племенами, пришедшими из Марокко, но до прошлого века он оставался важным пунктом на пути кораблей и караванов. В наше время Гао находится в упадке, но имя его, наряду с другим жемчужинами архитектуры Мали, такими как Джене и Тимбухту остается в анналах истории, а поездка в город-миф — неотъемлемая часть туристической программы по Мали.
В туманной, розовой от мелкой пыли дымке мы покидаем отель. На часах 6 утра, а плоский солнечный диск уже плывет высоко в мутном небе. Город Гао, некогда важный торговый центр на караванном пути, сонно шевелится. Снуют по переулкам вездесущие мопеды. Важно покачивая рогами, размером с руль знаменитого американского мотоцикла, направляются к водопою коровы. Семенят у редких палисадников забавные «черный низ-белый верх», словно очерченные по линейке, козы. Ловко подпрыгивая на задних лапах, они пытаются сорвать редкие зеленые листочки садовых деревьев, смачно жуют яркие соцветия бугенвиллей.

Глинобитные сарайчики-магазины распахивают яркие, выкрашенные в голубой цвет железные ставни и двери. Полощется в потоках утреннего свежего ветерка простыня-плакат на лавке местного эскулапа. «Лечу от всего». Самодельный плакат поражает натуральностью рисунков, безграмотностью оформления и размахом деятельности эскулапа: судя по весьма живописным, а порой и слишком, иллюстрациям, лечит местный марабу, как от загадочной «онгины», так и от не менее таинственного «сефелиза», не говоря уж о «глупых болячках» типа укуса скорпиона или СПИДа.

На перекрестках дородные матроны в ярких платьях-распашонках жарят пончики-блинчики на ноздреватых сковородах. Некоторые неправительственные организации создали банки для микрокредитования населения. Купит такая африканская бизнес-леди масло, сковородку, обрезок стальной бочки для разведения огня да муки в кредит, и вот уже во всю идет торговля: 25 франков за блинчик «бене». Итого 2 рубля за сладкий комочек печеного теста. Дешево и... вкусно. Только для талии вредно.
Для публики побогаче из необтёсанных досок сколочены кривобокие «гарготри» — придорожные ресторанчики-кафе. Название напоминает звук моего протестующего желудка, но кушать нам приходится именно здесь. Заспанный охранник нашего отеля объявил, что «мадам», то бишь я, «слишком рано решила уехать, а повар еще не проснулся», а значит «кина», то бишь завтрака для нее не будет.

В то время, как мои спутники лакомились поджаренной на сомнительного цвета сковороде яичницей, я робко жевала кусок французской булки и цедила из чашки жуткий приторно-сладкий напиток по названием «кофе с молоком». Ни тем ни другим от него даже не пахло.
Напротив придорожного кафе бойко шла торговля ворованным бензином в огромных стеклянных бутылях. Все соседние и не очень страны с Нигерией запружены некачественными нефтепродуктами, и, пары, вырывающиеся из выхлопных труб многочисленных транспортных средств, делают воздух крупных городов просто невыносимым. Но ничего тут не поделаешь: закон рынка. «Левое» топливо стоит в несколько раз дешевле, чем бензин на государственных заправках. Французы называют такую загазованность «загрязнением третьего мира».

Выудив из серо-белого переносного холодильника мешочки с водой, хозяин радостным тоном предложил нам освежиться на дорогу. Молоко, кефир, воду, соки и другие напитки, а также мороженное в западно-африканских странах упаковывают в целлофановые пакетики. Отрывай кусочек и соси живительную жидкость... брр.... антисанитария.

Поймав мой укоризненный взгляд, ресторатор усмехнулся и заявил, что пить воду совершенно безопасно, он не китаец какой-нибудь. Сравнение мне показалась забавным. Оказалась, что в районе работает китайский строительный отряд. Жители поднебесной возводят то ли дамбу, то ли мост. Вначале местные очень их прибытию обрадовались. Иностранцы-зарплаты-деньги. Вы улавливаете ход мысли? Но вскоре все приуныли. Отправленные на рынок за мясом китайские повара удивились ценам на баранину и говядину, поторговались и купили... ослов. Так что, заключил повар, кушайте-пейте, здесь вам не Китай, водой не отравят, ослятиной не накормят.
Fullmoon Maple
21 сентября 2013, 19:56
Ура, продолжение smile.gif
Loulou
22 сентября 2013, 18:42
biggrin.gif
Loulou
22 сентября 2013, 18:45
Лечу от всего
Loulou
22 сентября 2013, 18:47
Шляпник-пель
Olexander
10 октября 2013, 01:28
А будет продолжение? Здесь многие читают эту тему.
Loulou
12 октября 2013, 18:42
Уважаемые форумчане! Простите за задержку... Мне на самом деле мне очень приятны ваше внимание и комментарии (когда они бывают) и я постараюсь больше "не томить". и так...
Loulou
12 октября 2013, 18:49
Дуенза/ Луковая страна

К обеду мы выкатились на ровное плато. Кругом плоский красный диск земли, лепные глиняные домики, остроконечные, плетеные из соломы крыши-зонтики. На горизонте лунный силуэт Гомбори Тондо – высочайшей вершины Мали. У обочины – стая стервятников, видимо где-то рядом пала корова...
По пути мы встречаем высоких худых женщин с огромными вязанками тростника на голове. Размером вязаночка с большой свернутый в трубу, ковер. Женщин жалко, но как их подвезешь? Дрова (или стройматериал?) в машину точно не впихнуть, а бросить поклажу не согласится ни одна из товарок.
В пыльной дымке мелькает цветная рубаха и конусовидная, расшитая кожаными шнурками шапка пастушка-пеля. Мы притормаживаем, и мальчуган забирается на борт. Но только не по вкусу пришелся сыну саванны наш слишком комфортабельный транспорт. Укачало беднягу. Мальчишка отправился в путь пешком, а мы под палящим, непривычно жарким солнцем принялись отмывать остатками питьевой воды машину.

Культурный банк
Первый пункт нашего путешествия — музей в Фомбори. В 4 километрах на юге от Дуенза в 1997 году по инициативе Али Хама Сиссе был открыт культурный банк.
Этот этнографический музей и культурный банк предлагает населению микрокредиты в залог различных предметов повседневной жизни и культа.
В здании музея можно увидеть многочисленные статуэтки, вырезанные из дерева, традиционную одежду из окрашенных и тканных вручную холстов, различные ритуальные принадлежности и великолепные образцы дверей-ставень догонов, маски. Более того, на территории музея открыты бесплатные курсы французского языка для местных.
Деятельность данного культурного учреждения прежде всего направлена на сохранение культурного достояния догонов от.... охочих до экзотических побрякушек туристов.

Отобедав сардинами из консервной банки и местным вкуснейшим, испечённым в глиняной печи хлебом, мы решаемся расстаться с машиной. Шофёр отправится в объезд, а мы, взяв проводника, двинемся к ближайшему населённому пункту горными тропами.
Перед нами возвышался горный массив Бандиагара. Одно из самых значительных и интересных, в географическом и этнографическом плане, мест в Западной Африке. Мифическая страна догонов. Узкая тропинка вьется среди скал и уходит под облака. Где-то вверху виднеются пещеры – некогда жилища телемов, а чуть ниже: крохотные домики-грибочки. Это деревня Фомбори, первое на нашем пути поселение догонов.

Более 300000 догонов населяют каменное плато Мали. Об их прошлом практически ничего неизвестно, кроме того, что народ появился на территории Бандиагара в 13-14 веках и по сей день мирно живет в горных деревушках, следуя ритму времен года и посвящая каждому сезону праздники и танцы. Сами догоны называют себя пришельцами с Сириуса. Поверить им трудно, но с другой стороны откуда темному народу (простите за каламбур) было известно о существовании спутника этой планеты еще в 20-х годах прошлого века, если астрономы открыли его только в середине того же века?

Нагорье Бандиагара — памятник природы, расположенный в области Мопти, Мали. Представляет собой обрывистое песчаное плато с уникальной скальной архитектурой, включающей жилища, зернохранилища, алтари, святилища и места для общественных собраний. Уникальный ландшафт в совокупности с этнографической и археологической ценностью делают нагорье Бандиагара одним из самых значимых мест во всей западной Африке. С 1989 года Бандиагара — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Песчаниковые скалы имеют высоту около 500 метров и протяжённость приблизительно 150 км. В настоящее время данная территория населена догонами, которым предшествовали племена телем и толой, оставившие после себя ряд строений. Источник: Википедия

Догоны — одна из самых древних народностей черной Африки, и без сомнения одна из самых загадочных.
Родом догоны из неблагозвучного для русского слуха региона Манде. В 11-12 веках народ бежал от насильственного распространения ислама на горное плато Бандиагара. Всего среди народности распространено 15 диалектов, носители которых не всегда понимают друг друга. Догоны – народ аграрный, здесь разводят рис, сорго и лук, на горных лужайках пасется мелкий скот.
Удалённость и труднодоступность деревень и поселений этого народа позволили сохранить самобытность культуры и своеобразный семейный уклад, особые касты: кожевенников, кузнецов, скульпторов по дереву и шаманов. Сексуальные отношения и браки между земледельцами и представителями различных каст запрещены.

Речь проводника журчит среди скал, а мы упрямо ползем ввысь. Я все время останавливаюсь, и с ужасом оглядываюсь на пропасть зияющую под ногами. У подножья горы с любопытством обозревает нашу экспедицию охочая до подарков и зрелищ детвора. Им все в диковинку: и наши огромные рюкзаки доверху набитые «самым необходимым», и пустые глазницы фотокамер, и громоздкие ботинки. Детям гор подобное снаряжение ни к чему: мимо проскальзывает восьмилетняя девчушка в мужской футболке вместо платья, на закорках у нее важно восседает годовалый малыш, а на голове няньки, на скатанном в бублик платочке мерно покачивается огромная канистра с водой. Она ловко обгоняет наш караван, лишь мелькают голые пятки, да шаркают готовые свалиться при каждом движении резиновые, огромные, не по размеру шлепки.

К ночи мы выползаем к машине. Не дождавшись нас в отеле, шофёр сжалился и поехал нам навстречу. Лихо обогнув луковые плантации и саму деревеньку, мы выкатились к отелю. Этот оплот цивилизации появился у догонов совсем недавно. Горячая вода, жестокие накрахмаленные простыни, добротные москитные сетки, отдельный душ. Как просто быть первооткрывателем в наше время!
Измученные переходом мы рухнули в кровать. С потолка понимающе подмигнула ящерица-гикон. То ли явь, то ли сон... Завтра разберусь...

Loulou
12 октября 2013, 19:21
Пастушок-пель
Loulou
12 октября 2013, 19:22
и еще один
Loulou
12 октября 2013, 19:23
Школьный коробус
Loulou
12 октября 2013, 19:25
Сестренка
Loulou
12 октября 2013, 19:28
В долине - поселение догонов, в скалах - пещеры телемов.
Loulou
12 октября 2013, 19:32
Эврика!
Loulou
12 октября 2013, 19:39
Дамасонго. Избушка
Loulou
12 октября 2013, 19:47
Там, где нас нет / Дети Сириуса

Догоны – это народность, которая живет в скалах, а скорее на скалах. Их жилища карабкаются вверх на высоту от 200 до 600 метров. Давным-давно они вытеснили других жителей и так здесь и остались. Этот народ – анемисты, и здесь до сих практикуются жертвоприношения, но уже не людей (а был ли мальчик?), а собак и других животных. В деревнях где мы побывали нет ни электричества, ни водопровода, ни газа. Что для Африки неудивительно, но все же... Каждая деревня – это родовое поселение. Все роли четко распределены: кто-то работает в поле, кто-то готовит еду, кто-то пасет коз, а кто-то – туристов. Обычно, туристические пастухи – это пожившие в городе и поднаторевшие в искусстве выманивания и душещипательных бесед гиды, говорящие, как правило, на английском или на традиционном для Западной Африки французском языке. А еще догоны выращивают хлопок, ткут из него полоски на старинных ткацких станках установленных прямо посреди деревни. Полоски идут на изготовление одежды для местных и декора квартир неместных. Кстати, в последнее время некоторые модные марки одежды, такие как французская «Кана Бич», например, торгуют костюмчиками из малийского биологически чистого хлопка по 300 у.е. На местном рынке цены кусаются намного меньше.

О дороге
К поселкам догонов следует карабкаться часами (для неподготовленных туристов восхождение может вполне обернуться и летальным исходом) по скалам. Но это еще не самое обидное. На третий день моих мытарств: (любопытство подталкивает все на новые подвиги!) я намертво приросла к огромному валуну: от страха, усталости и морального изнеможения двигаться дальше не было ни желания, ни сил. Вдруг, я услышала шорох. Мимо, клацая шлепками, пронесся с ведром воды бойкий 5-летний малыш. Он с любопытством обернулся. Но куда ему! Разве мог он понять, что это белая тетя тут расселась. А я-то с жизнью прощалась на краю неприступного света....
К вечеру следующего дня мы добрались до деревни Верхняя Юга. Моим восхождением я полностью обязана жухлому, сгорбленному старичку-носильщику. Нет, не подумаете уж обо мне совсем плохо, шла-то я сама, и даже несла огромный, навьюченный абсолютно бесполезным феном, диктофоном и запасной купальной простыней рюкзак сама, но... По мере приближения облаков настроение у меня падало, и примерно на полпути, отчаянно вцепившись в скалу, я поняла, что ни «туда» ни «обратно» мне уже не сдвинуться. От ужаса.

На все попытки мирных переговоров с попутчиками я отвечала лишь сдавленными рыданиями и проклятиями.
Местные жители с недоумением снуют мимо по свои нуждам, кричат детишки, поднимается над горным аулом дымок, а я горько оплакиваю свою долю. Подоспевший на помощь старичок цепко схватил мою ладошку, и потянул меня под облака. Вас в детстве учили, что старость нужно уважать? Вот и меня тоже. Старичку перечить мне воспитание так и не позволило, да и его самого тоже жалко. Вдруг вместо меня в пропасть полетит по слабости именно он?
Через пару часов мы достигли верхней точки страны догонов. Растянувшись в тени, с наслаждением потягиваем свежий манговый сок, а горный старичок-сморчок с радостью прячет в котомку честно заработанные франки. И хитро улыбаясь, что-то бормочет себе под нос.

Про жилье

Там, где прошли жадные до зрелищ французские туристы, можно надеяться на присутствие 2-3 отелей. Но страна догонов — это особый случай. Приехал – выкручивайся сам. Часто мы засыпали в палатках недалеко от деревни. Плюсы: свежо и близко от машины. За компьютер и припасы волноваться не приходится. Минусы: тут мне, как всегда, повезло: с утра я чуть не уселась на заспанного скорпиона: убить бы он меня не убил, но крови попортил бы, это уж точно. После долгих мытарств поселились в кемпинге «Дружба». А после непродолжительного, но яростного скандала: (в нашей кровати уже спала... огромная ящерица), нас заселили в номер люкс: без ящериц, со светом до 12 часов и окном в сад. Ели каждый день одно и то же: шашлык из говядины и сладкую (как наша перемороженная) картошку.

На утро хозяин ласково заглядывая в глаза, стал предлагать различные блага и услуги. Оказалось, увидев, что я вечно что-то пишу, он принял нас за сотрудников одного из многочисленных туристических изданий. Да бы загладить инцидент с пресмыкающимся визитёром, он был готов даже кормить нас бесплатно, но на чужой хлеб мы не позарились, а про путеводители и их несовсем, как оказалось, беспристрастных авторов сделали соответствующие выводы.

Про догонов
Про них как утверждает Грег, знает каждый образованный француз. Перевод: широко известны узкому кругу неограниченных людей...
В центре каждой деревни – каза палабра. Местный сельсовет. Охотники до редкостей, не проходите мимо: столбы, на которых держится крыша заведения, украшены резьбой и тайными знаками и стоят здесь уже несколько веков. Стен — нет. Да и к чему? При таком то вечном лете! Столб-другой можно прикупить недорого, а потом загнать по спекулятивной цене в один из крупных антикварных магазинов Парижа. Так многие туристы и поступают, а еще многие видные политики, архитекторы, психотерапевты и другие именитости украшают деревянными колоннами свои кабинеты, дабы показать свою посвященность, а значит и просвещённость.
Отдохнув, мы двинулись по деревне.

Про фетиши
По всей деревне громоздятся кучки камней. Выстроены дома колдунов и жрецов культа. Бегают заколдованные животные. Трогать, фотографировать ничего нельзя. Я повинуюсь, а вдруг? А на дворе – 21 век.
Проводник сообщает, что с нами хочет познакомиться местный старейшина, дедуле аж 108 лет! В темной хижине на циновке восседает аксакал: иссохшее лицо, ввалившиеся щеки, беловатые, заплывшие катарактой глаза. В миске у ног — каша из местного проса с курочкой. Старик с завидным аппетитом вылавливает лакомые кусочки прямо рукой, затем с наслаждением обсасывает покрытые жиром пальцы. Нам предлагают разделить трапезу деревенского шефа.

Переглянувшись, вежливо сгребаем кучку и отправляем ее в рот. Была не была. Может «Иммодиум» сразу выпить? Проводник одобрительно покачивает головой и шепчет что-то старику на ухо. К чему такие церемонии, мы ведь все равно ничего не понимаем?

По окончанию трапезы мне с трудом удается сдержать рвотные порывы, но как оказалась, наше вежливое поведение не осталось не замеченным. Старик приглашает небрезгливых гостей на праздник женского обрезания. В качестве кого, позвольте узнать?

Про традиции
Вы не ослышались. Женского. Хотя и мужское обрезание здесь практикуется, кстати также без анестезии и антисептических средств. Но этому процессу можно найти хоть какое-то мало-мальское объяснение. В целях гигиены, например. Но женское?
Традиция женского обрезания берет свое начало в мифах догонов. Верховный бог этой народности Аммо создал из кома земли себе жену — землю. Но уже через несколько дней земля покрылась термитниками — символами женского полового органа. Бога возмутили размеры термитников, а может просто ему завидно стало? И посему повелел Аммо лишать женщин клитора по достижению половой зрелости, дабы ничто не превосходило в величии его мужское начало. Мифы-то мифами, да и бог бы с ними... Но ведь подобные обряды практикуют и по сей день, а жертвами становится девочки-подростки 8-9 лет...
Для неравнодушных — ссылка на статью о НГО с долгим названием «Малийская Ассоциация по Изучению и Ориентации Традиционных Практик» http://www.courantsdefemmes.org/newsletter44_12072307.php.

На данный момент женское обрезание практикуется не только у догонов, не только в Мали, но и в других странах региона. Так, по данным вышеуказанной негосударственной организации в Мали 90% женщин были подвержены в детстве этой варварской процедуре. Параллельно существует несколько государственных, а значит абсолютно бездейственных комиссий и законов по борьбе с «пережитками прошлого». Правда, в последнее время в Мали и Нигере некоторые неправительственные, к счастью, организации проводят кампании по работе с населением и, что самое главное, по переобучению мастериц-обрезальщиц. Ведь кто согласиться ради одного только красного словца бросить прибыльный бизнес? А если у «специалистки» найдется занятие повыгоднее, то может и зло сойдет на нет?
Как вы понимаете, на «праздник» мы не пошли, а я так торопилась скрыться из дикой деревеньки, что первую часть пути, а вернее спуска, преодолела на диво всем практически бегом.

На следующий день мы уже прогуливались по столице Мали — Бамако. В центре шумела многолюдная международная ярмарка, и глядя на довольные лица туристов, надутые физиономии чиновников и надменные лики африканских дев, я судорожно пыталась найти ответ на вопрос: Как все это возможно в одной и той же стране? и почему всем безразлична судьба маленьких африканок, которые корчатся от боли и потери крови на соломенной подстилке где-то на краю земли?
Loulou
12 октября 2013, 20:02
Юга. Плачу, но иду...
Loulou
12 октября 2013, 20:03
Верхняя Юга.
Sanolju
13 октября 2013, 09:15


Спасибо тебе за душевные заметки, ты так тепло о людях и стране пишешь.
smile.gif
Olexander
13 октября 2013, 13:53
Я пропустил по тексту, а были в Малийской саванне баобабы? Как они выглядят, может быть фото есть? Я на последнем фото в долине и фото в Дамасонго, вроде вижу баобабы, но не уверен, что это они.
detective
14 октября 2013, 12:54

Loulou написала: На данный момент женское обрезание практикуется не только у догонов, не только в Мали, но и в других странах региона.

И не только в Западной, но и в Восточной Африке. Например, у дессанеч (Юго-Запад Эфиопии).
Loulou
15 октября 2013, 16:11

Olexander написал: Я пропустил по тексту, а были в Малийской саванне баобабы? Как они выглядят, может быть фото есть? Я на последнем фото в долине и фото в Дамасонго, вроде вижу баобабы, но не уверен, что это они.

Olexander, ваша правда! В Мали вся саванна в баобабах. Дальше по теме будет пост про это удивительное дерево. А еще я видела в Мали карликовые баобабы с огромными розовыми цветами и "пушистыми" плодами. А у вас профессиональный интерес?
Loulou
15 октября 2013, 16:12

Sanolju написала:
Спасибо тебе за душевные заметки, ты так тепло о людях и стране пишешь.
smile.gif

Спасибо большое, Sanolju!
Loulou
15 октября 2013, 16:15

detective написал:
И не только в Западной, но и в Восточной Африке. Например, у дессанеч (Юго-Запад Эфиопии).

Совсем недавно читала книгу египетского автора по той же проблематике. А что за десанеч? Ушла искать в сети...
Olexander
15 октября 2013, 16:16

Loulou написала:
Olexander, ваша правда! В Мали вся саванна в баобабах. Дальше по теме будет пост про это удивительное дерево. А еще я видела в Мали карликовые баобабы с огромными розовыми цветами и "пушистыми" плодами. А у вас профессиональный интерес?

Непрофессиональный, ближе к любительскому. Вот было бы интересно на карликовые посмотреть. Это что-то типа в стиле Бонсай? Хочу такой!!!
Loulou
15 октября 2013, 16:24
Я тоже хотела: семечки у меня в аэропорту все выгребли. Baobab chacal! Вот как его в Мали зовут. Муж подсказал. Лепота!
Loulou
25 октября 2013, 21:16
Сага

Мы в 15 километрах от Ниямея. В деревне Сага. Здесь расположен медицинский центр сестер милосердия Ордена Матери Терезы. На часах только половина восьмого, но бледный лик солнца застыл высоко в небесах. Раскалённый добела воздух, духота, пыль, сладко-приторный запах немытого человеческого горя.

Перед закрытыми воротами центра уже собралась огромная толпа. Женщины с опустошёнными горем глазами, колченогие калеки, дети. Многие из них прошли не один десяток километров, ночевали, вырыв вручную яму в саване.
На смену сезону ветров пришла жара. Днем столбик термометра поднимается до 45 градусов по Цельсию в тени, свирепствует лихорадка, от недоедания в Нигере страдает каждый 3 житель. А это почти 3 миллиона человек. Источник: «La famine au Niger: les facteurs géographiques d’une crise», Boureima Amadou.
Старый, скудный урожай сорго уже съеден, а новый соберут только через несколько месяцев.

Я нерешительно стучусь в голубые железные ворота Центра. Это — мой, так сказать, новый офис. Позади осталось комфортабельное кресло секретаря датской кооперации.

Ворота отворяются, и на пороге возникает одетая в белоснежное сари с синей оторочкой пожилая индианка. Иветт — старшая сестра ордена. Родом она из Калькутты, именно там возник в середине прошлого века и сам Орден. Она сдержано здоровается и жестом приглашает меня войти.

Просторный двор с навесом для ожидающих пациентов и просителей. Огромный баобаб усыпанный «мартышкиным хлебом». Открытая летняя кухня, рыжие бараки больничных палат и диспансера, кладовые, часовня. Вокруг церквушки множество свежих могил.

Из диспансера раздается тихое пение. Время утренней молитвы, на которую собираются все работающие в центре. Останавливаюсь на пороге и оглядываю новых коллег. В основном — это монашки в белых сари — униформе Ордена, приехавшие в Нигер с разных концов Земли. Сестра Елена — из Германии, Агнесс — из Бангладеш, Иветт и Анна — из Индии, Сабин и Сара — из Шри Ланки, а также добровольцы: Мишель — приятный молодой парень из пригорода Дижона, Анри — новоиспечённый врач с острова Реюньон, Софи — воспитательница из французского лицея, она-то мне и рассказала о центре в Сага.

В 1948 году мать Тереза основала в Калькутте монашескую конгрегацию «Сёстры Миссионерки Любви», деятельность которой была направлена на создание школ, приютов, больниц для бедных и тяжелобольных людей, независимо от их национальности и вероисповедания. С 1965 года деятельность монашеской конгрегации, основанной Матерью Терезой, переступила границы Индии, в настоящее время она имеет 400 отделений в 111 странах мира и 700 домов милосердия в 120 странах. Её миссии, как правило, действуют в районах стихийных бедствий и экономически неблагополучных регионах. Источник: Википедия.

Ежедневно в центр обращаются около ста пациентов, а ведь прием ведёт один врач Анри. Сестры не имеют даже фельдшерского образования. В палатах одновременная находится до 30 пациентов, а в центре принудительного вскармливания до 60 малышей с мамами. На кухне в огромном котле готовится обед для 150 страждущих. И все эти заботы — удел 6 монашек и их добровольных помощников. Улыбчивые, скромные сестры Ордена Милосердия кажется, не чувствую усталости и не знают невзгод.

Не теряя время на знакомства или прогулку по центру, «ты все увидишь позже», старшая сестра, позвякивая огромной связкой ключей на поясе, пересекает террасу, ворота растворяются, и человеческий поток заполнят двор. Измученные женщины с малышами на руках опускаются на длинные скамьи, а монашки осматривают пациентов: кого-то оправляют к Мишелю, пожарнику из Дижона. Вместо отпуска Мишель каждый год работает по месяцу у сестер: сегодня он «на весах». Взвешивает детишек, для того что бы определить степень голодания. Других опрашивают уже прекрасно владеющие местным наречием сестры из Шри Ланки. Монашки бережно приподымают замызганные тряпки, вглядываются в почти бездыханные лица детей, ставят градусники, заполняют подобие медицинской карты. Симптомы у многих одни и те же: высокая температура, понос, обезвоживание, сыпь. Причиной всему малярия, отсутствие питьевой воды, недоедание.

Я дежурю сегодня с сестрой Агнесс в женском бараке. Меняю повязки на зияющих ранах, раздаю таблетки, убираю судна. Моя коллега одобрительно кивает, шутит, снует по опрятной палате. Время летит, духота сдавливает голову, пот ручьями катится за накрахмаленный высокий воротник медицинского халата. Решив снять хотя бы на 5 минут перчатки, ловлю испуганный взгляд сестры Агнесс. Это — палата смертников: у симпатичной Айшату, все время читающей французские детективы — СПИД, у устало вздыхающей у стены Наны — последняя степень рака кожи, бабулька на высокой кровати страдает неизлечимой болезнью кожи, у девчушки-подростка в глубине барака — СПИД, которым заразил ее собственный отец. У близняшек справа — болезнь Нома, бабуся в цветном платке страдает саркомой Капози. Никому из моих первых пациентов поправиться было не суждено.

Особенно запомнился молодой механик, с жуткой травмой позвоночника. Ибрагим много шутил, забавно смущался, когда я меняла ему повязки и мазала раны смесью меда и йода, и искренне переживал, когда я однажды заболела малярией. «Как ты?» — с беспокойством спрашивал пациент, и узнав подробности, сострадательно кивал и заверял, что у него-то, как раз все хорошо. Ибрагим умер через полтора месяца, так и не досмотрев чемпионат мира по футболу. Ему было 24 года.

За те три года, что я провела в Сага я научилась управляться катетерами, клизмами, термометрами, шприцами и детскими весами, похожими на качели, варить похлёбку на сотню человек «из топора» и восхитительное индийское кари и лепёшки из гороха (спасибо, тебе, сестра Агнес), ухаживать за тяжелобольными и глубоко несчастными людьми; «держать лицо», а главное верить, верить в чудо и наслаждаться каждым новым днем.

Я любила и ненавидела свою новую работу, радовалась каждому спасённому недокормышу из палаты интенсивной терапии, лила злые, беспомощные слезы на свежих, появляющихся каждый день, могилах. И никогда еще не чувствовала себя такой нужной, причастной к чему-то по настоящему важному.
Loulou
2 ноября 2013, 19:47
Бенин/ Прощай, мой верный конь

В Ниямее — пыль столбом, празднуем начало сезона ветров. Гарматан. Мелкая красная пыль сочится из-под плотно закрытых ставень, забивается по углам, окрашивает одежду и белоснежное постельное белье в розово-бурые тона. На улице висят грустные сумерки, бледное солнце катится по небосводу за густой песчаной пеленой, температура упала до благостных 25 градусов днем, но отправиться погулять так и не тянет: душит сухая колючая подземка. Плотно завернувшись в тонкие полосы хлопковых тканей, мы мелкими перебежками перемещаемся от машины к дому и обратно. Ветер пустынь дует уже которые сутки, несет обрывки черных пластиковых пакетов, болезни. Гарматан — время вирусного конъюнктивита, противного Апполо, от которого страшно чешутся, а в последствии превращаются в узкие щелки глаза. Хотя... скоро наступит пора рождественских каникул, да и гарматан, чем-то похож на вьюгу...

Гарматан (исп. Harmatan < араб.) — сухой и знойный ветер, дующий на Гвинейском берегу Африки и приносящий красную пыль из Сахары. Источник: Толковый словарь иностранных слов Л. П. Крысина.- М: Русский язык, 1998.
Так и не дождавшись от обманщика-ветра снежных заносов, мы вновь собираем чемоданы, тюки, палатки, рюкзаки. Вперед, на юг, за зимней прохладой. Путь наш, и правда, лежит строго на юг — на берег Атлантического океана, в славную страну Бенин. Кстати сказать, к нашему прежнему младшему брату по коммунизму. Но и здесь стройку заморозили.
Отъезжаем. Детишки наших знакомых радостно повизгивают в багажнике: места в огромном внедорожнике им мало. Было решено отправить вечно сорящую и гогочущую детвору «сторожить чемоданы», благо, что у нашего железного коня в багажнике оказалось два посадочных места. Операцию «отъезд на заре» мы с успехом провалили, друзья проспали, ну а мы забыли купить страховку на машину, и пришлось с позором разворачиваться и скакать на всех парах в столицу, «пока агентство не закрыли».

Река Нигер — естественная граница между Нигером и Бенином. По обе стороны огромного моста — многокилометровые очереди грузовиков. Кругом снуют ловкие торговцы всякой снедью и дорожным товаром: салфетками, мини чайниками из яркой нигерийской пластмассы, для догадайтесь-сами-каких-нужд, китайскими полу-пластиковыми носками известных фирм, ремнями, булавками, заколками, батарейками, рогожками, пакетиками и мешками. Весь товар развешан на огромных корзинах, корзины элегантно покачиваются на голове. Этакие торговцы-пирамиды ловко маневрируют между пассажирами и транспортными средствами, незаметно оттесняя конкурентов, без устали орудуя локтями и задами.

Усталые шофёры вяло торгуются, голосят мамаши, невозмутимо справляют малую нужду, присев (!) на обочине, нигерские пассажиры.
Наш экипаж пропустили практически без проверки и задержек: у нас нашлась и батарейка для радиоприёмника нигерских пограничников, и стержни для ручек таможенной службы и даже лучезарная улыбка для начальника этой самой службы.

На бенинской стороне — все намного строже, но и здесь нас особо не задержали. Проезжая мимо бесконечной вереницы грузовиков, мы невольно залюбовались: перед нами — музей американского и европейского машиностроения под открытым небом. Возраст самого «молодого» экспоната — лет 20 с гаком.

Юный круглолицый бенинский таможенник горестно вздохнул. Он родом из Гран Попо — рыбацкой деревушки на берегу Атлантического океана... Там свежий влажный воздух, веселые девахи с крутыми задами, сладкий запах волшебной травы... а тут лишь грустный Сахель, да закутанные в платки силуэты. «Передайте привет югу!» — мечтательно закатив глаза, просит сержант. Кстати, тот факт, что мой паспорт просрочен — ни одного таможенника за все путешествие не смутил.

Через час мы добрались до Маленвиля. Сумерки сгущаются, и мы паркуемся на ночлег в пыльном пограничном «городе хитрецов». Прохладный кафельный пол, сероватые хрусткие простыни, бутылка горького бенинского пива. Я засыпаю и мне снятся цветные, яркие сны про слонов. Завтра мы их обязательно увидим: ведь мы в 25 километрах от Альфакоара, заповедного места, убежища слонов и других весьма экзотических животных. Альфакоара... Как много в этом звуке... Как вспомню, так вздрогну...

На этот раз не проспал никто. Ровно в 5.30 мы, забросив баулы в багажник, радостно покидаем отель. Через несколько километров наш стальной конь заупрямился, но в спешке, мы не обращаем на его капризы особого внимания. Радостно надавив на педаль, мы рвемся на встречу с дикой природой. Да и что особенно беспокоиться? Внедорожник — только из гаража, механик все проверил, механик, он знает, механик, он не подведет.
Отрывок из путеводителя по Бенину: «Недалеко от местечка Альфакоара расположено небольшое озеро, куда приходят на водопой слоны и другие животные. Лучшее время для визита 6-7 утра.» Источник: Путеводитель по Бенину Пети Фюте, 2005 год.

У самой таблички на въезде в парк «Осторожно, слоны!» из под капота вырывается хлопок и легкий светлый дымок. Мы недоуменно переглядываемся, но педаль я так и не опускаю. Вскоре наш вездеход встал сам, грустно заскрежетало железное чрево и мы поняли... что сегодня слонов мы не увидим.

Ситуация:
Национальный заповедник. Кругом невысокая, но плотная посадка каких-то лопоухих деревьев. Мобильники не работают: это другая страна, наши нигерские симки не подходят, да и кому звонить? Машина встала и не подает признаков жизни. Воды хватит если только на пол-дня. Мы же собирались впопыхах. По ближайшего поселенного пункта — 15-20 км пешком, а в багажнике мирно посапывают дети.

Сильно испугаться и запаниковать успела, правда, только я. Лоран развел костер (это в заповеднике-то!) и вскипятил воду для чая, Грегори выудил откуда-то потрёпанную книжку, Адиза, подруга Лорана, занялась наведением красоты... Минут через 15 прямо на нас выкатился допотопный джип лесной охраны. Улыбчивый парнишка лет 20-25, сострадательно кивая, выслушал нас, озабоченно поковырялся в моторе, и, вытянув из-за пояса мачете... начал рубить молоденькое дерево. Оказалось, он решил нас отбуксировать в ближайший город со сладким названием Канди, к хорошему парню и по совместительству механику Жану. «Тут у меня в машине бандит, так что вас на борт я взять не могу», — заявил наш спаситель.

Так мы и поехали: лесник в старом американском джипе с бандитом на заднем сидении, его мотоцикл грозно реял в багажнике; да мы сзади на своем пришедшим в негодность новеньком джипе. Между нами — деревянный палкотросс.

Добравшись до города, лесник оставил нас в мастерской, и, вытащив из багажника мотоцикл (на нем ездить дешевле), он оправился на поиски Жана-механика.

Тем временем из машины выполз старичок-с-ноготок в детском капоре небесно-голубого цвета и демисезонном пальто в клеточку и, робко приблизившись к нам, вежливо осведомился, куда делся его охранник и нет ли у нас воды. Оказалось, это и был опасный бандит. А точнее, отец бандита. Его сын пас стада в парке, грубо нарушая правила поведения в природоохранной зоне, более того, львы напали на быка из стада, и храбрый пастух отбил животное и ненароком убил льва. За это полагается штраф или тюремное заключение. Штраф платить семья, мы так поняли, особенно не собиралась, сын находился в бегах, (возможно на соседнем пастбище), а леснику достался отец. Старичок-пель вовсе не возражал против бесплатного проживания и питания в тюрьме и очень беспокоился, как бы лесник не забыл его здесь в Канди. «В тюрьму, так в тюрьму...» — хитро улыбался сморчок.

Через полчаса, может и через пол-дня (понятие времени в манговой прохладе весьма призрачно), прикатил наш спаситель, а вместе с ним и железных дел мастер Жан. У машины мы ухитрились погнуть (простите, меня механики и автолюбители за приблизительность) карданный вал. А в переводе на русский: она больше никуда не поедет, ну по крайней мере пока. Жан с грустью взглянул на груду ненужного метала, в которую в одночасье превратилась наша машина, и укоризненно покачал головой. Мне стало стыдно. Ведь впереди 12 дней свободы, которые все мы надеялись провести не берегу волшебного океана.
Gerbil
2 ноября 2013, 19:54

Loulou написала: Я тоже хотела: семечки у меня в аэропорту все выгребли. Baobab chacal! Вот как его в Мали зовут. Муж подсказал. Лепота!

А, в таком случае, хорошая новость - это ваще не баобаб, а растение другого семейства - Adenium obesum. Вполне доступное для покупки и комнатного выращивания. А если есть время и хорошее освещение - можно дорастить до мини-баобабских размеров.
Loulou
8 ноября 2013, 18:31
Отличная новость! Спасибо большое! Будем искать
Loulou
9 ноября 2013, 18:09
Ну и где они, ваши слоны?
Loulou
9 ноября 2013, 18:11
Такси-брус
Loulou
9 ноября 2013, 18:28
Бенин / Потерялся... как слон в лесочке

Вечерело. Покинув верного коня на попечение заботливого мастера, мы вернулись с нашим спасителем в парк. Океан никуда не денется, а уж раз привела нас судьба в Альфакоара, то не просто так.

Разрекламированный в туристическом путеводителе отель оказался... недостроенным. Каменные одноэтажные домики без окон и дверей сиротливо жались друг к другу посреди буйной растительности. Зато, в кране есть вода! Палатки мы разбили в самих домиках, сварили в походном котелке макароны, заправили все сардинами и жалкими мини-помидорчиками, найденными на местном рынке. Макароны на огне вариться не хотели, и когда блюдо было наконец-то готово, разбираться в его вкусовых и кулинарных качествах не пришлось: с голоду и не такое слопаешь. Сладкий чай подозрительно отдавал тиной, но цвета воды мы так и не разглядели в потемках.

Поужинав и помыв посуду (походную чашку Лорана и небольшой тазик, который я вообще-то прихватила из дома для маникюра, если не сказать, простите, педикюра) зубной пастой и зубной щеткой, мы отправились на ночлег.

Незадачливые путешественники давно разбрелись по домам-палаткам, но вдруг раздался холодящий душу крик. Я познакомилась с пауком «плакатником». Жуткое, но весьма дружелюбное, как оказалось, существо выползло поглазеть на новеньких как раз в то момент, когда я с наслаждением поливала себя из шланга рыже-бурой жидкостью с гордым названием «вода».

В мерцающем свете свечного огарка мне показалось, что из-за перегородки выполз, ну, по крайней мере, доисторический монстр, если не сказать хуже. Паук «плакатник» может достигать весьма внушительных размеров: мой знакомец был размером с ладонь, но и этого, я вас уверяю, достаточно, чтобы забыть о приличиях и в чем мама родила отправиться на поиски спасения. Кстати, плакатником прозвали его за то, что это членистоногое, несмотря на свои весьма внушительные размеры, абсолютно... плоское, и может спрятаться ну даже за тончайший...плакат.

Полюбоваться на моего обидчика можно на http://fr.wikipedia.org/wiki/Philodromidae

Через час даже испуганные дети Лорана успокоились. В глухой тропической ночи из палаток слышалось мирное посвистывание и причмокиванием. В тот день знакомство с африканским слоном так и не состоялось, но у нас ВСЕ еще было впереди.

Утро началось, как в плохой итальянской комедии. Представьте, что вы заснули почти в лесу, а просыпаетесь посреди оживлённой стройки. Наступил понедельник, и дирекция заповедника решила улучшить наши жилищные условия на случай, если мы решим остаться, и отправила бригаду строителей, которая развела бурную деятельность. Результатов этой деятельности мы и на обратном пути не обнаружили, но вот пыли и шума было больше, чем достаточно.

Потягиваясь, я выползла из палатки «на шум» к великому удовольствию строительных рабочих, которые копошились на территории недостроенного кемпинга. Если вы ещё никогда не просыпались посреди африканской стройки, то и не делайте этого. Минут через сорок, когда мы стыдливо прибрали место ночёвки и вчерашнего пиршества, а я наконец отыскала деликатный предмет женского туалета, которым вчера мужественно гнала обидчика-паука, появился наш заспанный спаситель. Слонов, как оказалось, мы проспали, и они уже отправились обратно в саванну. Следовало ждать вечера, а значит мы снова остаемся в Альфакоара, в милой компании опьяневших от свежей крови комаров, безобидных плоских монстров и падких на зрелища строителей.

Тем не менее, следовало чем-то питаться и что-то пить, и мы снова отправились в сладостный Канди. На глазах у изумлённой деревни мы тщетно пытались поймать попутку на 6 человек. Местные такси-мопедисты загнули спекулянтские цены и прилегли в тенёчек ждать, когда белый турист дозреет, но не на тех напали: пусть с сотой попытки, но все же нам удалось «поймать» железного мастодонта. Американский ржавый, видавший виды, грузовик, тяжело свистнув, сбросил скорость, и мы начали грузиться прямо на малом, но все же ходу. В Канди мы ползли долго и упорно: подпрыгивая на высокой кушетке, где-то под потолком, мы обречённо вдыхали горький запах солярки и водительского пота, но все же ехать быстрее, чем ходить, да еще в 40-градусной, липкой, не к месту тропической жарой.

Выехав после завтрака, к обеду мы были уже в сладком городишке. Всего-то 1 час 20, а ведь позади 40 км трассы. На этот раз мы решили больше не экспериментировать, а воспользоваться услугами местного общепита. В просторном каменном ангаре было многолюдно. Над медными чанами в самом центре ресторана колдовала огромная, просто необходимая во всех значениях этого слова повариха. В меню: рис и два красных соуса: с вареным сыром и болотной... крысой. В глубине заведения яркая желтая дверь с писающим мальчиком в натуральную величину. «Писать и какать здесь», — гласил кособокий плакат на французском. Это, наверное, для глупых заезжих туристов, которые рисунков не понимают.

Полная и абсолютно лысая официантка (как я ей завидовала в этот момент, ведь волосы в 40-градусном пекле – аксессуар весьма глупый и бесполезный) выудила из кармана серо-белую тряпку, и заботливо еще раз до блеска натёрла наши ложки: только что этой же тряпкой она вытерла соседний стол. Как я не умерла от всех тех микробов, которые ринулись в мой нежный, выращенный исключительно на домашних паровых котлетах, желудок?
Осторожно заказав сыр, я не прогадала: нежное блюдо просто таяло во рту и напоминало соевый тофу. Грегори, плотоядно улыбаясь, обозрел миску с крысиным рагу. Из алюминиевой плошки аппетитно свисала худосочная лапка с длинными коготками. Пиво лилось рекой, а дети и женщины наслаждались газированным напитком Пом-Пом (Яблоко), подозрительно напоминавшим с детства знакомый «Дюшес», который исчез из страны с так и не достроенным коммунизмом.

В глубине наметилось какое-то оживление, и я невольно обернулась: в залу входили несколько мужчин в яро-белых одеждах с длинными ожерельями из пестрых многоцветных бусин на шее. «Вы наверное артисты?» – невольно вырвалось у меня. Самый главный, судя особенно по весу и количеству побрякушек: презрительно хмыкнул, но, споткнувшись. а мой чистый, бесхитростный взгляд, молвил, подбоченясь: «Я, Мадам, не артист. Мы, Мадам, — Наше Величество Король Параку».

Параку (фр. Parakou) — город находится на востоке центральной части Бенина, центр департамента Боргу. Население его составляет 200 тысяч человек, это четвёртый по величине город страны. Источник: Википедия.
Уже выходя из ресторана, мы убедились, что все это не шутка: у затрапезной столовки блестели на солнце два новёхоньких внедорожника. Знаете, что было написано на табличке, где у простых смертных номера? «Король Параку».
Солнце катилось на закат, а мы осторожно ступали средь высокой травы. В глубине саванны, где-то среди лопоухих кустов слышится негромкий, но отчётливый гул. «Это звуки пищеварения слонов», — пояснил наш гид. Я паникую, ведь великан весьма пуглив, и может затоптать нашу группу просто в порыве паники.

Деревянная смотровая площадка на сваях построена у самой кромки воды. Отсюда прекрасно просматривается озеро, вдалеке застыли белые статуи-цапли, грозные крокодилы бороздят водную гладь, пугливые газели срываются с места, лишь только блеснул в лучах заходящего солнца прицел нашего фотоаппарата. Гулко ступает из-за небольшой рощи семейство слонов. Мы замираем, а я даже стараюсь не дышать. А вдруг?

Анекдот в тему

Знакомые из немецкого посольства отправились как-то по весне в парк-заповедник Пенджари, полюбоваться на слонов. Слово за слово, разгорелась беседа, спор: молодой маме слонихе весь этот шум не понравился. Как игрушку, раздосадованная слониха разломала новенький внедорожник, а затем проучила и самих болтунов: мирадор она тряхнула так, что горе-путешественники в саванну больше ни ногой.

Мы застыли в восхищении. Животные нежно терлись боками, перебирали огромными ушами, ласково окатывали друг друга водой. А ведь каждый зверек весом не меньше тонны... Бог с ними: мухами, комарами, пауками, сломанными машинами и стоящими почти торчком от пыли и пота волосами... Волшебное купание в лучах заходящего солнца стоит того...
Loulou
9 ноября 2013, 19:10
И тут я меня обидно звенит фотоаппарат... батарейки сели.
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2017 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»