Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Унесенная в дюны
Частный клуб Алекса Экслера > Клуб путешественников
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
Loulou
2 января 2016, 19:51
Города-призраки / Кинематографический пейзаж / Модный аксессуар

В 10 километрах от Ширфа — военной крепости и пропускного пункта массива Джадо тянутся в слепящую лазурь небес многоэтажные шпили построенных много веков назад из соли и песка крепостей («ксур» на языке кочевников) Джаба, Дабасса и Джадо. Окруженные со всех сторон пустыней и необитаемые большую часть года города-призраки утопают в песках и финиковых пальмах. Здесь вовсю хозяйничают злые пустынные ветра и лишь в августе-сентябре заброшенные жилища оживают: местное население из соседних оазисов возвращаются в покинутый рай (ад?) на сбор фиников. Звенят детские голоса, гремят котлы стряпух, издалека доносятся обрывки разговоров. Только благодаря засушливому климату пустыни руины сохранились до наших дней. Дождь, к счастью для соляных городов, здесь идет раз в десять-пятнадцать лет, каждый раз слизывая и унося в бурных мутных потоках кусочек нигерской загадки. Что заставило жителей покинуть обжитые места? Ответа на этот вопрос до сих пор так и не найдено.

Крепости были покинуты своими обитателями, но уже в 12 веке здесь поселились канури, которые, судя по письменности, являются выходцами их Иемена.
Канури — (известны также как бери-бери) – народ в Северо-Востоке Нигерии (провинции Борну и часть Кано и Баучи), живут также на Юго-Востоке Республики Нигер и на восточном берегу озера Чад (Республика Чад). Общая численность — 2,3 миллионов (1960). Язык канури входит в группу канури-теда. На языке канури существует литература. Большинство канури — мусульмане (ислам среди канури распространился в 11 веке); сохраняются также пережитки древних родоплеменных культов. Около 9 века нашей эры канури создали государственное объединение – Канем (см. также Борну). Занимаются земледелием и скотоводством. Для канури характерно переплетение феодальных отношений с нарождающимися капиталистическими. Источник: http://dic.academic.ru
Один из самых известных представителей народности — Сани Абача. Видный политический деятель, ставший в конце прошлого века главой Нигерийского государства.

Кстати об источниках...

В русском интернете практически отсутствуют какие-либо упоминания об этой народности. А по словам некоторых географов-самоучек, народность уже давно и вымерла. Что не верно. Жена нашего лучшего друга в Нигере Лорана — канури... Так что ошибочка вышла. Единственное, что можно сказать в защиту шарлатанов от географии, это что и вообще на просторах всемирной паутины информация о канури — большая редкость. Так, в вездесущей Википедии существует лишь одна (!) статья на этом экзотическом языке, использующем кстати, как и мой старый знакомец хауса, обычную латиницу.
Все эти сведения я заранее заготовила дома, потому что наши гиды ничего внятного по поводу увиденного сказать не смогли.
На ночлег мы устроились в горном массиве Кавар.

У подножья скал Орида — город призрак Джадо. Неприступные стены крепости глядятся в зеркало временного озера. Такое ощущение, что будто по велению волшебной палочки очутились мы на страницах одного из романов Жюля Верна.
Завораживающий лунный пейзаж этих мест покорил воображение не только участников нашей скромной экспедиции, но и великих кинематографистов. В прошлом веке здесь были сняты кадры «Пленницы пустыни» Раймона Депардона и «Под покровом небес» культового Бернара Бертолуччи.
Примечательно...

«Пленница пустыни» — единственное игровое кино Раймона Депардона. Известный военный журналист прославившийся своими репортажами из горячих точек черного континента, рассказывает историю французской заложницы племени тубу. В основе сюжетной линии — история французской пленницы в Чаде. Удивительный по красоте и практически немой фильм.

Время уже позднее, и участники экспедиции постепенно укладываются на ночлег. Но заснуть мне сегодня сложно. Совсем рядом, в каких-то 20-30 метрах от нашего бивуака ветер гуляет в гулких коридорах покинутой крепости. Зазывает в гости или ищет новых жертв? До утра я явно не усижу в палатке. Вооружившись фонариком, выскальзываю в ночь. Мужа разбудить не удалось, ну и пусть. Равнодушный лунный лик отражается в водах безымянного озера, заливает фантастический пейзаж серебряным потоком. Ни души, ни звука — только крики ночных птиц и шелест пальмовых лап.

Проникаю в узкий проулок-коридор между жилищами. Касаюсь шершавой поверхности стен, и миллиарды песчинок струятся под ноги. Зыбкий мираж вот-вот исчезнет. Превратиться в прах. Будто гуляю я не в старинной крепости, а в гигантском куличе из детской песочницы. За спиной что-то ухает и над головой, практически касаясь волос, планирует летучая мышь. Хрупкий крылатый зверек исчезает в лабиринтах ксара, и, крепость вновь погружается в вязкую тишину. Лишь хрустит песок под ногами... Жутко, но я не сдаюсь. Почти на ощупь продвигаюсь вглубь замка-призрака. Под ногами что-то хрустнуло, и робкий луч фонарика упирается в белый круглый предмет. Череп?! Еще один миг и я в ужасе бросаюсь на волю, к людям, в наш палаточный лагерь. С наслаждением сворачиваюсь калачиком рядом с мужем. Сердце предательски ухает в груди. Крепость меня прогнала. Не стоило тревожить духов поселения-призрака по ночам.

На с утра поднялся страшный ветер, так что завтракать, умываться и собираться пришлось наспех, в непроглядной колючей мгле. Песчаная буря превратила сочный пейзаж в бурую дымку. Сказочный замок растаял во мгле, превратился в призрак, мираж, как собор на картине знаменитого импрессиониста.

Тагельмуст

Замотав лицо и волосы тонким хлопковым шарфом, мы все таки решаем остаться в зоне песчаных ветров и прогуляться по крепости. Знаменитый тегельмуст, а для европейских модников «шешь» в очередной раз доказал свою универсальность и необходимость. Став популярным среди путешественников, благодаря знаменитому значку-эмблеме гонки Париж-Дакар и приключенческим фильмам, в последнее время шешь – обязательный аксессуар французских модников. Загляните в магазины мужской верхней одежды Селио, Жюль, Карне де Воль, и на стоечке с аксессуарами вы обязательно найдете хлопковые шарфики с этим гордым названием. Хотя, ничего общего эти пестрые лоскутки с пустынными головными уборами и не имеют. Настоящий тегельмуст длиной 3-7 метра режется из плотной однотонной хлопковой ткани и имеет десятки способов укладки. Тюрбан – гордость туарега и каждый мужчина этой народности способен почти машинально, в слепую сотворить на голове за считанные минуты великолепный тюрбан а-ля Агадас или, например, а-ля Иферуан. Ведь по укладке можно определить не только финансовое положение владельца, но и его географическую принадлежность. Порой к основному отрезу модники добавляют кусочки тюля, бархата, кружева. Усы, сабля и занавеска на голове. Да, так вот джентльменский набор.

В очередной раз убеждаюсь, как приятно быть молодой не лишенной приятности, как сказал бы Гоголь, дамой: наши гиды весьма хладнокровно наблюдали за попытками подопечных замотать огромный кусок ткани вокруг плеч и головы, и лишь Илли ловко соорудил мне весьма кокетливый шлем. Нежная ткань спадала мягкими складками на плечи, «забрало» легко поднималось скрывая полностью лицо от беспощадных порывов ветра. Спутники с завистью поглядывали на подобный шедевр, периодически поправляя съехавший на глаза тюрбан.

Оставив машины на стоянке, мы пробираемся сквозь плотную пелену песка к Джадо. За огромными валунами просматривается серая масса пальм, муть озера, грустный силуэт крепости в пастельных тонах. Песок режет глаза, яростные порывы ветра тянут за подол широкие рубахи, забиваются в самые заветные складочки и уголки мельчайшие соринки. Воздух постепенно нагревается, блеклый лик солнца ползет по тяжелому, ставшему вдруг столь низким небосводу.

Натыкаемся на человеческий скелет торчащий из песка. Рядом не видно ни горшков-черепков, ни камней, ни других признаков религиозных захоронений. Речь, возможно, идет о несчастном участнике кровавой драмы или набега.
Оазис Джадо долгое время оставался важным коммерческим центром на караванном пути. Благодаря своему выгодному географическому положению между средиземноморским и центральноафриканским регионами, Джадо становится обязательной остановкой на караванном пути. Здесь усталые путники могли отдохнуть в прохладе пальмовых рощ, а торговцы продать, обменять или купить различные товары. В Средние века с севера сюда везли серебро, сахар, железо, сталь, кожу, хлопковые ткани, с юга – золото, слоновью кость, благовония, масло, перья страуса, гнали рабов. В середине 18 века, по словам известного немецкого исследователя, путешественника и политического деятеля, ставшего в последствии консулом Германии в Тунисе Густава Нахтигаля, торговля эта процветала, как впрочем и сам оазис.

Сегодня в оазисе царит странная тишина: ни человеческих криков, ни лая собак, ни пения птиц, лишь шелест пальмовых листьев, что колышутся у нас над головами, сухой шорох песка под ногами да свист ветра. Не видно ни оград, ни колодцев, ни возделанных полей, ни даже вездесущих попрошаек-малышей. Вот она – пустошь. Лишь кости торчат из песка и то тут то там пялятся в небо пустые глазницы черепов. Оазис покинут, проклят, забыт.

Выстроенный на песчаной возвышенности и окруженный неприступными, (но только на вид) стенами, форд служил зернохранилищем и пристанищем для местного населения во время нападений воинственных кочевников. Он отстраивался и реставрировался по одной и той же схеме несколько веков подряд практически до наших дней. Известно, что 1905 году, в момент прибытия французских войск в Кавар в нем жили люди, а в 1907 по свидетельству очевидцев отсюда совершались разбойничьи нападения на караваны из Бильма. Но уже в те годы, крепость превратилась лишь в невзрачное подобие средневекового неприступного песчаного замка. Непрекращающиеся набеги сделали жизнь людей из окружающих деревень невыносимой. А когда ушли жертвы, а проще сказать дойные коровы, за ними ушли и разбойники-пастухи. В оазис все же время от времени заглядывают люди.
Loulou
22 января 2016, 12:09
Осколки пустыни

Приятно сидя на садовой лавочке в благоухающем розами и глициниями саду в пригороде Бордо, вспоминать... как мне давались пустынные километры. Бесконечные переезды, ненавистная холодная палатка, вызывающий к десятому дню поездки лишь при одном напоминании тошноту кус-кус с бараниной, растрескавшиеся от полуденного зноя и ночного холода пятки и губы, торчащие дыбом волосы, запах солярки, немытых тел и мутная питьевая вода их колодцев для скота с химическим привкусом антисептиков. Средняя глубина такой скважины — 30-40 метров.
Красива пустыня на глянцевых фотографиях, на экране приключенческих и научно-познавательных фильмов... Суров и горд пустынный народ... Даже жизнь в Агадесе окутана сладкой пеленой загадки, экзотики, неизведанного...

Третий день я мучаюсь малярией. Температура под сорок, начинаются галлюцинации, безотказный «Кинемакс» гложет печень в погоне за вирусом, ухает барабаном в ушах, жуткое обезвоживание, рой черных мух... Изгибается несчастное тело в мокрых простынях. А я почти уже парю вдалеке.

Не все так красиво, как в фильмах. Многое из увиденного можно только в страшном бреду представить. Пустыня. Крохотный палаточный лагерь туарегов. Шатры из коровьих шкур, рваные майки-платья на детишках. Мухи. Ослик переминается с ноги на ногу в самом дальнем углу, у плетня. Из палатки слышится стон. Пусть белые посмотрят. Старик мучается уже третьи сутки. Чем-то, может быть, и помогут. У стянувшегося в тугой узел от боли старика явно аппендицит. Резкая боль в боку, высокая температура и еще парочка симптомов знакомых по работе в Приюте, но слишком горьких для красивой книжки про путешествия. От города мы в 5 днях пути. Да и кто бросится спасать незнакомого и неизвестно чем больного вместо увлекательной и, что немало важно, дорогостоящей поездки? Даже от моих милых и любезных спутников такого ждать не приходится. Развернуть 3 машины? Никому даже и в голову не придёт. Сыплю внучке, единственной понимающей французский, благодаря обрывочным посещениям школы, в ладошку все обезболивающие таблетки. И что добавить... Инша Алла! Все в руках божьих. А во что им еще верить?
Еще картинка. Голая грустная каменная пустыня ни деревца, ни кустика, ни даже дюны. На термометре нашего весьма комфортабельного джипа + 46 С°. И это мы еще едем с ветерком. На горизонте выплывает громоздкий силуэт ливийского многотонного грузовика. Поломка в двигателе. Уже третий день сидят. Рация разрядилась. Воды больше нет. В тени, тяжко привалившись к огромному воняющему паленой резиной колесу, дремлет женщина. В руках младенец. Месяца три, не более. С радостью делимся и водой и раций. Через несколько дней подъедет сменщик с запчастью. Сгружаем мешки с рисом и канистры с водой. А сколько их таких, потерянных в желто-буром море?

На одиннадцатый день программу путешествия к великой моей радости и к несказанной грусти остальных путешественников пришлось свернуть, к счастью, как потом оказалось. Сократить незначительно маршрут. До знаменитой Клешни краба — черных скал в киношно-рыжих песках мы так и не добрались. Аккуратные шоферы раскопали неполадки в 2 моторах, и решено было постепенно возвращаться. Радости моей не было предела. И грусти. Позади лихие скачки по дюнам, фантастические закаты на абсолютно плоском куске земли, где действительно воочию убеждаюсь — земля круглая. Tрадиционный предзакатный чай. Зато впереди — долгожданный душ.

Наскальные рисунки

Про них я как-то забыла. Листая учебники истории — я всегда радостно неслась из школы, дабы посмотреть, чему на следующий год учить будут — не раз натыкалась на мутные снимки «наскальный рисунок такой-то, страшно сколько тысячелетий до нашей эры». Вот уж никогда бы не подумала, что однажды смогу посмотреть, потрогать и даже, если хотите, понюхать произведения наших далеких пра-пра... А в пустыне — что ни скала, то рисунок, и отчётливый. Тут вам и бизоны, и жирафы, и коровы, и львы. И даже динозавры, а, может гигантские крокодилы. И человечки за ними бегают с пиками. А это значит, что множество веков назад в Сахаре... яблони цвели? И охотился человек на дичь, жарил ее потом на костре в пещерах, а дабы развлечь детишек и жену, эту же дичь и на стенах рисовал. А под ногами то тут, то там хрустят ракушки. Тут и море плескалось когда-то. Загадала пустыня загадку. Люди в шлемах или с огромными головами и детскими телами.

У скал Орида мы наткнулись на окаменевший лес. Бревна валяются на песке, но их не поднять. Одна щепочка тянет на килограмм. А вот цвет совсем не изменился, даже все прожилки и трещинки видно. Вот-вот, глядишь, загорятся поленья на безжалостном солнце.

Милый лисенок фенек. Удалилась за дюну. А тут выглядывает из-за песчаной горки ушастая мордочка. Ни фотоаппарата под рукой, ни камеры. Замерли оба. Сказочный красоты хрупкое, неизвестно зачем пушистое существо. Уши локаторы, черные бусинки вместо глаз, острая любопытная мордочка. Наваждение длилось недолго. Пропал мираж. Даже в туалет с тех пор я в пустыне уходила, прихватив камеру. Бесполезно. Чудес не бывает. Тем более два раза подряд.

А сколько встреч, кудрявых нечесаных детских голов, сияющих глаз и улыбок, дорогих морщинистых лиц, узловатых перстов и мозолистых необычно светлых ладоней. Вечных зарубок затесалось в памяти не счесть. Не прогонишь. Сколько нищеты, несчастий и боли, подкупающей наивности, доброты и зависти, расчета и благородной щедрости. Как назвал все это модный писатель ? Священный мусор? Держите и мою горсточку. Для кого-то это просто место на карте, но уже не для меня...
Вновь трясемся, но уже уезжаем. К вечеру мы в гостях у Илли. Тут и душ, пусть и в глинобитном домике, но настоящий, и так как меня, как вы сами понимаете, все пропустили вперед, то для меня еще и горячий (вода за день нагрелась в трубах). И выспаться наконец-то можно в настоящем доме, пусть в спальном мешке и на полу, но в доме!!! Бросаюсь в первый магазин и уже через пару минуть вгрызаюсь огромный багет свежего хлеба с пусть и дешевыми, и на-которые-я-даже-никогда-и-не-взглянула-при-других-обстоятельствах сардинами. Ни с чем не сравнимое удовольствие! Какие уж там гастрономические обеды из пяти блюд в аквитанской столице...

К вечеру понимаю, что в городе мне тесно, слишком шумно и людно. А ведь мы пока даже не в городе, а в поселении в 5 тысяч жителей. Народ снует по своим делам, спутники устроили постирушки, и дела им нет до моих терзаний. Поздно. Немая сказка позади. Добро пожаловать в цивилизацию.
Loulou
26 января 2016, 13:25
Ночные пляски / Про нравы / Зов крови

Иферуан — поселение несколько туристическое. Здесь ежегодно проходит музыкальный фестиваль кочевников. В поселке открыт музей пустыни, а среди экспонатов можно также найти останки гигантских крокодилов и динозавров.

Про музей

Иферуанский музей был создан совместными усилиями нигерских таможенников и представителей программы по защите памятников культуры и природы Всемирного наследия ЮНЕСКО в начале уже нашего 21 века. Основные экспонаты музея — предметы культа и быта народностей пустыни, которые туристы-воришки пытались незаконно вывезти из региона и страны.

Вечером в Иферуане танцы. Фестиваль народной музыки и танцев закончился, туристы разъехались, и молодежь гуляет «для себя». Наши мужчины тоже приоделись и напомадились. Выудили из багажника запасные, черные с вышивкой шаровары, закрутились в тюрбаны и айда на пляски.

Из белокожих к вечеру в «живых» остались я да Мустафа. Муж сладко сопел у стеночки, разрешения спросить мне было не у кого... Эх, была не была. Натянув парадные джинсы и парадную почти чистую майку, ныряю в тихую ночь.
С другого конца деревни доносятся звуки музыки, пение. Но это вам не танцы в сельском клубе. Тут все серьезно. Несмотря на наличие и магнитофонов, и электричества, танцуют туареги только под пение и улюлюканье милых дам. В чистом поле рядком выстроились претенденты.

Про нравы

У туарегов как и у пель жены выбирают мужей, а если что не так, их еще и меняют. В пустыне ежегодно проходит праздник урожая и свадеб Кюр Сале во время которого женщины выбирают себе кавалера для замужества... На год, на неделю? Кто знает... Так что танцуют молодцы как для себя. Грациозно поводят плечами, ловко подскакивают, зычно гаркают что-то в такт музыке. Этакий грузинский ансамбль песен и пляски, только снятый на негатив. А наряды! Удлинённые рубахи из скрипучей бумазеи серебристо-белого цвета или всех оттенков голубого, пышные многометровые тюрбаны под цвет наряду или из глянцевито-блестящего индиго. Модники даже тюлевые занавески в тюрбаны вплетают. Красота. Ну просто загляденье! Сверкают кованные рукоятки метровых сабель, лоснятся узорчатые ножны, вздрагивает бахрома сандалий и нагрудных кошелей.

Такуба — напоясная сабля — обязательный атрибут жизни кочевника. Настолько обязательный, что 5 летний сынишка моей коллеги по Датскому консульству притащил полученную в подарок на День рождения настоящую саблю в школу. Учительница чуть дара речи не решилась, когда малыш храбро за нее вступился на уроке, вероятно намереваясь показать зарвавшимся однокашнику-хаусе, пусть и даже сыну какого-то там министра, кто тут принц крови, а кто просто нуво риш невоспитанный. Мама Ванесса — в шоке, ну как у малыша от мамы француженки только акцент, а вот папы-туарега и внешность и характер?

Рассевшись на полу, музыканты выстукивают заводные ритмы серебряными кольцами на барабанах из пустых половинок тыкв. Популярный среди кочевников инструмент выглядит следующим образом: в пластиковый таз, наполненный водой, запускают половинку сухой выдолбленной тыквы (все того же кальбаса) “пузом” вверх, и уже по нему постукивают вывернутыми внутрь, к ладони, серебряными перстнями-печатками. Под стать и другие инструменты: барабаны, обтянутые пестрой коровьей шкурой: такой барабан зажимают под мышкой, а играют на нем с помощью загнутой палочки. В некотором отдалении от мужской группы музыкантов, восседает дородная туарежка, вооружённая струнным инструментом. Имзад — лошадиная грива на языке тамашек — полукруглый традиционный струнный инструмент, на котором играют испокон веков женщины, и чаще всего благородного происхождения.

Хотя с происхождением да родством здесь — настоящая головоломка для русского туриста. Мы ведь как привыкли? Если уж царь, так всея Руси, если хан — то обязательно Батый. А тут на каждом углу потомки царей, вождей и предводителей... Даже наш Илли — принц голубых кровей. Снисходит наш дофин до вождения машины, а вот все остальные бытовые дела: палатки там собрать, сумки погрузить или поесть приготовить — это ни-ни. Боже упаси к нему за туалетной бумагой обратиться или за водой, мне-то может еще по старой приязни и поможет, а других таким взглядом окинет — похолодеет все внутри. Мы пусть и белые, но все равно холопы. Как во всех этих дворянских тонкостях не запутаться? Первое, что приходит на ум: врут они все... Хотя... Отпрысков у королей здесь много... Вспомнить только одного усопшего тоголозского президента — у него детей только по официальным подсчётам за сотню. А потом, например, у туарегов что ни город — то отдельное суверенное царство-государство с вождями, придворными и воинами... Все эти звания в наше время весьма номинальные, но звание все же остается званием, пусть и просто почетным. Выходит — не врут. Да и наши (так и напрашивается слово сокамерники, уж больно машина за эти две недели надоела) спутники все к тому же Илли относились с уважением и бытовыми делами его особенно не загружали. В поездке шофер головной машины и гид по совместительству отвечал за лагерь и палатки, а водитель из третьей машины за кухню, благородных же кровей Илли отвечал только за машину, и во время остановок безнаказанно бездельничал... Во такая табеля о рангах получается.

Праздник тем временем разыгрался не на шутку. Выстроившись в ряд, местные красавицы в причудливых рубашках-платьях с задорным улюлюканьем живо приветствовали танцоров: а тем того только и надобно. Такие кренделя саблей, да такие коленца ногами выписывать принялись... Жаль, что камера сладко посапывает с Грегори в кемпинге.

Странная штука гормоны. И дядьки вроде бы смешные в занавески завернутые, и танцы дикие с оскалом и свистом, и сабли эти неуместные, и двадцать первый век вроде бы на дворе... А видишь совсем иное. Молодые, мускулисто-бронзовые, изогнутые желанием тела, нервно вздымающиеся ноздри, блестящие даже в кромешной африканской ночи глаза. Сверкают в темноте улыбки, больше похожие на хищный звериный оскал, воздух насквозь пропитан животным, неистовым, вечным притяжением. Закон природы, самый древний и властный. Может и ночи в Африке горячи, потому что природа испокон веков ведет здесь затяжные бои за род человеческий. Против смерти, одиночества и вымирания. На Илли и вовсе стараюсь не смотреть. Куда мне тягаться с законами самой природы? Сложно избавиться от впечатления, что заглядываешь в самую душу танцующему, касаешься самого сокровенного... Бегом к мужу, в палатку, в прохладное, чопорно-пуританское и такое безопасное европейское общество, которое после 4 лет на африканском континенте покажется мне и вовсе бесполым...

По утренней прохладе определяем — наконец-то пришла зима. К обеду пустыня раскалится до положенных невыносимых температур, но все же дышится легче и катится веселее. Перед отъездом заглядываем к пограничникам за обязательным штампом. Молодые солдатики-первогодки режутся в нарды. Радостно вскакивают, суетясь помогают дамам выбраться из внедорожников. Через пару дней от них останутся лишь наши добрые воспоминания. Военный пост в Иферуане атакуют туареги-повстанцы из группировки Движение за Справедливость. Погибнут все служащие гарнизона. А справедливые повстанцы превратят сонный Иферуан в штаб-квартиру военных формирований непримиримых 2007-2009 годов.

По предварительной договорённости мы должны были остановиться в Иферуане именно в тот кровавый для жителей и солдат день, когда было совершено уже вошедшее в историю нападение. Но пара поломок в машине, расстроенные путники, испорченные или почти каникулы... Если вы опоздали на самолёт, значит так кому-то было угодно...
Loulou
19 февраля 2016, 11:32
Гельта Тимья / Лечебный мейк-ап

После бесконечных скитаний по вымершей земле радуется глаз зелени оазисов: сочные перья лука, серебристая листва олив (да-да, и не удивляйтесь, в Нигере тоже оливы растут), упругие кудри салата. Журчит вода в арыках, веселый ветерок копошится в саду, со звонким треском лопнул спелый гранат, посыпались на землю, как драгоценные камушки из шкатулки красавицы, налитые сладким соком семена. Гланцево-кожанные апельсины благоухают в тенистой прохладе, тыквы греют тугие бока у колодца, пахнет свежевспаханной землей, травой, водой, жизнью...

После вчерашних гуляний в машине висит неловкая тишина. Боевые друзья дуются, что я никого не разбудила, Илли, вернувшийся на рассвете, сладко позевывает и щурится, как объевшийся сметаны кот. Не зря видно танцевал и гикал. Религия туарегов — ислам, но при этом в домах царят матриархат и горячие африканские нравы.

Навстречу машинам несется мальчонка с ягнёнком. Ягненок тихо посапывает и таращит испуганные глаза. От роду ему неделя, и он появился на свет уже после отъезда хозяина. У каждого уважающего себя туарега есть стадо. И будь он — врач или, скажем, инженер живет давно в городе, где-то на дне его души все еще плещутся кочевые воспоминания и мечты. Пастушок наперерез бросается к нашей машине. Нас ждут. Пустынный телефон работает не хуже, чем сарафанное радио.

Через пару минут ягненок уже устроился у меня на коленях — подарок. Так и назовем — Подарок. Нежные черные завитки на пузе, огромные глаза Бэмби. Подарок сделан с умом: до самого отъезда примерно раз в месяц Илли появлялся у нас на вилле проверить животинку, чаю попить, хозяйке глазки построить... Где-то еще пасется на бескрайних просторах Нигера мой черный Подарок, или съели его уже давно?

Машины лавируют средь садов и полей, и, совершив последний вираж, останавливаются у небольшого глинобитного здания. Рыжие стены с окнами-бойницами утопают в зарослях бугенвиллей и жасмина, на грядках дремлют сытые овощи. Свежевыжатый апельсиновый сок, блюдо с сахарным арбузом, свежий хлеб. Под ногами приятно хрустят травяные пестрые циновки, веет водой, жареным мясом, свежим бельем. Приятно, черт возьми!
Мы в последнем оазисе перед большой землей, столицей туарегов — Агадесом. В гельте Тимья.

Гельта — особая форма естественных водоёмов в пустыне Сахара. Гельтой может быть и относительно медленно испаряющаяся огромная лужа в большей частью сухом вади, образовавшаяся в результате обильного дождя, и наполненное водой естественное углубление в скалах. Существуют и постоянно наполненные водой гельты, как например гельта Адрар-н-Ифогас на границе Алжира и Мали или гельта Аршей в Чаде. Уровень воды в таких гельтах поддерживается за счёт подземных вод, поступающих на поверхность земли. Возле таких источников воды обычно обитает множество видов животных. Источник: Википедия

Покинув отель после непродолжительной, но благостной сиесты в тени мангового дерева, направляемся к самой гельте. Источнику всего живого в этом забытом на краю мира уголке. По пыльным, залитым полуденным солнцем улицам устало тащатся навьюченные дровами ослики, воет мулла с глиняного минарета, иссохшая старуха дремлет у глинобитного забора в центре поселения. На циновки у ног — нехитрый товар: приправы, травы, бикарбонат соды столь популярный среди местных хозяек: от него фасоль, горох и чечевица варятся намного быстрее, подводка для глаз в мешочках из коровьей шкуры, таблетки «вразвес», тунисские сардины в плоских красных банках, в рыбке столько перца, что во рту только от одного воспоминания начинается пожар, зеленый китайский чай, сахар в маленьких мешочках «по 5 штук» — местные хозяйки впрок не покупают: денег нет, а живут по принципу «день прошел, и слава Богу!». Местный супермаркет открыт с утра до самого позднего вечера, а малоимущим предоставляется кредит. Старуха запишет сумму в школьную тетрадку. Завтра занесут, инша Алла!

Сурьма или кохль — химический элемент известный на Востоке вот уже 3000 лет —не только необходимый предмет макияжа любой африканской или восточной красавицы, но и испытанное народное средство от конъюнктивита.

В период зимних песчаных ветров все европейцы мучаются так называемым Апполо — вирусом, от которого глаза становятся похожими на маленькие щелочки, а глазницы воспаляются, чешутся и жжгут. Все болеют — а африканцам хоть бы хны. Почему? В ответ Аполуна, моя коллега и подружка по работе у датчан, ее так папа назвал в честь прилунения «Аполлона» — американского космического корабля, вытащила из сумочки оберег — маленький мешочек с мелкой черной пылью. Сурьмой подводят глаза даже мужчины кочевых племен, а детишкам глаза красят с рождения. Действие сего препарата все же весьма не однозначно: лет в сорок у большинства поклонников образуются катаракты, а в Европе сурьму давно внесли в список опасных канцерогенов. Не злоупотребляйте!

До гельты можно добраться в обход и напрямую: взобравшись по козьим тропкам на огромные рыже-бордовые валуны. Вдали неожиданно сверкнул пронзительный бирюзовый глаз озера. Встревоженные белые птицы с резким криком взметнулись ввысь.
Температура воды в гельте +5 С° и она не прогревается даже в самую сильную жару. Подземные ключи бьют в скалах и прыткими ручейками весело соскакивают в каменную чашу. Даже во время купания невозможно согреться. Моржевание в лучах обжигающего солнца, ну где такое еще испытаешь? Ледяные лапы источника крепко сжимают хрупкое человеческое тело, поэтому лишь только ноги касаются дна — вон из озера, как пробка из бутылки. Миллиарды иголочек нежно вонзаются в плоть, чувствуешь каждый закоулок, дышишь каждой клеточкой.

Последнее яркое впечатление позади. Впереди только долгая, слишком долгая, 14-часовая пыльная дорога домой.
kelly-g
19 февраля 2016, 16:16

Loulou написала: Про нравы

Вот это было особенно интересно smile.gif
Lynx082
19 февраля 2016, 17:28
Loulou, ты потрясающе пишешь. В твой рассказ погружаешься, как в другую реальность, и просто слышишь и свист ветра, и музыку, видишь эту пляску.
Спасибо тебе.
Loulou
24 февраля 2016, 11:55
Спасибо, Линкс и Кейли-Дж! Очень рада, что вам нравится.
Loulou
24 февраля 2016, 11:59
Хроника одного спасения

11 вечера, суббота

В автобусе на обратном пути с мужем плохо. Усталость взяла свое. Неправильное питание во время путешествия, полное отсутствие овощей и фруктов во время 14-дневной поездки.
6 часов вечера, воскресение
Все резоны хороши, но к вечеру в воскресение мы уже в кабинет у врача. Буднично звучит диагноз: аппендицит. Ну и что же дальше? Где рой медицинских сестер и звуки сирены, нахмуренные брови и участливо-обеспокоенные взгляды? Милые, мы в Африке, здесь люди мрут от малярии, обезвоживания и голода, как мухи, и белый с аппендицитом — это как малыш с разбитой коленкой. Жалко, конечно, но ничего страшного — до свадьбы заживет.
Мужу становится еще хуже, но в «нашей» больнице операционного блока все равно нет. Нужно ехать в Национальный госпиталь. Я за руль не сяду— от ужаса руки трясутся, ну а Грег и подавно. Ловим такси: кареты «Скорой помощи» с аппендицитом здесь не положено. А может ее и вообще нет?

7 часов вечера, воскресение

Национальный госпиталь — отдельная песнь. Залитые помоями, кровью и чем-то липким полы, стены с облупившейся краской, рыжие подтеки образовавшиеся в время сезона дождей, приёмный покой, похожий на павильон, где снимают очередной опус Хичкока, Больные стоят, сидят или валяются там, где приведётся. Рваные раны, порезы, ожоги в пол-тела, кривые, кособокие, блаженные уроды, женщины с безжизненными кулечками на руках. Сдавленные стоны, мольбы, детский плач. Тучи мух и мошкары, тараканы размером с финик. А на заваленном мусором дворе — откормленные и самоуверенные стервятники. Полное отсутствие персонала. В Нигере нет системы обязательного медицинского страхования, пока родственники не соберут деньги на лечение — вами никто заниматься не будет. Даже кровь не остановят, даже обезболивающее не вколют. Не говоря уж о серьёзной операции. Медикаментов — нет. Поймите правильно — все разворовали. Центральный Национальный госпиталь ежемесячно получает дотации от различных гуманитарных организаций, но помощь воруют прямо при разгрузке. Несколько лет назад, одна моя знакомая француженка медсестра с 10-летним стажем устроилась в госпиталь на работу. Все ей были только рады. Но вот уволили ее так же быстро, как и приняли на работу: воровать несподручно стало. Зато больные были очень довольны. Бесплатные бинты и таблетки? Такого в стране еще не видели...

Деньги у нас есть, ну хотя бы на рентген. Но вот еще проблема — кассир уже уехал и будет с утра. Граждане, болейте по графику! Врачи — тоже люди! Это, правда, мне сейчас смешно, а в тот момент совсем было не до шуток!
Я с воплем бросаюсь наперерез к существу «поважнее» в серо-белом халате. Деньги уплачены, можно надеяться на рентген. Но дверь в лаборатории в очередной раз оказывается закрытой: на мой стук раздаются лишь хлопки в ладоши: медсестра молится и ей, как вы понимаете, плевать, что вы умираете: что может быть важнее очередного тет-а-тет с господом?

8 часов вечера, воскресение

Еще час ожидания. Пока откроют кабинет, придет врач, найдут ключ от стола и т.д. И диагноз подтверждён: аппендицит. И что нам теперь делать? Доктор смущено улыбается: “Идёмте, я покажу операционную”. Серые грязные стены, пыльный свет и все те же тараканы на немытом полу... Нам-то что, мы прооперируем, но вот согласится ли ваш муж у нас лечиться? Муж согласен уже почти на все, но тараканы — это все таки немного лишнее...

Есть еще одна больница. У них почище. Берем очередное такси. Грег уже весь позеленел, то ли от болезни, то ли от увиденного...

9 часов вечера, воскресение

Вы из посольства Франции? Очень хорошо. Нам позвонили. Улыбается симпатичная медсестра. Ритм ускоряется. Дежурный — на месте, хирург подъезжает, анестезиолог уже на подходе.

Зачем, ну скажите, зачем, мой муж такой правдолюб? Кому важно в этот момент, что он не из посольства, а из культурного представительства... И главное ну зачем, зачем нужно было об этом всем говорить именно сейчас?
Ах, не из посольства? Дело в том, что с ними у нас договор, а вы как платить будите? Набранный ритм значительно замедляется.

10 часов вечера, воскресение
Очередной бессмысленный вопрос. Где в 10 часов вечера в воскресение, в Нигере, где нет, как вы понимаете, круглосуточных банковских автоматов, (здесь их, если честно, вообще нет, а все вопросы решаются с ливанскими коммерсантами напрямую: вы им — чек на предъявителя, они вам — наличные. Один наш знакомый оказался вовлечённым в очень неприятную историю с покупкой оружия для Хезболлы и т.д. То же чек кому-то на предъявителя подписал. Но и этот вариант отпадает: Где их найдешь, этих восточных торговцев в воскресение ночью?) взять несколько тысяч евро наличными?
Так где же мне взять денег? Да не три доллара, 4 тысячи евро в местной валюте? Я плачу, Грег зеленеет прямо на глазах, персонал корректно удаляется за ширму. Это потом оказалось, что клиника принадлежит жене одного из коллег, это потом медперсонал будут стыдливо прятать глаза при встрече. А сейчас и дела до тебя никому ведь нет. Умирай.
По счастью знакомый снял со счета арендную плату за дом, и по счастью уезжавшие хозяева потребовали за год в перед, и как вы понимаете по счастью он эти деньги еще не отдал.

Час ночи, понедельник

Картина маслом. Неблагополучный квартал Ниямея. Хотя тут такая тишь и топь, что неблагополучный квартал — это для красного словца. Ну да пара притонов и ночных клубов, принадлежащих все тем же, как и в Того, ливанцам, ну да путаны, наркоманы и воришки, ну да уже за полночь. В красном сарафане с открытой спиной, с сумкой набитой деньгами: самая крупная купюра в Нигере — 10 000 франков — примерно 15 евро, одна спешу спасать мужа. Следом хромой пес, решивший меня охранять и подозрительный тип. «Мадам, вы не плачьте, я вас провожу, а то тут небезопасно...» По иронии судьбы, самая подозрительная личность из всех мной встреченных в этот вечер — именно он.

3 утра, понедельник


Грегори, нужно признать, прооперировал прекрасный хирург. Доктор Жермен жалел лишь о том, что целиоскопию в Нигере пока не делают, а то бы осталось лишь 2 дырочки, вместо небольшого шрама. «Главное, что выжил», — одновременно подумали с мужем и заговорщически улыбнулись...
Loulou
22 марта 2016, 21:32
"Цель святая — дети!"

Все 4 года моего пребывания на Африканском континенте так или иначе связаны с гуманитарной деятельностью. Нигер — одна из беднейших стран мира и «опередила» по показателям нищеты даже такие страны как Либерия или Сомали, в которых годами идут опустошающие и кровавые междоусобные войны. Детская смертность в этой стране составляет 125 младенцев на 1000, а продолжительность жизни в среднем 40-45 лет. Источник: Ежегодный Отчёт Комиссии ООН по Развитию, 2005 год.

Услышав впервые о надвигающемся голоде, я бросилась в соседний супермаркет: полки завалены французскими сырами, на мясном прилавке у знакомого ливанца Эли красуются нежнейшие рёбрышки молодого барашка, свиные отбивные, парная говядина и другие редкие деликатесы. Голод никогда не касается зажиточных слоев населения. Крупные торговые точки по прежнему выбрасывают в мусорные контейнеры просроченные йогурты, рис с букашками, мясо с душком. У контейнеров к вечеру собирается целая толпа...
Конец марта-начало апреля — горячая пора для гуманитарных организаций Нигера: съедены последние запасы зерна из глинобитных амбаров, скрести по сусекам бесполезно. Чаще всего год действительно выдается неурожайным — постоянная вырубка уже не лесов, а просто оставшихся в опустошенной саванне деревьев приводит к засухам, и без того скудная земля покрываться безжизненной коркой, гибнут посевы даже засухоустойчивого сорго. Но порой, в дождливые, удачные для сельского хозяйства года крестьяне просто отказываются засеивать поле по нескольку раз, довольствуясь первым урожаем. Нередки также случаи, когда собранный богатый урожай, вернее большая его часть тут же обменивается на рынке на пестрые отрезы на платья, пластиковую посуду, китайские безделушки. Зачем копить, если летом снова придёт гуманитарная помощь? Замкнутый круг? Вполне возможно... Может пора уже беднякам раздавать иголки с нитками, а не готовые рубашки?

В эту страдную для гуманитарной деятельности пору первые станицы крупных сайтов, газет и журналов пестрят жуткими фотографиями и заголовками «Голод в Нигере. Погибнет каждый 5 ребёнок», «Сахара на грани гуманитарной катастрофы», «От обезвоживания и голода в пустыне вымирают поселения кочевников». Дрогнет сердце даже у европейского середнячка. Распахнется потрёпанная чековая книжка...
А каково тем, кто в этой стране еще и живет? Так и не усидев в мягком секретарском кресле, я тоже бросаюсь в борьбу за человеческие жизни. Плачу по вечерам в подушку, отказываюсь от званых вечеров и ресторанов. Да как же иначе, как можно набивать животы, если совсем рядом в каких то 10-15 километрах от зажиточных кварталов Ниямея в деревнях гибнут от голода люди? Плодятся дети-креветки со вспухшими животами, огромными глазами недокормышей, с которыми я вожусь по утрам: помыть, взвесить, и, укутав слабое тельце в свежие распашонки, ввести катер принудительно питания в носик-пуговку... Такое даже в страшном сне не присниться...
А ведь кто-то всеми уважаемый, такой славный и добрый на этом горе наживается... Кто? Давайте разберёмся.

«Любые выводы о деятельности гуманитарных организаций должны основываться не на образе, который доводят до нас различные СМИ (отчеты о деятельности, статьи и репортажи, кампании по сбору пожертвований), а подробном изучении деятельности данных организаций», — Стефани Дипон, «Издержки деятельности гуманитарных организаций». Источник: http://stephanie.dupont3.free.fr

Согласно отчётам независимых источников ежегодно только французы жертвуют на деятельность гуманитарных ассоциаций более 3 миллиардов евро. Учитывая, что бедные нигерцы по данным Международной Продовольственной Комиссии при ООН живут на сумму не превышающую 1 доллар в день, деньги эти — просто огромные. Как расходуются подаяния милосердных граждан? Почему же их постоянно не хватает?
В 2003 году суд Парижа вынес на рассмотрение дело о незаконном использовании 1 миллиарда евро. Под суд за «мошенничество» попали 17 гуманитарных организаций среди них: Ассоциация помощи детям имени Матери Терезы (не путать с самим Орденом матери Терезы), Международная медицинская миссия, организация Мировая детская деревня... По словам сотрудника газеты «Парижанин», проводившего независимое журналистское расследование, лишь 1-20 процентов от пожертвований пошли на благое дело.... Источник: http://www.observatoiredessubventions.com/...dons-detournes/

Даже весьма уважаемые организации, названия которых у всех на слуху, с душещипательными детскими мордочками на главной странице официального сайта не гнушаются чужих денег. Так только на представительские расходы уходит 14-19 процентов пожертвований.

В Нигере это примерно выглядит так: огромные каменные вилы в тенистых садах с бассейном и многочисленной челядью, сияющие новизной внедорожники дабы перевезти нежное тело драгоценного сотрудника из виллы в колониальном стиле в шикарный офис в ста метрах от резиденции. Температура в таких владениях регулируется центральной системой кондиционирования, и когда на улице +45 С° в тени, здесь царят комфортабельные +20 С°. Да и правда, как ходить в тропических широтах в шикарных пиджаках от итальянских дизайнеров? Так вот куда уходят «гуманитарные» денежки. И речь идет не о светилах медицины, способных спасти миллионы человеческих жизней, не о великих ученых, которым необходимо создать условия для плодотворной работы... А говорим мы об очередном местечковом паше-директоре руководящем раздачей подарков голодающим.

В 2007 году в декабре по приглашению ЮНИСЕФ в Нигер прибыл один известный спортсмен с семьей. Официальная цель визита — привлечение внимания к проблемам нигерских голодающих. Прибывание четы звездного футболиста в Град Отеле, все поездки по стране и регионы оплачены также из бюджета гуманитарных организаций. Ну как не вспомнить умницу Остапа: «Цель святая — дети!». Спортсмен честно отрабатывал визит: мотался по деревням, фотографировался для последующих рекламных акций, встречался с руководством страны. А мадам спокойно наслаждалась жизнью в прохладе пятизвёздочного отеля и бегала по лавкам ювелиров. Ей, без сомнения было очень жаль страдающих от голода нигерских детей. Сколько риса для неимущих можно было купить, не проводя подобных рекламных акций за счет страждущих!

Конечно, крупная мировая организация не может эффективно работать без помощников из числа местных... В региональных СМИ публикуют предложения об очередном транше гуманитарной помощи, и ассоциации слетаются к нашему паше с проектами и бюджетами. Как бы выбирали нормальные люди? Актуальности и разумное использование бюджета. Предположим. Как выбирает господин Ламда: «Кто бы у меня взял всю сумму денег, а то слишком потом отчётов много читать». Африканцы, кстати, тоже с такими дядьками работать быстро научились: так мне однажды попался в руки отчет о помощи детскому дому в Арлите. Сланцы предприимчивые гуманитарные бизнесмены покупали аж за 5000 франков при нормальной цене в 500. Но разве директор из своего кондиционированного мира почувствует разницу? Главное, что бы «циферки сходились».

Наши соседи по дому — сотрудники организации «Врачи без границ» порой месяцами не появлялись на вилле: командировки, стажировки на родине, да и просто каникулы. Содержание такой виллы с бассейном, слугами и садом примерно обойдётся в 650-750 евро в месяц... Денег не жалко — сердобольные граждане еще соберут...
Крупные вознаграждения, рой слуг и помощников, ощущение полной вседозволенности... В ночном клубе мелкает знакомое лицо. Жан-Франсуа из ХХ «Комиссия по борьбе с детской проституцией и беспризорностью»: виделись на очередном собрании в посольстве. Румяный сорокалетний похабник стыдливо прячет глаза. У него на коленях потягивает виски девочка-подросток. Ну паспорт в ночном клубе у подружек действительно не принято проверять во всем цивилизованном мире, да и может это вообще разведка боем? Ориентировка на местности?

В XVIII веке, с развитием средств связи стали постепенно возникать так называемые организации быстрого реагирования, организации помощи нуждающимся в развивающихся странах, жертвам стихийных бедствий и войн. Многие люди жизни отдали на этом благородном поприще, а воз и ныне там.
Кто-то боролся за идею: мир во всем мире, коммунизм для отсталых, христианизация для диких, всемирное братство, нет голоду и заболеваниям, peace & love... Ежегодно на оставшиеся после бесстыдной делёжки 1-20 процентов пожертвований проводятся вакцинации, просветительские акции, раздача воды и продуктов питания... А воз и ныне там.

Со своим уставом...творим добро
Как-то по Радио France International (единственному радиоканалу на понятном французском языке вещавшему в Нигере аж до ареста местного сотрудника радио Муссы Кака в 2006 году) услышала я любопытнейшее интервью. Молодая французская журналистка в прямом эфире рапортовала о проведённой в пограничных с Нигерией районах, где уровень ВИЧ-инфицированных наиболее значителен в Нигере, агитации за безопасный секс. Последним номером шло интервью с одним из агитаторов, который после некоторого замешательства заявил, что СПИД — выдумки белых, и таким образом жители Старого света пытаются бороться с высокой рождаемостью в с странах черной Африки. Журналистка испуганно замолчала, а молодой агитатор запальчиво поведал так же о том, что ему, Тареку, обидно. Он не собирается пасть жертвой европейских обманщиков. Он убеждён в том, что презервативы одевать не только долго, противно и бесполезно, но и более того, ощущения от подобных гаджетов притупляются, и сам он их не использует и использовать не будет. Сколько денег «вбухали» в кампанию не уточняется, но понятно, что от деятельности подобных агитаторов добра ждать бесполезно. Журналистка озабоченно молчит.
Пока чиновники от милосердия не выйдут из каменных укрытий собственных фешенебельных особняков и офисов, не проникнуться проблемами доверенных им регионов, пока не состоится равноправный диалог со старейшинами, религиозными лидерами, антропологами и политологами, врачами и социологами, пока граждане будут безрассудно жертвовать и доверять высокопоставленным мошенникам, богатые местные коммерсанты так и будут торговать гуманитарной помощью, местная молодежь устраивать манифестации «против презервативов» (и такое видел многострадальный Нигер), а государственные чиновники строить дома для многочисленных супруг в счет благоустройства страны к Играм Франкофонии.

И все было бы не так уж и страшно, а порой даже забавно, если каждые 6 секунд в мире от голода не умирал бы ребёнок.
Loulou
22 августа 2016, 19:33
Глава 42

Назад в пампасы / Древо жизни / Как живой! / Туалетный львенок

Последние перед отъездом каникулы мы решили провести в Гане.
Устав от прямых, разбитых и проторённых путей: Нигер-Бенин — точно на юг, а потом по побережью до пункта назначения, мы решили пересечь границу Бенина-Того где-нибудь в центре страны, заглянув по дороге в национальные заповедники Дубль В и Пенджари, в регион проживания народности сомба, известных благодаря замкоподобным строениям «тата сомба» и совершенно замечательной привычке мыться у обочины дорог, ну чтобы сор в избу не нести.

В попутчики на этот раз мы выбрали людей молодых, выносливых, и что немаловажно, бездетных. Дабы спать по утрам подольше и гостиницы выбирать попроще. Отъезд естественно проспали, а шофер оказался любителем женской красоты. На пассажирок с соседнего сидения Сани пялился не переставая, на дорогу же поглядывал изредка и нехотя. Двигались мы со скоростью перегруженной и измученной жизнью черепахи. Как вы понимаете, длиться такое безобразие долго не могло и в первый же вечер дамский воздыхатель был бит мужским составом путешествующих.

Наутро наш горе-водитель пропал, а вместе с ним и пара добротных камер из багажника. Более того, у одного из соратников по несчастью пропал бумажник. Деньги, конечно, жалко, но еще обиднее оказалась пропажа паспорта. Разворот на 360 градусов и обратно в Нигер. Прокатились в Гану...

Нового, найденного по рекомендации дамы из посольства Германии шофера звали Антру — храбрый на местом диалекте. Покатились мы на этот раз с ветерком и уже к вечеру оказались на границе национальных парков Дубль В и Пенджари.

Национальный парк Пенджари в 1986 году объявлен биосферным заповедником ЮНЕСКО. Он расположен на северо-западе Бенина, между горами Атакора и границей с Буркина-Фасо, в бассейне реки Пенджари, на высоте от 100 до 500 метров над уровнем моря. Пенджари занимает площадь в 2755 км². Природный ландшафт — лесистая саванна, заболоченные и травянистые луговины. Гордостью заповедника является охраняемая здесь популяция гепардов. Кроме этого, в значительном количестве в Пенджари можно увидеть львов, слонов, гиен, буйволов, бегемотов, питонов, варанов и антилоп. Источник: Википедия.
Ночуем в ставшем родным с прошлой поездки Канди. Рот горит от красного соуса с сыром тётушки Беренис из «Горготри». Здесь ничего не изменилось: и писающий мальчик на двери и лаконичная надпись для тех, кто картинок не понимает«с...ть здесь». Липкие от напитков столы, душистый рис, «Дюшес» в пивных бутылках, пухлые и абсолютно лысые официантки

По всему Бенину раскинулась сеть отелей-постоялых дворов в колониальном стиле. Высокие потолки, выбеленные стены, плетеная мебель и просторные комнаты с огромными кроватями-аэродромами. Белоснежные москитные сетки, лопасть вентилятора под потолком, теплый душ, что не немаловажно, ведь обычно в отелях нагревательных приборов для ванных комнат нет. Приятно почувствовать себя уютно — ведь впереди сотни километров национальных природных угодий с весьма сомнительной туристической инфраструктурой. В тенистом саду поют птицы, раскачиваются на торчащих прямо из ствола шнурках-плодоножках много килограммовые плоды экзотического джекфрута; а когда город утонул в плотной песчаной дымке и черноте ранней африканской ночи, в сарайчике заурчал генератор.

Любопытство взяло свое, и с утра я заказала овальный зелено-пупырчатый «джекплод» на завтрак. Признаюсь, плод хлебного дерева весьма недурен на вкус: что-то среднее между бананом и дыней и очень питателен. Из недозрелых плодов здесь также готовят рагу и жаркое. Может, еще когда-нибудь доведётся полакомиться. Кто знает...

Лучший способ накормить местное население и сохранить мир дикой природы

В восточной Африке нашли оригинальный способ накормить местное население и сохранить уникальный биокомплекс региона. Местные специалисты природоохранных организаций и сотрудники Всемирной продовольственной программы несколько лет назад пришли к весьма неутешительным выводам: в саванне становиться тесно людям и животным. Сельчанам уже не хватает площадей для пропитания, а животные все чаще и чаще «кормятся» на фермах и в полях. Не редки случаи, когда крестьяне буквально с оружием в руках отстаивают собственные делянки и огороды, вступая в неравную схватку с прожорливыми гиппопотамами, слонами, жирафами и буйволами. Что делать, если недостаточно сельскохозяйственных площадей, урожаи становятся все скуднее, львы и гепарды лакомятся в курятниках, а шкодливые бегемоты вытаптывают и объедают поля маниока и риса? Как прокормить население? Как спасти богатейший животный мир восточноафриканской саванны?

На охоту становись!
Этот регион долго время считался неблагополучным: постоянные засухи отбирают у крестьян последнюю краюху хлеба, а браконьеры истребляют уникальных животных: буйволов, львов, гепардов...Организация охотничьих заповедников и планирование — вот выход из создавшейся ситуации.

Большинство бывших браконьеров были приглашены на работу в парке. Они в совершенстве владеют навыками егерей и проводников, что неудивительно. Кроме зарплаты, «специалисты» получают щедрые для этих мест чаевые: до 500 рублей в день. Еще бы! Зарплата школьного учителя, например, не превышает 2000 рублей в месяц. Более того, они разделяют трофейное мясо с жителями села.

Выгода от столь плодотворного сотрудничества настолько очевидна, что жители многих деревень сокращают сельскохозяйственные наделы, заботясь об увеличении поголовья диких животных.

Перед открытием охоты жители разводят в саванне костры для очистки и подготовки земли. В начале декабря егеря осматривают тропы, восстанавливают размытые дождями и повреждённые ветрами подъездные пути. С середины декабря по май, во время охотничьего сезона, на территории парка работают целые бригады охотников, загонщиков и егерей.
Несмотря на видимую организацию и интерес со стороны местных жителей к развитию туризма и охоты, попадаешь в саванну и пропадаешь. Дорог нет. Ну это понятно. «Воды, бензина, еды и прочих радостей тоже не будет», — предупреждают местные. С этим приходится как-то смириться. Проскакав по кочкам до последней деревни вне парка, мы закупаем хлеб, печения, воду. Льем горючее в баки. Кстати, именно в Баникуара я в первый и наверное уже в последний раз жизни увидела ручную заправочную станцию. Бедный мальчонка «накачал» 70 литров топлива!!! Дорожных указателей и разметок тоже не наблюдается, а объяснения местных выглядит примерно так: «до третьего баобаба, а потом к высокому термитнику, от него отсчитайте 300 шагов и можно сворачивать к реке»...

Кстати про баобабы...

Толстый ствол будто перевернут вверх тормашками, корни-ветви усыпаны продолговатыми плодами, похожими на елочные шары. После сезона дождей на корявых ветвях распускаются нежные, похожие на любимые орхидеи цветы с деликатным ароматом. Баобаб — неотъемлемый атрибут африканского быта. Из коры изготавливают волокно для прочных верёвок и рыболовных сетей, из золы — лекарство от диареи, свежие листья идут на салат, а из сухих старухи-травницы готовят целебные отвары. Свежие плоды «мартышкин хлеб» по вкусу напоминают имбирь, а по питательности превосходят мясо. Они снимают усталость, а местные марабу почитают «обезьяний хлеб», как один из сильнейших афродезиаков. Хотя, по собственным наблюдениям, в Африке, куда ни ткни — всюду афродезиаки... Плоды баобаба также идут на изготовление мыла, масла, шампуня. Свежие побеги африканцы употребляют в пищу, как спаржу, а из зерен готовят крепкий напиток, похожий на кофе. Корни дерева содержат нетоксичный краситель терракотового цвета, который издавна используют на африканском континенте для нанесения на лицо и тело ритуальных рисунков. Дым от сожжения баобаба отпугивает комаров и других надоедливых кровососов. Не удивительно, что дерево жизни красуется на гербах некоторых африканских государств.
Карликовые баобабы — настоящие жемчужины сада: причудливо изогнутые, похожие на миниатюрный бонсай стволы, великолепные цветы в «натуральную величину», пушистые семена. На таможне в Париже у меня отобрали все до последнего семечка. Жаль, но все правильно: сколько уже глупостей наделали незадачливые путешественники, притащив из далёких далей казалось бы безобидные семена.

С утра солнце скрылось в пыльном тумане. Впереди — накатанная песчаная дорога до самого центра парка, а дальше — как повезет. Сезон дождей на бенинской земле дольше, чем в Нигере и никогда не знаешь, что ждет тебя за поворотом просёлочных трасс: вымоина, временное озеро дождевой воды, поваленное во время недавнего урагана дерево?
Местные богатые туристы с пренебрежением поглядывают с высоты своих новеньких внедорожников на наш видавший виды «Пежо-504».

Сразу за деревней начинается «гофрированная жесть» — так местные шоферы называют накатанную настолько песчаную дорогу, что она покрыта равномерными «волнами». Автомобильная прогулка по такой трассе — действительно «жесть» и похожа на езду по стиральной доске... От постоянных скачков тошнит, рыжая плотная, песчаная пыль стоит столбом, средняя скорость движения — 20 км/час. А до центра около 100 км.
После 2-3 часов дороги руки и ноги уже трясутся сами по себе, волосы, одежда и тело пропитано розовым песком, а ничего белого даже в багажнике и в чемодане не осталось. Вокруг — саванна: бабуины таращатся на туристов. Кинь банан — и на тебя бросится целая банда руконогих грабителей: делись, что все остальное жалко? 2-3 метровые глинисто-красные термитники вот-вот проколют штыком насупившееся небо. А вдалеке в бурой дымке скользят грациозные тени газелей. На привале чуть не поймали питона за хвост. Да побоялись. Вдруг мы ошиблись и это не питон, а какая нибудь очередная ядовитая нечисть.
Печенье с песком, вода с пылью и смятый в лепешку бурый банан... Перекусили. В машину даже садиться противно, на спутников страшно смотреть. Ирландское нечёсаное племя первобытных людей. Волосы рыжие — дыбом стоят, бороды рыжие торчком торчат, глаза узкие и слезятся, одежда колом стоит от пота и песка. Красавцы! Ничего не скажешь. Хорошо, хоть зеркало в сумку спряталось...

К вечеру начались галлюцинации. И у всех сразу. Вон у обочины — слон стоит. «Да это наверное афиша у въезда в парк», — успокаивает всех Антару. Подъезжаем поближе — и верно слон. Стоит спокойно листья с акации объедает, только глазки маленькие как-то на нас нехорошо поглядывают.
Слон африканский, не путать с азиатским миролюбивым собратом. Весьма строптивое и злое животное Дрессировке не поддается, одомашниванию тоже, как результат — в принудительных работах и цирковых трюках не участвует. Значит, стоит тут сам по себе. Я за ручку машины — окно открывать скорее, фотографировать, а может и вообще выбежать, поздороваться? Пьер за ручку машины — скорее окно закрывать, и может вообще спрятаться? Вот такая разная реакция. Слон нервно поводит ушами... «Ну что же ты, Антару, заводи!» «Да вы что? Давайте еще посмотрим!». Антару — значит храбрый.

После встречи со слоном на душе радостно. Еще в парк не попали, а уже такое животное повстречали. Радуемся мы. То ли еще будет.
В парке много животных. И часто, не только туристы и охотники следят за газелями, обезьянами, слонами, буйволами и гепардами, но и самим обитателям парка любопытно на нас поглазеть. В отличии от Дубль В в Пенджари строго запрещены прогулки и размещение в палатках на ночлег. И дело не только и не столько в желании местной администрации расселить всех туристов в довольно дорогих отелях, но и в опасности от непосредственной близости хищников.

В Буркина Фасо мы уже так погуляли однажды...
Приехали в парк, поставили палатки, наняли то ли гида, то ли браконьера — щуплого мальчонку лет 19 и вперед — на покорение африканских просторов. Мальчонка вырос в саванне, и, после нескольких неудачных попыток выследил таки стадо буйволов. Ну буйволы, так буйволы — согласились мы. Радоваться надо было, что в надежде на солидные чаевые он нам львиную семью не «сосватал».

А буйволы я вам скажу, это не ласковые швейцарские бурёнки с альпийских лугов, которых только на рекламные ролики снимать да деткам в мультфильмах показывать. Гуляешь рядом с такими рыже-белыми бурёнками в долине рядом с излюбленным для русской аристократии городком Котре, что Пиренеях, а они тянут к тебе длинные шершавые языки, дабы полакомиться соленым, что для коровы вкуснее сахара, потом. Ласково поводят коровки головой, а от шершавого прикосновения тепло и щекотно, как в детстве. Африканским буйволам не до телячьих нежностей. Здоровые животинки весят под 750 кг, славятся мерзким крутым нравом и не менее крутым лбом, увенчанным пусть и не метровыми, но наверняка больно бьющими под зад рогами, тяжелыми, почти поросячьими телами и копытами. Такие если не убьют, так просто затопчут в порыве паники, свойственной всем, пусть и внушительных размеров, травоядным...

И пока слушали в пол-уха гида и пробирались сквозь 2-метровую траву, стараясь отбиться от напавших на наши белые нежные руки и ноги микроскопических мошек (от укусов которых потом рвешь кожу в кровь) то и не заметили, как оказались нос к носу — проще сказать к морде — с самым что ни на есть живым, из плоти и крови буйволом, который как ухом повел, как морду скосил, да так «мукнул», что неслись мы то ли через камыши, то ли через осоку и кукурузу до самого палаточного лагеря, и к счастью только не потерялись. Гид вернулся к вечеру, насвистывая: гордый сын саванны, единственный обладатель средь всей нашей честной компании оружия, отсиделся часок-другой на дереве. Искренне он потом недоумевал: чего белые обиделись? Он им зверя нашел? Нашел. Чего еще от него надо?

В Пенджари подобные поиски приключений запрещены. К озеру с гидом — пожалуйста. В саванну пешком — ни-ни.
К вечеру мы уже были в отеле Парка. В центре весьма запущенной территории сияло водное зеркало огромного бассейна. Ого-го. Такой роскоши от местечка мы не ожидали. Порадовал также персонал. Рассказы о встречах с животными и курьёзных случаях здесь слушают с таким восторгом и интересом, что невольно ощущаешь себя закалённым в опасных экспедициях первооткрывателем. Хороши же первооткрыватели, которые, как я, без душа погибнут через пару дней, а без мягкого матраса и пухлой подушки весь день, как Пьер, будут жаловаться на жизнь. А без горячего кофе с утра так и вообще не проснутся.

Ночью, выбежав в санузел, я чуть не сбила... львёнка по-хозяйски деловито ковырявшегося в помойке. Так уж с пустыни повелось, что самые желанные встречи случаются по дороге в туалет. Львенок-котенок бросился бежать, а я растеряно юркнула к себе в номер...

На рассвете мы выдвинулись в сопровождении гида к озеру. Никакое на самом деле это было не озеро, а огромная лужа, образовавшаяся в сезон дождей, а по размеру — точно озеро с мутной бело-бурой водой. Плотное облако тумана рассеялось и показалась тихая водная гладь. Молочно-кофейное зеркало в зарослях сочной травы. В центре торчат деревья, но не засохшие коряги, а благоухающие цветами и усыпанные мелкой молодой листвой растения. В самом центре водоёма — рыбацкий «баркас». Местные рыбаки, распластавшись на пустой тыкве, ловят рыбу на удочку, а улов так же в тыкву и складывают. Размером такой корабль с покрышку от «БЕЛАЗ»а.

С утра у озера завтракал крокодил. Утащил болотный злыдень в водную муть молодую газель. А как крался, как готовился к броску! Я чуть не закричала: «Беги, глупая, спасайся!». Сотни птиц тревожно взмыли в облака и пошел дождь. Если б не крупные звонкие капли, можно было бы вообще потеряться в реальности. Не в Африке мы вовсе, а смотрим очередной шедевр «В мире животных». «Вам несказанно повезло, да и крокодилу тоже!», — заметил гид. НЕ повезло только газели...

На следующий день мы засобирались вглубь Парка, воодушевлённые «подвигами» нашего нового канадского знакомца Габриеля. Ночью он в сопровождении гида укатил в саванну, выспался на специальной, оборудованной прямо на крыше, оснащённой плотной москитной сеткой (комары здесь размером с «пятак» и шутить не любят) кровати. На рассвете мимо бесшумно, словно тень, скользящая по земле, мелькнул гепард. Этой встрече он так радовался, что о бегемотах, варане, стаде газелей и прочей «мелочи», посетивших в ту ночь «потерявшийся» в саванне внедорожник, радостно сообщил нам сам гид. Ошеломлённый же «юный натуралист» лишь машинально кивал головой и блаженно улыбался. « С марихуаной я теперь завяжу», — напоследок пообещал очарованный странник. Я нашел развлечение по круче. Так что если однажды доведётся снова вернуться в Пенджари, он еще наверняка там: высоченный 35-лений вихрастый мальчик-мужчина в нелепых шортах с гавайскими мотивами и загорелыми, торчащими из куцей клетчатой рубашки руками.

Выехав на рассвете, мы держались на уважительном расстоянии от новенького внедорожника с африканскими тузами. Молодая пара из Чикаго приехала поохотиться, а заодно и семью навестить. Именно в таком порядке. Ну что ж, у каждого свои приоритеты. И министр каких-то бенинских дел оправился (это в самый разгар рабочей недели, хотя что злословить, мы-то на каникулах, может и у него отпуск) «пострелять и развеяться».
Антару с раннего утра возился с «конем»: приспустил шины, что позволит нам без проколов добраться до места, проверил масло, топливо и другие важные мелочи. Охотники лишь раз взглянув в нашу сторону, скептические заметили, что так мы далеко не уедем и ждать нас особенно никто не собирается, а выталкивать из топей, в которые мы естественно по неопытности шофера попадем, и сами не выберемся (мотор не тот) и подавно. Антару лишь хмыкнул.

Дорога и впрямь оказалась сложной. Вечером прошел дождь, и теперь мы утопали в мутной жиже. Трассу, а вернее единственный накатанный путь соединяющий отель и охотничий лагерь, размыло. В некоторых местах нам и впрямь приходилось подталкивать буксующий транспорт. По уши в грязи, с трудом отбиваясь от назойливых насекомых, мы не без раздражения поглядывали вслед радостно плюхавшему среди грязевых брызг вездеходу. Пассажиры последнего с любопытством наблюдали за нашими мытарствами, но помощь ни разу так и не предложили. В саванне в это утренний пасмурный час было все же забавно: тут и там попадались в свежей глине отчётливые следы невиданных зверей: изящные отпечатки точеных копыт, вмятины от слоновьих тумбовидных стоп, оттиски огромных кошачьих лап, извилины от чьих-то хвостов и скользких тел.

Неожиданно за поворотом мы чуть не столкнулись с головной машиной. Шофер озабоченно пинал спустившее колесо. Приближался горный массив Атакора. Мелкие осколки известняка давно уже скрежетали под колесами... и двух запасок охотничьему внедорожнику так и не хватило, до лагеря еще час пути, машина грустно завалилась набок. Мы — не гордые, мы подвинемся. И так наш верный черный от грязи и пыли рыдван радушно распахнул двери. Как в том анекдоте про баян. На багажник даже погрузили одну из покрышек. Шофер подклеит и привезет с оказией.
В парке стоял дым коромыслом: с охоты вернулась ночная партия. На костре уже дымится шашлык их печени и сердца буйвола, а неподалёку егеря суетятся вокруг огромной черной туши. Бледнолицему брату, завалившему почти 800-килограммовое чудище, достанутся трофейные рога, а деревенским — полтонны весьма недурного мяса.

Буйвол — одно из самых опасных и сильных животных африканской саванны. Взрослые особи достигают внушительных размеров: до 2 метров в холке и 3,5 метров в длину. Бегает такая коровка не так быстро, как прочие травоядные, со скоростью 30 км/час, но ей спасаться особенно и не от кого: буйвол способен завалить и гепарда, и льва и самого царя природы с двухстволкой: с первого раза промахнулся — считай пропал.
На вкус шашлык из сердца буйвола оказался жестким, но душистым, как любая дичь. С удовольствием втягивая запах костра и надвигающегося дождя, мы прикорнули в палатках. День близился к закату, а затемно мы должны были выехать в саванну на ночную охоту. Хотя охотой подобный тур назвать было сложно: ружья только у гида и шофера, и стрелять они могут только для охраны туристов. Не стрелять, а так — постреливать в воздух. Совсем уже в темноте зажглись керосиновые вонючие лампы. Длинные тени поползли по мокрой от резвого послеобеденного дождика, который разогнал всех любителей понежится в теньке по душным, после свежего разряженного воздуха палаткам, земле. В колючем кустарнике залилась звонкой трелью невидимая птаха.
Заухало на африканских просторах зверье. У костра отрывисто зазвенел барабан. Ловкие ладони егеря завели с природой разговор. Как и сотни, может, и тысячи лет назад слабый человек услаждает матушку-природу, прося у стихии помощи и защиты. Человек слаб, а животные рыжих просторов хитры и могущественны. Не пропасть бы, не сгинуть в осоке, не пасть жертвой чьих-то острых когтей-клыков-рогов, тяжелых копыт и ядовитых укусов. Не заблудиться в обманчивой черноте, не провалиться в котлован, не сгинуть. Некоторые охотники танцуют, мы как заворожённые следим за четкими всплесками теней. Некоторое время назад моя преподавательница по африканским танцам уверяла: стоит взглянуть на танцоров, и ты все поймёшь: боль и печаль, страх и любовь, желание и гнев, всю историю племени и самого танцора. Ритуальные танцы сопровождают жителей континента всю жизнь: с момента зачатия, малыш привыкает к танцевальным «па» мамы и до самой смерти: даже на могилах и в момент погребения у многих племен разработана целая система движений и жестов под традиционный африканский там-там. И пусть в саванну мы отправимся на машинах, вооружённые мощными фотоаппаратами и биноклями, в сопровождении гидов со стрелковым оружием... Ощущение причастности к чему-то исконному, первобытному, сладостно-опасному не покидает нас.

Горящие глаза-прожекторы джипов шарят в темноте, то тут то там ухают, воют, хохочут, вздыхают, плачут и беснуются невиданные чудища. Ночной мир полон звуков: где-то охотится редкая по красоте пятнистая кошка — гепард, где-то устроив на толстой ветви кудлатую гриву, прикорнул царь природы — рыжий бездельник лев, где-то хрупкие козочки с огромными влажными глазами лакомятся сочной молодой травкой, а где-то забавляются бабуины-разбойники. В ночи мелькают тени, слышится бормотание гида. Затихшая природа наполнена запахом свежей зелени, глины, цветения, воды и еще чего-то неизведанного, притягательного и одновременно пугающего.

Машина подпрыгивает на ухабах, скрепит железным натруженным нутром. Устроившись на лавках в кузове, мы до боли в глазах всматриваемся в чернеющую пустоту: цепляемся за каждую мелочь, звук, движение. В зарослях высокой травы наметилось какое-то движение, тростник расступился. Из глубины сверкнули две пары желто-зеленых сияющих глаз. «Львы», — авторитетно заявляет гид и судорожно сглатывает. Джип приостанавливается, и мы, как заворожённые, следим за парой гибких теней, медленно скользящих по саванне.
Через пару часов, устав от ночного бдения, кочек, кровососов-комаров и ожидания, мы возвращаемся в лагерь. Спать по палаткам так никто и не расходится: через пару часов уже на рассвете мы отправимся... на водопой. В нескольких километрах от охотничьего лагеря расположено небольшое временное озеро, куда рано поутру захаживают слоны. В костре уютно потрескивают дрова и глаза слипаются. Как там у Фета: «на заре ты ее не буди...»

В холодных молочных сумерках пробираемся среди плотного занавеса высокой травы к стоящей чуть в отдалении смотровой деревянной башне. Предутренний разряженный воздух далеко разносит звонкое пение ранних птах, натруженное жужжание комариных полков, всплеск воды у берега, трели лягушек, у которых начались любовные игрища и... глухое урчание — звук пищеварительной системы слона! А самого «малютку» в сумерках мы так и не разглядели!

У воды стаи птиц: серые цапли важно прогуливаются у самой кромки, на тростнике замерла драгоценной пестрой бусинкой сизоворонка, скользят по водному зеркалу утки: только круги расходятся. На высоком колючем дереве застыл, подобно изваянию, великолепный орлан-крикун, во французской терминологии его еще называют «рыболовом». Белоснежная голова, кофейные крылья, мощный клюв. Средний размах крыльев у орлана-крикуна — почти 2 метра. На людей африканский ястреб-рыболов не бросается, а вот крупной рыбе не позавидуешь. Птица способна нырнуть под воду за добычей, но подобные фигуры высшего пилотажа под силу лишь взрослым самцам. Обычно, орлан вонзает в водную гладь лишь мощные лапы, а затем взмывает с пойманной рыбой в воздух. Крикуном прозвали птицу не зря: орланы этого вида издают ни на что не похожие гортанные звуки. При чем самки солируют басом, а самцы — тенором. Обычно ястребы-рыбаки «поют» дуэтом.

Орнитологический поход удался. В активе — великолепные фотографии редких птиц, порция свежего, наполненного росой, воздуха, пёрышки, камешки и семечки, собранные по пути в палаточный лагерь и розовый блик восхода на белоснежном оперении египетской цапли.
Kioko
22 августа 2016, 22:00


Как ты увлекательно рассказываешь! Интересно, немного жутко местами и занимательно.
Loulou
23 августа 2016, 08:13
Спасибо, Киоко!
kelly-g
23 августа 2016, 10:07

Loulou написала:  В активе — великолепные фотографии редких птиц

А нам покажут? smile.gif

Loulou написала: Все 4 года моего пребывания на Африканском континенте так или иначе связаны с гуманитарной деятельностью.

То есть, ты во всей этой системе разочаровалась? И реально помочь нельзя?
Loulou
24 августа 2016, 19:54
Про фотографии...

К сожалению карнавала не будет. Карнавала - нет. Сгорел жесткий диск. Без комментариев. До сих пор плАчу.

Про гуманитарную помощь

Нет, Кейли Джи, полностью конечно не разочаровалось. Столько замечательных людей отдает жизни ради спасения других.
Но в крупных игроках на поле битвы веры нет. Слишком меркантильные спасатели, слишком неповоротливый механизм, слишком много политики и совсем мало - истинного сострадания к людям и понимания, что очень важно, проблем и потребностей.
Даю деньги или свое время только тем, кого лично знаю. Глава НГО моя знакомая Ванесса Ндьяй - француженка сенегальского происхождения вот уже лет десять руководит микроорганизаций Колодцы Пустыни. Ей помогаю, потому что знаю как и чем она живет и видела результаты труда.
Оффтопик страшный... Не баньте меня, пожалуйста, я уже скоро завершу свою многострадальную сагу...
kelly-g
24 августа 2016, 23:02

Loulou написала: Нет, Кейли Джи, полностью конечно не разочаровалось. Столько замечательных людей отдает жизни ради спасения других.

Это хорошо!
Рассказывай дальше smile.gif
Золотая Осень
24 августа 2016, 23:14

Loulou написала: Оффтопик страшный...

Имхо, это совершенно не офтопик, наоборот, крайне познавательно.
Loulou
26 августа 2016, 12:40
Тата сомба / Водопады

На выезде из национального парка Пенджри мы попадаем в страну сомба.
Сомба (самоназвание — бетаммар и беилитамари) — народность, проживающая в верховьях рек Веме и Пенджари, на северо-западной границе Бенина северо-восточной границе Того. В Того, однако, известны под названием тамберма. По данным 1970 годов численность народа составляла свыше 300 тыс. человек. Источник: Википедия.
Это племя гордых и непобедимых воинов так и не поработили французские колонизаторы, а когда несколько веков назад им стало тесно в родном Буркина Фасо, то преодолев горную гряду, они спустились в Бенин и расселились на севере страны до самой границы Того. Впрочем, границы, проведённые по линейке в кабинетах чопорных колонизаторов, сами африканцы не признают и поныне, поэтому отдельные племена сомба живут и на севере Того.

Согласно легенде, когда народность беилитамари (строителей, как они сами называют) спустилась с гор Атакора и приблизилась к поселениям, то местные жители назвали пришельцев сомба (рыба), ведь «было их так много, как рыбы в воде».
Тата — архитектурное сокровище не только местных племен, но и всего Бенина. На гербе этой западноафриканской страны помимо масленичной пальмы — главной статьи дохода государства, парусника — напоминания о прибытии европейцев, орденской звезды — главной награды республики, можно увидеть и это похожее на средневековый замок укрепление народности сомба. Тата входит в Список объектов мирового наследия ЮНЕСКО и вот уже много веков служит хозяевам верной защитой против врагов и диких зверей. Согласно легенде, расстояние между ними равно расстоянию полета стрелы, пущенной из бойницы.

Примечательно, что снаружи вход в тата узок, и забраться в домик можно лишь сложившись пополам. В жилище сомба попасть можно также по лестнице, которую вам выбросят (или нет) сами хозяева. По всему видно, что племя живет согласно старинной русской пословице «Незваный гость — хуже татарина». Лестница похожа на увиденный уже у догонов Мали реликтовый предмет — толстый раздвоенный кверху ствол с зарубками.
На пороге тата — небольшие алтари популярного и здесь культа вуду. Каждый член семьи имеет свой алтарь с весьма забавным для европейского взгляда набором: черепа и кости домашних животных (только ли?), перья, сушеные початки кукурузы, галька, мертвые насекомые. Во время визита один из таких алтарей, которые кстати фотографировать и трогать запрещено: не очень то и хотелось... был покрыт каким-то весьма неаппетитным составом. Жертвенная жидкость — смесь побелки, сырых яиц, пепла и крови.... Фу! Подобные алтари — стражи, как ни странно, спокойствия и мира в жилище.
Парадная дверь тата всегда ориентирована на запад, традиционно почитаемый, как сторона жизни. Конструкция тата — прообраз жизни в мифологии сомба — разделена на свет и тень, мужское и женское начало. Тата — символ плодородия и плодовитости, в честь которого женщины наносят на фасады пальцами орнаменты из свежей глины. Вход украшен различными фетишами и гри-гри: обрывками верёвок, перьями, семенами и плодами горькой тыквы.

Отличительная особенность тата сомба — многоэтажность столь не свойственная глиняным африканским строениям. Она позволяла жильцам защититься от диких зверей, приготовиться к нападению. На первом этаже — амбары и загоны для скота, а наверху абсолютно круглые комнаты под соломенной крышей.
Полусонные после ночных приключений послушно следуем за гидом. Спать сегодня придется видно в такой вот тате: голый пол, алтарь в стороне чем-то бело-противным намазан, травяная циновка. В Бенине сомба уже давно не живут в круглых комнатах, население перебралось в обычные квадратные хижины из обожжённых глиняных кирпичей под соломенными крышами, а тата используют для животных или в качестве постоялых дворов для желающих платить за экзотический, пусть и не совсем комфортный отдых белых туристов.
После непродолжительной сиесты — соседство алтаря вуду меня несколько смущало, а Пьер так тот вообще отказался спать «в подобной антисанитарии», мы отправились к водопадам.

Водопады Натугу

Водопады расположены в предгорье Атакора. У деревянного щита-указателя толпятся ловцы туристов: гиды всех возрастов и мастей. Выбираемся из машины, и, выхватив из толпы радушную улыбку, договариваемся — 500 франков гиду, 500 — за вход. Получив входную плату и гонорар, бойкий мальчонка лет 14 подводит нас деревянному строению в зарослях. Это касса. И исчезает. Пропали и наши денежки. Заплатив в очередной раз за вход «в пролом, чтобы не особенно проламывался», мы скользим к водопадам. Сзади в нас услужливо вцепляются десяток рук, но без очередного гида мы решились обойтись...
Спустились к каскадам. Здесь нас ждет приятный сюрприз: озеро прозрачной голубой прохладной воды. Вода с тихим журчанием струится по каменным серебристо-серым стенам. По берегам порхают бабочки и благоденствует во влажном раю венерин волос — нежнейший вид папоротника.

К вечеру мы отправляемся в соседнюю с Тангиета деревеньку Тайаку, где каждую субботу разворачивается пивной рынок. Пиво чукуту — национальный напиток бенинцев — производят из сорго — популярных в засушливых и голодных уголках планеты злаков. Из семян сорго готовят высококалорийную кашу, из ветвей — метлы и веники, из соломы — плетеные изделия, а молодые растения идут на злаки.
Рынок раскинулся у самой обочины просёлочной дороги: соломенный настил крыш на шатких столбиках. Огромные чаши из плодов горькой тыквы доверху наполнены чукуту. В пенистом напитке плавает черпак из той же тыквы. Пробуй, выбирай, покупай. Голосят торговки. В прибрежных странах, в отличие от патриархального Нигера, торговлей заправляют в основном женщины.

Мама-бенц — символ бенинского рынка, женщина-мечта. Дородная торговка «сделавшая» себя сама, поднявшись на верх социальной лестницы: от придорожного прилавка до руля собственного, пусть и подержанного «Мерседеса».
Между сладкой полудремой после пивного «фестиваля» и глубоким ночным провалом «в сон», в деревеньке были танцы. Когда-то женщины воинственного племени сомба носили во время праздников и ритуальных событий на голове плетеные шлемы. Дамскую 5-килограммовую «шляпку» украшали рога газелей и ракушки. В этот вечер девушки села в пестрых отрезах танцевали вокруг рогатых доспехов своих прабабушек для гостей знаменитый «пропеллер». Местные дивы бешено вращали задами, вздрагивали грудями, сверкали глазами. На щиколотках в ритм танцу звенели тяжелые браслеты из бусин, раковин и семян. По ночам в скромных жилищах жарко...
Loulou
5 сентября 2016, 08:12
Доморощенные полиглоты / Опиум для народа / «А вы в Того!»

С утра, распрощавшись с нашими гидами, хозяевами гостеприимного тата и новоиспечёнными друзьями, мы засобирались в дорогу. Сверив карты, описания из путеводителя и рассказы местных, мы убедились в том, что граница Того совсем недалеко — в каких-то 40 километрах. Уезжать не хотелось: после сезона дождей в саванне зацвели баобабы, утренняя прохлада и купание в ключевой воде, свежий хлеб и добродушные улыбки— ну чего ещё можно пожелать во время каникул, особенно если приехали вы из такой глуши, как столица Нигера?

Лесистые вершины Атакора утопали в кисельном утреннем тумане, а у деревни расположились лагерем кочевые пастухи пель. Черные бурёнки с увесистыми рогами лакомились свежей травой, торговки, примостившись у обочины, предлагали всем желающим свежее молоко в тыквенных сосудах, сушеный сыр, некоторое подобие йогурта. Африканские народы без особого труда понимают друг друга: обычно годам к десяти подросток говорит на языке племени, языке этнического большинства региона и на французском, если в школу ходить посчастливилось. Сколько же мучений и родительских денег уходит на весьма и весьма «средний» уровень по английскому в обычном российском городке... А дело все в практике.

Выбежал малыш сомба их хижины и давай лопотать в кочевниками на хауса — одном из самых популярных языков Западной Африки, а с бабушкой у соседней хижины — на родном дьятаммари. Только на севере страны — три основных языка, а на территории всего Бенина говорят на 11 языках! Официальным языком государства является французский, он же — язык радио и телевидения.

Через пару часов разухабистых блужданий по саванне на дорогу выскакивает высокая худая женщина. Беды в соседней тата никакой не случилось, просто это очередной способ заработать денег: посетить хижину-замок не желаете? Узнав, что мы не только посетили, но еще и заночевали в тата сомба, старуха хитро улыбается, обнажая единственный оставшийся во рту желтый зуб. Зайдите, попробуйте пальмовой водки! «Какая водка в одиннадцать утра?» — слабо сопротивляюсь я. Но машина уже останавливается у ветхого строения из глины под соломенной крышей. Только курьих ножек избушке не хватает для полноты картины.

Пальмовое вино, чукуту, содаби

Рынок алкогольной продукции в таких странах как Того и Бенин процветает. Пиво и вино местного производства имеют одно неоспоримое преимущество — неслыханно низкую цену.
Производство алкоголя всегда являлось важной статьей доходов местного населения. Эти напитки — неотъемлемая часть социальной жизни западноафриканских народов, без них не обходится ни одно застолье: будь то свадьба, день рождения, похороны или Новый год. К сожалению, вот уже несколько десятилетий потребление алкоголя выходит все больше за рамки празднеств и особых событий. Для многих стаканчик-другой — верный способ забыться, снять усталость и стресс. В бедных кварталах крупных городов и даже в самых маленьких деревеньках можно увидеть жалкие лачужки баров, где продают местный алкоголь кустарного производства весьма низкого качества. Цена за стаканчик — 3-5 рублей.

Особой популярностью пользуется свойское пиво. Питательный напиток часто заменяет беднякам завтрак.
Пальмовое перебродившее вино старухи отдает горечью, а крепкий алкоголь обеспечит вам через пару лет язву желудка.
Согласно поверию, если опустить в содаби кусок мяса, через несколько часов он полностью растворится. Правда или нет, но в африканских деревнях можно довольно часто увидеть несчастных «растворивших» в вине и рассудок. Лохматые, покрытые болячками, часто нагие или укутанные в грязные лохмотья юродивые бесцельно слоняются по поселку, распугивая женщин и детей.

Тем не менее хорошо очищенный продукт, настоянный на травах и экзотических фруктах, который мы однажды попробовали в доме Эрика Фушара — бессменного директора тоголезской фирмы «Тоганим», станет украшением любого стола.

Пока дегустаторы сладко посапывали, машина добралась до небольшого синего домика на лесной опушке, который мы с шофёром Антару принимаем за долгожданный КПП на границе с Того. На хижине — большой висячий замок. Как же так? Ведь по словам местных граница находится где-то здесь? И время вроде бы не позднее: всего то — 5 часов, да и где же «недремлющее око закона» и как же «граница на замке»? Хотя замок-то — он тут как тут.
В нескольких шагах от строения пара мужичков-с-ноготок распивают чукуту прямо из огромной тыквенной «салатницы». Очнувшись и отрезвев, мои спутники бросаются к ним с расспросами.

— Где, мол, Того?
«Того?» — дивятся пьянчужки: «Дык, вы в Того!». «Попали», — проносится электрическим разрядом в наших головах. Далее следуют страшные картины расправы: арест, избиения резиновыми дубинками, тоголезская мрачная тюрьма на манер замка Иф, с сырыми стенами и полами, засиженными крысами, высылка восвояси без пособия и права на работу. Что там обычно бывает с экстрадированными из цивилизованной Европы африканцами? А тут еще в нагрузку и местный колорит.

Обратно мы же точно не попадем: над густой зеленью саванны нависли тучи и лил дождь. Значит, через пару часов дороги развезет, и на нашем «Пежо» мы плотно встанем на пару-тройку дней в вязкой глине. «Поезжайте в местную полицию!» — советуют крестьяне. Их наша тревога похоже порядком позабавила. «Ничего вам не будет!»

Добравшись наконец до «гудрона», мы торопим Антару. Чем раньше угодим в полицию — тем лучше. Шутка ли! Вот уже час колесим по стране без визы и разрешения. Эх, привыкли мы к бумажкам и штампам!

А кругом — красота, клонят на ветру нечёсаные зеленые гривы реликтовые деревья, звенят в ветвях птицы, скользят по лианам обезьянки. Север Того — родина Гнассингбе Эйадема — долгоиграющего президента Того. Жестокий военный, хитрый политик, любвеобильный тиран и многодетный папаша — чего только не наслушаешься и не начитаешься в прессе. Тем не менее, именно этот человек сохранил уникальную природу страны для потомков. Различие между севером Бенина и Того — просто поразительно: где у соседа земля трескается от засухи и бродит тощий скот — в Того шумят рощи, журчат ручьи, бродит в сочных зарослях дикий зверь...

Стоп, издалека на дороге появляется «лесной патруль» — природоохранная полиция. Мы останавливаем машину и пешком с понурыми головами идем «сдаваться». Улыбчивые молодые патрульные заверяют, что на севере никаких КПП никогда и не было. Да и для кого? Основной туристический поток идет через южные КПП, на дороге Котону — Ломе. А местных никто не проверяет. У многих и паспортов-то нет — они денег стоят. А откуда им взяться?

В соседнем городке Кара перед тем как отправиться на постой, мы заглянули в полицейский участок. Лучше б мы этого не делали. Пьяные, в форме навыпуск и с красными, налитыми кровью глазами участковые, только нас белых «пижонов» и ждали. Денег мы правда им так и не дали, но долго пришлось потом уговаривать Антару не бить никому физиономий. Оказалось между собой стражи порядка не стесняясь обсудили все мои достоинства: местного наречия-то мы все равно не понимаем, а Антару, стороживший машину, даже со двора «насладился» весьма выразительными пожеланиями солдатни. Чуть не потеряли мы боевого товарища, который рвался «порвать за честь мадам всех в клочья». Кое-как удалось убедить храброго рыцаря, что честь от чьей-то грубости пострадать не может, а вот физиономия — очень даже.

Измотанные весьма насыщенным днем, мы устроились на террасе небольшого кафе. Антару ужинать отказался, посетовав на то, что неверные наверняка подсунут доброму мусульманину запретную свинину, и мне по городу гулять тоже настоятельно не советовал: нравы тут распущенные, а мадам — белая, слабая и наивная... Одним словом не город — а вертеп.

Ничего особенно распущенного в городе мы так и не заметили, но народ действительно много пьет и не только пиво, курит и не только сигареты и спит не только с законными половинами (в отеле несколько номеров занимали перезрелые европейки в компании молодых стройных африканцев. Может сыновья?).

Лысая, как тут принято (проще нацепить парик, чем укладывать жесткую метелку из вьющихся и торчащих «дыбом» волос), пышногрудая официантка бухнула на стол меню и исчезла: появляясь затем примерно каждые 10 минут, она вполне серьёзно принимала заказ, все записывала на листочках, листочки тут же планировали под стол, а еще через 10-15 минут она приносила или чужой заказ или сообщала, что очередного заказанного нами блюда «больше нет». «Что брать будете?», — в который уже раз интересовалась она. Наконец, это часа через полтора-два, мы плюнули на меню и попросили принести «что есть».

Были в этой забегаловки и чудесные хрусткие свиные рёбрышки, и ароматная печеная на углях рыба, и красное от перца и пальмового масла кукурузное пюре, и свежий ананасовый сок с пальмовым спиртом, и пиво... «Что же ты раньше нас мучила, милая?» — чуть не вырвалось у меня. Пить, наверное, надо меньше, или курить, или спать...
Loulou
22 сентября 2016, 08:01
Центральные районы Того

Дурная слава ущелья Аледжо давно уже перешагнула границы Того и Бенина. Это имя одной из гор, которая стоит на трассе Уагадугу-Ломе. Человек, впервые путешествующий по данному участку бывшей швейцарской-африканской дороги, не может избавиться от ощущения животного страха и тревоги.
Из того, что мы услышали от Антару, становиться ясно, что речь идет о бездонной пропасти, из мрачной глубины которой, по словам путешественников, струится черный дым. Другие же утверждают, что пропасть — некрополь, где спят вечным сном останки транспортных средств «всех времен и народов»! Достаточно одного неловкого движения и многотонный грузовик исчезнет навсегда с лица земли. Африканский бермудский треугольник? В скалах по преданию обитает местное божество: монстр с головой собаки и телом змеи. Просматривая материалы паутины, я недавно натолкнулась на сообщение, что отважные китайские рабочие (и сюда они добрались!) поймали-таки зверя.

Поверить в эти легенды сложно, но как сказал один прославившийся собственным косноязычием американский тренер по бейсболу: «Половина из лжи, которую люди напридумали обо мне — неправда».

Гугл Земля развернул перед нашими глазами великолепную картину этого географического курьеза: словно скальпелем рассечены зеленые вершины, черная ниточка асфальтированной трассы. Что ждет там нас?

Зажатая между скалами дорога нырнула в узкий проход. Знаменитая расщелина Аледжо проглотила не одну жизнь. По обочинам то тут то там мы видим груды искорёженного железа. Огромные многотонные грузовики натружено сопят, пуская струйки черного дыма, ползут в гору на минимальной скорости. Солнце не заглядывает в здешние глубины, и лишь свирепый ветер метет тревогу по узким «коридорам дьявола». Пахнет сыростью и бензином.
К вечеру мы, преодолев враждебные горы, подъезжаем к одному из самых крупных городов Того — Атакпаме. Атакпаме — столица племени ифе.

Ифе

Того приютил более 40 различных этнических групп. Среди них — ифе.
Первоначально родина ифе - город Ифе в Нигерии. Но в 17 веке племя выдворили за пределы страны более воинственные народности.
Выбор города Атакпаме в качестве столицы не случаен — географическое положение «в окружении семи холмов» позволило Ифе защититься от завоевателей и бандитов с большой дороги.

Именно в этом городе во время ежегодного праздника урожая можно стать свидетелем уникальных культовых танцев на ходулях — чебе. Сложное красочное действо — символ поклонения культу вуду.

В наши дни Атакпаме — огромный рыжий людской муравейник, заполненный криками торговцев, стонами моторов и запахом выхлопного газа. Сотни передвижных прилавков предлагают целую палитру великолепных плодов: сахарных ананасов, медовых крошек-бананов, сочных манго и нежнейших авокадо. Под ветхими навесами из пальмовых ветвей дрожит в огромных бутылях золотым маслом ворованный бензин, на прилавках пестреют пачки сигарет, таблетки «вразвес», кубики с бульонами, дешевые леденцы. Город — как город, только жаль, танцев мы так и не увидели. Не сезон. Зато отведали абло — местный кулинарный деликатес.

Абло

 400 гр. рисовой муки,
 200 гр кукурузной муки тонкого помола,
 2 пакетика дрожжей,
 2 столовых ложки сахара,
 ½ чайных ложки соли.

Налейте литр воды в большую кастрюлю и добавьте муку, перемешайте и доведите до кипения. Разведите дрожжи. Замесите тесто, добавьте дрожжи. Поставьте тесто в теплое место на 3 часа. Разложите тесто по формочкам. Отворите в пароварке 20-25 минут. Подается абло к жареной рыбе и с овощными соусами.
Loulou
9 января 2017, 19:29
Страна ворованного золота

Все формальности позади: в паспорте — заветная виза в Гану. Кстати, для получения вожделенного разрешения на въезд мы пробыли в Ломе аж 4 дня (то фото были не того размера, то Консул отсутствовал).

Республика Гана — государство в Западной Африке, расположенное в тропическом поясе с постоянным чередованием дождливых и сухих сезонов. Климат экваториальный, муссонный, на юго-западе — переходный к экваториальному.

На территории нынешней Ганы до прихода европейских завоевателей в пятнадцатом веке существовал ряд племенных объединений и местных государственных образований, наиболее крупным из которых была федерация Ашанти.

Гана обладает существенными природными ресурсами — золото, алмазы, бокситы, марганец, нефть, газ, серебро, лес, рыбные ресурсы, гидроэнергетические ресурсы. Но как ни искала я золотые украшения из местного золота по ювелирным магазинам столицы Ганы Аккры — так ничего и не нашла. Сразу после добычи, согласно подписанным международным договорённостям, желтый металл отправляют в Швейцарию на переработку, и только после этого золото Ганы появляется на мировом ювелирном рынке.
Граница — запруженный грузовиками участок дороги. Для частных машин в сторонке — будочка. По обочинам — менялы. Западноафриканской франк здесь не в почете: в ходу местная валюта — седи. Курс на 2006 год: 11000 седи — 1 евро.

Самая расхожая и крупная купюра — 10 000 седи — цена одной буханки отвратительного местного белого кукурузного хлеба. Ватная буханка, и левостороннее движение — наследие английских колонизаторов. И на самом северном Альбионе хлеб невкусный, а тут так просто бумажный. Замечательны зато сами хлебные прилавки. Сколоченные из тонких досочек столики завалены пакетами с хлебом. Тривиально? Зато названия-то какие. Вчитываемся: «Христос жив», «Пища счастливых людей», «Бог поможет тебе» или как вам, например, лавка с названием «Божественное наслаждение».

О купюрах

Девальвация привела к тому, что деньги некоторые буквально гребут лопатой, а выходящих их банка клиентов можно узнать по пластиковым черным пакетикам с квадратным грузом: пачками обесцененной валюты. Нам в банке «Барклай» денежек насыпали аж целый рюкзак: чтобы на все каникулы хватило. Все крупные магазины, принадлежащие, кстати, или ливанцам или пакистанцам, оборудованы счетными машинами; вставил пачку купюр, посчитал, «отсыпал» лишнее, расплатился....

На границе плакат «Добро пожаловать в Гану!». Ага, и не забудьте бумажники. Сразу за постом таможенников, которые не стесняясь в выражениях и методах, «обобрали» бы наивных туристов до нитки, если б не Антару чутко стоящий на охране наших интересов; пухлые полицейские прикорнули в теньке. Наше появление — белые лица, иностранные, пусть и нигерские номера — вызвало у них живой интерес. Уже через пару минут нам на до боли знакомом языке уже читают мораль. Нет, то был не английский! Этому английскому, как африканскому нищему до Британского принца: плыть и плыть... Все ужасы студенческих лет: знаменитые межзубные звуки, например, африканцы упростили, а каких только слов нет! И искорёженные французские, и арабские, и пришельцы из местных диалектов.

Из невнятного монолога местного стража порядка становиться ясно, что у нас отсутствует огнетушитель и за это положен штраф... Ящик пива... Помилуйте, так сам огнетушитель меньше стоит. Так то оно так, но за пиво вам полагается еще и добрый совет. Сторговались: Мы им — по бутылке на брата, а они нам совет.

Оказалось, что впереди еще 3 поста, которые проверяют наличие: аварийного треугольника, жилета и аптечки. Штраф по каждой позиции — ящик пива, но если сразу после поста свернуть направо в соседнюю деревеньку, то весь комплект недостающего автомобильного обмундирования можно приобрести примерно за 10 копеек, и неважно, что в аптечке из медикаментов только бинты, одноразовые шприцы и презервативы, треугольник без отражателей, а из огнетушителя льётся вялая струйка рыжеватой жидкости...

Как оказалось, продавец из автомагазина — зять одного из полицейских...такой вот семейный бизнес. Как в России еще не додумались?

Небольшой совет

Для нас Гана осталась в воспоминаниях как одно из самых коррумпированных государств из той африканской семерки, которую нам довелось посетить: Нигер, Бенин, Того, Буркина Фассо, Мали, Гана и Сенегал. Будьте осторожны! Все формальности: будь то визы, проездные документы на машину, медицинские справки о прививках — постарайтесь оформить заранее в соответствующих органах. На границы вопросы, конечно, урегулировать можно, но стоить это будет в 7-10 раз дороже. Безусловно и в других вышеперечисленных странах вас будут не прочь «пощипать». Но чтобы так!
Кроме движения «задом наперед» в Гане поражает качество дорог. Многополосные широкие магистрали, гладкое асфальтовое покрытие, четкая разметка государственных трасс также резко обрывается, и вы оказываетесь на глинобитной узкоколейке, утопающей в дождевых потоках.

Тропическая природа, кокосовые рощи, одинокие барки рыбаков... Идиллию нарушают шумные людские поселения с удивительно дешёвой связью (спасибо, Скайп!) и пунктами поборов. За дорогу платишь каждые 5-10 километров. Самое обидное — не смешная для нашего бюджета сумма в несколько рублей, а фактическое отсутствие самой дороги. И проверить же невозможно: то ли государственный это ларек, то ли жители соорудили по личной инициативе.

Дорожные поборы

Кстати, подобные пункты оплаты за дорогу есть и в Африке и в Европе, только в Старом свете платишь за скоростные глянцево-новые автобаны, а на черном континенте — в основном за пыль. В Нигере же ежегодно на пороге виллы появлялся один и тот же дядька в сером пиджачке. Сборщик налога «на содержание дорог». Я первый раз чуть его не прогнала, приняв за прохвоста. Оказалось — уважаемый человек, работник Министерства путей сообщения. «А где ж дорога?» — поинтересовалась я через пару-тройку лет и несколько десятков честно заплаченных евро. За воротами так и струились рыжие глади песка. «Налоги только вы, белые, и платите, поэтому и на дороги не хватает», — честно посетовал сборщик.
Loulou
9 января 2017, 19:39
wink.gif Bonne année. Happy New Year. Feliz ano novo. Sabuwar Shekara. عام سعيد
C Новым годом.
Kioko
10 января 2017, 01:46
И тебя с Новым Годом! user posted image
Loulou, еще рассказы будут?
Loulou
15 января 2017, 19:28

Kioko написала: И тебя с Новым Годом! user posted image
Loulou, еще рассказы будут?

Вот

Город контрастов

А́ккра (англ. Accra) — столица Республики Ганы, крупнейший город страны, являющийся также её культурным и индустриальным центром. Слово Аккра является производным от слова Nkran — муравьи — на местном диалекте. Население города составляло в 2007 году
2 096 653 жителей.

Шел уже четвёртый год нашего пребывания на африканском континенте. За плечами не одна сотня километров пыльных туристических троп и разухабистых просёлочных дорог, разные города и страны, но попав из столицы Нигера Ниямея в Аккру, мы вдруг почувствовали себя «чужими на этом празднике жизни». Чужими всего в 700 км от страны нашего теперешнего проживания. Так, наверное, чувствует себя крестьянин, попавший вдруг в пыльных ботах и замусоленных штанах в городской театр.
Республика Гана давно уже оставила позади соседние страны. Без сомнения, речь идет о развивающихся странах, но бывший Золотой берег вышел, на мой взгляд, на совершенно иной уровень развития, нежели Нигер, Буркина Фасо, Бенин, Мали или Того.

Про транспорт
Никогда не видела так много автомобилей и мотоциклов с момента моего прибытия в Африку. Желто-бордовые новёхонькие такси, по-английски двухэтажные городские автобусы, тро-тро — местный вариант мото-такси, частные транспортные средства, ничего общего со скутером, на котором в Нигере разъезжают зажиточные горожане.

Про дома
В соседних странах главный строительный материал — «банко» — смесь глины и соломы, да обожжённый кирпич местного производства. Здесь же все дома из бетонных блоков и цемента под ржавыми крышами из листового железа. А эта пресловутая ржавчина — доказательство того, что дома построили не сегодня, и что уже несколько лет назад обычные смертные в Гане, могли себе позволить подобные роскошные для Африки строения.

Инфраструктура также лучше развита: асфальтированные дороги, канализация, аэропорты являются обычным для местных явлением. Что уж и говорить о скоростном интернете, доступных средствах связи и современных, сверкающих стеклом и алюминием государственных и коммерческих зданиях?
Общая социально-культурная динамика значительно отличается от стран региона. В Гане не только существуют строгие законы, но и сами жители им подчиняются. Так, прогуливаясь по улочкам Аккры, я по нигерской привычке бросила пустой пакетик из-под чипсов в канаву и тут же услышала за спиной грозный окрик «Ты что же, белая, на улице мусоришь!?»

Про эпидемии
В Нигере, во время сезона дождей канавы, наполненные до отказа мусором забиваются, и пакеты с нечистотами веселыми потоками несутся по улицам. Канавы по приказу местных властей чистят и так — до следующего сезона... Через год ситуация повторится. В далёком, у самой границе Чада, Зандере местные жители за неимением туалетов бросают черные пакетики с отходами человеческой жизнедеятельности сушится на крыши домов: благо на солнышке +50С°. С приходом в мае-июне муссонов «оттаявшие» экскременты льются с крыш прямо на головы горожан. А гуманитарные организации мобилизуют добровольцев на борьбу с ежегодными вспышками холеры..

К муравейнику Аккры мы подкатили в сумерках. Где-то за облаками серого смога умирал закат, а над городом плотной пеленой нависла влажная темень. В отеле под окном всю ночь грохотал генератор, за стеной — громко вздыхали и возились чьи-то грузные тела, а от противного хлеба и яичницы на прогорклом масле с утра стало совсем плохо. Персонал в гостинице оказался вороватый: обсчитают или плохо лежащий бумажник стянут — глазом не успеешь моргнуть. С машины в гараже сняли две покрышки и радио, а мне из прачечной вернули вместо нижнего белья из тончайшего хлопка чьи-то рваные панталоны размера ХХL!

Культурный центр города
Национальный Центр искусств и культуры, более известный как Рынок ремесленников, расположен рядом с помпезным мавзолеем Кваме Нкрума — первого президента свободной республики Гана. Кстати, раннее название Ганы — Золотой берег, отсюда европейские колонизаторы вывозили отобранное у государства Ашанти золото. На территорию этого огромного культурного комплекса в самом сердце столицы мы так и не попали: страна готовилась к празднованию 50-летия независимости, и мимо зеленых лужаек мемориального комплекса, хитрых сооружений из бетона, камня, стекла, лепнины и дерева маршировали солдатские отделения, лихо гаркая на поворотах. Энергично сверкали на солнце белоснежные улыбки и клинки.

Немного истории
В 15 веке, до прихода европейцев, на территории современной Ганы располагалось несколько независимых этнических государств, одно из самых крупных государственных объединений носило название Ашанти. Высадившиеся в 1492 году португальцы построили в побережных зонах несколько крепостей-портов. Отсюда еженедельно отчаливали корабли с ценным грузом: золотом и рабами. В те далёкие времена более 10 процентов добываемого желтого металла в мире приходилось на Золотой берег. Безусловно, подобные богатства привлекали своры пиратов и колонизаторов: Золотой берег наводнили британцы, голландцы, немцы... Долгое время ашанти сражались с жадными до золота захватчиками, но сопротивление местных народов было постепенно сломлено, и Золотой берег был объявлен протекторатом Британии. В 40-х годах прошлого столетия Кваме Нкрума возглавил освободительную борьбу, и в 1957 Гана обрела независимость. Диктатор-социалист задержался у власти ненадолго. Далее история страны — это история «анти» и «про» коммунистических военных путчей. Откуда — звезда на флаге и привычка ходить строем (см. далее).

Центр ремесленников — веселая деревенька, где режут, шьют, клеят, льют, лепят, пилят, рубят, сверлят, красят, рисуют, куют, а потом всем этим еще и торгуют. В отличии от чуть захламлённого и по-домашнему уютного колледжа искусств в Того, здешний центр — весьма раскрученная туроператорами и агентствами путешествий витрина. Рукоделие тут поставлено на производство, продавцы пробивают чеки, делают скидки на оптовые закупки принимают заказы. Рынок в Аккре — самый большой рынок ремесленных изделий в регионе. Резьба по дереву, традиционные музыкальные инструменты, плетеные изделия из тростника и пальмовых листьев, кожи, серебряные и бронзовые украшения, стеклянные, костяные и деревянные бусы, подвески из ракушек и кокосовой скорлупы, глиняные изделия, «деревянный» антиквариат, запрещённые в Европе и Америке украшения, картины и поделки из слоновой кости... Среди покупателей, как привлечённые рассказами из путеводителей туристы, гости, в том числе и высокие, страны, так и профессиональные коммерсанты из различных уголков мира. Я разочарованно возвращаюсь в отель ни с чем: цены слишком высоки, товар — того не стоит, антиквариат — нарочно «состаренные» в ближайшем болоте маски, за прилавком — профессионалы из местного коммерческого колледжа: хорошие манеры, прекрасный английский, отличное владение техникой продаж. Ну ладно, нам-то экзотики хватает и в родном Нигере, а вот тем, кто прилетел суда за сотни километров в поисках африканской наивности, искренности и щедрости — просто не повезло. За Гану уже серьёзно взялись американские туроператоры, которые гонят сюда многотонные самолёты забитые черными «возвращенцами» и белыми искателями неопасных приключений. Как здорово: стандартный отель, стандартный отвратительный хлеб, стандартный набор развлечений: музей-зоопарк-водопады-фото-сафари, стандартный английский, стандартные цены, и это в экзотической для чопорно-стерильной Америки Африке! По возвращению же из 7-дневного стандартного путешествия — вы уже почти герой для родных и близких! А если повезёт, и вы еще где-нибудь коленку расцарапаете и «туристу» подхватите, то вообще будет о чем рассказать потомкам. Для афроамериканцев программа отдельная, но также стандартная: отель-музей-мавзолей + душещипательная и слезовыбивательная экскурсия в форт португальских работорговцев в Кейп-Косте. Но об этом уже позже.

Попав в столицу Ганы, нельзя не заглянуть еще в один квартал — Джеймстаун. Все здесь на английский манер, даже названия банков и руль в машине, но к этому быстро привыкаешь. Джеймс же таун — один из старейших кварталов города, здесь можно ощутить дух конкистадоров, погрузиться в атмосферу эпохи работорговцев и покорителей далёких диких племен. Обшарпанные колониальные виллы, разворованные укрепления крепости, от которых порой остался фасад с пустыми глазницами окошек-бойниц, жуткий дымок над одной из стен старинной крепости — тут расположилась скотобойня, а ветер несет над мусорными развалами запах обожжённой свиной щетины, бесконечные ряды рыбацких судёнышек. Грязный пляж стыдливо спрятался за неряшливыми домами и больше похож на свалку... Мое красное радостное платье, зачем я только надела...

В отеле по телевизору смотрю новости на местном языке. Есть у меня такая слабость: картинка ваша — слова наши. Только придумывать успевай! Иногда, даже смешно выходит.
После сонно-домашнего Ниямея с пыльными улицами, верблюжьими караванами на центральной площади и одной единственной асфальтированной дорогой: аэропорт — резиденция президента республики, Аккра — настоящий мегаполис. Просторные шоссе, сверкающие стеклом и хромом огромные супермаркеты (нашлись даже стержни для «Паркера»), желтые английские двухэтажные автобусы, многокилометровые пробки в центре, почти готические соборы из красного кирпича. Это тоже, конечно, Африка — но уже не моя. Не хочу обвинять жителей столицы в повальном расизме, но белым в Аккре быть неприятно, неуютно и... дорого. Бегом из пыльного города воришек под дружные вопли детворы «Оброни!» (белый, как вы уже догадались) и заунывные выкрики лысых торговок питьевой водой: «Пюююююр вота».

В густом ночном киселе пустынных трасс ищем столь популярный среди туристов ресторан. И район вроде бы наш шофер знает, а кружим по кварталу, безрезультатно тычемся в пустые темные ворота, грустно вздыхаем у очередного «не нашего» залитого яркими неонами фасада. Одинокий прохожий немногословен: «я вас провожу», — бросает он, плюхнувшись на пассажирское сидение. Наверное бандит, мелькает, как потом оказалось, не только у меня в голове... Но по-настоящему испугаться мы так и не успели. Через пару поворотов — мы на месте. А случайный проводник только рукой взмахнул на прощание, как Гагарин...
Окружная автострада Аккры— некое подобие американских горок для любителей острых ощущений. Широкая магистраль с 4-полосным движением — развлечение не для слабонервных. Европейские или, скажем по-европейски размышляющие архитекторы частых поворотов и съездов на автобане не предусмотрели. Как результат — мото-такси, дабы сэкономить на бензине, гонят по встречной полосе. Автострада выглядит так: поток «вперед», поток «назад», разделительный бордюр: поток «вперед», поток «назад». Как водить, и главное, не врезаясь, добраться до пункта назначения — вопрос весьма и весьма интересный.

К вечеру, перед самым отъездом из Аккры, мы решили посетить небольшой зоопарк, находящийся на выезде из города. Широкие аллеи парка были завалены пожухлой листвой, калитка, повисшая на одной единственной петле, натружено скрипела. Из загонов и клеток посапывали и рычали местные питомцы, а сквозь ржавые прутья вольеров на нас с любопытством воззрились шимпанзе.

Охранников, служителей или сторожей не было видно, а на картонке, кстати, с пробитым дном, по-английски и по-французски нам настоятельно рекомендовали оставить пожертвование на содержание парка... Мы бы с радостью, вы только ящичек-бы починили... Небеса в очередной раз насупились и закапал мелкий, заунывный, как родной, осенний, дождик. Температура тем не менее таки не опускалась ниже отметки 30 градусов. В вольере поёжился корабль пустыни: верблюду изморось явно не понравилась, и он, неуклюже скользя по мокрому полу, спрятался под навес. Из клетки же с шимпанзе раздавались звуки оживлённой беседы. Два огромных самца переругивались, не спуская при этом с нас глаз. Покопавшись в сумке, я подбросила в клетку мятый, но на мой взгляд вполне съедобный банан... Лучше б сама съела. Вместо благодарности на меня и моих спутников обрушился град завалявшихся в клетке помоев: шкурок, бумажек, какашек. Разъярённые самцы злобно вопили, швырялись отходами, бросались в объятья железной ограды, скаля острые зубы. Угостила обезьянок!

При выезде из города — огромная свалка бытовой техники. Запах горелой пластмассы, кучки чумазой детворы из соседних бидон-вилей. «Бидон виль» — впервые это словосочетание я услышала именно здесь, в Африке. Речь идет о целых поселениях из коробок, картонок и баков из-под горючего: отсюда из само название: «бидоном» в Африке называют жестяные бочки из-под горючего, а «виль» по-французски — город. Стайки оборванцев всех возрастов «выплавляют», выковыривают детали из драгоценных металлов и другой ценный «утиль» и сдают за копейки скупщикам. Едкий черный дымок днем и ночью струится над горным свалочным массивом, потоки кислот смешиваются со сточными водами, а чуть ниже у подножья в серо-бурой воде из колонки полощется детское белье, на ней же измождённые канцерогенными парами хозяйки варят мало съедобное на вид месиво из зерен и ядовито-желтых (специально для Африки) кубиков со специями.

Местные обитатели — крестьяне перебрались в город-муравейник в поисках лучшей доли, но так, видно, ее уже и не найдут. «Из бидонвилей» нет пути наверх. «Они дурно пахнут», — скривив острый носик, убеждает меня одна знакомая сотрудница Американского посольства, я не могу взять людей из «поселения» даже в дворники! Урбанизация принесла с собой новый всплеск заболеваний, рост преступности, социальные проблемы. На земле крестьянин никогда не умрет от голода, не пойдёт воровать... в городе молодые безработные пускаются во все тяжкие: продажа наркотиков, вооружённые нападения на автомобилистов, особенное в ночное время, грабежи, убийства.
Kioko
17 января 2017, 03:17
Мне нравится, что ты пишешь о проблемах, а не только глазами туриста.
Loulou
18 января 2017, 09:08
Спасибо. А мне нравится жить в стране долго, чтобы понять ее и больше не смотреть глазами туриста. По туристическим поездкам мы с дочкой делаем арт-буки 3d.gif Дикие, но симпатичные facepalm.gif
Loulou
18 января 2017, 09:09
Делюсь радостью: проданы первые 1000 экземпляров 2jump.gif
Loulou
19 января 2017, 07:49
Черное прошлое — светлое будущее

Побережье Ганы поражает разнообразием пейзажей. За окошком автомобиля мелькают бесконечные пальмовые рощи, деревеньки под соломенными крышами, острые наконечники церквей, пестрые вывески целителей и парикмахеров, киоски с домашним скарбом, поля ананасов, банановые посадки, кофейные деревья, стихийные рынки, придорожные ресторанчики. В Гане обнаружилась самая дешевая по всей Западной, знакомой мне Африке связь. В каморке, собранной из огромных сухих пальмовых листьев, красовался новенький переносной компьютер. Благодаря Скайпу, уже через пару минут на экране замелькали родные лица, а в пальмовой роще раздались радостные, дорогие мне голоса.

Отужинав печеными на гриле лобстерами, мы невольно залюбовались разбушевавшимся океаном. По навесу звонко стучали дождевые капли, где-то в ночи бренчали на гитаре.
С утра снова сияло радостное солнышко, умытые пальмовые листья вздрагивали от легкого морского бриза, миллионы капелек дружно срывались вниз, радуя глаз алмазными россыпями свежести. С аппетитом вгрызаясь в булочку с апельсиновым джемом, мы с увлечением наблюдали за жизнью рыбацкой деревни. С визгом носятся по пляжу упитанные серо-розовые хрюшки, молодая хозяйка с остервенением натирает черный от копоти котел песком, стайки ребятишек в полосатой школьной форме несутся с гоготом под соломенный навес местной школы. Вдалеке качаются на волнах расписные узорами кенте, с загнутыми, как бабуши маленького Мука, носами огромные яркие рыбацкие барки. Здесь, у берегов Ганы, ловят тунца, баракуду, огромного, достигающего порой 40-45 килограмма нильского окуня, лобстеров и крабов. Рыбные торговки, запрокинув к небу тучные зады, оживлено копаются в сетях, разбирают улов, торгуются, горланят.

С утра направимся в соседний Кейп Кост.

Кейп-Кост или Кабо-Корсо— столица центрального региона Ганы, а также главный город народа фанти. Город расположен в 165 километрах к западу от Аккры на побережье Гвинейского залива. Население — 82 291 человек (по данным переписи 2000 года). Начиная с XVI века, городом попеременно владели англичане, португальцы, шведы, датчане и голландцы. Основанный португальцами в XV веке, Кейп-Кост рос вокруг замка Кейп-Кост, ныне являющемся объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. Он был построен голландцами в 1637 году, расширен португальцами и позднее захвачен англичанами. Отсюда британцы управляли делами колонии Золотой берег до тех пор, пока не перенесли в 1877 столицу в Аккру. Помимо Кейп-Коста, в городе также расположены форт Виктория и форт Уильям, но они не имеют большого исторического и туристического значения.

Посещение замка Кейп-Кост

Замок Кейп-Кост — один из трех фортов, построенных работорговцами на западном побережье Африки. Появившись в 1637 году, он был специально спроектирован для содержания рабов и существенно отличался от соседского, принадлежавшего датчанам форта Эльмина, который использовался также для торговли и неживым товаром: золотом, табаком, сельхозпродукцией.

Жители Ганы бережно охраняют замок, и, впервые попав на территорию бывшего «работоргового предприятия», поражаешься, насколько замок прекрасно сохранился. Мощные стены окрашены белой краской, деревянные перекрытия, сохранившие следы от пуль (рабы порой восставали, но их быстро усмирял расквартированный в замке военный взвод) и отполированные ладонями несчастных, казалось бы до сих пор хранят тепло от прикосновения живших здесь людей, а грозные каменные казематы угрюмо хранят свои секреты.

Вспомнив, с каким трудом в России организовала экскурсии для иностранцев, с восхищением отмечаю для себя: в форте предлагают визиты на английском (ну, это естественно), немецком, португальском и французском языках...
Часовая экскурсия действительно интересна: в ходе прогулки по замку подрабатывающий, как оказалось, в не учебное время преподаватель французского языка из соседней деревушки поведал на прекрасном, пусть чуть и отдающим плесенью классической литературы языке кучу разностей о жизни, быте и традициях западного побережья Гвинейского залива, истоках коренных народов, и причинах работорговли, жизни африканских пленников в Новом Свете и их последующем освобождении.
Междоусобные войны и разногласия ослабили африканские государства, а колонизаторы воспользовались разобщённостью местных народов для создания целой сети торговли людьми. Из самого сердца Африки потянулись пешие цепочки пленников к берегам Гвинейского залива: руки связаны за спиной, на шее — деревянная колодка с цепью, связывающая несчастных в единое целое. Местные вожди радостно потирают руки: в обмен на рабов можно получить и оружие, и зеркала и бусы из стекляруса для многочисленных жен и дочерей. По прибытию в форт пленных разделяли: здесь порой в последний раз муж мог увидеть собственную жену, а мать — ребёнка.

Одновременно в «мужских» подземельях замка находилось порой до 1300 рабов в 5 казематах. Для того чтобы попасть в темницу, мне пришлось согнуться почти пополам. Под потолком были оставлены гуманными строителями вентиляционные отверстия, но архитекторы расположили их таким образом, что дневной свет практически не попадает в подземелье, и при закрытой двери в камерах царит полумрак. Кроме небольшой сливной канавы по периметру камер, здесь нет никаких удобств для личной гигиены. Когда в замок попали археологи, то на полу от засохших человеческих экскрементов образовался «настил» глубиной 20 сантиметров. Полы женских казематов, по известным причинам, очистить так и не удалось. Осмотрев небольшие камеры, с трудом можно представить, как здесь могло помещаться такое количество узников: разве только как килька в знакомой черно-золотистой консервной банке. В среднем рабы оставались в заточении 1-3 месяца.
Отличительной чертой женской половины является дверь, ведущая в жилые помещения для белых. Так, охранники, врачи, да и сам губернатор форта могли свободно прогуляться «по рынку» и выбрать себе очередную «невесту». Забеременевшую от белого насильника женщину, как правило, «отпускали», и она оставалась на принудительных работах в самом замке или в соседних деревнях. До сих пор в Гане можно встретить шоколадных отпрысков известных датских, английских и португальских семей.

В глубине замка камера смертника — здесь без еды, свежего воздуха и питания уходили из жизни зачинщики восстаний, непокорные рабыни, матери, не пожелавшие покинуть собственных детей.

Помещения для белых обитателей замка расположены на верхних этажах. Это очень просторные, с видом на пляж и море комнаты с высокими потолками и огромными окнами. Здесь царит атмосфера уюта и умиротворённости. Весьма трогателен тот факт, что церковь построена чуть выше жутких мужских кварталов. Когда во время обязательной воскресной службы священник проповедовал благую весть, призывая к любви к ближнему, «черные животные» томились в своих фекалиях.

Во дворе форта мы увидели огромное пушечное ядро и три могилы. К ядру приковывали непослушных рабов и оставляли там на целый день без воды и питания: выживет — и ядро послужит ему прекрасным уроком, а нет, так и тужить не к чему — пригонят новых.
Одна из могил же принадлежит шотландцу Мак Коглину — одному из многочисленных губернаторов Ганы. Другая — его жене, которая не смогла вынести разлуку и перебралась в Гану поближе к мужу. Вскоре по приезду она умерла, а запыхавшийся от прогулок по казематам гид почти шёпотом поведал нам аж 3 (три!) версии о ее смерти:

 Госпожа Мак Коглин умерла от малярии,
 дама покончила с собой приняв яд, узнав о связи мужа с рабыней,
 ее отравила та самая черная возлюбленная мужа.

Наконец, в западной части замка похоронен некий Коффи Кью. В молодости он был продан вместе со своими двумя братьями в Англию. Братья умерли, предположительно от холода, а Коффи выучил английский язык, поступил в семинарию и после отмены рабства вернулся в Гану, где он преподавал и проповедовал в приходе замка Кейп-Кост.
Через пару лет после нас (приятно привязать собственное бренное существование к жизни замечательных людей) здесь побывает жена действующего президента Америки Мишель Обама. Предположительно, родственники по материнской линии президента Америки — с этих берегов....

Потерянный, немного туристический, но все же рай

Золотые бесконечные пляжи. Райские пальмовые пейзажи...Розовые сказочные закаты... Белоснежные крепости в уютных бухтах... Пестрые барки рыбаков... Лобстеры в сливочном соусе по цене дешевой московской котлеты «из кошки»... Салат из ананасов с креветками... Пиршество красок и вкусов. Это не сон — это тоже Гана.
Традиционная рыбацкая деревенька, рай для любителей серфинга, да и просто красивое местечко со спокойным ласковым морем, чарующими красками и соблазнительными запахами рыбных ресторанчиков... Нам в Бусуа.
Eще с десяток лет назад в этой деревушке, расположенной в каких-то 30 километрах от районного центра Токароди, не было ни электричества, ни водопровода... а теперь по улицам Бусуа щеголяют пузатые туристы в наглаженных шортах, поклонники Боба Марли всех полов, рас и возрастов собираются стайками в пляжных кафе. Все друг другу улыбаются, все всем довольны: атмосфера мира и любви к ближнему — не деревня, а буддийский ашрам.

На задворках одного неприметного ресторанчика обнаружили мы к вечеру пункт проката досок для сёрфинга. Муж, позабыв все на свете, пропал в волнах на пару-тройку дней. Вспомнились ему родные песчаные пляжи Аквитании, и океанские дали, и свежий прибой.
Бусуа радует теплым, спокойным морем и пустынным пляжем с нежным розово-белым песком. Чуть вдалеке от берегов деревеньки зеленеет необитаемый остров, куда возят за скромную плату всех желающих. Добровольцев из числа отдыхающих не так уж и много: смелые серфингисты парят часами над волной, а толстяки из Нового света посасывают пиво в местных барах, да плотоядно щерятся вслед аппетитным официанткам. Так что, когда я отправилась на поиски попутчиков, дабы разделить расходы на наем лодки, ответом мне была тишина.

Поторговавшись для приличия, выдвинулись в путь. Экипаж получился какой-то несолидный, но боевой: сам капитан, по совместительству рыбак, он же владелец утлого судёнышка, его два сынишки — озорные мальчуганы лет 6-8, да ваша покорная слуга. Лодку под парусом из мешков из-под риса бросало на крепчающих волнах, как скорлупку. Папаша семейства устроился в хвосте и рулил, а я, обеими руками вцепившись в верёвку, изо всех старалась «руководить» парусом. Парус руководству не поддавался, лодку ботало из стороны в сторону, пару раз накрыло приличными волнами, и я так испугалась, что даже впопыхах забыла, что обычно страдаю от качки, а от соленой воды у меня может быть раздражение. Когда мы наконец-то причалили к острову, вид у нас был мокрый, жалкий, но удовлетворённый... Моряки радовались, я так полагаю, легким денежкам, а я тому, что «вот стою я, как Робинзон Крузо, на самом настоящем необитаемом острове».

Остров при близком рассмотрении занимала целая колония жирных крабов, которых мальчишки тут же с азартом принялись ловить. Береговая линия усеяна морскими карандашами — ядовитой разновидностью морских ежей. Мне, как всегда, повезло: в путешествие я отправилась босяком, пожалев дорогие новенькие Крокодилы. На берегу они конечно в сохранности, но тут бы мне очень пригодились. Насобирав замечательных раковин всех цветов радуги и форм, я с радостными воплями бросилась к капитану дыбы похвалиться добычей. Он мне уже что то кричал, помогая себе жестами и мимикой. В это время одна из пленных ракушек ожила, выползла мне на руку и больно так цапнула за палец. От неожиданности я рассыпала остальных. «Вот и хорошо, что ты ракушки выбросила, они ядовитые», — заверил меня, признаться, с некоторым опозданием капитан.
Толи от страха, то ли от яда у меня практически сразу страшно закружилась голова. А потом все по сценарию: я умираю (уж в который раз за эти 4 года), меня спасают, всаживают сыворотку и настоятельно советуют ничего руками в следующий раз не трогать.
Оказавшись в Нигере на обеде у Лорана-любителя природы, я получила все же заслуженную награду. Тебе просто повезло, заверил меня учитель-змеелов, так бы ты эту ракушку даже бы и не заметила. Это такой редкий вид! А теперь уж точно запомнишь навсегда. Да, лучше не скажешь!

За оставшееся на пляже время, именно на пляже так как наше бунгало стояло в пальмовой роще на песочке и из окон открывался прекрасный вид на океанские просторы, рыбацкие судёнышки и злосчастный остров, я успела перефотографировать всю местную малышню, всех бродячих собак и кошек. Муж так и болтался на волнах со своей деревяшкой, вороны храбро сражались с дворнягами за рыбные потроха, сверкали в лучах заката рыбацкие сети, а я, оседлав кресло-качалку владельца отеля, выданную мне как временному инвалиду и герою борьбы с ракушками, пожёвывала ананасы, переругивалась с обслугой и почитывала Хемингуэя.

В день отъезда на пляже с утра я нашла огромную желто-зеленую жабу, но трогать ее уже не стала. Мой давнишний знакомый — сынишка рыбака притащил мне морскую звезду на память. Плоскую и круглую как алтын, тут ее правда называют доллар. Что ж, у каждого свои ценности...
Loulou
16 февраля 2017, 16:31
Патриоты

С трудом собрав всех членов нашей экспедиции по барам и волнам Бусуа, мы отправляемся в обратный путь. Сегодня добраться бы до Кумаси, а там разберёмся. Но вождение по ночной трассе — настоящее сумасшествие. Это мы поняли практически сразу: у половины участников движения нет никаких опознавательных или сигнальных огней: фары разбиты, кузов перекошен... Сама дорога разбита огромными, проносящимися на страшной скорости грузовиками, размыта ливнями, перегорожена самодельными «лежащими полицейскими» весьма внушительных размеров. Оставался только один выбор — остановиться и заночевать у обочины, но съезды с дороги охраняли плотные гвардии кустарников, более того, то тут то там мелькали густонаселенные деревеньки. Сжалившись тем не менее над шофером, мы остановились у небольшого домика и решили попроситься на ночлег. Кромешная тьма, лай собак и тусклое мерцание керосинок... Вряд ли кто-то выглянет на наш стук.

Как не удивительно железная дверца распахнулась, и после недолгих переговоров нас с улыбкой пригласили пройти. В домике спала на циновках большая африканская семья. Малыши так намаялись за день, что даже не проснулись. У стенки за перегородкой заворчала недовольная женщина. Хозяин только руками развел: чем мол богаты, тем и рады. Мы вежливо попятились во двор. Здесь, на свежем воздухе разобьем палатки.
Ночью я так и не смогла сомкнуть глаз: в каких-то 10 метрах от дома проносились с жутким грохотом многотонные грузовики, сквозь плотную занавесу москитной сетки рвались оголодавшие комары, а к утру предательски заболел живот. Кто только додумался построить дом в такой близости от дороги? Ведь места хватает, да и детишки так и рвутся к дороге.

С утра радушные хозяева натаскали воды из колодца, приготовили нам завтрак и отправились по своим делам. На предложенные за постой деньги глава семьи бросил презрительный взгляд и возмущено добавил, что мы — его гости.
Кумаси пестрел флагами и транспарантами: страна праздновала 50-летие Независимости. По городу маршировали школьники в пестрых галстуках с деревянными ружьями. Не дать не взять — наша Зарница. Хочешь мира — готовься к войне? Они чеканили шаг, гордо задрав острые подбородки, изо всех сил стараясь слишком не коситься на белых застывших на пыльной обочине.

Гордо реяли над каждой хибаркой, лавочкой и сараем государственные флаги. Огромные полотнища жители прицепили к машинам, автобусам, грузовикам, а некоторые особо рьяные патриоты так просто завернулись в стяги: обернув желто-красно-зеленое покрывало вокруг мощных торсов наподобие греческих тог, только звезда на попе горит.
В Гане, как мне показалось, весьма популярны патриотические настроения. И дело не только во флагах, слоганах на одежде и постоянных окриках «Добро пожаловать в Гану». Люди действительно ощущают себя гражданами одной страны, гордятся тем, что Гане одной из первых среди стран региона удалось стать независимой, бережно относятся к истории и памятникам культуры, с радостью привечают туристов. Смотрите, мол, белые, чего мы смогли добиться.

На рынке Кумаси, этом кишащем людской многоликой массой огромном базаре, я невольно остановилась у прилавка с вялеными... летучими мышами. Беззубая старуха-продавщица негодующе замахала руками, увидев мой фотоаппарат. «Ну хорошо, ведьма, лови монетку!» Как бы не так, и монетка не помогла. «Нечего тут снимать. Поедешь потом и расскажешь в Европе, что мы — дикие и грязные. Мышей и крыс едим! Не позорь мою страну, оброни!»
В Кумаси находится самый большой в регионе рынок бусин. А продавцы - «родные» хауса из Нигера. Так что по шкафам и баулам у меня до сих пор запрятаны звонкие килограммы африканских сувениров.
kelly-g
17 февраля 2017, 01:23

Loulou написала: Делюсь радостью: проданы первые 1000 экземпляров

Поздравляю!
кометаС
21 февраля 2017, 19:18

Loulou написала: Делюсь радостью: проданы первые 1000 экземпляров

Loulou, поздравляю! smile4.gif Удачи!

appl.gif hb.gif
Loulou
22 февраля 2017, 17:06
Спасибо! Это - уже удача! Добра и мира нам всем! angel.gif
Loulou
22 февраля 2017, 17:09
Вместо эпилога

«...в незнакомой стране впечатления могут остро и точно восприниматься в течении одного месяца, а после, они начинают расплываться и целых пять лет не могут четко выстраиваться, поэтому в стране нужно оставаться или месяц или пять лет.»
Джон Стейнбек «Русский дневник» (1948)

За окном спускаются наши последние африканские сумерки. Огромные металлические контейнеры с масками, тканями, бусами и книгами подпрыгивают в тяжеловозе по пути в порт. Балуй скучает в клетке-перевозке. Подарки розданы, адреса записаны, вещи сиротливо жмутся у порога. Нагие окна зияют пустыми глазницами. Элегантно вскинув на голову чемодан с «дарами», уплыла в облаке придорожной пыли, взмахнув на прощанье белой ладошкой, наша верная Мустанирату. Воспоминания и мусор выметены заботливой рукой. Скоро в дом въедут новые хозяева. А за нами придет машина. Устроившись на травяной циновке — мебель давно уж продана — пьем горький, как тоска по африканскому крову, чай с мятой. «Ну, с Богом!»

Прошло 4 года с момента, когда спустившись по ржавому трапу местного аэропорта, вдохнули мы запах чужой и далёкой земли. Бурые-красные холмы на горизонте, розовый песчаный ветер, молочные воды великой реки, верблюжьи, нечаянно надменные физиономии, соломенные хижины, жалкие клочки перекати-поля, сонный средневековый Ниямей и величие немой пустоши Сахары слились воедино. Сотни лиц, историй, трагедий, забавных случаев и встреч. Боль разлуки с близкими, страх и тревога за умирающих в саванне людей, горькое чувство собственной беспомощности и тяжелый, изнуряющий, климат. Говорят, что путешествия воспитывают, меняют личность человека, его привычки и мировоззрение. Не мне судить, но то, что Африка навсегда поселилась на задворках души — это без сомнения.

Дабы не выставлять на посмешище собственную сентиментальность, позволю процитировать еще одного американского классика:

«Сейчас я хотел только одного: вернуться в Африку. Мы еще не уехали отсюда, но, просыпаясь по ночам, я лежал, прислушивался и уже тосковал по ней.»
Эрнест Хемингуэй, «Зеленые холмы Африки», (1935)
Жар-птица
23 февраля 2017, 17:11
Спасибо! Очень интересно.
Freddie
24 февраля 2017, 00:33

Loulou написала: Делюсь радостью: проданы первые 1000 экземпляров 2jump.gif

Поздравляю! smile.gif
А можно получить книжку с автографом?
Скажи, куда перевести деньги.
Анданте
25 февраля 2017, 01:58
Поздравляю! Очень интересно тебя читать.
Loulou
1 марта 2017, 13:26

Freddie написала:
Поздравляю! smile.gif
А можно получить книжку с автографом?
Скажи, куда перевести деньги.

Фредди, сорри! Книга продается только в эл. варианте... Но от автора можно получить открытку с видами... Казахстана. Причем совершенно бесплатно. Пиши адрес в личку!
Freddie
1 марта 2017, 23:30

Loulou написала:
Фредди, сорри! Книга продается только в эл. варианте... Но от автора можно получить открытку с видами... Казахстана. Причем совершенно бесплатно. Пиши адрес в личку!

Написала. Спасибо! smile.gif
Mumi
5 марта 2017, 13:53

Loulou написала: Спасибо. А мне нравится жить в стране долго, чтобы понять ее и больше не смотреть глазами туриста. По туристическим поездкам мы с дочкой делаем арт-буки 3d.gif Дикие, но симпатичные facepalm.gif

А нельзя ли посмотреть, как это выглядит? А то у меня тоже потребность (овеществить запечатленное) витает в воздухе и я пока примериваюсь, как ее воплотить. Пример мог бы подтолкнуть наконец начать.
Loulou
7 марта 2017, 11:04
Вот, Муми...
https://www.google.kz/search?q=carnet+de+vo...KHQWRCbsQsAQIIw
У нас есть и свое, но увезли во Францию на Рождество, там и оставили. Если решимся сделать Грузию (едем в конеце недели на каникулы) - сброшу фотки в личку...
Bona mens
7 марта 2017, 11:29
Прочитала. Жутко интересно и захватывающе. Фотографий только мало, но я помню, что с ними случилось facepalm.gif facepalm.gif facepalm.gif
Спасибо за прекрасный тред smile4.gif
Mumi
7 марта 2017, 12:58

Loulou написала: Вот, Муми...
https://www.google.kz/search?q=carnet+de+vo...KHQWRCbsQsAQIIw
У нас есть и свое, но увезли во Францию на Рождество, там и оставили. Если решимся сделать Грузию (едем в конеце недели на каникулы) - сброшу фотки в личку...

Ну там прям художества сплошные, альбомы художников, по сути. Такоэ мне не осилить. Да и пестро. А у вас также?
Но намек понят, пойду гуглить. wink.gif biggrin.gif
Loulou
7 марта 2017, 15:26

Mumi написала:
Ну там прям художества сплошные, альбомы художников, по сути. Такоэ мне не осилить. Да и пестро. А у вас также?
Но намек понят, пойду гуглить.  wink.gif  biggrin.gif

У нас нет... У нас так: детские рисунки + манины записки на полях+ фантики, обретки, билеты входные + папины фото...
Loulou
7 марта 2017, 15:29

Bona mens написала: Прочитала. Жутко интересно и захватывающе. Фотографий только мало, но я помню, что с ними случилось facepalm.gif  facepalm.gif  facepalm.gif
Спасибо за  прекрасный тред smile4.gif

Спасибо, Бона!
Mumi
7 марта 2017, 16:04

Loulou написала:
У нас нет... У нас так: детские рисунки + манины записки на полях+ фантики, обретки, билеты входные + папины фото...

Какие вы молодцы.
А мне почему-то в голову не приходило, когда впервые с дитем поехали после 1 класса, самое время было этим заниматься. Но она у меня с ручным трудом на "вы", потому наверное и приходило. redface.gif
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2017 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»