Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Партия социалистов-революционеров (ПСР)
Частный клуб Алекса Экслера > Историко-архивный
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13
полковник Марч
7 декабря 2014, 17:07
ЧАЙКИН Вадим Афанасьевич (1886 – 11.9.1941, Орел). Член ПСР с 1903. Из крестьян. Образование получил самостоятельно. Депутат Учредительного Собрания от Ферганского округа. Делегат 4-го Съезда ПСР (ноябрь-декабрь 1917). Избран в состав ЦК ПСР на 4-м съезде партии. Возглавлял в ЦК национальную комиссию, издавшую тезисы для пропагандистской работы «Учредительное Собрание и национальный вопрос» и о федерации. Из Петрограда выехал в начале 1918. Работал на Украине, Кавказе и в различных городах России по организации спасения Туркестана от голода. В ноябре 1918 из ЦК вышел. В феврале–марте 1919 расследовал по своей инициативе обстоятельства расстрела английскими интервентами и представителями Закаспийского временного правительства 26 бакинских комиссаров (в ночь на 20 сентября 1918). Подробности расстрела сообщил Чайкину, как члену ЦК ПСР, товарищ по партии, председатель Закаспийского временного правительства, рабочий-железнодорожник Ф.А. Фунтиков. Партия эсеров как организация отношения к расстрелу не имела. Результаты расследования Чайкин опубликовал в бакинских газетах (11–12 марта 1919) и «Известиях ВЦИК» (25 июля 1920), а затем в книге «К истории российской революции» (Москва, 1922, вып. 1), в которой изложил собственную версию рассказа Фунтикова). В 1925 последовал арест Фунтикова. Фунтиков был осужден и расстрелян в следующем году. Обвинительное заключение основывалось на приведенных в книге данных.Чайкин арестован в 1920. 24 февраля 1922 Президиумом ГПУ был включен в список эсеров, которым в связи с организацией процесса по делу ПСР было предъявлено обвинение в антисоветской деятельности. На допросе в ГПУ 29 мая 1922 показал: «Я, по мотивам общественно-политическим и этическим, предпочитаю давать свои показания (как в плоскости заявленных мне, так и всех иных вопросов, могущих, по ходу процесса ПСР, возникнуть на суде) непосредственно на суде, в присутствии тех лиц, к интересам которых, – общественным и личным, – мои показания или иные сведения, представляющиеся с моей точки зрения общественно-необходимыми к сообщению, – прямо или косвенно могут относиться». По обвинению в контрреволюционной деятельности в октябре 1926 отбывал заключение в Суздальском политизоляторе. С июня по декабрь 1928 находился в Вятке. В 1930 сослан в Ташкент, где жил по июнь 1933. С января 1934 находился в Алма-Ате. В 1937 арестован (по др. сведениям арестован в 1938 в Ташкенте), обвинен по ст. 58 ч. 2 УК, в 1941 находился в заключении в Орловском порлитизоляторе. Расстрелян во время эвакуации Орловской тюрьмы в Медведевском лесу (под Орлом) 11 сентября 1941.
полковник Марч
7 декабря 2014, 17:08
ЧЕРКАШЕНИНОВ Алексей Иванович (1882, г. Коротоякск Воронежской губ. – не ранее 1937). Член ПСР с 1905. Сын рабочего. Учился в уездном училище. Сельский учитель. В 1905 примкнул к революционному движению, распространял литературу, организовал кружки среди крестьян. Арестован в 1906, вскоре освобожден. Вошел в крестьянское братство ПСР. Арестован в 1908, а 17.7.1909 осужден на 4 года каторги за распространение литературы и эсеровскую деятельность. Отбывал наказание в Воронеже в 1912, во Владимирском централе (1912-1913). Отправлен на поселение в Тутурскую волость Иркутской губернии. Жил в Иркутске, работал молотобойцем, чернорабочим и в отряде по исследованию рек. Член Всероссийского Общества бывших политкаторжан и ссыльнопереселенцев, членский билет № 2848. В 1920 был арестован органами ГБ. В 1930-х жил в г. Болшево Московской области и работал бухгалтером на трикотажной фабрике № 12 им. Дзержинского. Арестован Кисловодским РО НКВД СССР 5 ноября 1936 года. Постановлением ОС при НКВД СССР от 21 декабря 1936 по обвинению в контрреволюционной агитации и сочувствии террористам приговорён к трём годам ИТЛ. Дальнейшая судьба неизвестна.Л.Д.,
полковник Марч
7 декабря 2014, 17:38
Костенко, Владимир Полиевктович (8 (20) сентября 1881 — 14 января 1956, Ленинград).
Старший сын земского врача Полиевкта Ивановича Костенко и дочери помещика Кузнецова.
1892—1900 — учёба в Белгородской гимназии. Окончил с золотой медалью.
1900—1904 — учёба в Морском инженерном училище императора Николая I. Окончил с золотой медалью с занесением его фамилии на Мраморную доску училища. Тема диплома — проект нового облегченного быстроходного броненосного крейсера.
1904—1905 — инженер на броненосце «Орёл» при окончании его строительства, а затем в походе Второй тихоокеанской эскадры под командованием Рожественского и в Цусимском сражении (Костенко фигурирует в романе А.С. Новикова-Прибоя «Цусима» как «инженер Васильев»).
1905—1906 — японский плен.
1906 — помощник строителя линейного корабля «Андрей Первозванный».
В 1908 году Костенко был командирован в Англию, как наблюдающий за постройкой броненосного крейсера «Рюрик». Костенко входил в «Центральное военно-организационное бюро» Партии социалистов-революционеров, ведшее революционную пропаганду в армии и пытавшееся организовать восстания. Согласно рассказу самого Костенко Вере Фигнер, благодаря многолетней пропаганде, ему удалось на «Рюрике» завести обширную организацию среди матросов. Во главе её стоял комитет из 30 человек, а около него группировалось до 200 матросов. В 1908 году Костенко свёл приехавших в Лондон Савинкова, Азефа и Карповича с матросами крейсера Авдеевым, Поваренковым и Котовым для переговоров о покушении на царя при ожидавшемся посещении им крейсера.
В июле — октябре 1909 года находясь в командировке в Англии, Костенко обратил внимание конструктора «Титаника» Томаса Эндрюса на потенциальную опасность того, что водонепроницаемые переборки отсеков судна не доходят до главной палубы. Последний оставил совет В. П. Костенко без внимания, что впоследствии явилось одной из причин гибели судна.
23 марта 1910 года — за революционную деятельность арестован, заключен в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, а в июле осужден на шесть лет каторги. 19 декабря 1911 года — по ходатайству А. Н. Крылова и И. К. Григоровича помилован Николаем II.
С 1 мая 1912 года — начальник судостроительной конторы, а затем главный инженер Общества Николаевских заводов и верфей «Наваль» (ныне Черноморский судостроительный завод).
После революции — на различных руководящих должностях на судостроительных предприятиях в Николаеве, Харькове, Ленинграде.
В период 08.1917-01.1918 Костенко Владимир Полиевктович — Председатель городского совета народных комиссаров.
В 1928 — арестован, 1929 — направлен в Соловецкий лагерь особого назначения, затем привлечён к работе в особых бюро при ОГПУ в Харькове, а затем в Ленинграде. Освобождён в 1931.
В 1932—1941 — руководит строительством кораблестроительных предприятий на Дальнем Востоке.
В феврале 1941 года арестован, затем перевезён из Ленинграда в златоустовскую тюрьму, затем в Челябинск, где в июле 1942 года освобождён. Посмертно реабилитирован Военной Коллегией Верховного Суда СССР 16 ноября 1964 года.
С 1931 года до конца жизни (с перерывом 1941—1942) В. П. Костенко был одним из руководителей судопроектного института «Проектверфь» (с 1936 года — «Государственный союзный проектный институт-2», сокращённо ГСПИ-2). Ныне это Проектная фирма «Союзпроектверфь». С 1948 года В. П. Костенко был также членом Научно-технического совета ЦНИИ им. акад. Крылова.
Костенко умер в Ленинграде 14 января 1956 года, похоронен на Серафимовском кладбище.
полковник Марч
7 декабря 2014, 17:39
Филипповский, Василий Николаевич (14 января 1882 — 1940) — русский морской офицер, революционер.
Служил на флоте, старший инженер-механик. Член партии социалистов-революционеров с 1903 года. Друг В. П. Костенко, упоминается в мемуарах Костенко «На «Орле» в Цусиме» (гл. 9).
Активный участник Февральской революции. Член исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов и ЦИК Советов I созыва. Депутат Учредительного собрания от Юго-Западного фронта. Возглавлял Петроградский союз защиты Учредительного собрания, образованный 23 ноября 1917 года.
Был министром торговли и промышленности в Самарском правительстве Комуча. Председатель Совета управляющих ведомствами КОМУЧа (сентябрь - 2 декабря 1918 года). После прихода к власти адмирала Колчака 6 (19) ноября вместе с членами Учредительного Собрания Климушкиным и Веденяпиным отправил из Уфы телеграмму с требованием восстановить власть Директории. В ночь на 3 декабря 1918 г. арестован в Уфе, содержался под арестом в Омске до 22 декабря 1918 г.
Уехал из Сибири и в 1919 г. находился в Грузии. Участвовал в организации «зелёного» движения на Черноморском побережье. 18 ноября 1919 года на делегатском съезде крестьян Черноморской губернии Филипповский был избран председателем Комитета освобождения. За подписью Самарина-Филипповского были выпущены денежные знаки от имени Сочинского казначейства.
Проживал в Астрахани, работал преподавателем автодорожного техникума.
Арестован в январе 1933 г. по обвинению в принадлежности к антисоветской организации. В августа того же года дело было прекращено. В 1936 г. вновь арестован, обвинён в принадлежности к антисоветской группе и приговорён к 8 годам лишения свободы. Реабилитирован в 1957 г.
полковник Марч
7 декабря 2014, 17:43
Шрейдер Григорий Ильич (28.12.1859 - 10.1.1840) (в метрике записано неверно - 28.3.1860), д. Волчеяровка, Екатеринославская губ. - 22.3.1940, Медона). Член ПСР. Сын управляющего имением. Образование среднее, закончил экстерном гимназию. В молодости участвовал в народовольческих кружках, занимался журналистикой, основал газету "Днепр", служил в адвокатуре и в органах самоуправления (статистиком и секретарем городской управы). Переехав в Петербург, утвердился как специалист по городскому управлению и земскому хозяйству. Сотрудничал с журналом "Русское богатство". Еще до революции 1905 основал, вместе с С. И. Юрицыным, газету "Сын отечества". Работал секретарем московского отдела Союза освобождения. В 1906 из-за угрозы ареста эмигрировал в Италию, где с 1906 по 1916 работал редактором и корреспондентом российских журналов и газет, писал статьи о проблемах городского и земского управления, о современной политической жизни Италии, о итальянском республиканском движении. Активно участвовал в политической и культурной жизни русской колонии в Италии.
Вернувшись в Петроград в мае 1917 становится петроградским городским головою и избирается в Учредительное Собрание. В дни октябрьского переворота Шрейдер занял антибольшевистскую позицию (уже вечером 7-го ноября он был во главе манифестации за освобождение членов правительства). Он вошел в президиум Демократического совещания и участвовал в антибольшевистском Комитете спасения родины и революции. Летом 1918 Шрейдер организовал в Екатеринодаре Юго-восточный комитет членов Учредительного собрания и там же редактировал газеты "Сын отечества" и "Родная земля".
После разгрома белого движения на юге России Шрейдер эмигрировал. В эмиграции он остался видным деятелем партии эсеров и продолжал свою политическую и публицистическую деятельность. В Италии в мае 1919 Шрейдер вошел в контакт с различными итальянскими демократическими движениями, представляя ПСР. В 1920-1921 он принимал участие в Инициативной группе внепартийного объединения - тайной контрреволюционной организации, созданной правыми эсерами за границей. В начале 1920 Шрейдер основал социалистический еженедельник на итальянском языке "Трудовая Россия", выходивший чуть дольше года. Как член Всероссийского Учредительного Собрания Шрейдер принял участие в парижском частном Совещании Собрания 8-21 января 1921. В том же году Шрейдер был избран председателем Объединения российских земских и городских деятелей в Италии. Живя в Праге и в Париже, он сотрудничал в журнале "Воля России", редактировал ежемесячный журнал "Нужды деревни", а в 1928-30 работал редактором пражского журнала "Революционная Россия". В 1927 он руководил кабинетом местного управления Русского научного института.
полковник Марч
7 декабря 2014, 17:53
Юрицын Сергей Петрович (1873 г., Николаев, — после 1920 г.) — издатель, журналист, общественный и политический деятель.
Обучался в Петербургском лесном институте получил диплом ученого лесовода и продолжил образование в Сорбонне.
Еще во время обучения подозревался в связях с леворадикальными политическими движениями (позднее – член партии социалистов-революционеров). С 1899 г. находился под тайным надзором полиции.
В июле 1900 г. приобрел у М.В. Рюмина право на продолжение издания николаевской газеты «Южанин», а в августе купил у него же в Николаеве «Русскую типолитографию».
В декабре 1901 г. газета получила новое название – «Южная Россия» с подзаголовком «ежедневная политическая, экономическая и литературная газета». В первом номере новой газеты (2 декабря 1901 г.) редактор так определил свои цели: «Являясь выражением интересов южной окраины России, газета свое главное внимание обращает на всестороннюю разработку экономических и культурно-общественных вопросов, выдвигаемых жизнью избранного ею района».
В начале ХХ в. С.П. Юрицын был заметной фигурой в Николаеве, активным общественным деятелем. В 1904 г. он избран гласным Николаевской городской думы. Член Николаевского отделения Императорского Русского Технического Общества, с 1901 по 1905 гг. издавал в Николаеве журнал «Керамическое обозрение».
Активно занимался спортом, член Николаевского яхт-клуба, первый чемпион города по шахматам.
В 1904 г. С.П. Юрицын уехал в Петербург. Оставаясь владельцем (издателем) газеты «Южная Россия», он передал ее редактирование Д.М. Кокизову. Заслугой газеты «Южная Россия» было то, что в ней наиболее подробно изложены революционные события 1905 г. в Николаеве. Особенно детально излагались события еврейского погрома, происходившего после провозглашения Манифеста 17 октября 1905 г. В конце 1905 г. редактор газеты Д.М. Кокизов арестован, его обвинили в сочувствии к бастовавшим рабочим и железнодорожникам, публикации телеграмм из столицы и статей, подстрекавших к свержению существовавшего строя. Газету закрыли.
В Петербурге С.П. Юрицын приобрел право на издание газеты «Сын Отечества» (политическая, литературная и ученая газета выходила в Санкт-Петербурге в 1862–1900 гг. ежедневно, но с 1900 г., постепенно теряла читателей и, из-за финансовых трудностей, в течение следующих 4 лет газета поддерживала свое существование выпуском в нескольких экземплярах, для того, чтобы не утратить право на издание).
18 ноября 1904 г. вышел первый номер обновленной газеты «Сын Отечества», редактором-издателем подписывался С.П. Юрицын, действительным редактором был Г.И. Шрейдер. Газета выходила без предварительной цензуры, что дало возможность уже в первом номере поместить ряд критических материалов, свидетельствовавших о том, что издание заняло достаточно леворадикальную позицию. Уже за издание этого номера газета получила от цензурного комитета первое предостережение и запрещение розничной продажи. Это усилило интерес читателей к газете и она сразу стала расходиться в нескольких десятках тысяч экземпляров. С начала 1905 г. С.П. Юрицын и Г.И. Шрейдер начали реализацию программы по превращению газеты в официальный орган партии социалистов-революционеров, публикуемые материалы становились все более жестко критическими. В числе публиковавшихся материалов были и фельетоны самого С.П. Юрицына. После выхода № 8 газета получила второе предостережение, а после № 12 – третье, с приостановкой издания на 3 месяца с условием установления предварительной цензуры.
С.П. Юрицын взял в аренду газету «Наши дни», но и ее, после третьего предупреждения, 5 февраля 1905 г. постигла та же судьба.
В марте 1905 г. возобновилось подцензурное издание «Сына Отечества», для чего каждый номер следовало доставить в цензурное ведомство не позже 11 часов вечера накануне выхода. Цензоры действовали достаточно жестко, бывали месяцы, когда из 30 номеров газеты конфисковались 15. Это привело к тому, что издатели вынуждены были смягчить тон публикаций. В результате издания Манифеста 17 октября 1905 г., провозгласившего демократические свободы, на некоторое время официальная цензура была ликвидирована. С ноября 1905 г. газета «Сын Отечества» стала официальным печатным органом партии эсеров, в состав сотрудников включены ряд лидеров этой партии. 2 декабря 1905 г. в № 244 газеты был помещен Манифест Совета рабочих депутатов, открыто призывавший к свержению существующего политического строя. За это власти газету закрыли впредь до судебного рассмотрения, а редактор Г.И. Шрейдер (С.П. Юрицын в это время числился только издателем газеты) отдан под суд по обвинению в преступлении, предусмотренном статьей 129 Уголовного Уложения Российской империи.
Тем временем, 7 декабря 1905 г. С.П. Юрицын возобновил издание газеты «Наши дни», но успели выйти только два номера (40 и 41), газету закрыли за опубликование Воззвания Союза военнослужащих. В начале 1908 г. С.П. Юрицын и Г.И. Шрейдер приговорены к годичному заключению в крепости. Спасаясь от преследования, оба тайно выехали за границу.
Одновременно с изданием газет, в 1905 г. С.П. Юрицын начал издавать «еженедельный журнал художественной сатиры» «Жупел». Среди десятков сатирических и юмористических изданий этого времени этот журнал отличался высоким уровнем художественно-публицистических материалов, размещавшихся в нем. На страницах «Жупела» появлялись произведения М. Горького и С. Гусева-Оренбургского. В числе других материалов, публиковались и фельетоны С.П. Юрицына. Журнал иллюстрировали рисунки И.Я. Билибина, В.А. Серова, Е.Е. Лансере и другие выдающиеся художники начала ХХ в. Иллюстрации к «Жупелу» стали классикой российской сатирической графики.
Вернуться на родину С.П. Юрицын смог в 1913 г., когда, в связи с празднованием 300-летия династии Романовых, 21 февраля 1913 г. издан Манифест, даровавший амнистию лицам, заслуживающим снисхождения.
С.П. Юрицын вновь прибыл в Николаев после Февральской революции 1917 г., он представлял партию эсеров и вошел в число гласных т.н. «демократической Николаевской городской думы», созданной в противоположность прежней сословной Думе. В числе гласных этой Думы был и Д.М. Кокизов. 20 декабря 1918 г. Николаевская городская дума избрала С.П. Юрицына комиссаром города. Но вскоре власть в городе захватили большевики и 24 марта 1919 г. он оставил Николаев. Возвратился в город вместе с деникинскими войсками в июне того же года. Восстановлен в качестве городского комиссара и формально ему передавалась вся полнота гражданской власти в городе. Фактически же, вся власть в Николаеве находилась в руках генерала Я. Слащева, установившего в городе жесткий военный режим. 13 февраля 1920 г., вместе с отступавшими деникинскими войсками, С.П. Юрицын навсегда покинул Николаев, направляясь в г. Одессу. Дальнейшая биография неизвестна.
полковник Марч
24 декабря 2014, 16:27
Максимилиан Максимилианович Филоненко (27 октября 1885, Аткарск — 3 августа 1960 Куромье).
Родился в семье инженера путей сообщения Максимилиана Семеновича Филоненко и Елены Канегиссер. Адвокат.
В 1914 подпоручик, 9 октября 1914 прибыл в пополнение в крепость Ивангород в лейб-гвардии Гренадерский полк. Член партии социалистов-революционеров.
После Февральской революции — активист Временного правительства, его комиссар в 8-й армии, которой командовал Л. Г. Корнилов. Прибыл в 8-ю армию около 15 июня 1917. При Филоненко состояли 2-3 помощника, среди них инженер-технолог Ципкевич. Входил в окружение Корнилова. После назначения Корнилова главковерхом, с 19 июля 1917 — комиссар при Ставке Верховного Главнокомандующего Корнилова. Перед Корниловским выступлением пытался достигнуть компромисса между Корниловым и Керенским. 28 августа вместе с Савинковым встал на сторону Керенского. 31 августа 1917 сопровождал генерала Алексеева, ехавшего арестовывать Корнилова.
После захвата власти большевиками — участник подпольных антибольшевистских организаций. Подпольная группа, возглавляемая М. М. Филоненко, намеревалась устроить взрыв во время заседаний Всероссийского съезда Советов, однако этот план не удался. В группу входил двоюродный брат Филоненко Л. И. Каннегисер, которому удалось убить председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого. В 1918—1919 гг. — находился в Архангельске, где у власти находилось антибольшевистское Правительство Северной области. Был членом городской думы Архангельска.
С 1919 в эмиграции. Жил в Париже, занимался адвокатской практикой. В 1924 выслан из Франции по распоряжению министерства внутренних дел за финансовые махинации. Впоследствии вернулся во Францию. С июля 1933 — профессор по кафедре римского права Брюссельского университета.
Сотрудничал с Национальным союзом нового поколения, с младоросской партией.
22 июня 1941 арестован немецкими оккупационными властями, содержался в лагере Компьень. После Второй мировой войны член общества советских патриотов. Офицер ордена Почётного легиона. Награждён медалью за участие в движении Сопротивления.
Будучи корреспондентом агентства Франс Пресс с 1944 года, работал военным корреспондентом на Корейской войне. 27 июля 1950 года армейский транспортный самолёт C-47, летевший из Кореи в Японию, на борту которого находился Филоненко и группа других журналистов, разбился у побережья Японии. Филоненко, однако, выжил в катастрофе и был найден.
полковник Марч
24 декабря 2014, 16:36
Евге́ний Фра́нцевич Рого́вский (1888, Саратов — 1950) — российский политический деятель.
Член партии социалистов-революционеров. Родился в семье судьи. Учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета.
В 1917 г. находился в ссылке в Иркутске, где после Февральской революции стал организатором народной милиции. Затем служил градоначальником Петрограда, был избран депутатом Всероссийского Учредительного собрания от Алтайской губернии.
Председатель Совета управляющих ведомствами («премьер-министр») и управляющий Ведомством государственной охраны Комуча в Самаре.
В сентябре 1918 г. — товарищ председателя Государственного совещания в Уфе.
С 4 ноября 1918 г. — товарищ министра внутренних дел Временного Всероссийского правительства с исполнением обязанностей начальника департамента милиции. В ночь на 18 ноября 1918 г. был арестован вместе с Н. Д. Авксентьевым и В. М. Зензиновым в Омске и выслан за границу.
Принимал участие в Движении Сопротивления. В 1940-е гг. директор Русского дома отдыха в Juan les Pins на Лазурном берегу.
Умер во Франции не позднее 23 марта 1950.
полковник Марч
24 декабря 2014, 17:38
Из истории возникновения Тамбовского комитета ПСР

В начале XX в. одним из основателей и руководителей Тамбовской группы, а
затем и губернского комитета ПСР был М.К. Вольский. Выступая адвокатом на
аграрных и политических процессах, владея ораторским искусством, он обрел в глазах общества репутацию «защитника всех обиженных», возглавил
забастовочный комитет в дни октябрьской политической забастовки 1905 г.
М.К.Вольский в годы Первой мировой войны он стал основателем Тамбовской
организации независимых социалистов-революционеров, а затем и Тамбовской
организации объединенцев, проведя на общем собрании резолюции об отказе от террора и оборонческой позиции на время войны.
В 1906 г. Тамбовским губернским комитетом ПСР руководили В.А. Гроздов
и Ф.Ф. Конев. Первый был делегатом I съезда ПСР, ярким оратором,
координатором «революционного дела». Ф.Ф. Конев был организатором
профсоюзов и автором большинства воззваний тамбовских эсеров в начале XX в. И.Н. Белоусов в 1907-1908 гг. возглавлял губернский комитет ПСР и был
редактором газет «Социалист-революционер» и «Деревня». Е.П. Виноградова
являлась делегатом II съезда ПСР, I общепартийной конференции и IV Совета ПСР, созвала губернский крестьянский съезд в ноябре 1907 г.
В межреволюционную эпоху Ю.Н. Подбельский, «самый серьезный и
убежденный человек», по оценке жандармов, объединил вокруг себя эсеров
Тамбова, сотрудничал в легальной прессе, работал в кооперативных организациях.
Лидеры эсеровского движения в губернии сыграли весьма значительную
роль в истории Тамбовской организации ПСР, практическую и идейную, в
соответствии с классическими установками народнической социологии о
критически мыслящих личностях как творцах истории.
полковник Марч
24 декабря 2014, 18:13
Тамбовские эсеры:

Рябов (Муксунов) Иван Иванович (24.07.1891, с. Незнановка, Тамбовской губ. — 19.04.1934, Москва). Из крестьян. Окончил начальную школу. Эсер с 1905, работал в «крестьянских братствах», боевик. В 1908 арестован, жестоко избит. В 1909-1912 несколько раз арестован, осужден на 9 лет каторги (срок наказания сокращен до 6 лет по несовершеннолетию) по обвинению в убийстве. Каторгу отбывал в Бутырской тюрьме. Освобожден в 1917. Инструктор губернской продуправы. Участник заседания УС 5 января. В 1919 входил в Комитет освобождения Черноморья. Был арестован в 1920. В советское время член Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Служащий на ст. Ильинская Казанской железной дороги. Вновь арестован в 1932. Расстрелян. Реабилитирован в 1970.

Одинцов Андриан Григорьевич (1881, с. Березовка Тамбовского у. — ?). Из крестьян. Землепашец. Без образования. Один из активистов восстания 7-го кавалерийского запасного полка в Тамбове в июне 1906, унтер-офицер. Осужден военно-окружным судом на 12 лет каторги, отбывал наказание во Владимирской каторжной тюрьме. В 1917 председатель Абакумовской волостной земской управы, инициатор осквернения праха убитого М.А. Спиридоновой чиновника Луженовского. Работал в Совете КД, делегат II Всероссийского съезда Советов КД. Участник заседания УС 5 января, 9 января арестован, освобожден по требованию левых эсеров. Принимал участие в антибольшевистском восстании тамбовских крестьян («антоновщине»), политрук партизанского полка.

Набатов Иван Дмитриевич (7.09. 1886, д. Лесное Конобеево Шацкого у. Тамбовской губ. — 1938). Из крестьян. Учился в Тамбовском учительском институте, исключен. С 1904 эсер. Впервые арестован в 1905 на конспиративной квартире в Шацке. Был сослан на вечное поселение в Верхоленский уезд Иркутской губернии, бежал. Участвовал в организации побега Е.К. Брешко-Брешковской из Киренска. Освобожден после Февральской революции. В 1917 председатель уездного земельного комитета. Участник заседания УС 5 января. В 1918 член Комуча. Репрессирован.

Киселев Василий Дмитриевич (26.02.1874, с. Изосимово Козловского у. Тамбовской губ. — 25.12.1938). Из крестьян. Окончил начальную школу. Техник-строитель. Эсер с 1903. С 1905 участвовал в аграрном терроре. Осужден на 12 лет каторги, отбывал с 1908 в Нерчинске. Участник заседания УС 5 января. В советское время работал плотником в колхозе. Был арестован в 1924 и 1934 «за антисоветскую агитацию». Член Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. В октябре 1938 Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу. Реабилитирован в 1957.

Бобынин Николай Николаевич (1.03.1883, с. Ушаково Белгородского у. Курской губ. — январь 1938). Из мещан, сын земского служащего. Окончил Курское реальное училище (1901), учился в Харьковском технологическом институте, исключен. Окончил Московский с.-х. институт. Ученый агроном. Эсер с 1902, был связан с С. Клитчоглу. Арестован в 1902, сослан в Вологодскую губернию. В 1917 делегат III съезда ПСР, член Исполкома Всероссийского Совета КД, кандидат в члены Предпарламента. Председатель Тамбовского губкома ПСР, председатель губернского земельного комитета, заместитель председателя губпродкома, гласный городской думы. Участник заседания УС 5 января. В январе 1938 предан суду Военной коллегии Верховного суда СССР. Расстрелян.
полковник Марч
24 декабря 2014, 20:14
Мошин Леонид Константинович (1893-1958) - эсер с 1908 г., кооператор, журналист и поэт. В 1917-1919 гг. один из руководителей левых эсеров в Твери, редактор газеты "Голос труда", затем находился в заключении в Перми. По возвращении в Тверь возглавил губернское оргбюро легалистского крыла ПЛСР ("штейнберговцы"), работал секретарем редакции журнала "Тверской кооператор" и редактировал левоэсеровский журнал "Трудовая мысль". Принадлежал к числу руководителей Тверского литературно-художественного общества им. И.С. Никитина ("никитинцы"), в 1922 г. избран членом легалистского центрального бюро ПЛСР. Выражение "со смерти", вероятно, означало самоустранение и внезапное исчезновение Мошина из Твери. С 1926 г. он работал в ОГПУ, в 1934 г. занимал должность начальника отдела связи УНКВД по Тульской области. Возможно, какую-то роль в поступлении Мошина на чекистскую службу сыграл его младший брат А.К. Мошин, бывший левый эсер, ставший в свое время агентом ВЧК.
полковник Марч
24 декабря 2014, 20:15
Котова Елизавета Ивановна
1900 - 1923

Член Партии социалистов-революционеров (ПСР). Жена члена ПСР Г.Т. Качоровского. В начале лета 1922 находилась в московской Бутырской тюрьме. Входила в группу т. наз. "солидарников" - эсеров, выразивших свою солидарность с подсудимыми по процессу над с.-р. 1922 г. и потребовавших вывести их на процесс. 22.09.1922 избита в Ярославской тюрьме во время подавления акции протеста политзаключенных. 25.11.1922 приговорена к 2 г. концлаеря. В заключении на Соловках. Убита 19.12.1923, когда караульная команда Савватьевского политскита открыла огонь на поражение по группе заключенных, не подчинившихся приказу о запрете покидать помещения в вечернее время.
полковник Марч
24 декабря 2014, 20:33
КОЧАРОВСКИЙ Карл Романович (1870, Одесса -?)
Ученый-экономист, статистик, общественный деятель.
Участник революционного движения, входил в группу народовольцев. Сотрудничал в эсеровской газете «Революционная Россия». Исследователь правовых, экономических и бытовых особенностей русского села. Автор фундаментального труда «Русская община. Возможно ли, желательно ли ее сохранение и развитие (Опыт цифрового и фактического исследования)» (1900) и работы «Народное Право» (1906).
С 1917 в эмиграции. Жил в Праге и Белграде. В 1924 организовал в Праге Институт русской сельской культуры, который влился в Институт изучения России. Переехал в Белград. Работал библиотекарем в Белградской публичной библиотеке. Член Союза русских писателей и журналистов в Югославии. Автор монументальных трудов «Автономизм» и «Россия». Собирался организовать Курсы изучения России в Белграде. С научными целями приезжал в Париж. В 1934 выступил в Париже в Пореволюционном клубе с докладом. Публиковался в «Воле России» и «Современных записках».
полковник Марч
24 декабря 2014, 20:59
Террористическая деятельность эсерок Поволжья в годы первой русской революции.

Петайкина Марина Владимировна

Террористические акции были неотъемлемой частью деятельности социалистов-революционеров. В 1904 г. при саратовском областном комитете партии образовалась так называемая летучая дружина, делившаяся на два “отряда”: террористический и экспроприаторский. Целью экспроприаторских групп были вооруженные ограбления для добывания средств на партийные нужды. Экспроприации проводились как в казенных учреждениях, так и у частных лиц. По уставу, в план не должны были входить убийства последних, а только полицейских и жандармов.

Террор понимался эсерами как средство от всех бед. Поэтому своей первоочередной задачей они считали необходимость заразить этой идеей прежде всего самый “революционный” слой — крестьянство. Крестьянские боевые дружины создавались именно для грабежей и террора. Согласно письму неизвестной эсерки от 6 июня 1906 г., “на обязанности оных лежала расправа с местными властями, шпиками и т. п.” [1]. Под аграрным террором понимались поджоги, разгромы и убийство помещиков, а также стачки, бойкоты и отказы от платежей. Правда, помещиков рекомендовалось уничтожать только тех, которые обращались за помощью к властям.

Как известно, у эсеров действовал принцип тотального террора, направленный против всех носителей государственной власти. Какова же была роль женщин в этом виде революционной борьбы? Чаще они занимались “выслеживанием” жертвы, изготавливали и переносили оружие и взрывные снаряды, реже занимались планированием покушений.

Первое утверждение можно проиллюстрировать сведениями из полицейских протоколов о подготовке поочередных покушений на Саратовского губернатора П. А. Столыпина и вице-губернатора Г. Кнолля. Ими занимался так называемый “кружок боевиков” из 19-ти человек, и его 4-ю часть составляли женщины (Серафима Кривская, Ольга Аблова, Мария Арефьева, Вера Аверкиева и Ольга Огарева).

План покушения на губернатора Татищева разрабатывался меньшей группой террористов. Она состояла из 9-ти человек, и женщины здесь составляли почти половину — туда входили Мария Арефьева, Ольга Кулькова, Варвара Сердобова и Вера Невская. (Кстати, в дневнике последней находился и план убийства Столыпина). Выслеживанием будущей жертвы занимались А. Сарбатов и М. Арефьева. О. Кулькова руководила действиями так называемых “махальных”, отслеживая маршруты губернатора по городу. На 6 декабря 1906 г. было назначено покушение, но в этот день все террористы были схвачены полицией, так как за ними давно велось наблюдение. Только Кульковой удалось скрыться.

Что касается планирования покушений именно женщинами, то такие случаи были крайне редки. Единственный случай — нападение на Аткарского уездного исправника, когда террористами руководила Ольга Дмитриевская.

Куда большую роль играло “воспитание” будущих террористов. Все три перечисленных крупных покушения произошли “по предложению” эсерки Варвары Линьковой-Петропавловской, матери 18-летнего террориста В. Петропавловского. По данным губернского жандармского управления, она являлась закулисной вдохновительницей почти всех совершенных и подготавливовавшихся в Саратове террористических актов.

Но убивали ли женщины из политических соображений сами, лично? Таких случаев в истории России немного. Один их них произошел в Саратове, куда приехала знаменитая московская эсерка Анастасия Биценко. 22 ноября 1905 г. она явилась как просительница к генерал-адъютанту Сахарову, известному своей жестокостью при подавлении крестьянских волнений. Пока тот читал ее прошение, террористка в упор застрелила его в присутствии адъютанта.

Убийство “из принципа”, а не из корысти, было основной особенностью деятельности террористов. Экспроприаторская же часть эсеров занимались именно “корыстными” преступлениями, и иногда убийство совершалось только с целью грабежа.

Интересно то, что и в этом виде “работы” женщины были достаточно компетентны. По инициативе В. Сердобовой и В. Антонова, 9 июня 1906 г. было организовано вооруженное ограбление железнодорожного артельщика, везшего из Козлова в Саратов 59 000 рублей. На квартире известной максималистки Раисы Игнатьевой обсуждались планы нападений. По полицейским документам, в январе 1906 г. эсеры Петр Гусев, Александра Дмитриева и Анна Матыцина образовали группу максималистов и “задались целью экспроприации как в казенных учреждениях, так и у частных лиц. В группу входило 17 мужчин и 2 женщины.

В Самарской губернии террористические и экспроприаторские организации эсеров также существовали, но масштаб их действий был гораздо меньше, чем в Саратовской. Террор здесь так же признавался “средством, дезорганизующим правящие классы, и организующим народные массы”.

Женщин-террористок в Самарской губернии было совсем мало. Боевая дружина самарских эсеров была организована в 1905 г., и среди его шести членов не было ни одной женщины. В августе 1906 г. образовалась боевая летучая дружина, задачи которой заключались в экспроприации казенных денег и оружия, а также в убийстве представителей царской администрации. В состав этой группы входило около 30 человек, в том числе единственная женщина — Евгения Иванова. Она была так называемой “разведчицей”, и сообщала сведения членам боевого отряда, куда входила также и сама лично.

О террористической деятельности симбирских эсерок почти ничего не известно, хотя в годы революции здесь насчитывалось целых 27 эсеровских организаций. Можно лишь утверждать, что в покушении на губернатора Старынкевича они участия не принимали, так как в полицейских документах по этому делу женских фамилий вообще не встречается. Но заметную роль в организации ПСР играла 49-летняя Е. Куликова, в 1908 г. осужденная к трехлетней высылке в Тобольскую губернию.

Отношения эсеровских организаций с представителями других партий были натянутыми. О каких-либо соглашениях с либералами и речи быть не могло, так как вопрос об этом даже не ставился. Отношение к социал-демократам было явно пренебрежительным.

По письмам и воспоминаниям эсерок создается впечатление, что личная жизнь в системе их ценностей стояла на самом последнем месте. Если у эсерок были браки и случаи “любовной связи”, то только с представителями своей партии. Что касается отношений между родителями и детьми, то бывали случаи “преемственности”: некоторых знаменитых эсеров воспитали их матери (Ф. Груданова, В. Линькова-Петропавловская, Е. Аверкиева).

Все время и силы эсерок поглощала революционная борьба, несмотря на то, что они не совсем ясно представляли себе, каким же образом осуществлять свои цели. Невольно складывается ощущение, что эсеркам было все равно, чем заниматься, лишь бы участвовать в освободительном движении.

Мужчины относились к соратницам с уважением и с удовольствием работали с ними вместе. Об этом свидетельствует отрывок из фельетона Саратовского эсера М. Премирова в газете “Саратовский дневник”: “Я выехал вдвоем с товарищем Марусей. Это была маленькая, худенькая и очень молодая девушка… Энергичная и живая, она не боялась лишений и наравне с мужчинами стойко переносила все неудобства скитальческой жизни. Она умела вдохновлять и всегда поражала крестьян огнем своих речей. Ее любили и слушали с восхищением” [2].

В целом, характерам социал-демократок была свойственна некоторая одержимость, горячность, склонность к экзальтации. Готовность идти в революционной борьбе до победного конца заметна в письмах и высказываниях женщин. Это подтверждает письмо из тюрьмы максималистки Анны Матыциной своему брату от 14 марта 1907 г.: “Дорогой Андрюха, ты ведь меня понимаешь отлично, я иначе жить не могу, это моя верная дорога и куда бы она ни привела, я не испугаюсь, я не боюсь ничего, даже казни, если будет нужно…» [3]. Те же самые мысли эсерки внушали своим друзьям и возлюбленным.

Дисциплина среди членов ПСР была строгая, и женщины ее соблюдали. Согласно уставу боевой дружины саратовских эсеров, принятому в октябре 1905 г., никто не имел права отказаться от распоряжений комитета, не мог во время боевого задания покинуть товарищей. В противном случае полагалась смертная казнь.

Неудачи в работе были нередкими и сильно понижали “боевое” настроение эсерок. Крестьяне зачастую не принимали революционной пропаганды, и женщины искренне не понимали причин этого. Осознание своего бессилия доставляло женщинам чувство глубокого разочарования. Случались у социалисток-революционерок и периоды депрессии. Сказывалось огромное напряжение революционной борьбы. Мало того, попав на каторгу, часть эсерок вообще разочаровывалась в правильности методов революционной борьбы своей партии. Когда налет “романтичности”, таинственности их деятельности исчезал, и террористки оказывались лицом к лицу с реальной жизнью, они зачастую отказывались от своих, прежде таких твердых, убеждений. По воспоминаниям находившейся на каторге в 1907-1917 гг. А. Биценко, “после поражения революции было заложено начало отхода от нее… С притоком новых каторжанок круг “усомнившихся” расширялся, а процесс разложения углублялся… Растет не по годам, а по дням, и крепнет дух скептицизма, разочарования, отчуждения, критики”. [4]

Порой разочарование и страх наступали еще раньше, до заключения в тюрьму или ссылки на каторгу. Некоторым эсеркам, особенно юным девушкам, было свойственно воспринимать освободительное движение как некую игру, рискованную и захватывающую. Сталкиваясь с суровой действительностью, с необходимостью убивать, они приходили в ужас, и, обычно, отходили от движения.

Но все же в целом, основными свойствами, присущими эсеркам были самоотверженность, стойкость, выдержка, стремление и умение любое дело довести до конца. Самарские революционерки по своим “боевым” качествам ничуть не отличались от своих саратовских соратниц. Письмо неизвестной эсерки от 23 декабря 1905 г. проникнуто непоколебимой верой в победу революции, и даже некоторым фанатизмом: “…Мне советую не писать, все письма вскрываются полицией… Я нахожусь под усиленным надзором, мне запрещен выезд из Самары, и, скорее всего, рождество мне придется проводить в тюрьме. Собственно говоря, это не важно, я не верю в победу реакции, мы победим, и меня в числе других выпустят очень скоро; обидно только, что лучшую часть борьбы придется пропустить… Правительство должно погибнуть”. [5]

[1] ГАСарО. Ф. 57. Оп. 1. Д. 21а. Л. 200.
[2] Премиров. М. Среди крестьян // Саратовский дневник. 1906. № 184.
[3] ГАСарО. Ф. 53. Оп. 1. Д. 321. Л. 315.
[4] Биценко А. А. В Мальцевской женской каторжной тюрьме 1907-1910 гг. // Женщины-террористки в России… С. 545.
[5] ГАСарО. Ф. 468. Оп. 1. Д. 593. Л. 13.
полковник Марч
26 декабря 2014, 20:18
Немного поподробнее о провокаторше Жученко:

Жученко Зинаида Федоровна, урожденная Гернгросс. Охранная кличка «Михеев» — крупный провокатор в партии социалистов-револю-ционеров, была близка к многим членам центрального комитета. Вот что говорит она сама о своей шпионской карьере:
«В 1893 году я познакомилась в Петербурге с г-ном Семякиным и стала агентом Департамента полиции. Весной 1894 года по семейным обстоятельствам переехала в Москву. Г-н Семякин (вице-директор Департамента полиции. — В. А.), приехав туда, познакомил меня с С. В. Зубатовым, у которого я работала до мая или апреля 1895 года вплоть до своего ареста вместе с И. Распутиной, Т. Акимовой и другими. До марта или февраля 1896 года я находилась под арестом в московской бутырской тюрьме, после чего была выслана в Кутаиси на пять лет. В апреле 1898 года я уехала в Лейпциг, пробыв там до весны 1904 года, когда по приглашению Гартинга приехала в Гейдельбург. Следовательно от апреля 1895 года до весны 1904 года я не работала как сотрудник. В Гейдельбурге я вошла в сношение с проживавшими там социалистами-революционерами и, получив от них связи для Москвы, уехала в этот город в сентябре 1905 года. С 1905 года, с сентября месяца вплоть до конца февраля 1909 года я работала в Москве с небольшими перерывами, вызванными моими поездками за границу под начальством г-на Климовича и г-на фон Котена».
В этом кратком своем curriculum vitae Жученко о многом умолчала, например, о том, что как было установлено дознанием по делу Распутиной, Акимовой и других, выяснилось, что она — Жученко — помогала Бахареву ознакомиться по иностранным сочинениям с изготовлением взрывчатых составов для бомб, а также содействовала ему в приобретении нужных для изготовления этих составов химических веществ. Поступки, характерные для типичного провокатора. Также умолчала Жученко и о том, что если с апреля 1895 года до весны 1904 года она и «не работала как сотрудник», но Высочайше пожалованную ей в 1902 году пенсию в 150 рублей ежемесячно получала аккуратно. Кроме этих умолчаний в curriculum vitae Жученко имеются и прямые уклонения от истины.
Начальник московского охранного отделения полковник Климович в докладе от 29 июля 1906 года директору Департамента Трусевичу характеризует следующим образом провокаторскую деятельность Жученко:
«…Зинаида Федоровна Жученко, урожденная Гернгросс, оказывавшая в течение многих лет секретные услуги по заграничной агентуре господам Рачковскому (был выслан из Парижа в 1902 году. — В. А.), Ратаеву (начальник заграничной агентуры с 1902 года до 1 августа 1905 года — В. А.) и Гартингу. Вступив в феврале месяце сего года в должность московского охранного отделения, войдя с ней в сношение; я заставил г-жу Жученко, проживающую в Москве, войти в боевую организацию соци-алистов-революционеров. В названной организации г-жа Жученко приобрела прочные связи, благодаря чему была выяснена и ликвидирована мною вся летучая боевая организация московского областного комитета, а также произведен ряд менее крупных ликвидаций».
Из этих слов полковника Климовича видно, что с 1895 года до весны 1904 года Жученко не почивала на лаврах как она утверждает, а служила у Рачковского и Ратаева, и вероятно «служба» эта была очень важной и «деликатной», раз такая «искренняя» провокаторша считает необходимым об этом периоде своей службы, которой она вообще якобы гордилась, умолчать.
Между тем именно в этот период, а именно в 1902 году ей была назначена пенсия в 150 рублей, то есть почти семь лет спустя после того, как она якобы прекратила свою службу в охранке. Крайне интересно выяснить этот скрытый период деятельности «искренней» провокаторши.
Климович чрезвычайно ценил свою энергичную, ловкую и преданную «сотрудницу» и всеми силами старался снова заполучить ее из-за границы. Но и Гартинг не менее цепко держится за Жученко, которую до небес превозносит и Лопухину, и Климовичу; между прочим из письма Гартин-га к Климовичу от 31/18 июля 1906 года мы узнаем, что благодаря Жученко было ликвидировано и дело Гинсбурга (18 апреля 1906 года).
В докладе Климовича Трусевичу от 6 сентября 1906 года, в котором мы и нашли указание на год назначения пенсии Жученко, имеются еще и следующие интересные строки: «Справедливость требует заметить, — пишет Климович, — что «Михеев» служит теперь не ради денег, а по убеждению…».
Теперь! Ну, а раньше из-за чего служила искренняя провокаторша?
В этом докладе имеются следующие интересные сведения о деятельности Жученко:
«Приехав из-за границы в Москву в конце 1905 года, «Михеев» (охранная кличка Жученко. — В. А.) приобрел здесь связи с боевой организацией социалистов-революционеров в лице известного Департаменту полиции Дмитрия Осиповича Гавронского-Шнестова и сестер арестованного ныне в Ревеле Ильи Фундаминского, почему получал возможность освещать деятельность старых централистов-боевиков, свивших свое гнездо в Москве и влияющих на боевые организации империи в качестве идейных руководителей. Проработав со мною около пяти месяцев первый раз в жизни в качестве «не заграничной агентуры», «Михеев» пришел к отрицательному взгляду на свою работу за границей и стремится вернуться в Москву, где ему удались довольно прочные связи с революционерами.
Это желание «Михеева» обусловливалось кроме того соображениями, что 15 мая он выехал за границу по поручению московской революционной организации, давшей ему поручение к известному «Саше» («кличка «Бекас») — закупщику оружия на 50000 рублей, почему силой вещей «Михееву» теперь необходимо вернуться к пославшей его организации, что он и намерен выполнить, судя по последним ко мне письмам, около 12 сего сентября. Во время своего пребывания за границей «Михеев» по делу «Саши» сносился непосредственно с г-ном Гартингом, а мне только известно из его писем, что миссия «Саши» уже по-видимому закончена».
Опять-таки эти сношения с «Сашей»-«Бекасом» в связи с закупкой оружия на 50 тысяч рублей — тоже весьма прозрачная провокация.
Климович тянет драгоценного сотрудника к себе в Москву, Гартинг упорно задерживает в Париже.
«Veullez прекратить звать «Михеева» в Москву, Semblables precedes невозможны, никогда не соглашусь его перехода к Вам» телеграфирует 14/1 сентября 1906 года взбешенный Гартинг Климовичу, а затем в письме подробно развивает эту тему: «Михеев» — вполне порядочный и честный человек, не найдя сразу в Берлине подходящей обстановки, а главное под влиянием опьянения от своих успехов в Москве, а также вследствие Ваших беспрестанных вызовов, заявил мне, что выезжает к Вам в Москву. Подобное отношение между коллегами, служащими одному делу, я считаю совершенно недопустимым. Дело розыска обставлено и так уже невероятными затруднениями и станет невозможным, если мы будем отбивать сотрудников друг у друга…».
В этой борьбе за Жученко победа осталась за Климовичем: директор Департамента полиции Трусевич приказал Гартингу отдать знаменитую провокаторшу начальнику московского охранного отделения.
В последнем письме из этой интересной переписки Гартинг сообщает Трусевичу адрес сотрудника «Михеева»: Frau Schutchenko CLaudinstr. 10 links, Berlin, W.
В этом же письме Гартинг сообщает:
«Что же касается сотрудника «Саши» (Рабинович), то по проезде моем через Берлин его не оказалось в этом городе, откуда он за несколько дней до моего прибытия выехал в Париж…».
23 ноября 1906 года Жученко была уже в Москве. Последний ее берлинский адрес был: Berlin 0. Elldenauerstrasse, 14 Herrn Leo Struch.
В Москве она играет видную роль в партии соц. — рев. и состоит членом центральной областной партии.
В 1908 году мы видим ее в качестве делегатки на Лондонской конференции партии.
С ноября 1906 года Жученко было повышено жалование до 500 рублей в месяц.
Когда был разоблачен Азеф, и в начале января 1909 года ему в течение многих недель были посвящены целые столбцы в газетах всего мира, Жученко поняла и почувствовала, что скоро настанет и ее черед; в феврале 1909 года она для большей безопасности уезжает из Москвы в Берлин и поселяется в его предместье — в Шарлоттенбурге. Как раз в это время уже возникают против нее подозрения: Меньщиков уже сообщил ее имя Бурцеву.
Но только в августе 1909 года центральный комитет обратился к В. Л. Бурцеву со следующим предложением: «Центральный комитет партии с.-р. собрал ряд данных, уличающих 3. Ф. Жученко в провокационной деятельности. Центральный комитет считал бы полезным предварительно, до предъявления Жученко формального обвинения, сделать попытку получить от нее подробные показания об известном ей из провокационного мира. Центральный комитет полагает, что Вы как редактор «Былого» могли бы предпринять эту попытку, и со стороны готов оказать Вам в этом необходимое содействие».
Бурцев был у Жученко 11/24 августа 1909 года. Их свидание описано Бурцевым в «Русских ведомостях» (№ 293 и 295 от 19 и 22 декабря 1910 года) под псевдонимом «Волков». С другой стороны, в архивах Департамента полиции сохранились интереснейшие письма Жученко к полковнику фон Котену (начальнику московского охранного отделения) с описанием этого свидания.
Прежде всего она немедленно отправила своему начальнику-другу следующую телеграмму: «Micheew ist bekannt durch der historicer. Brief folgt. Zina».
В этих письмах Жученко рассказывает, что Бурцев прежде всего заявил ей, что получил сведения о ее службе в полиции «от охранников»; «Среди с.-p., — заявил он, — подозрений никаких не было. Вас хотели сейчас же убить, но я «выпросил» Вас у них, расскажите все, ответьте на все вопросы и Ваша жизнь гарантирована».
«Спрашивал, — пишет Жученко фон Котену, — о многом, многом, но я отвечала только на пустяковые вопросы. Надеюсь, что все время оставалась спокойной и ничего не выболтала».
При прощании Бурцев, — рассказывает далее Жученко, — сказал мне: «Как человеку честному, жму Вашу руку, желаю всего хорошего».
Действительно, Жученко «ничего не выболтала», и последствием свидания Бурцева с нею было лишь то, что Департамент полиции, как утверждал Меньщиков, понял тогда, что выдал революционерам и Жученко, и Азефа он, Меньщиков.
Когда Жученко была пропечатана как провокатор, это подняло большой шум и в русской, и иностранной прессе, и берлинская полиция, опасаясь различных эксцессов, хотела было выслать из Берлина слишком уж прошумевшую шпионку, но русские власти заступились за своего верного Конрада Валенрода, и немцы в конце концов оставили ее в покое.
В письмах своих фон Котену Жученко принимает позу героини, мужественно ожидающей трагического конца на своем посту, — на своей квартире в Шарлоттенбурге, которую конечно прекрасно охраняли и русские, и немецкие шпионы. Но благополучное существование ее старшего коллеги Азефа, — увы! — скоро лишило ее удовольствия красоваться в этой трагической позе, и уже 24 сентября 1910 года она кончает свое письмо фон Котену сентиментальным вздохом о былом: «От предательства не упасется никто… О, есл и б не Меньщиков! Тяжело, мой друг, не быть у любимого дела! Без всякой надежды вернуться к нему».
Тем же элегическим настроением проникнуто и письмо от Жученко 7 ноября к Бурцеву, которому она «ничего не выболтала». «Осень моей жизни наступила для меня после горячего богатого лета и весны», — пишет сентиментальная и самовлюбленная провокаторша.
После провала пенсия Жученко была сильно увеличена.

(Из книги В. К. Агафонова "Парижские тайны царской охранки")
полковник Марч
27 декабря 2014, 16:10
Наткнулся на несколько редких фотографий:

user posted image

Распутина (Шулятикова) Анна Михайловна с дочерьми Катей и Наташей. 1907 год.
полковник Марч
27 декабря 2014, 16:16
user posted image

Княжна Ксения Александровна Мышецкая (1888-1957) - член организации эсеров-максималистов, содержательница конспиративной квартиры в СПБ. Именно сюда после "экса" в Фонарном переулке она привезла деньги убитых инкассаторов на извозчике. Затем Петропавловская крепость, суд - 2-х главных исполнителей - повесили, 5 - получили по 8-10 лет каторги, а она - 15 лет тюрьмы. Кличка «Вобла». В сер. 30-х была репрессирована.
полковник Марч
28 декабря 2014, 23:56
Валерий Михайлович Горожанин (Кудельский) родился в 1889 году в городе Аккермане (ныне – Белгород-Днестровский) Бессарабской губернии в семье страхового агента. В детстве Валерия настигло горе. В трехлетнем возрасте он лишился отца, а в неполные восемь лет – матери. Лишних средств к существованию не было. Юный гимназист уже в какие-то 9–10 лет начал давать частные уроки.
В 1907 году Валерий сдал экстерном экзамены за полный курс тираспольской классической гимназии и вступил в партию эсеров. В 1908 году за революционную деятельность на несколько месяцев был посажен в тираспольскую тюрьму, в одну камеру с Григорием Котовским.
В 1909–1912 годах Горожанин учился на юридическом факультете Новороссийского университета в Одессе. За активное участие в студенческом революционном движении был отчислен из университета, арестован, год содержался в одиночной камере, а затем до конца 1914 года отбывал ссылку в Вологодской губернии. После окончания ссылки он решил попытать счастья за границей. В 1914 году Горожанин приезжает в Париж. Здесь он примыкает к группе большевиков и сближается с Анатолием Луначарским.
Особое место в парижском периоде жизни молодого революционера занимает его общение со многими прогрессивными французскими писателями. В частности, благодаря Луначарскому Горожанин близко знакомится с Роменом Ролланом и Анатолем Франсом. Последний часто принимал у себя своего молодого русского друга. Уже тогда Горожанин задумал написать книгу о творческой судьбе великого французского писателя.
Как только в Париж пришла весть о Февральской революции в России, Горожанин принял решение возвратиться на родину. Уже в апреле 1917 года он был в Петрограде и с головой окунулся в политическую деятельность партии, сотрудничал в большевистских газетах. Именно тогда Горожанин познакомился и подружился с Маяковским.
После Октября партия направила Горожанина на работу в украинскую ЧК. Он продолжил учебу в Новороссийском университете, сотрудничал в одесской солдатской газете «Большевистская мысль», а также в газете «Голос революции». В 1919 году Горожанин вступил в члены РКП(б). Являлся следователем по особо важным делам Одесской губЧК. В период деникинской оккупации находился в Одессе, был арестован и приговорен к расстрелу. Освобожден Красной армией. Затем снова работал на руководящих должностях в различных подразделениях украинского ГПУ.
Валерий Горожанин лично подготовил и внедрил в петлюровское подполье чекиста Сергея Карина (настоящая фамилия – Даниленко). Благодаря полученной от Карина информации украинским чекистам удалось сорвать готовившееся в сентябре–ноябре 1922 года всеобщее восстание в Украине. Используя полученные от Карина сведения удалось задержать двух эмиссаров Русского общевоинского союза, заброшенных на территорию СССР.
19 августа 1937 арестован по делу «о заговоре в НКВД УССР» и 29 августа 1938 расстрелян по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации. 27 июля 1957 реабилитирован ВКВС СССР.
полковник Марч
29 декабря 2014, 12:02
user posted image

1921 г. Чайковский, Лазарев и Брешко-Брешковская
Марклар с Марклара
29 декабря 2014, 19:56
http://rabkor.ru/columns/edu/2014/12/27/th...ger-of-october/ Статья о Леониде Шишко, народнике и потом эсере.
полковник Марч
30 декабря 2014, 20:16
user posted image

Слоним, Марк Львович (4 апреля 1894, Новгород-Северский — 8 апреля 1976, Больё-сюр-Мер, Франция) — русский писатель, публицист, критик.
Окончил гимназию в Одессе. Учился на факультете литературы и искусства Флорентийского университета. В 1914 году возвратился в Россию и поступил на четвертый курс философского факультета Петербургского университета.
В 1915 году стал членом ПСР. После Февральской революции был отправлен для работы на Румынский фронт. Был избран во Всероссийское учредительное собрание по Бессарабскому избирательному округу по списку социалистов-революционеров.
После октябрьского переворота уехал на юг. Редактировал в Киеве эсеровскую газету «Народное дело». Летом 1918 под чужим именем пробрался на Волгу. Входил в Комитет членов Учредительного собрания. Осенью 1918 секретарь государственного совещания в Уфе. С установлением диктатуры Колчака выехал во Владивосток, а оттуда через Японию в Европу.
Жил в эмиграции в Берлине (1922), затем в Праге (1922—1927). В 1924 году участвовал в издании в Праге газеты «Огни». В 1926 был одним из руководителей Русского заграничного исторического архива, входил в совет Русского народного университета в Праге.
С 1927 года попеременно жил в Праге и Париже. Редактировал журнал «Социалист-революционер». Руководитель литературного объединения «Кочевье» (1928—1938 гг.).
Масон. Участвовал в работе ложи «Космос» № 288 (ВЛФ) в 1933 году[1].
В 1934 (март-октябрь) сотрудничал в еженедельном иллюстрированном журнале «Иллюстрированная жизнь» (Париж).
В 1938 — член комитета помощи республиканской Испании.
В 1941 выехал из Марселя и через Марокко добрался до США. С 1943 года преподавал русскую литературу в Сара-Лоуренс Колледже. Автор нескольких книг по истории русской литературы. Вышел в отставку в 1962 году.
Мария Гельмс
8 января 2015, 10:08
Александра Иннокентьевна Карташева (18 октября 1886 г., Иркутск - 1919 (1923?), Одесса. Из дворян, дочь коллежского асессора. В 1904-1905 гг. училась на Высших (Бестужевских) курсах. Вступив в ПСР, занималась пропагандой среди рабочих. Первый арест - 25.02.1905 по делу о "Рабочем союзе Петербургского комитета ПСР". Через полгода содержания под арестом выслана под надзор полиции в Иркутск. На родине участвует в работе местной партийной группы, в том числе в событиях осени 1905 г. В Иркутске же стала гражданской женой эсера М.С. Фельдмана и вместе с ним уехала в Петербург, где в ноябре 1906 г. вступила (вместе с мужем) в Летучий боевой отряд Северной области, которым руководил "Карл" (Альберт Трауберг). Участвовала (по другим сведениям -руководила) подготовкой покушения на военного министра А.Ф. Редигера в июле 1907 г. Покушение не удалось: один из участников, военный писарь Константин Рымша-Бересневич был агентом охранки. Карташевой удалось скрыться, она перебралась в Николаев, но уже в сентябре 1907 г. Вместе с мужем была арестована. До суда находилась в Петропавловской крепости. 16 февраля 1908 г. Петербургским военно-окруженным судом приговорена к десяти годам каторги. Во время пребывания в Новинской женской пересыльной тюрьме в Москве приняла самое активное участие в организации знаменитого "побега 13-ти" в ночь на 1 июля 1909 г. Для нее самой побег окончился неудачей, 2 июля Шурочка была арестована и возвращены в тюрьму, Московский окружной суд 2 апреля 1910 г. добавил ей два года каторги за побег. Здоровье Александры не выдержало, психика тоже. Освобождены была после Февральской революции и вскоре умерла в Одессе.
Мария Гельмс
8 января 2015, 11:29
А теперь - об одной забытой, но очень мне близкой личности. Гельмс Вильгельмина Гергардовна (она же - Нина Карабегова по партийной кличке). Родилась 20.10.1981 в Кронштадте, умерла в конце сентября 1913 года в Санкт-Галлене, Швейцария. После окончания гимназии с золотой медалью поступила на Бестужевские курсы, где и пришла к революционной работе, вступила в ПСР. Принимала активное участие в подготовке Кронштадтского восстания 1906 года (по некоторым сведениям - была членом военно-технического совета, но уточнить пока не могу). В доме ее отца, известного ретрограда, действовала конспиративная квартира. После разгрома восстания стала членом Летучего боевого отряда Северной области. Тоже участвовала в подготовке покушения на военного министра А.Ф. Редигера, была арестована 19 июля 1907 года, в день покушения, взяла на себя ответственность за его организацию. 3 октября 1907 г. Петербургским военно-окруженным судом приговорена к 15 годам каторги. В Новинской пересыльной тюрьме сдружилась с Натальей Климовой, и эта дружба была - на всю оставшуюся жизнь... Одна из организаторов и ключевых фигур "побега 13-ти" (это Вильгельмина, или Гельма, как ее звали сокамерницы, объединяя имя и фамилию, изображала начальницу тюрьмы княжну Вадбольскую, отвлекая внимание и вводя в заблуждение надзирательниц, это она сумела открыть двери, когда с ключами не справилась переволновавшаяся Тарасова). И - штришок к характеру: к следующей пасхе в тюрьме получили поздравление от бывших узниц...
Вильгельмина под именем Нины Карабеговой в 1910-1911 годах жила в Париже, Кави, на вилле Санта-Джулия, где Наталья Климова организовала нечто вроде коммуны для эмигрантов. Охранные службы, действовавшие за рубежом, считали ее одной из опасных фигур, и даже когда прямое наблюдение за русскими эмигрантами было ограничено, за ней наблюдали. Одна из немногих эсеров до самой смерти не отказывалась от активной борьбы. По очень косвенным сведениям - предполагалось ее участие в покушении на Столыпина, но там в игру вступили другие силы.
Зимой 1911-1912 гг. в Париже заболела туберкулезом, лечилась в в санатории "Неккер" в Париже, затем родные помогли деньгами на сложную операцию, которую сделали в Германии (часть этих денег пошла не на личные нужды, а на помощь друзьям). До 1913 года лечилась в Давосе. Последний год жизни провела, почти не расставаясь с Натальей Климовой, переезжала вместе с ней в Кави, Алассио, Санкт-Галлен, где и умерла в конце сентября 1913 г. По семейной легенде, на ее похоронах речь держали среди прочих Ленин и Мартов. Так ли это на самом деле, не знаю, поскольку даже точной даты смерти не удалось установить, что уж говорить об обстоятельствах.
В советский период какое-то время ее портрет был в Музее Октябрьской Революции в Ленинграде. Что странно - почти нигде среди известных материалов не могу найти следов. Нет ее в списках выпускниц Бестужевских курсов (видимо, не закончила. Зато там в годы ее предполагаемого обучения есть сестры Карабеговы). Не упоминается она в связи с Кронштадтским восстанием 1906 г. (Ищу полные воспоминания Ю. Зубелевич ("Даши Кронштадтской") - возможно там что-то есть, но в известных отрывках тоже ничего не попалось). Не обнаружила ее в имеющихся списках заключенных Петропавловской крепости, хотя там немало имен членов ЛБО СО. В общем, информация почему-то сосредоточена либо в воспоминаниях (как самые яркие, сохранились о побеге, не случайно же В. Маяковский, юношей принимавший участие в подготовке этого побега, незадолго до гибели намеревался написать сценарий приключенческого фильма о нем, работал в архивах и делился планами и впечатлениями с друзьями). Либо - в кратких сообщениям "другой стороны" - о слежке за ее перемещениями, письмами. К сожалению, мне редко удается покопать в центральных архивах...
полковник Марч
8 января 2015, 16:30
Мария, спасибо большое за столь ценные сведения!!!
Мария Гельмс
8 января 2015, 23:19
Всегда рада поделиться. Приношу извинения за отпечатки, на виртуальной клавиатуре попадаю мимо нужных клавиш, а слишком самостоятельная система радостно подсовывает свои варианты. Ну, а при беглой проверке вижу то, что хотела написать, а не то, что вышло...
Вот еще не совсем обычная фигура в партии: Елена Юстиниановна Рыбачкова (Григорович). Родилась в Варшаве 13 февраля 1872 г., закончила там гимназию, обучалась живописи в Мюнхене, совершенствовалась в Париже. В 1905-1906 гг. пребывала в Петербурге, где примкнула к террористам, была знакома с Б. Савинковым. В 1906 г. ее арестовали по подозрению в участии в покушении на генерала Трепова, но вскоре отпустили. Вновь арестовали в мае 1907 г. и сослали в Рязань. (Об этом времени и о своем эсерстве Елена позже напишет нечто вроде дневниковой прозы "Зарницы. Наброски из революционного движения 1905-1907 гг." Книга издана в 1925 г. издательством братьев Сабашниковых, для которого Е. Григорович в советское время делала переводы). В 1911 г. она оказывается в Италии, бывала в русской колонии в Кави ди Лаванья, делала переводы доя журнала "Современник" А. Амфитеатрова, посещала виллу-клинику доктора А.С. Залманова (тоже невероятно интересный человек - но о нем надо писать отдельно и в другой теме). Поддерживала тесные дружеские отношения с К. Д. Бальмонтом. Художник, писатель, переводчик. Благополучно дожила до 1953 г. и скончалась в Милане.
полковник Марч
10 января 2015, 14:38
Николай Николаевич Сиротинин родился в 1856 году в семье главного инженера Дятьковского хрустального завода.
Окончил Новороссийский университет со степенью кандидата математических наук.
Будучи последователем взглядов русского философа и писателя Н. Г. Чернышевского, в 1889 году, в год смерти писателя, Николай Сиротинин вместе с семьей перебрался в Саратов.
В 1899—1914 годы занимал должность городского секретаря Саратовской городской думы, позже был избран гласным городской думы. Энергичность и высокая образованность позволяла Н. Н. Сиротинину одновременно занимать посты члена бюджетной комиссии, члена городской управы, председателя совета общества взаимного вспоможения книгопечатников, быть членом правления общества саратовских санитарных врачей, членом городской исполнительной училищной комиссии, представителем от города в педагогическом совете 1-й женской гимназии.
Ещё в студенческие годы вступил в партию социалистов-революционеров, активно участвовал в революционном движении. С сентября 1886 года был гласным поднадзорным охранного отделения в течение двух лет, впоследствии слежка и доносы продолжались негласно. В Саратове он продолжал активную работу в руководстве партии социалистов-революционеров, участвовал в сходках и вечерах, не раз подвергался обыску.
Принял активное участие в создании Саратовского университета, неоднократно поднимая этот вопрос в Саратовской городской думе и обращаясь к председателю Совета министров Петру Аркадьевичу Столыпину.
В 1917 году Н. Н. Сиротинин из-за болезни сердца временно оставил работу. После революции снова поступил на службу в статистическое бюро. Умер в Саратове от холеры в 1921 году.
полковник Марч
10 января 2015, 14:45
Милашевский Алексей Владимирович (1854–?) – титулярный советник (до 1902 г.), член Саратовской городской управы, секретарь Комитета трезвости. В ноябре 1902 г. был обвинен как один из активнейших участников ликвидированной в Саратове группы социалистов-революционеров. В мае 1904 г. по приговору суда был лишен всех прав состояния и сослан на каторжные работы сроком на шесть лет. 23 октября 1904 г. Сенат отменил решение суда, и весной 1905 г. он был освобожден. Вернувшись в Саратов, организовал совещание видных деятелей партии социалистов-революционеров, посвященное организации боевых дружин в России; тесно сотрудничал с лицами, подозреваемыми в терроризме. 12 сентября его арестовали. Но он был отбит у полиции и скрылся за границей.
Мария Гельмс
10 января 2015, 20:15
Наверное, в истории любой партии есть этакие "завитушки сюжета", которые особого влияния на эту историю не оказали, но своей неожиданностью ее несколько разукрасили. Итак - принц Петр Александрович Ольденбургский, правнук императора Николая I по линии матери, праправнук Павла I по линии отца, муж сестры Николая II. Его окружают страстные, незаурядные люди - и родные, и те, кто с ними работает и общается - незаурядные до легендарности, до демонизации. Но родители свою страсть вкладывают в дело (и об этом тоже можно говорить много и интересно, но не в этой теме), жена - в творчество, а Петр, увы, в игру. Картежные подвиги приводят к осложнениям с семьей и в конце концов - к разводу. И вот, после развода, последовавшего в 1916 году с дозволения царя и святейшего Синода, а значит - после разрыва с правящей фамилией, и под некоторым влиянием позиции отца, одним из первых поддержавшего Временное правительство, Петр в начале 1917 года вступает в партию эсеров. И хотя эсеровская газета «Социал-революционер» в одном из апрельских номеров упрекала руководство партии за неосмотрительность, которую оно допустило, приняв царского род­ственника в свои ряды, воронежские лидеры эсеров бывают у него в гостях в Рамони, он принимает деятельное участие в работе волостной земской управы, выступает с эсеровской программой на крестьянских сходках по вопросам "земли и воли". Однако, в обществе набирали силу большевистские тенденции, Октябрьскую революцию принять он уже никак не мог, и по документу, в котором он значится крестьянином первого земельно­го общества села Рамони, Петр бежит из России, предусмотрительно еще летом распродав имущество. За границей пробовал себя в литературном творчестве, а последние три года его жизни описаны в очерке И.А. Бунина.
Мария Гельмс
10 января 2015, 20:59
Пропаганда и агитация ПСР, направленная в среду военных в годы первой русской революции, привела к образованию в некоторых городах (в первую очередь - в Петербурге и Севастополе) кружков из нижних чинов. Пожалуй, самым значительным был "Писарской союз Партии Социалистов-Революционеров", в который входили писари нескольких центральных управлений военного ведомства. У "Писарского союза" был свой Устав, во главе его стоял Исполнительный комитет, в который входили и партийные работники, и собственно писари, с Союзом работали вольные пропагандисты. В 1907 году Исполнительный комитет союза связывали тесные отношения с "Летучим боевым отрядом Северной области" (видимо, потому что и сам "Карл" некоторое время был военным писарем). Однако провал готовившегося покушения на военного министра А. Редигера стал одновременно и крахом "Писарского союза". В результате предательства в ночь на 20 июля было арестовано 38 человек, из них 17 человек «Исполнительного комитета», 9 пропагандистов и 12 простых членов союза — писарей. Аресты по делу Союза продолжались до поздней осени. Среди тех, в чьей биографии есть строка об участии в деятельности этого Союза, - профессиональный исследователь Сибири (преимущественно в вопросах сибирской экономики, статистики, истории и археологии) Иван Иннокентьевич Серебрянников. Еще один исследователь Сибири, специалист по истории и этнографии Приенисейского края, автор интереснейших работ по народной медицине Приангарья, собиратель "лечебных" текстов, хозяйственных наговоров, всевозможных обрядов - Антон Антонович Савельев. Известный советский психиатр Владимир Иосифович Аккерман.
Впрочем, недолгая деятельность Писарского союза слабо освещена в распространенных источниках, и если у кого-то есть материалы о нем - очень хотелось бы с ними ознакомиться.
полковник Марч
10 января 2015, 21:27
ЕВРЕИНОВ Владимир Вячеславович.
Родился в 1868 (отец Евреинов Вячеслав Дмитриевич, дворянин, генерал-майор инженер). Во время учебы на медицинском факультете Казанского университета был связан с народовольческими кружками. В середине 1890-х — принимал участие в выработке программы Союза социалистов-революционеров. Член II Государственной думы от Астраханской губернии. До 1918 — после разгона Думы служил в правлении товарищества братьев Нобель. Связей с партией не прерывал. В 1913 — вошел в Петербургский комитет Партии эсеров. В 1917 — участвовал также в организации профсоюза нефтяников, был гласным городской думы. При советской власти работал в различных учреждениях нефтяной промышленности. Женат на ЕВРЕИНОВОЙ Екатерине Степановне. В марте 1935 — выслан с женой из Ленинграда в Казахстан.
Мария Гельмс
10 января 2015, 21:43
Вот здесь - любопытное исследование:
КУРУСКАНОВА Н.П. К ИСТОРИИ ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ТОМСКИХ ЭСЕРОВ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ (400=летию Томска посвящается) // Известия ТПУ . 2004. №2. URL: http://cyberleninka.com/article/n/k-istori...posvyaschaetsya (дата обращения: 10.01.2015).
Предпринята попытка комплексного изучения нелегальной издательской деятельности томских эсеров в период Первой российской революции. Автор рассмотрела состояние полиграфической базы эсеров Томска в 1905-1907 гг., осветила финансовое обеспечение их издательского производства, охарактеризовала тематику нелегальных изданий, показала динамику выпуска различных видов нелегальной литературы. Исследование проведено на основе научно-исследовательской и мемуарной литературы, архивных и опубликованных исторических источников.
полковник Марч
10 января 2015, 21:49
Очень хочется пообщаться с Курускановой. Может кто знает ее эл. адрес, скиньте пожалуйста в личку.
полковник Марч
12 января 2015, 20:34
Евгения Моисеевна Ратнер (1886, Смоленск — 1931, больница Бутырской тюрьмы, Москва) — политический деятель, член ЦК партии социалистов-революционеров.
С 1902 года член партии социалистов-революционеров. 12 апреля 1904 года арестована в Смоленске по делу организации Смоленского комитета партии эсеров. Участвовала в революции 1905. В сводках жандармского управления отмечена как организатор и участник демонстрации в Смоленске 20 февраля 1905 года, а также в выступлении 25 февраля 1905 года в театре Народного Дома. Во время Декабрьского восстания в Москве сражалась на баррикадах на Пресне и Прохоровке. Организатор и член Северо-Западного Областного комитета партии эсеров. В Февральскую революцию 1917 года была занята активной партийной работой и в Петрограде и в Москве. Была избрана депутатом Московской Городской Думы. Член Предпарламента. Примыкала к левому центру партии эсеров. На IV съезде Партии социалистов-революционеров в декабре 1917 года избрана в состав ЦК партии эсеров, вошла в его бюро. Летом 1918 года осталась на подпольной работе в Москве, возглавляла Московское бюро ЦК. В августе 1919 г. управляющая московским отделением VIII секции Единого государственного архивного фонда. 9 октября 1919 арестована в Москве, позднее освобождена.
Вновь арестована в 1920 году, заключена во внутреннюю тюрьму, переведена в Бутырскую тюрьму, где находилась вместе с трёхлетним сыном, Александром. 10 мая 1921 года направила Ф. Э. Дзержинскому открытое письмо об ущемлении прав малолетнего ребёнка в советской тюрьме.
7 августа 1922 года на процессе над Партией социалистов-революционеров приговорена Верховном Ревтрибуналом при ВЦИК к Высшей мере наказания, переведена в Лубянскую внутреннюю тюрьму. 8 августа 1922 Президиумом ВЦИК исполнение приговора отложено . Содержалась на строгом режиме во Внутренней тюрьме ГПУ. В марте и в июле 1923 — провела голодовки. 14 января 1924 расстрел заменён 5 годами лишения свободы. В начале 1925 года вместе с тремя детьми от 6 до 13 лет направлена в ссылку на 3 года в село Усть-Цильма Печорского уезда Архангельской губернии. В январе 1925 — провела 9-ти дневную голодовку, после чего с матерью Марией Львовной и тремя детьми переведена в Самарканд. Там работала экономистом. Издала книгу по вопросу местного производства. 6 марта 1930 года на нелегальном собрании Ташкентской группы эсеров обсуждался вопрос о поведении членов ЦК ПСР Евгении Ратнер и Н. Н. Иванова, отбывавших ссылку в Самарканде, их обвиняли в непартийном поведении, выразившемся в их сотрудничестве с коммунистической прессой.
В 1925 году из тюрьмы Ратнер вышла с тяжёлым онкологическим заболеванием. В 1930 — вывезена в Москву и заключена в Бутырскую тюремную больницу, весной 1931 — скончалась там от рака.
полковник Марч
12 января 2015, 20:35
user posted image

Николай Николаевич Иванов (22 февраля 1888, Тифлис — 1937) — эсер, член Всероссийского учредительного собрания.
Родился в семье чиновника, надворного советника. Окончил Тифлисскую гимназию. Выпускник Петербургского университета. В 1906 году стал членом партии эсеров, вошёл в боевую дружину. В 1907 приговорён к сроку 8 лет ссылки. В 1908 приговорён как член Северного летучего отряда Трауберга к 10 годам каторги. С 1916 года на поселении в Сибири. В 1917 году снова в Петрограде. Партия эсеров отправила Иванова на работу в 5-ю армию. Глава военной комиссию ЦК эсеров, делегат IV съезда, избран кандидатом в члены ЦК пратии социалистов-революционеров.
В 1917 году избран во Всероссийское учредительное собрание от Северного фронта по списку № 3 (эсеры и Совет Крестьянских Депутатов). Участвовал в заседания Учредительного собрания 5 января 1918 года.
В мае 1918 участвовал в VIII Совете партии эсеров. Был членом Комуч, принимал участие в работе Уфимского совещания, занимал позицию "левого центра". В Уфе арестован колчаковской контр-разведкой, отправлен в Омскую тюрьму. Смог бежать во время восстания рабочих.
Вёл нелегальную партийную работу на территории советской России. официально работал заместителем начальника отдела учета и распределения рабочей силы Наркомата путей сообщения. 3 августа 1921 года арестован ВЧК. 7 августа 1922 года Верховным трибуналом ВЦИК в составе 1-й группы подсудимых на процессе эсеров приговорён к расстрелу. 8 августа 1922 постановлением Президиума ВЦИК исполнение приговора отсрочено. 11 января 1924 года Президиумом ВЦИК смертная казнь заменена 5 годами лишения свободы со строгой изоляцией, с окончанием срока 2 августа 1926 года. Неоднократно держал голодовки, требуя изменения тюремного режима. 10 сентября 1926 года Особым совещанием при Коллегии ОГПУ сослан в Самарканд на 3 года, затем срок ежегодно продлевался на 1 год, а в 1936 – на 3 года. Работал в Наркомземе и Узветснабпроме. 6 марта 1930 года на своём нелегальном собрании Ташкентская группа эсеров осудила "цекистов" Н. Н. Иванова и Е. М. Ратнер за "непартийное поведение", состоявшее в их сотрудничестве с коммунистической прессой. Член Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев.
Арестован. Расстрелян.
полковник Марч
12 января 2015, 20:49
Евгения Ратнер

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВЧК
Ф.Э. ДЗЕРЖИНСКОМУ.


Гражданин Дзержинский.
Назначая Вас председателем всех учреждений по охране детей в
России, Советское Правительство так усердно рекламировало в своей
прессе Ваше "золотое сердце", что даже в душах людей, наиболее
критически относящихся к этому роду литературы, могла явиться тень
сомнения. Правда, Ваш 3-х летний педагогический стаж в качестве
председателя ВЧК, казалось бы, достаточно предопределял пути и
методы воздействия на подрастающее поколение, но предполагать, что
все они будут целиком применяться и к гражданам самого младшего
возраста, решился бы далеко не всякий. Вот почему я считаю своим
долгом в качестве иллюстрации, рассеивающий на этот счет всякие
сомнения, привести несколько фактов из жизни одного ребенка, уже много
месяцев имеющего счастье находится на вашем попечении. Это — мой 3-х
летний сын Шура, содержащийся вместе со мной в Бутырской тюрьме.
Счастье, выпавшее на его долю, действительно велико. Других детей в его
положении Вы силой отымаете у арестованных матерей и помещаете в
советские воспитательные учреждения с большим риском попасть на
фабрику ангелов — одна из немногочисленных отраслей советского
производства, процветающего не в пример прочим. В Бутырках Шура
благоденствовал вместе с другими членами с.р.-овского общежития.
Но трудность положения правительства растет. Отечество в
опасности, и интересы коммунистической политики властно требуют
принятия по отношению к Шуре самых строгих репрессивных мер. С этой
целью вначале предполагается отправить Шуру в один из провинциальных
каторжных централов, дабы лишить его возможности вредного
воздействия на внешний мир. В одну прекрасную ночь вооруженные до
зубов чекисты наводняют помещение тюрьмы, вытаскивают силой чуть ли
не из постелей полураздетых женщин, толкают, бьют, тащат за руки и за
ноги по железным и каменным лестницам, неизвестно куда, неизвестно
зачем. Врываются и в нашу камеру, набрасываются на перепуганного,
кричащего не детским криком ребенка.
Потом оказывается, что ЦК партии С.Р. оставляют в Москве, и Шура
остается в опустевших Бутырках. Но вольности, которым он пользовался
до сих пор в пределах Бутырского двора, слишком подрывают основы. И
Шурку обезвреживают.
1. С этой целью его выпускают на прогулку только на один час в день
и уже не на большой тюремный двор, где растет десятка два деревьев, и
куда заглядывает солнце, а на узкий тюремный дворик, предназначенный
для одиночек.2. Запираются двери не только коридора, но и его одиночки, хотя
корпус почти пуст и достаточное количество замков отделяют и так Шурку
от воли.
3. Коммунистическая комендатура так усердно празднует праздники
Св<ятой> Пасхи, что даже на второй день ее отказывает в свидании
приехавшим в первый раз за всю зиму из деревни братишке и сестренке,
гражданам не менее опасного возраста. Дети ждут 2 часа и плачут у ворот,
Шурка плачет в тюрьме, правительство РКП торжествует.
4. Должно быть, в целях физического обессиливания врага
пом<ощник> коменданта Ермилов отказался принять Шурке даже
принесенное с воли молоко. Для других он передачи принял. Но ведь то
были спекулянты и бандиты, люди гораздо менее опасные, чем с.р. Шура.
Не вспоминается ли Вам, гражданин Дзержинский, кошмарные
картины царской каторги в тех же Бутырских стенах. А ведь и тогда камеры
детей не запирались, они пользовались льготными прогулками, им всегда
принимались передачи.
Итак, Ваш первый воспитательный опыт удался. Шурка сидит под
замком и смирился. Надеюсь, что это педагогическая система,
примененная ко всем детям РСФСР, даст не менее блестящие
результаты. Жалею лишь, что положение печати в России лишает меня
возможности достойно рекламировать этот поучительный опыт, но не
сомневаюсь, что история вполне вознаградит меня за это.

Бутырки. 10 мая 21 г.
полковник Марч
16 января 2015, 17:00
Касторов Кронид Владимирович (1878 – 1913). Родился на Алтае. Народный учитель. В Благовещенске – с 1899. Участник революционных событий 1905–1906 в Благовещенске. Спасаясь от ареста, бежал в Приморье. Арестован в Никольске-Уссурийском (ныне Уссурийск), содержался в благовещенской тюрьме. Судился по делу о принадлежности к военной организации партии с.-р., в 1909 приговорён к 8 годам каторжных работ. Умер в Акатуйской тюрьме от туберкулёза. В 1904–1905 – сотрудник «Амурской газеты», в 1905–1906 – «Амурского края» (статьи на общеполитические темы, на темы народного образования, очерки, рассказы). Псевдоним: К. Алтаец.
полковник Марч
16 января 2015, 17:10
Окунцов Иван Кузьмич (1874 - 1939).
Родился в сентябре 1874 г. в пос. Тонтай на берегу озера Байкал. Окончил Благовещенскую духовную семинарию и Казанскую духовную академию. По окончании Казанской духовной академии работал инспектором народных училищ в Забайкальской области (в системе Министерства народного просвещения). В 1903-1904 гг. редактировал и издавал газету "Верхнеудинский листок", проповедовавший антимилитаризм и исполнение заповеди "Не убий". Член партии социалистов-революционеров (эсеров). В 1905 г. был арестован и приговорен к смертной казни. По ходатайству Общества русских писателей был помилован и приговорен к пожизненному заключению на Акатуевской каторге. Около 1906 г. бежал с каторги и через Владивосток выехал в Японию, откуда в том же 1906 г. переехал в США, в Нью-Йорк. При помощи русских православных колонистов в 1907 г. основал газету "Русский голос" (позднее переименованную в "Русское слово") и до 1917 г. был ее редактором. В 1917 г. был вынужден покинуть этот пост и с 1918 г. начал издавать новую русскую газету "Русский голос". В том же 1918 г. выехал в Советскую Россию, где был арестован. Бежал из Советской России и в 1922 г. снова прибыл в Нью-Йорк. Автор книг "Не убий" и "Русская эмиграция в Северной и Южной Америке", а также ряда сценариев. Печатался в газетах "Рассвет" и "Сеятель". Скончался 19 апреля 1939 г. Похоронен на кладбище Ист Ридж Лаун в Нью-Джерси.
полковник Марч
16 января 2015, 17:27
Граженский, Василий Владимирович (1883— 1920) — художник-карикатурист и общественный деятель. Родился в Усолье Иркутской губ., учился в Иркутском пром. училище. Служил в п.-т. конторе в Хабаровске, был уволен за участие во всеобщей забастовке (1905), вступил в ПСР. В 1906 поступил на службу в Амурское Об-во пароходства и торговли; пользуясь своим положением, оказывал содействие побегам полит. каторжан с Амурской колесной дороги. В 1917 был пом. комиссара Врем. Правительства. В 1920 убит белыми на Д. Востоке. До революции принимал деятельное участие в местной печати, как фельетонист и талантливый карикатурист; издал ряд карикатурных альбомов, из них большое общественное значение имел выпущенный им в 1913 во время юбилейной Романовской выставки «Каталог экспонатов, не попавших на выставку» (под псевдонимом «гольд Н. И. Ольгедз»), направленный, гл. обр., против политики тогдашнего ген.-губ. Гондатти.
полковник Марч
17 января 2015, 16:19
Плужников Григорий Наумович (ок. 1887-1921). Эсер-максималист. Один из руководителей эсеровского СТК (Союз трудового крестьянства). Родился в семье крестьянина. До 1909 г. жил в селе Каменка, занимался земледелием. В 1909 г. арестован с группой односельчан за участие в аграрном терроре. Отбывал наказание в тамбовской тюрьме и в Олонецкой губернии. Один из организаторов восстания крестьян сел Каменка и Хитрово Тамбовского уезда в августе 1920 г. Осенью 1920 г. – летом 1921 г. – фактический руководитель губкома эсеровского СТК. Летом 1921 г. погиб при невыясненных обстоятельствах.
полковник Марч
19 января 2015, 14:16
Чудаков Фёдор Иванович (1887 – 13/III-1918). Поэт и журналист, сотрудник благовещенских газет и других периодических изданий. Родился в г. Чембаре Пензенской губернии в семье сапожника. Окончил городское трёхклассное училище. В 1906 вступил в партию эсеров. В том же году арестован по делу о распространении революционных прокламаций, несколько месяцев содержался в пензенской губернской тюрьме. В 1907 приговорён к 3 годам ссылки в Сибирь. Ссылку отбывал в Енисейской губернии. В 1908 бежал в Красноярск. С октября 1908, скрываясь от полицейского розыска, жил в Благовещенске по подложному паспорту, выданному на имя К. И. Резниченко. 1 января 1909 арестован и заключён в тюрьму. После отбытия наказания за побег с места ссылки жил в Благовещенске под гласным надзором полиции, сотрудничал в местных газетах, в сатирических журналах «Колючки» (1909–1910) и «Зея» (1914). С 1910 по 1917 – секретарь редакций газет «Эхо» и «Амурское эхо». После Февральской революции сотрудничал в эсеровской газете «Народное дело», в начале 1918 редактировал еженедельный сатирический журнал «Дятел, беспартийный». Автор сборника стихотворных фельетонов «Шпильки» (1909), изданного в Благовещенске под псевдонимом «Язва». Сборник стихотворений «Пережитое» (1909) был конфискован по требованию жандармских властей. Чудаков приобрёл известность как талантливый поэт-сатирик, автор остроумных фельетонов на политические темы и темы местной жизни. Писал также лирические стихи, поэмы, повести, рассказы, очерки и т. д. В «Амурском крае» сотрудничал в 1908–1910. Покончил жизнь самоубийством.

Верую!

В ясный, свободный
Разум народный,
Черною злою химерою
В путы закованный
И зачарованный-
Верую!

Злые напасти,
Крестные страсти
Полной изведавши мерою,-
Выйдет раскованный,
В путь уготованный!
Верую!

Муки-ли терний
Жертве вечерней
Страшны? Могучею верою,
В горе испытана,
Все победит она!
Верую!

Стражем победным
Пред заповедным
Дивным сокровищем
Станет свободный
Разум народный,
Злобным чудовищам
Скажет: "Невежество черное! Сгинь!"
Аминь!
полковник Марч
22 января 2015, 11:41
Александр Моисеевич Беркенгейм (4 ноября 1878 – 9 августа 1932) родился в Москве в зажиточной еврейской семье. С молодости был склонен к литературно-журналистскому труду – печатался в русско-еврейском журнале «Восход». В 1903 г. окончил Дрезденскую высшую техническую школу. В студенческие годы вступил в партию с.-р. (от филеров он получил кличку «Залетный»). Принимал участие в революционных волнениях 1905 г., за что подвергся аресту и ссылке. Был близко знаком с А.М. Ремизовым, который вспоминает о нем в книге «Иверень». С 1909 по 1914 гг. вел доставшееся ему в наследство от отца лесоторговое дело и одновременно принимал активное участие в российской кооперации, заниматься которой начал в 1906-07 гг., находясь в Архангельске. С 1915 г. полностью отдается кооперативной работе в качестве вице-председателя Центросоюза. После Февральской революции член московской городской управы, возглавлял продовольственный комитет. На II Всероссийском съезде Советов крестьянских депутатов, стоявших за Учредительное собрание, выступал (вместе с Н.Д. Кондратьевым) с докладом по вопросу продовольствия. В ночь на 1 сентября 1918 г. Беркенгейм был арестован на волне репрессий в связи с покушением Ф. Каплан на Ленина. В декабре 1918 г. покинул Москву и выехал во Францию с целью основать отделы Центросоюза в различных европейских странах. В его задачу входило добиться по линии Центросоюза снятия блокады, от которой жестоко страдало население России. Беркенгейму удалось организовать такие представительства в Лондоне, Париже, Берлине, Стокгольме и Нью-Йорке. В 1920 г. московский суд заочно приговорил Беркенгейма к смертной казни как «врага советской страны» и «за попытку свергнуть советскую власть в России экономическим путем». В 1923 г. уехал во Францию для ликвидации дел, связанных с Центросоюзом, а оттуда в 1924 г. перебрался в Польшу, где проживала его семья. Здесь в июне 1925 г. принял пост директора «Союза еврейских кооперативных обществ Польши». Умер в Грефенберге (Чехословакия).
полковник Марч
22 января 2015, 11:52
Письмо Н. Авксентьева - Александру Беркенгейму:

Дорогой мой Беркенгейм,

Вы спрашивали у меня, как долго я знаю г-на Рутенберга и каково мое мнение о нем.

Я знаком с г-ном Рутенбергом с 1905 года, но и до этого слышал о его славных делах. Это честный, глубоко искренний человек, идеалист, готовый доказать практически верность своим идеалам. Он принадлежит к людям, у которых слово не расходится с делом. Он обладает колоссальной непреклонной волей. По этой причине он неизменно пользовался в России огромным влиянием и уважением у передовой либерально-демократической интеллигенции, в среде которой вращался. Г-н Рутенберг сыграл важную роль как организатор шествия рабочих, которое возглавил о. Гапон. Он был вдохновитель, ближайший советчик и проводник Гапона. Можете вообразить, как был он потрясен, узнав, что человек, с которым он сотрудничал во благо России и рабочего люда, – полицейский агент и провокатор. Можете вообразить, как он морально страдал, сознавая, что невольно превратился в помощника грязных полицейских махинаций Гапона. По возвращении из-за границы Гапон, под маской революционера, возобновил свою деятельность среди рабочих и вновь погубил бы сотни из них, как это было 9 января. Г-н Рутенберг решил предотвратить эту опасность, предъявив рабочим неопровержимые доказательства, кем на самом деле являлся Гапон. Их, Рутенберга и Гапона, разговор слушали в соседней комнате несколько наиболее влиятельных рабочих, безоговорочно до этого доверявших предателю, запятнавшему себя кровью их товарищей. Сдержать себя они уже не могли – ворвались в комнату и убили Гапона. Произошедшее глубоко потрясло Рутенберга, который сам пишет об этом в своих воспоминаниях.

Г-ну Рутенбергу выпало сыграть значительную роль в Мартовской революции 1917 г. как ближайшему сотруднику Временного правительства. Я упомяну только несколько последних дней пребывания этого правительства у власти. Г-н Рутенберг был назначен помощником генерал-губернатора Петрограда и Петроградского района. Человек твердый и непреклонный, обладающий железной волей и преданный идеалам демократической России, он повел настойчивую, решительную и безжалостную борьбу против разлагающего страну большевизма. В роковые дни Октябрьского переворота 1917 г. он был одним из организаторов обороны Зимнего дворца, в котором оставалось Временное правительство.

Вместе с другими членами Временного правительства он был арестован и <для нового режима> стал самым ненавистным из всех заключенных. В результате, когда других членов Временного правительства начали освобождать, г-н Рутенберг все еще оставался в тюрьме. Долгое время мы боялись, что он не выберется на свободу живым. В застенке он продолжал держать себя с абсолютным самообладанием, достоинством и полным презрением к опасности.

Позднее он вновь сыграл важную и активную роль на Юге России в борьбе демократических сил против большевистской диктатуры.

Ныне, как я понимаю, он, со всем присущим ему идеализмом и твердостью, бросил жребий в дело своих еврейских собратьев и в этой сфере, как и прежде среди российской интеллигенции, добился уважения и выдвинулся на передние роли.

Таковы вкратце факты и мое представление о г-не Рутенберге.

С совершенной искренностью,

Ваш Н. Авксентьев
полковник Марч
22 января 2015, 12:40
Письмо Рутенберга Савинкову от 19/II 1908


Дорогой Борис,

Я писал тебе официально как представителю ЦК, не считаясь с тем, состоишь ли ты его членом или нет. Так как фактически это безразлично.
Ты меня поправил. Подчеркиваешь, что эта переписка личная. За ЦК говорить не можешь. И посредничество на себя не берешь.
Жаль. Очень жаль, что в который уже раз ты дипломатически стараешься отойти в сторону, предоставляешь другим расхлебывать дело, в котором ты обязан дважды.
Во 1-х), к<аж фактический участник, хотя бы в 1-ой стадии его. Во 2-х) к<аж человек, товарища которого (ибо в свое время ты был мне товарищ, а не «старый приятель») другие твои товарищи подвергли глубокому оскорблению, поношению, которое было предвыдано, по поводу которого и они, и ты, ты это знаешь, брали на себя определенные обязательства по отношению ко мне. Обязательства, которые ни они, ни ты не исполнили.
Раз ты лично, а не официально обращаешься ко мне, я к твоим услугам. Но тогда мне придется тебе лично сказать много неприятного. Условимся, что в наших отношениях по данному делу исключаются два момента: 1-ое) с моей стороны, никаких к тебе упреков нет, 2-ое) с твоей стороны, никакой обиды, что бы я ни сказал. Ибо ты знаешь наверное, что оскорбить тебя я не могу.
Ты пишешь: «…ты обязан из уважения к себе прибавить: приговор Р<анковского> и Г<апона> вместе. Ты не можешь отрицать, что приговора одному Г<апону> не было. А читатель может подумать, что именно так и было». Слова «не было» подчеркнул ты.
У меня ведь письмо Виктора <Чернова>, где, между прочим, сказано: «…Я тогда же утверждал, что хотя репутация известного лица сильно подорвана, но все-таки еще есть широкие силы, которые в него верят, что раз приобретенную им славу не так легко вычеркнуть из жизни, что в преступлениях, им совершенных, у нас не может быть для всех бесспорных и очевидных улик – настолько очевидных, насколько очевидны они для нас, а потому всегда останется для широких слоев рабочих нечто неразъясненное, нечто такое, на чем может играть праводейственная демагогия. Я говорил, что легко может создаться легенда о друге рабочих, убитом революционерами, частью из зависти, частью из боязни его влияния, пользуясь которым он ведет их по другому пути. Здесь нужно нечто более веское – надо застать en flagrant delit…» Из этой выписки ты видишь, что не предполагалось, как ты теперь себе представляешь, воспользоваться Гапоном, чтоб убить Рачковского, а наоборот, Рачковский должен был служить «не для нас», а «для широких слоев» доказательством преступности Гапона, его «flagrant delit». И никто не говорил, что ЦК, мол, хочет воспользоваться такой крупной исторической величиной, к<аж Гапон, независимо от его виновности, как козой – приманкой для убийства полицейского Рачковского. По тем или другим причинам можно стараться, к<аж это делает Виктор, доказывать, что мне была поручена «вторая комбинация, а не первая», но нельзя спорить о том, что Гапону был вынесен приговор. Ведь ты прекрасно знаешь, что это так.
Ты также знаешь, что финны были ангажированы И<ваном> Н<иколаеви>чем <Азефом> для одного Г<апона> на случай, если не удастся Р<ачковского> и Г<апона> вместе. Были распределены роли, и ты знаешь, кому какие. А если забыл, спроси у Б<иннов>.
Ты прекрасно помнишь, когда ты, И<ван> Н<иколаевич> и я в комнате у Ст<?> говорили о своих отношениях к БО, я категорически заявил, что если бы БОр<ганизации> предоставился случай убить Р<ачковского> и мне бы это предложили, я отказался бы. Я неоднократно подчеркивал, что для меня важен Г<апон>. И беру на себя Р<ачковского> только потому, что партия находит, что так нужно для Г<апона>. Откуда же у тебя взялось утверждение, что приговора Г<апона> «не было»? Ведь не я, а Виктор тебя опровергает.
Ты, конечно, знаешь также, что я говорил, что сомневаюсь, чтоб смог сыграть предложенную вами мне роль, что опасаюсь этой ролью только замарать себя, так к<аж Р<ачковский> не настолько наивен, чтоб на основании одной рекомендации Г<апона> подпустить к себе меня, которого считает членом БО. И на первое ты с Виктором мне ответили игрой в лицах. А на второе – само собой разумеющимся, но тогда подтвержденным обязательством лично и «всем авторитетом партии» не допустить каких бы то ни было недоразумений по отношению ко мне. Ты не можешь отрицать, что это было так.
Между прочим, ты, конечно, помнишь, что когда я подчеркивал личное мое отношение к данному делу, именно ты настаивал, что в случае, если мне придется выступить на суде, я обязуюсь заявить, что ЦК ПСР постановил, а БО мне поручила смыть кровью Г<апона> и Р<ачковского> грязь, которой они покрыли 9-е января». От какой бы то ни было личной постановки вопроса я должен был отказаться.
В письме своем Виктор пишет: «По приезде в П<етербург> я немедленно сообщил трем (или четырем) членам ЦК, бывшим там, о том, что мы от имени последнего дали согласие на вторую комбинацию. Но даже и эта вторая комбинация среди них встретила довольно сильную оппозицию. Но с нею в конце концов примирились».
Если ЦК не хотел этого дела, он имел ведь возможность вернуть меня, остановить. А если он «в конце концов примирился», то взял, следовательно, на себя ответственность за все последствия. И за успех, и за неудачу, и за Озерки. ЦК мог бы от меня отказаться, если бы я вместо Гапона от имени партии вздернул бы какого-нибудь кадета за неустойчивые политические убеждения. Но придраться к тому, что я ступил правой ногой, а не левой, зная, что левой ступить не мог, зная, что доказательства виновности Г<апона> я достал, и замолчать, а когда заговорили «маски», отказаться от меня, ведь это – предательство. Предательство со стороны ЦК к<аж коллегии, предательство со стороны отдельных лиц и с твоей в частности.
Это то, отчего я так обалдел с первого момента, с того вечера, когда Опанас[4] привез мне постановление ЦК.
Одно время в течение моих скитаний я себя чувствовал очень скверно. Часто останавливался на Гапоне и спрашивал себя: не ошибся ли? Каждый раз я приходил к одному же ответу: нет, не ошибся. Гапон предал не меня, не тебя, третьего, десятого. А то, что предавать немыслимо. Гибель его была необходима и неизбежна. Резкими чертами вызывался в мозгу этот образ. И рядом с ним во весь рост подымался другой вопрос: а Павел Ив<анович> <Савинков>? а Ив<ан> Ник<олаевич>? а другие? Разве они не предали того же? В других формах, других размерах, но того же? Где грань, где мерка для большего и меньшего предательства? Когда Гапон был только начавшим свою карьеру в охранном отделении тюремным священником. А Пав<ел> Ив<анович> всего себя посвятил красоте и правде? И с неумолимой логикой я подводил к тому, что раз повесил Г<апона>, то на такой же вешалке должен повисеть и Пав<ел> Ив<анович>, Ив<ан> Ник<олаевич>. И перед глазами стояли та же комната с печкой в углу, та же вешалка и на ней два тела, толстое и тонкое, с равно потемневшими лицами, с равно вытянутыми шеями, равно сломанными торсами и подтянутыми ногами. А рядом такой же контур гапоновской жены. И волосы подымались дыбом. И душу жгло от еле переносимого удовлетворения от правильности и нужности стоявшей перед глазами картины. И кто знает, чем бы окончилось это больное время, если бы я имел возможность двигаться, если бы оставил это.
Ты знаешь, Борис, как я к тебе отношусь. Знаешь, как ты мне дорог. Вдумайся в этот ужас. Ужас не от того, что ты, может быть, несвоевременно погиб бы. Умерли многие, умрут все. Ужас в том, что ты мог повиснуть на такой же вешалке, к<аж Гапон. Ты-то знаешь, как мало для этого надо. Ужас в том, что я мог думать об этом, хотя бы в бреду. Вдумайся в это.
Когда я приехал (– <sic> марта к Ив<ану> Ник<олаевичу> советоваться, он уже знал об отношении к делу ЦК<омите>та. Но мне ничего об этом не сказал. Я ручаюсь своим словом, что он между прочим тогда сказал: «Надо подумать, не оставить ли Р<ачковского> и не покончить ли <с> одним Г<апоном>». У него не ладились дела в П<етербурге>, и он нашел возможным почему-то в самой грубой форме сорвать на мне злобу. Я не подозревал, конечно, в чем дело. Ведь если он боялся слежки за мной, то мог не подпускать меня к себе. С точки зрения безупречной дисциплины, я должен был, конечно, с руками по швам, молча выслушать гневавшееся начальство и продолжать «советоваться». Но на этот раз у меня не хватило добродетели смирения. И я уехал, оставив ему ту записку, которую ты ждал и о которой сказал мне позже: «Ну и записка». Но до «записки» мы с ним ведь говорили. Должен он был мне сказать о выяснившемся отношении ЦК<омите>та, а не «надо подумать» и т. д.
Ты, вероятно, знаешь и эту подробность. Г<апон> был повешен во вторник вечером. А в воскресенье или в субботу И<ван> Н<иколаевич> приезжал в Москву, видал финскую бороду (не помню имени), который определенно сообщил ему то, что должно было произойти через день.
Ив<ан> Ник<олаевич> имел возможность говорить со мной по телефону и остановить меня. Он знал, где я жил тогда. Тут уж не было сомнения, что речь шла об одном Г<апоне>. В категорически отрицательном отношении к этой «первой комбинации» ЦК<омите>та тоже не было для него сомнения. Так свидетельствует об этом Виктор. Но он ничего не сделал и не остановил меня.
А теперь напомню тебе еще тот вечер (5–7 апреля, когда ты вернулся из Москвы), когда ты взялся редактировать заявление о деле для печати и отказался от этого, убедившись в неразрешимости поставленной тебе ЦК<омите>том задачи: выгородить его из дела. Ты, конечно, помнишь, как в тот же вечер в комнате у М<арка> <Натансона> ты заявил, что, по-твоему, партия должна взять это дело на себя, так к<аж фактически ангажирована в нем. И так как рано или поздно она вынуждена будет это сделать, то лучше сейчас, чем позже. В ответ на что М<арк> ударил кулаком по столу и заявил, что, покуда жив, не согласится на это.
Дело М<арка> было поставить на своем мнении, которое он высказал, очевидно, и раньше, судя по словам Вик<тора>. Но ты-то, конечно, помнишь все это и знаешь очень хорошо. И не скажешь, что твои слова искажены. Как же было написано то, что ты мне написал?
Так вот, если ты вдумаешься в суть дела, во все то, что я тебе напомнил, <(>я ведь многого не привел <)>, ты убедишься, что две главные причины лежат в основе той грязи, в которую вы окунули меня и самих себя.
1) Оппозиция (по-моему, здоровая) ЦК как партийной высшей коллегии самоуправству отдельных своих членов. Это доказывается документально письмом Вик<тора> и многим другим, тебе подробнее и лучше известным, чем мне.
2) Я оскорбил генерала. Ты прекрасно знаешь, что захоти И<ван> Н<иколаевич>, он сумел бы настоять, чтоб все было тогда же ликвидировано. Утверждаю, что сознательно или бессознательно, по-моему, сознательно, он воспользовался создавшимся положением, во всяком случае сознательно не препятствовал ему развиваться в данном направлении, чтобы компенсировать мою «записку»?!
Теперь ты предлагаешь мне написать «всю правду». Зачем же бросать так зря такие слова? Ведь ты прекрасно знаешь, что я этого сделать не могу. Не могу плевать в своего собственного духа святого. Ты знаешь, что для меня революция конкретизировалась в партии, ЦК представляет партию. Моей «правдой» авторитет ЦК может быть только унижен, следовательно, унижен и авторитет партии, следовательно, нанесен вред революции. Не мне же доставлять Рачковскому, Трусевичу, Суворину, Столыпину такой благодарный материал. В этом смысле я безоружен. И, отмалчиваясь, вы пользовались моей безоружностью. Вплоть до того, что позволили себе через 8 месяцев после того, как мое имя вытрепали во всех помойных ямах, выдать мне аттестат в «моральной и политической честности». И тебе, Борис, не стыдно?
По тем или другим соображениям, вы можете свалить это дело на меня к<аж на частное лицо. Ты это знаешь. Если бы не было сношений с Рачковским, тех, что вы мне поручили. Тех, которые как частное лицо я объяснить ничем не могу. Ясно, конечно, что, соглашаясь взять на себя одного дело, я иду против правды. Ибо на самом деле, если б считал возможным частным образом, лично, на свой страх рассчитаться с ним, я мог это сделать в Москве. Но сдержался и явился к вам. И заявил вам: слушайте и судите. И вы выслушали и осудили. Ведь ты знаешь, что это так. Ты согласишься, что когда писал мне: «…в словах твоих нет искажений. Я, по крайней мере, не нашел. Есть в многочисленных умолчаниях», – ты нанес оскорбление не по адресу. Не касаюсь «искажений», которых «ты по крайней мере не нашел» – единственная для меня доступная форма ликвидации дела. Гапониада в той части, в которой я к ней оказался причастным, состоит из двух переплетшихся <sic> между собой дел: предательства Г<апона> и отношения мои с ЦК.
Хочу и обязан ликвидировать первое. Но считаю невозможным опубликовать «всю правду» второго. Если ЦК найдет нужным, пусть это сделает сам. Но если он, ЦК, а не «маска», затронет мою честь, я буду ее защищать. Даже «всей правдой», если придется. Из сделанных тобой замечаний будет отмечено в рукописи, что я не член БО, будет внесено отмеченное выше разделение переплетшихся между собой дел. Чтоб по возможности не допытываться того, что не относится к делу самого Г<апона>, постараюсь внимательно просмотреть еще раз рукопись и устранить по возможности все двусмысленности. Хорошо бы, если бы и ты ее еще раз внимательно прочел и отметил все такие места. Я тебя прошу написать, нет ли с моей стороны пристрастного отношения к нему в первой части. У меня очень мало времени и возможности заняться этим с ответственной серьезностью.
Сообщи, пожалуйста, ЦК от моего имени, что дело сдается в печать. Это не посредничество. Мне не через кого другого снестись с ним.
Ты пишешь, что задержал рукопись, п<отому> ч<то> «читали». Не знаю, кому ты давал ее читать. Очевидно, ты им и свои пояснения давал. Ты поступишь правильно, если ознакомишь их и с моими.
Для меня было бы очень важно знать мнение Григория Андреевича <Гершуни> по этому делу. И я буду тебе очень благодарен, если пришлешь. Если это возможно.
Не знаю, кто мне кланяется. И я им кланяюсь. Всем. Душевно. А тебя <sic>. И я тебя обнимаю. Ласкаю дорогую мне твою голову и целую.

Петр

19/И 1908

P.S. Рукопись задержу до твоего ответа.
полковник Марч
22 января 2015, 12:42
Письмо Рутенберга Е. Е. Лазареву

Письмо Рутенберга в ЦК от 25/III1908

Дорогой Егор Егорович.

Передайте, пожалуйста, центральному комитету <:>
1) Если ЦК находит нужным, чтоб опубликование дела Г<апона> произошло при его контроле, и считает возможным, чтоб были опубликованы и мои сношения с ЦК по данному делу, он не откажет:
a) Назначить лицо, которое было бы вправе вместе со мной окончательно редактировать рукопись.
b) Указать тех лиц, которые были бы вправе разобрать и редактировать спорные между мной и представителем ЦК вопросы.
2) Вопрос о несвоевременности опубликования дела Г<апона> считаю себя вправе снять с обсуждения.
3) На переданный мне протест Р<акити>на против опубликования дела я ответил ему:
а) Если бы русское правительство знало роли и имена остальных участников, оно их арестовало бы или потребовало выдачи, как требовало моей.
Опубликование мной дела в их положении ничего не меняет.
Ь) Уверен, что ЦК до опубликования примет меры, чтоб находящиеся в России лица оказались в безопасности.
4) Материальные и моральные условия, в которых нахожусь, заставляют меня категорически просить ЦК, чтоб ликвидация дела, т. е. совместное обсуждение окончательной редакции рукописи, началась не позже середины следующей недели. Уверен, что ЦК не упустит из виду этот пункт и уделит ему все нужное внимание.
Сердечный привет всем товарищам. Низко кланяюсь праху Григория Андреевича <Гершуни>.

Петр

P.S. Мне пишут, что в годовщину смерти Г<апона> рабочие на могиле его служили панихиду, после которой оставшиеся около 100 человек поклялись отомстить Р<утенбер>гу за смерть «праведника». Даже сознательные рабочие убеждены, что Г<апон> убит по приказанию правительства.
Считаю нужным сообщить об этом ЦК<омите>ту. Не потому, что боюсь быть убитым, а п<отому> ч<то> мне кажется неудобным, чтоб ЦКПСР оказался причиной того, что в сознании широких рабочих масс Г<апон> представлялся праведником и мучеником революции.

Самому ЦК виднее, конечно.

25 марта 1908
полковник Марч
22 января 2015, 12:46
Письмо Рутенберга в ЦК, опубликованное в «Знамени труда» (1909, № 15. Февраль. С, 19–20)

Считаю нужным опубликовать:

Георгий Гапон был убит при следующих обстоятельствах:

После 9-го января 1905 г. Гапон стал со мной в лично близкие отношения, которые таковыми остались и после прекращения совместной революционной работы. Когда в начале 1906 г. я вынужден был возобновить нелегальный образ жизни, ему оказалось нетрудно разыскать меня через посредство моей жены, вполне ему доверявшей.
6-го февраля 1906 г. он явился ко мне в Москву, где предложил вступить в сношения с заведовавшим тогда департаментом полиции Рачковским, предлагавшим 100 ООО руб<лей> за выдачу Боевой Организации П<артии> С<оциалистов>-Р<еволюционеров>. Тогда же я узнал от Гапона про его сношения с министрами Витте и Дурново и с чинами департамента полиции Рачковским, Лопухиным, Мануйловым и Герасимовым; про полученные им от правительства 30 000 р<ублей> для организации рабочих; про выданный ему правительством фальшивый паспорт для проживания за границей и пр.
Извещенный мной центральный комитет обсудил вышесказанное и признал Г. Гапона провокатором и вынес определенное решение по этому делу. Инструкции по этому делу именем ЦК мне передал член ЦК Азеф.
Азеф поручил мне устраниться от всех партийных дел, принять предложение Гапона, пойти вместе с ним на свидание с Рачковским и убить их обоих. В случае невозможности их совместного убийства это должно было быть сделано с одним Гапоном (что, как я узнал позже, не соответствовало действительному постановлению ЦК<омите>та).
Всякие мои сношения с ЦК<омитето>м и другими партийными организациями были прекращены. Боевая Организация предоставила в мое распоряжение нужные средства. Мне было поручено записывать и пересылать ЦК подробные отчеты о деле.
Рачковский назначил через Гапона свидание со мной на 4-е марта 1906 г. в 10 часов вечера в отдельном кабинете ресторана Контан, куда я явился в назначенное время, но никого не застал.
По дальнейшему ходу переговоров с Гапоном я пришел к заключению, что Рачковский придет на свидание со мной, только если предварительно выдам ему что-нибудь через Гапона.
Несмотря на имевшиеся у меня инструкции Азефа относительно одного Гапона, я не считал возможным привести их в исполнение в виду поднявшихся в печати разоблачений против Гапона.
Не имея возможность снестись лично с ЦК-м, я решил на свою ответственность ликвидировать дело и уехать за границу, о чем сообщил Центральному Комитету.
Но вскоре решение это переменил. Я вернулся в Петербург, предоставил возможность группе рабочих, членам партии, которые должны были привести в исполнение данное мне от имени ЦК-та поручение, убедиться лично в несомненности предательства Гапона.
28 марта 1906 г. Гапон был убит в Озерках.

Добавляю:

1) членом БО я не был.
2) Фактическое постановление ЦК, выяснившееся для меня после смерти Гапона, заключалось в следующем: признав Гапона провокатором, ЦК постановил убить Гапона вместе с Рачковским во время одного из их конспиративных свиданий; но совершение террористического акта над одним Гапоном отклонил в виду слепой веры в него значительной массы рабочих,
3) Член ЦК<омите>та Азеф со своей стороны утверждал, что поручения относительно одного лишь Гапона не давал.
4) Центральному Комитету в настоящем известно, что это утверждение Азефа опровергается фактом привлечения самим Азефом к убийству именно одного Гапона лиц, которые по сложившимся позже обстоятельствам не приняли в нем участия.
5) Впоследствии я узнал, что, получив извещение о неудавшемся убийстве Рачковского и Гапона и о том, что я уезжаю за границу, ЦК публично изъявил согласие на участие в организовавшемся общественном суде над Гапоном (суд Грабовского). ЦК предполагал предоставить суду мои показания о предательстве Гапона. Я узнал также, что ЦК в целом фактически ничего не подозревал о происходившем в Озерках.
6) Член ЦК Азеф, знавший об изъявленном ЦК согласии на участие в публичном суде над Гапоном, знал также о моем возвращении в Петербург.
Центральному Комитету известно, что за три дня до смерти Гапона Азеф был извещен обо всем и что он имел возможность в любое время остановить меня.
7) В свое время мной было предъявлено ЦК письменное заявление, что убийство Гапона совершено членами партии, которым я, как представитель партии, сказал, что они приводят в исполнение состоявшийся над Гапоном приговор ЦК<омите>та. Если ЦК не выносил одному Гапону приговора и смерть его партийным делом признать не может, я ввел людей в заблуждение. Поэтому я формально требовал от ЦК<омите>та партийного следствия и суда над собой, приговор которого должен быть опубликован.
Центральный Комитет ответил мне, что считает происшедшее недоразумением и не усматривает оснований для суда надо мной[15].
8) Все возможное для опубликования дела Гапона было мной сделано. Оно осталось неразъясненным по причинам от меня не зависящим[16].
Мои отчеты Центральному Комитету опубликую, как только смогу дополнить их подробным изложением дела.
Центральный Комитет П<артии> С<оциалистов>-Р<еволюционеров> не откажет публично подтвердить или опровергнуть вышеизложенное.

18/31 января 1909 г.

Член партии с<оциалистов>-р<еволюционеров>

П. Рутенберг
полковник Марч
31 января 2015, 15:13
Еще одна старая народоволка:

Бохановская-Чернявская, Галина Федоровна
— революционерка. Род. в 1854, в Екатеринославской губ. С 1875 по 1878 занималась революционной работой в Одессе. В июле 1878 была арестована во время процесса И. Ковальского за участие в демонстрации перед зданием военно-окружного суда по поводу вынесенного Ковальскому смертного приговора. После 6-месячного тюремного заключения была выпущена на поруки, от суда скрылась и, перейдя на нелегальное положение, уехала в Петербург. Здесь Б.-Ч. была принята в партию "Народная Воля", в которой и работала с первых дней ее основания и до конца. Принимала участие в подготовлении взрыва ж.-д. пути под Москвой во время проезда царского поезда (19 ноября 1879), была членом московской народовольческой организации и хозяйкой московской типографии "Народной Воли", вела революционную работу в Харькове и Тифлисе. После разгрома народовольческой организации, в 1883 Б.-Ч. уехала за границу, где принимала участие в заграничной народовольческой работе. Позднее (в 1900-х гг.) Б.-Ч. состояла членом заграничного комитета партии с.-р. и работала по изданию ее органа "Революционная Россия". После Октябрьской Революции Б.-Ч. вернулась в Россию и жила в Ленинграде. Умерла в 1936 году.
полковник Марч
7 февраля 2015, 21:10
Александр Иванович Пелёнкин (1858 - 1931). Сын священника. В 1880 г., во время обучения в Ярославском (Демидовском) юридическом лицее вошел в народовольческий кружок А.Гедеоновского. Тюрьма и ссылка. Освободившись в 1886 г., вернулся на родину и до 1904 г. занимался сельским хозяйством у себя в деревне. Затем в Воронеже вступил в связь с партией эсеров и вёл пропаганду среди крестьян. Содержал у себя дома лабораторию взрывчатых веществ.
С. 20 ноября 1909 г. Осуждён по делу Саловского крестьянского братства эсеров на 8 лет каторги. Наказание отбывал в Шлиссельбурге 1911 по декабрь 1916 г. В 1917 г. по амнистии возвратился в центральную Россию. После революции – историк российских соцпартий:
полковник Марч
19 февраля 2015, 22:28
user posted image
полковник Марч
20 февраля 2015, 13:24
Григорьева, Наталья Александровна — русская, дочь николаевского солдата, портниха; родилась 8 авг. 1865 г. в г. Нарве; образование домашнее. В 1887—90 гг. вела кружковую работу среди работниц; 1891—93 1ГГ. работала в типографии группы народовольцев, была хозяйкой квартиры, распространяла литературу, вела пропаганду; арестована в 1893 г. в Нарве и заключена в ДПЗ, где пробыла до 1895 г. и отправлена в административную ссылку на 5 лет в с.Казачинское, Енисейской губ. По возвращении из ссылки в 1901 г. работала в организации ПСР Саратова, Пензы, Одессы, как пропагандистка, и в типографии; арестована в мае 1903 г. в Одессе, освобождена из Одесской тюрьмы по манифесту 1905 г. После освобождения работала в с. Куртовка, Херсонской губ, в ПСР как агитатор; арестована 13 января 1906 г. в с. Куртовка и после семи с половиной месяцев заключения освобождена на поруки. В 1907 г. работала в Финляндии, Брянске, Баку по транспорту и распространению литературы; арестована в 1907 г. в Белоострове; в 1910 г. работала в Петербурге по агитации и распространении литературы. 28 июня 1911 г. Петербургской суд. палатой по 132 ст. УУ эа хранение литературы приговорена к полутора годам крепости; в 1911 г. отправлена в Одессу и Одесской суд.палатой 5 дек. того же года в Одессе осуждена по 1 ч. 130 ст. УУ за устройство публичных чтений на 2 года крепости. До 1913 г. находилась в Одесской тюрьме.
полковник Марч
20 февраля 2015, 21:18
Дворжец Яков Соломонович (1895 – после 1921), управляющий делами Комуча, эсер. Родился в 1895 г. в г.Уфе, учился в мужских гимназиях в гг. Уфа и Самара, в Московском университете. Участник первой мировой войны. Воевал на Юго-Западном (1915) и Румынском (1916–1917) фронтах. С 1915 г. — член партии социалистов-революционеров. Во время гражданской войны принимал участие в военных операциях на Восточном фронте (на стороне красных). С окт. 1917 по дек. 1918 гг. — председатель военно-революционного комитета 2-го армейского корпуса. В 1917–1918 гг. являлся управляющим делами Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания и Совета управляющих ведомствами, председателем бюро Уфимского губернского комитета партии социалистов-революционеров. В 1919 г. — начальник артиллерийской части отдела снабжения Уфимского губвоенкомата, в 1920 г. — начальник штаба артиллерии 59-й стрелковой дивизии Семипалатинской группы.
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2017 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»