Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Неопубликованное
Частный клуб Алекса Экслера > Графомания
Евлампиевна
8 сентября 2015, 17:38
Я вообще нигде никогда не публиковалась - не потому, что страшно, а потому, что было как-то лениво.
Пишу много, но в основном "в стол", просто для себя. Потому что бывают периоды, когда не могу не писать.
Наверное, можно что-то вынести на свет.
Что ж, попробую, понеслось! 3d.gif
Евлампиевна
8 сентября 2015, 17:42
Небольшая повесть, написанная за месяц 13 (!) лет назад и почти не претерпевшая изменений.
Подруги были... удивлены, восторгов не вызвало, но мне самой она нравится, потому что одной из первых была в жанре реализма.

Бессонница

Я хочу… Нет, я должен рассказать о Римме. О Римме-ребенке, о Римме-подростке, о Римме-женщине. Девочка, младше меня на двадцать восемь лет, сыграла в моей жизни гораздо большую роль, чем я – в ее, и имела несравнимо большее влияние на мои и Танюшины поступки.

Всё началось в 1973 году. В апреле я получил однокомнатную квартиру в новом доме, и в мае мы с мамой благополучно разъехались. В то время я уже четыре года работал хирургом в детской областной больнице, молодые медсестры и веселые студентки казались мне очень привлекательными, они, вероятно, думали обо мне примерно так же… В общем, отдельная жилплощадь была нужна до зарезу. А мама – в тайной надежде увидеть в скором времени внуков – была готова на всё.
Я быстро перезнакомился с новыми соседями: пару раз выпил с веселым алкашом дядей Костей, которого периодически поколачивала слоноподобная жена; одолжил соли, хлеба, спичек, денег очаровательной кокетке с сожженными апельсинно-желтыми кудрями (девушка с милой улыбкой попросила называть себя Иришкой, хотя ей было гораздо ближе к пяти-десяти, чем к тридцати); починил заедающий замок пенсионерке Алевтине Марковне, за что она одарила меня компотом из яблок, который я терпеть не мог; в домашних условиях наложил несколько швов на разбитую коленку соседа Кольки, вихрастого семилетнего озорника, неудачно свалившегося с велосипеда. За два месяца произошло много чего, но главным со-бытием стало появление в доме новых жильцов. В двухкомнатную квартиру на третьем эта-же въехала молодая женщина с маленькой девочкой. Как стало известно из «достоверных источников», женщину звали Таней и работала она, несмотря на юный возраст, товароведом в огромном продовольственном магазине «Первомайский» в центре города.
С Таней я познакомился 21 августа, во вторник… Было прохладное солнечное утро, я бежал на работу, а Таня заводила во дворе машину. Бежевый «Москвич» упорно не желал слушаться, Таня начинала нервничать, а на заднем сиденье от нетерпения подпрыгивала ее трехлетняя дочка Римма.
– Вам помочь? – В машинах я разбирался хуже, чем во внутренностях, но всё же чем черт не шутит…
– А вам можно доверить такой чувствительный механизм? – Таня подняла голову, и я пропал.
За месяц я видел ее не один раз: то она гуляла с дочкой – худенькой смуглой девочкой со странно серьезным взглядом, то забегала проконсультироваться насчет поднявшейся температуры. Мне она нравилась – веселая, общительная, какая-то легкая, но, если бы меня попросили при случае описать ее, я ни за что не сумел бы этого сделать. Ну, маленькая, ну, худенькая, светловолосая, быстроглазая… и всё. А теперь я вдруг увидел, какая она миниатюрная и изящная, что ножка у нее размера тридцать пятого, не больше; что волосы не просто светлые, а бледно-золотистые, губки пухленькие, подбородочек круглый, носик тоненький и чуть вздернутый, а глаза огромные, светло-ореховые, умные и озорные. Славная фигурка за-тянутая модный лимонно-желтый костюм, бежевые чулки... В то время я был наивным и дальше чулок моя фантазия не особо распространялась…
Покопавшись во внутренностях «Москвича» минут пять, я совершил чудо, двигатель за-велся, и Таня с благодарностью предложила меня подвезти. Ездила она с поистине комсомольским рвением, но ни разу не нарушила правил дорожного движения. Мы завезли Римму в детский сад, и не успел я удивиться, откуда у такой молодой женщины собственный авто-мобиль, как оказался перед воротами больницы.

Евлампиевна
8 сентября 2015, 17:44
С этого дня началось наше знакомство. Иногда мы пили чай на ее или моей кухне, сидели в маленьком кафе «Ромашка» на соседней улице, ходили в кино на обожаемого обоими «Фантомаса», ели страшно дефицитный настоящий французский сыр. Случались дни, когда Таня была расстроена, очень расстроена. Она никогда не говорила мне о причине, а я никогда не спрашивал, не задавал лишних вопросов. В такие дни она приходила ко мне по вече-рам, выпивала рюмку водки, не брезговала и разведенным спиртом, лихорадочно, в затяжку выкуривала на балконе две-три сигареты, заедала их зубной пастой и возвращалась домой к Римме.
Сейчас я даже не верю, что таким вот образом могло пройти два года. Но это факт. На-верное, нам обоим хватало редких, мимолетных встреч без нежных слов, без поцелуев, без объяснений. А может, и не хватало, но, скорее всего, я тогда даже не думал, что бывает по-другому. В тридцать лет я был не только наивен, но и закомплексован. Об этом говорит уже то, что я считал Таню этаким небесным созданием и вообще был настроен до тошноты романтично, забывая, что она лишь на год моложе меня, что она уже была замужем и муж ее испарился при туманных обстоятельствах; что она занимает должность, не располагающую к романтике, – словом, женщина с прошлым. Впрочем, всё это было к лучшему: мы не торопились жить и знали, что всё еще впереди. В 1975 году это самое «всё» изменилось.
Июль был ужасно жарким. Я вытащил раскладушку на балкон и валялся на ней в надеж-де на легкий ветерок. То, что на дворе воскресенье, ощущалось даже по погоде: лень разлилась по вылинявшему от жару небу, по замершим пожелтевшим листьям берез. Даже звонких мальчишечьих голосов не было слышно. Я почти уснул, как вдруг в дверь постучали. Это могла быть только Римма. Она единственная так барабанила в дверь ногой.
Я не ошибся.
– Ты чего хулиганишь? – спросил я.
Уж конечно она знала, что строгость в моем голосе дурацкая и бояться не стоит. Порой мне казалось, что эта девочка знает меня лучше, чем кто бы то ни было. Ну, может, за исключением мамы.
Это вообще был странный ребенок. Таня утверждала, что на своего отца, Евгения Казанцева, Римма тоже не похожа. Из своей большой практики по общению с детьми я знал, что даже самые тощенькие в определенные периоды развития всё равно бывают пухленькими. А Римма не была пышкой даже в годик. Глядя на нее, можно было подумать, что это существо вообще другой породы, не человеческой. Тельце у нее было хорошо развито физически, сухое, худенькое и невероятно смуглое. Но смуглость эта была необычной – желтовато-бледной, пергаментной. Жаркое солнце выжгло девчонку почто дочерна, а в темных волосах, наоборот, появились рыжие, словно покрытые ржавчиной, пряди. В маленькой мордочке было что-то беличье: скошенный лобик, носик-кнопочка, тонкие губки и невыразительные глазки, которым не мешало быть и побольше.
Словом, ребенка этого уж никак нельзя было назвать красивым. Нарядные платья, белые, голубые, розовые банты в крысиных косичках, кружевные носочки казались на Римме инородным телом. Бабушка Лена, Танина мама, звала Римму Мушкой и Мухой-Цокотухой, когда сердилась. Оба прозвища подходили ей как нельзя лучше.
Наверное, я задумался, разглядывая ее поцарапанный нос (упала с лестницы), разбитый локоть (упала с качелей) и лохматый хвостик на макушке (сама выстригала из косы репей четыре дня назад), потому что Римма весьма бесцеремонно дернула меня за штанину – мол, не стой столбом.

Евлампиевна
8 сентября 2015, 18:07
– Иголь, мама упала со стула, – сказала она. – Сидит на полу и плачет, думает, луку сломала. У нее еще кловь капает вот отсюда… – Римма довольно сильно ткнула меня кулачком в коленку.
– У вас что, это семейное – падать? – проворчал я, думая о бедной Танюхе, у которой из-за возможного «пелелома» весь отпуск шел насмарку.
Подхватив Римму под мышку, я бегом бросился вниз, на третий этаж. Таня сидела по-среди кухни с мрачным и опустошенным выражением лица, между бровями появилась напряженная, болезненная складка. Левая рука бессильно висела вдоль тела, левая голень сильно кровоточила.
– Пелелом? – спросили Римма сквозь прикусанный кончик языка.
– Посмотрим…
Наверное, физиономия у меня была как у покойника, потому что Таня еще больше по-бледнела и прислонилась здоровым плечом к столу.
– Пошевели пальцами, – велел я.
Таня пошевелила и приготовилась упасть в обморок, но не успела: я без предупреждения вправил ей сустав.
– Ай!!!
– Вот и всё. Теперь нога.
Выяснилось, что Таня полезла на полку за бокалом, бокал выскользнул из мокрых пальцев и разбился, «скалолазка» не удержалась на табуретке и рухнула на пол, прямо на осколки. Сильная боль напугала ее. А за мной Римма побежала сама, без подсказки.
Голень была порезана сильно, стекло рассекло не только кожу, но и мягкие ткани.
– У вас в доме есть пинцет? А бинты или марля? – Я почувствовал себя в своей тарелке и успокоился.
– Щасс! – брякнула Римма и испарилась.
Я скис. Мушка наверняка провозится столько, сколько понадобится, чтобы ее мамочка истекла кровью… Сейчас мои мысли назвали бы черным юмором, но тогда было не до смеха.
Мушка вернулась почти мгновенно, волоча довольно большую коробку, приспособленную под домашнюю аптечку. Я извлек из раны осколок, осторожно смыл кровь и наложил тугую повязку.
– Ну, вот, жизнь спасена, – сказал я, помогая Тане подняться. – На ночь выпьешь анальгин, но к врачу сходить все же не помешает.
– Да мне даже не больно!
– Хорошо, что я оказался вашим соседом. И хорошо, что твоя доча соображает очень быстро.
– Риммушка, ты молодец, – Таня подмигнула девочке и вновь с благодарностью посмотрела на меня. – Игорь, с меня шампанское и обед!
– Ну что вы, Татьяна… как вас по батюшке?
– Алексеевна.
– Ну что вы, Татьяна Алексеевна! Верный рыцарь всегда к вашим услугам, и совершено безвозмездно.
– Ты не лыцарь! – Римка испортила весь пафос. – Ты хилург. Ты лежешь живот непослушным мальчикам и девочкам!
– Римма! – возмутилась Таня. – Разве так можно?! Дядя Игорь врач, он всем помогает и всех лечит. Кто тебе сказал, что он…
– Бабушка, – совершено спокойно сказала Римма. – Мама, я знаю, что Иголь хаосый, но он всё равно хилург!
Мы с Таней переглянулись, помолчали, а потом чуть не лопнули со смеху.

Евлампиевна
8 сентября 2015, 18:09
Следующие два года прошли как в тумане. Таня уехала на учебу в Горький на целый год, отправив Римму к бабушке Лене и дедушке Леше. Я успел жениться на хирургической мед-сестре Оксане, сумев разглядеть за маской и очками ее веселые глаза. Мы поменяли квартиры – мою однокомнатную и ее коммуналку на двухкомнатную «распашонку», купили маши-ну, а через полтора года нас «по великому блату» развели. Оксана оказалась женщиной потрясающего ума. За полтора года совместной жизни она завершила обучение на вечернем отделении медфака, поменяла место работы с пользой для себя («Милый, я не могу работать с тобой за одним операционным столом! Мне слишком хочется оградить тебя от этого ужаса!»), сделала в тайне от меня три аборта и оставила супруга без квартиры. И я отправился в коммуналку на три семьи («Еще по-божески!» – как уверял меня друган Вася). Машина все-таки осталась у меня: уперся как осел и выиграл. Правда, моя мама считала, что при желании я мог бы купить машину и без женитьбы. Ну, что было, то было, значит, так было задумано кем-то там… Это было слабое утешение, и я ушел в работу.
2 сентября 1977 года прямо из школы к нам в отделение привезли девочку. Дежурство было не мое, но сменщика Бориса Дмитриевича «скоропостижно» бросила супруга, и мужик ударился во все тяжкие (по словам небезызвестного Васи, скорее от радости, чем с горя). Я чуть не валился с ног, в голове не было ничего, кроме желания захрапеть хоть где-нибудь. Было бы много работы – куда ни шло, ответственность сгоняет с меня сон лучше самого крепкого кофе. Но детишки, слава богу, будто сговорились не болеть, и я отчаянно клевал носом.
Девочку привезли около десяти утра.
– Подозрение на аппендицит, – сообщил медбрат Миша. – Представляете, Игорь Иванович, девчонка в школе учится второй день в жизни, а тут такое!
– Животик у нее плотный, – бросил на бегу дежуривший на скорой врач. – Она, бедняжка, стала зеленая, что твой укроп!
– Иду!
Девочку уже везли в операционную. На каталке лежала бледная темноволосая девчушка, слишком худенькая, слишком высокая, огромные глаза расширены от ужаса и боли, тонкие смуглые пальцы теребят край простыни.
– Всё будет хорошо, – успокоил я ее. – Как тебя зовут?
– …ма… – она хотела что-то сказать и не смогла.
– Ты спи. Потом расскажешь. Проснешься, а мама твоя тут как тут!
Операция прошла быстро и без видимых осложнений. Девочку отвезли в палату, а я бегом бросился курить. В курилке лицом к окну стояла миниатюрная женщина в накинутом на плечи белом халате. Коротко стриженные светлые волосы открывали изящную шейку, даже сзади покрытую пятнами «на нервной почве». Женщина часто переступала с ноги на ногу, и ее высокие подбитые каблучки гулко постукивали по выложенному плиткой полу, сигарета в тонких пальцах мелко дрожала.
Я не видел ее два года, даже чуть больше – два года и один месяц, – но узнал даже со спины. И тут меня словно чем-то шарахнуло по голове: Римма!!!
– Таня…
Она резко обернулась, от неожиданности выронила сигарету, подавилась дымом. Она плакала.
– Как… ты… меня… узнал? – спросила она с неправильными интонациями.
– Ты не изменилась. Это видно даже со спины. Тебе позвонили из школы?
– Да, сорок минут назад… Но как ты догадался?.. – повторила она.
– Я секунду назад понял, что оперировал Римку. Ее и не узнать!
– Ну и?..
– Лучше не бывает. Никаких осложнений! Ее вовремя привезли.
– Слава Богу! – У Танюши мигом задрожали губы, слезы из покрасневших глаз полились ручьем. – Это так страшно…
– Мамы всегда боятся больше, чем их детишки. Всё, успокаивайся! Пойдем к нам, вы-пьешь чаю, посидишь, расслабишься. Римма еще спит.
Таня позволила увести себя в ординаторскую. Медсестра Тамара заварила ей чай со зверобоем и мятой и накрыла дрожавшие колени пледом с дивана. Я смотрел на Таню и пони-мал: знай я раньше, что на операционном столе Римка, ни черта не смог бы сделать. А так, не зная, – запросто! Парадокс!

Евлампиевна
8 сентября 2015, 18:12
Наконец Таня успокоилась, перестала дергаться, даже положила ногу на ногу и распушила пальцами волосы.
– Ну, Игорь, ты просто чудо! – сказала она голосом прежней Тани. – Ты нас с Мухой спасаешь уже второй раз: сначала меня от «пелелома», теперь вот Римму… Спасибо тебе. Как хорошо, что ты есть на свете!
– Как у тебя дела, соседка?
– Бывшая…
– Ну и пусть бывшая! Так как дела? Я-то, сама видишь, всё еще «хилург». А ты? Чем занимаешься? Как Горький? Как Римма? Пошла в школу, вижу… Где вы теперь живете?
– Мы перебрались в центр, теперь обитаем на Кутузовской, в той новой десятиэтажке. Работаю тоже в центре, в универмаге «Весна». Замдиректора я, вот как! А Горький… Зна-ешь, Игорь, у нас все-таки лучше.
Стресс развязал нам языки. Таня болтала без умолку, я глупо кивал и порол какую-то чушь про соседа-параноика и соседку с тремя детьми от разных мужей… Потом меня снова вызвали, а когда закончилась операция – а заодно почти закончилась моя смена (какое это было счастье!), – Римма уже пришла в себя. Мы с Таней договорились, что я отвезу ее до-мой, а потом, ближе к ночи, привезу обратно в больницу. Дома Таня соберет Римме и себе вещи: я попросил старшую сестру выделить беспокойной мамочке койку на первую ночь.
Таня пробыла у Риммы совсем недолго – Мушка снова заснула, и мы поехали к ней до-мой.
– Римка изменилась, да? – спросила Таня в машине.
– Если бы я не встретил тебя, то не узнал бы ее, – признался я.
– Она маленькая была такой страшненькой, – откровенно сказала Таня. – А за эти два го-да стала совсем другой. Надеюсь, изменения в лучшую сторону еще последуют. Это правда, что ты был женат?
– Правда. – Что толку скрывать? – А ты откуда знаешь?
– Иришку помнишь?
Я с ужасом представил апельсинно-желтые кудри и на светофоре картинно закатил глаза.
– Она мне рассказала всё, что знала и что сама допридумала. Она и правда выселила тебя в коммуналку? Я имею в виду твою жену.
– Зато теперь я с машиной!
– Игорь, мне нравится твой оптимизм! Я скучала. Ты был замечательным соседом.
– А я, честно говоря, и не заметил, как прошло время… Но сейчас тоже понимаю, что те два года были необыкновенными.
От Тани в больницу мы уехали гораздо позже, чем планировали. В браке я все-таки рас-терял свою наивность касательно женского пола, всего в совокупности. Кроме Танюши. Со 2 сентября 1977 года она на всю жизнь стала для меня Танюшей.

– Ты права, на тебе всё заживает как на собаке. Только где ты нахваталась таких слов?
Римма лежала на кушетке в процедурной, я сидел рядом и осматривал ее пузико. Прошло всего два дня, а швы уже можно было снимать. Пять минут назад Римма выдала, что на ней всё заживает как на собаке, что ее пора выписывать, потому что она не должна пропускать занятия в школе.
– Хотя я уже умею читать, писать и считать до шестидесяти трех. И даже знаю, что Именительный падеж отвечает на вопросы «кто?» и «что?».
Я и забыл, что ей всего семь лет. Она говорила так серьезно, так рассудительно, будто взрослая девушка.
Семилетняя Римма была похожа на пятилетнюю Римму как бабочка на породившую ее гусеницу. Она по-прежнему была очень худенькой и немного более высокой для своих лет. Но вот желто-смуглая кожа стала белой, как молоко, лишь шея, запястья, пальцы и щиколотки сохранили странный пергаментный цвет. Чуть ли не налысо подстриженные летом волосы отрасли вполне приличным ежиком, лоб стал высоким и гладким, глаза распахнулись неожиданно широко и приобрели светло-ореховый Танюшин оттенок. Скулы приподнялись, носик вытянулся и заострился, на веках появились ресницы, а брови перестали казаться карикатурными запятыми – разлетелись тонкими, четкими линиями к вискам. Метаморфоза, и никаких более-менее приемлемых объяснений этому феномену.
– Игорь, я давно хотела тебя спросить… – начала было Римма, потихоньку сползая с кушетки и одергивая пижаму.
– Мы на «ты»? – Я не хотел ее урезонить, в сложившейся ситуации так было намного лучше. Просто мне было интересно, что она ответит.
– Мы на «ты» уже четыре года! – просветила меня Римма. – Я помню, как ты чинил маме «Москвич», а я сказала, что тебя зовут Игорь, и ты не возразил.
– Ты не можешь этого помнить! – возмутился я.
– А я помню! Не сбивай меня с мысли. Я хотела у тебя спросить, еще когда ты собирался меня резать: почему вы с мамой не поженитесь?
– Хочешь сказать, что ты меня узнала? В маске, в халате!..
– Ты не изменился. А у детей хорошая память, – назидательно добавила Римма. – Так по-чему?
– А ты не будешь против?
– Ты мне нравишься. У мамы был друг, но он какой-то глупый и противный. Дарил мне куклы, а я люблю гоночные машины, зверей там разных… Выходи замуж за мою маму!
– Надо говорить – «женись на моей маме», – поправил я.
– Я перепутала, – совершенно спокойно согласилась Римма, а я очень удивился: первый раз вижу ребенка, так легко поддающегося на исправления.
В чем было дело, я понял гораздо позже, лет пятнадцать спустя.

Зима 1979 года. По-моему, декабрь. А может, и январь 80-го. Не важно. Римма сидит на кухне, забравшись с ногами на табуретку, и с неохотой, прямо-таки с отвращением ест намазанный маслом хлеб. Она всё еще очень худенькая, эта десятилетняя Мушка, врачи прописали ей высококалорийную диету и специальные упражнения. Зарядку Римма делает без особых возмущений, а вот есть ее не заставишь. С каким бы удовольствием другие дети поглощали шоколад, пирожные и бутерброды! А она обожает кислые яблоки, свежую морковку и соленые огурчики – почему-то с макаронами.
Мушка растет и чудовищно быстро меняется. Если процесс не остановится, то годам к пятнадцати-шестнадцати Римка станет красавицей. В 1979 году в нашей с Танюшином лексиконе не было слова «фотомодель», но слово «манекенщица» порой мелькало. Только мы не знали, «где этому учат».
Мы с Танюшей поженились в том же 77-м, в ноябре. Свадьбы как таковой не было, медовый месяц отложили до следующего лета и отпусков. Уже через два дня после загса, в понедельник, я отправился на работу, а Танюша, взяв отгулы, начала искать возможный обмен наших комнат на совместную более объемную жилплощадь. 30 декабря мы переехали в трехкомнатную квартиру – мечту большинства сограждан. Для этого пришлось продать мою красную четырехколесную лошадку. Зато теперь мы жили как «белые люди»: до Таниной работы – пятнадцать минут медленным шагом, до моей – двадцать, но в противоположную сторону, а Мухина школа – вообще во дворе. Новый год встречали на коробах, шампанское и лимонад пили из пластмассовых кружек, но счастье от этого было еще полнее. Я был рад и горд до идиотизма, Римка смотрела на нас со странной усмешкой, но тоже была довольна. После операции она объявила: «Мы с тобой одной крови!» – и стала относиться ко мне как… к младшему брату. Но самое невероятное, что я и не думал обижаться, скорее уж мне это очень нравилось.

Евлампиевна
8 сентября 2015, 18:16
Обязанности в нашей семье распределились сразу и как-то сами собой. Танюша была яр-ким представителем людей нового, еще не пришедшего на смену «развитому социализму» общества. Она умела делать деньги – абсолютно легально, очень легко, словно играючи, надежно и уверенно. Именно она была той каменной стеной, за которой спряталось наше семейство. Но было у нее еще одно неоценимое качество: при всей своей деловой хватке, при всей силе характера она послушно отдала роль главы семьи мне. Ни разу ни у нее, ни у меня не возникло вопросов и сомнений, кто в семье Колесниковых носит штаны и принимает решения. Это было здорово. Я чувствовал себя защищенным и вместе с тем не терял ощущения реальности. Через два года мы созрели до второго ребенка, но сами об этом даже не догадывались.
…Муха сидит, дожевывает свой разнесчастный истерзанный бутерброд, строит мне рожи и лениво перелистывает учебник английского. Муха учится в школе с гуманитарным уклоном: история, культурология, русский язык и литература, отдельным предметом – зарубежная литература, английский и французский языки с первого класса. Впрочем, точные и естественные науки тоже не были забыты. Римке совершенно наплевать на элитность, учеба давалась ей слишком легко; у нее была потрясающая память, свободно парящая фантазия и не ограниченное никакими рамками мышление. Тем не менее в классе она была середнячком: в четверки лишь иногда закрадывались пятерки, порой мелькали и троечки. Мы с Танюшей, конечно, не пускали учебный процесс на самотек, но, когда оставались вдвоем, приходили к выводу, что всё это мелочи, что хорошие оценки – это не главное, что намного важнее на-стоящие знания и душевное равновесие нашей девочки.
Первое время Таню просто переворачивала фамильярность Риммы: «Как, просто Игорь?! Да еще на «ты»?!» В какой-то момент я тоже задумался: действительно, а почему? После вялого размышления скучной бессонной ночью в ординаторской я наконец-то понял, что другого варианта нет и быть не может. То, как Римма произносит мое имя, на распев, без всяких «дядей», казалось мне самым естественным и каким-то интимно-домашним. Словом, идиллия.
… – Игорь, послушай… – Муха лениво стеклась с табуретки на пол и двинулась в ванную, где я сбривал (вернее, выкорчевывал) восьмидневную щетину: вернувшаяся из недель-ной командировки Танюша на корню пресекла нашу с Риммой идею отрастить бороду. – Игорь, у нас нормальная семья?
– У нас замечательная семья, Римма Евгеньевна!
– Тогда вам нужен ребенок. Второй ребенок.
От неожиданности я чуть не отрезал себе голову. Я ничего не сказал, но Римма и не ждала быстрого ответа. Я закончил водные процедуры, заварил нам чай, достал из хлебницы ореховые пряники…
– Римма, ты сказала: «Вам нужен». А тебе?
– Но ведь так надо, правильно?
Потрясающий ответ! Совершенно искренний и, если честно, справедливый. Мухе нужны только мы. А нам – только она… и еще кто-нибудь. И всё же она свыклась с мыслью, что когда-нибудь в нашей семье появится еще кто-то.
– Не знаю, согласится ли мама Таня.
– Уговори ее.
Римме было тяжело говорить, я это видел. Но видел я и то, что она хотела говорить об этом. Что ж, такая откровенность десятилетней девочки требовала такой же откровенности взрослого человека.
– Римма, ты правда хочешь, чтобы у нас с мамой был кто-то еще?
– Нет. Я привыкла, что у мамы… что у вас с мамой я одна. Это здорово… – Римма загрустила, мне даже показалось, что она сейчас заплачет. – Но ведь…
И тут меня осенило.
– Римка, слушай внимательно! Да, я тоже хочу второго ребенка. Запомни: второго! По-тому что первый у меня уже есть. Это ты. И так будет всегда. Ты мне веришь?
– Да…
– А теперь самое главное. Даже если у нас будет еще сын или дочка, мы с мамой вовсе не будем любить тебя меньше. Ты по-прежнему останешься нашей Риммой, единственной и неповторимой, и тебя, именно тебя, никто заменить не сможет! Поняла?
– Да…
Я еле расслышал это «да». Римма низко опустила голову, стараясь скрыть слезы и дрожащие губы. Господи, она все же была ребенком! Умным, понятливым, рассудительным, но все же ребенком. Я как-то забыл об этом, потому что слишком уж она отличалась от всех тех детей, с которыми я общался ежедневно.
– Римма, я… я люблю тебя. – Это было глупо, но слова вырвались сами собой. Конечно, их нужно было сказать гораздо раньше, а не через два года жизни под одной крышей, но лучше поздно, чем никогда. Надеюсь, я не опоздал.
Римма не ответила, только еще ниже опустила голову. Но я понял: поверила. Слава Богу, поверила!
… – Игорь, ребенок в тридцать семье лет?! Это невероятно! Это сейчас мне тридцать семь, а когда рожу, будет тридцать восемь. Внуков пора заводить, а не детей!
Было уже около полуночи, но вся сонливость слетела с Танюши мгновенно. От удивления она села в кровати, даже в темноте я видел, как расширились ее глаза, а брови взлетели на недосягаемую высоту. За возмущением и недоумением последовала пауза: Танюша анализировала ситуацию со скоростью японской счетной машины. На то, чтобы окончательно прийти в себя, моей жене хватило минутки.
– Игорь, почему ты говоришь об этом только теперь? – совершенно спокойно спросила Танюша. – Ведь прошло довольно много времени.
– Ну, во-первых, вопрос о том, сколько будет в семье детей, решает женщина. Основная задача и священный долг мужа состоит в том, чтобы согласиться с женой, приложить макси-мум усилий к воспитанию потомства, оказать посильную помощь в ведении хозяйства и обеспечить подрастающее поколение – каким бы многочисленным оно ни было – материально.
– Дурачок!
– Как я должен расценивать твой ответ?
– Как хочешь! Это тебе на работе подкинули идею о пополнении семьи как основной ячейки общества?
– Нет. Это была Риммина идея. Она удивляется, что мы всё живем-живем и никого не рожаем. Так не бывает – сказала она.
Таня почему-то не удивилась.
– Бывает, – вздохнула она. – Давай спать. И никаких детей! Еще чего не хватало! Опять в декрет, опять не влезешь ни в одно платье, не говоря уж о джинсах, опять проблемы на работе… Нет уж, с меня хватит! Спи!

15 марта 1981 года мы, как короли, на двух машинах приехали их городского роддома номер два. Наши мамы, моя и Танюшина, по случаю появления на свет Вовки Колесникова весом три килограмма пятьсот сорок граммов и ростом пятьдесят два сантиметра, отгрохали грандиозный обед, тесть согнал отличный подсудный самогон (который, кроме него, никто не пил), мои друзья Вася и Шурик предоставили транспорт и целый короб игрушек-погремушек, Танины подруги Оля и Рита каким-то чудом (впрочем, какое может быть чудо для работников универмага…) достали коляску и кроватку с полным приданым для младенца мужского пола, а Римма произвела генеральную уборку во всей квартире и на сэкономленные на завтраках деньги купила несколько веточек мимозы и красивую открытку с вылупившимся цыпленком. Все что-то делали. И только я ходил как оглушенный и больше напоминал окружающим сильно долбанутого током электрика, чем счастливого отца.
Танина беременность, несмотря на возраст и изредка напоминавшую о себе аритмию, прошла спокойно и на удивление безболезненно. Моя миниатюрная, хрупкая, как куколка, жена держалась молодцом, за что мы с Мушкой прозвали ее Стойким Оловянным Солдатиком. В шесть часов утра 7 марта Танюша сказала, что я идиот и что она сейчас родит прямо в ванной. На идиота я не обиделся, но после второй части высказывания едва не упал в обморок. Я сам отвез Танюшу в роддом и уже в десять стал отцом в полном смысле слова. В тот же день мы с Шуриком напились до чертей (С тех пор я не пью больше трех рюмок. Никогда! Ни при каких обстоятельствах!), а 8 марта Римма (маленькая садистка!) повела меня поздравлять бабушек с праздником.


Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2017 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»