Справка - Поиск - Участники - Войти - Регистрация
Полная версия: Крымская (она же Восточная) война
Частный клуб Алекса Экслера > Историко-архивный
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5
WolferR
26 марта 2016, 16:15
user posted image
Абердин (премьер-министр Великобритании): "Я должен его спустить!"
Джон Лич, журнал "Панч"

Что-то пошло не так
Прежде чем продолжить рассказ о Дунайской кампании, предлагаю отмотать пленку примерно на год назад - к тому времени, когда Меншиков в Константинополе еще пытался "объездить строптивую лошадь".

Видение Николая дипломатической ситуации было цельным и, вроде как, вполне логичным. Оно сводилось к следующему:
Корень всех проблем на востоке - Англия. Договориться по хорошему с ней не удалось, поэтому придется смириться с ее противодействием. Об англичанах давно, еще со времен Грозного, сложилось мнение как о нации купеческой, превыше чести ставящей свои коммерческие интересы. На это накладывалось еще отношение к собственным купцам как к личностям жалким и недалеким, не способным к бескорыстному служению во имя Родины (или хотя бы к родному монарху). Поэтому обуздать Англию казалось делом не таким уж сложным - достаточно растолковать этим глупым жадюгам, что конфликт с Россией принесет сплошные убытки, как они тут же успокоятся.

А не успокоятся, то им же хуже - Англия сама воевать не может, ей нужны союзники на континенте. Помимо Турции, Россия (в европейской части) граничила с тремя государствами - Швецией, Пруссией и Австрией. Пруссия верный союзник, Австрия - почти что вассал. Швеция? Если шведы будут иметь глупость начать новую войну - будут биты как в предыдущих. Кто в Европе еще остается? Дания? С этими даже воевать не придется - достаточно позволить Пруссии продолжить прекращенную под нажимом России датско-прусскую войну. Германские государства? Они не пойдут против воли Пруссии и Австрии. Всякие Испании-Италии? Они погрязли в пучине внутриусобиц, да и сами по себе - те еще вояки. Франция?

При одном упоминании о Франции, Николая начинало конкретно так подклинивать. Мало того что эти мерзавцы-французы только за время его царствования дважды устраивали революции и свергали своих законных монархов, так они еще и выбрали себе в правители племянника злодея-Бонапартия. И племянничек сей не только не открещивается от гнусного родства, а наоборот, всячески его подчеркивает его и даже присвоил себе имя Наполеон III. Это явная крамола и откровенное нарушение Венского конгресса, отныне и навсегда лишавшего Наполеона и всех его родственников каких бы то ни было прав на любой европейский престол. Но союзники (и в первую очередь Англия) настроены благодушно: "Цифра III есть простая арифметическая формула, теряющая всякое династического значение, если она не опирается на наследственное право".

В отместку Николай отказывает новоиспеченному императору французов в обращении "брат мой" (стандартная формула, используемая в переписке между европейскими монархами, даже не состоящими в каком-либо родстве), заменяя его на "добрый друг", подчеркивая таким образом, что тот ему не ровня. Разумеется, сам Наполеон этого не забыл и не простил: "Мой принцип, целовать, и даже в обе щеки того, кто меня целует. Но если мне дают пощечину, то я ее возвращаю".

Вмешательство Франции способно сорвать все планы Николая в отношении Турции, поэтому он категорически отказывается в него верить и более того, активно вправляет мозги своим дипломатам, осторожно сигнализирующим о сближении позиций Англии и Франции в отношении восточного вопроса. Он не пишет матерных резолюций на их донесениях, а всего лишь кротко выражает недоумение - почему то, что ему очевидно из Петербурга, господа посланники в упор не видят в Лондоне и Париже? Может, проще тогда вовсе отказаться от их услуг? Господа дипломаты правильно понимают намек и отныне шлют в столицу только ту информацию, которая соответствует монаршей точке зрения.

С Австрией оказалось не все так просто. Сразу же после провала переговоров в Константинополе и принятия решения об оккупации дунайских княжеств, Австрии было сделано предложение присоединиться к России, заняв в свою очередь Сербию и Герцеговину. Австрийский император вежливо, но твердо от подобного предложения отказался, объясняя отказ тем, что это может вызвать войну с Францией.

Уже одного упоминания Франции было достаточно, чтобы испортить настроение Николаю, а вдобавок к этому, юный Франц-Иосиф посмел отказать требованиям российского самодержца (дипломатично обличенным в форму просьбы), недвусмысленно при этом намекнув, что у Австрии существует собственное (и при этом отличающееся от российского) видение восточного вопроса. На последовавшие за этим упреки в неблагодарности и недружественности в отношении России, австрийский министр иностранных дел ответил таким образом: "Вы принимаете ваши решения в Петербурге, вы приводите их в исполнение, и когда они появляются в свете дня, то наша роль сводится к тому, чтобы поддерживать их и содействовать их другими раньше, чем мы сами могли их одобрить".

Николай был откровенно поражен подобной дерзостью со стороны молодого императора и подумав, что мальчик подвергся дурному влиянию развращенной гейропы западных дипломатов, решил самолично прочистить ему мозги. Он прибывает в Ольмюц и встречается с австрийским императором (формальным поводом к визиту стали проводимые в тех краях маневры, в которых принимал участие австрийский кирасирский полк, почетным шефом которого являлся российский император).

Свидание окончилось полнейшим успехом - Франц-Иосиф клянется Николаю любить и почитать его как родного отца, австрийское правительство заверяет в полной поддержке российской позиции, австрийские дипломаты обещают приложить все силы для того, чтобы уладить разногласия между Россией и западными державами. В ходе дипломатических консультаций, между посланницами великих держав в Вене, выработан проект мирного соглашения между Турцией и Россией. Словом, полный триумф "несравненно ловкой российской дипломатии".

Еще сложнее оказалось с Англией. Тут Николая в очередной раз подвели полное непонимание принципов работы британской государственной машины и критериев оценки ею ситуации. В принципе, он совершено справедливо исходил из того, что война с Россией Англии не сулит никаких выгод и приобретений (зловещие планы британцев, якобы собиравшихся аннексировать чуть ли не пол-России - это уже пропаганда военного времени). Но он не учел основной принцип, на котором строилась вся внешняя политика Англии, а затем Великобритании - поддержание европейского равновесия и недопущения ничьей континентальной гегемонии. Любой шаг любого государства в первую очередь оценивался именно с этой точки зрения.

В этом смысле попытка России по собственному хотению, в одностороннем порядке, без согласования с другими участниками "европейского концерта" взять и перекроить границы соседнего государства, однозначно выглядела как заявка на установление подобной гегемонии (пока еще не на всем континенте, а только на его части). Реакция была вполне предсказуема - всеми возможными способами (если потребуется, то и военными) не допустить этого. Поэтому английский посол в Константинополе лорд Рэдклиф сделал все от него зависящее, чтобы сорвать подготовленное в Вене русско-турецкое соглашение ( это ему удалось).

Внезапно оказалось, что у Великобритании есть для этого вполне законный повод - Лондонская конвенция, подписанная в свое время Англией, Австрией, Пруссией, Россией, гарантировала Турции территориальную целостность. Более того, особым протоколом оговаривалось, что стороны ее подписавшие не будут добиваться для себя за счет Турции территориального приращения или исключительных торговых преференций. Конечно, подписывалась она в совсем другой обстановке и имела ввиду поддержку турецкого султана в борьбе с его вассалом - египетским пашой, но тем не менее, это был официально заключенный и по прежнему действующий международный договор. Поэтому оккупация Россией дунайских княжеств из законной и очень мягкой меры воздействия на "строптивую лошадь" превратилось в прямое и грубое нарушение ранее взятых на себя обязательств.

Что касается Франции, то она изначально клонилась не к войне с Россией, а к созыву всеевропейского конгресса (наподобие Венского, 1815 года) в котором Наполеон III мог бы как равный с равными объясниться с прочими европейскими монархами. Т.е. фактически речь шла о том, чтобы де-юре признать уже существующую де-факто новую картину Европы, в которой Франция была не разгромленной и униженной, а одной из важнейших мировых держав. Увы, но в этом случае с "несравнимой ловкостью российской дипломатии" произошло что-то непонятное. Вместо того, чтобы искать сближения с Францией путем поддержки подобных предложений, Николай занял предельно жесткую позицию в отношении Наполеона, в принципе не допускавшую разговора на равных. Не удивительно, что чем дальше, тем сильнее тот склонялся в сторону поддержки Англии (которая в свою очередь, охотно отвечала ему взаимностью).

4 января 1854 года объединенный англо-французский флот вошел в Черное море, и два адмирала, начальствовавшие над флотом, известили русские власти, что имеют задание ограждать турецкие суда и порты от нападений с русской стороны.

Англо-французский союз, считавшийся Николаем I совершенно невозможным - состоялся.

Продолжение следует
WolferR
1 апреля 2016, 13:28
Никак руки не доходят до продолжения. Поэтому, в качестве музыкальной паузы, полухудожественная статья десятилетней давности, которую я писал для неспециализированного издания (но в итоге она так и не была опубликована). Сейчас. наверное, писал бы несколько но другому, но тут уж дело прошлое - как написалось, так пускай и будет.

Драма поста Святого Николая
Эта статья посвящена первому бою Крымской (Восточной) войны, на Кавказском театре военных действий. В нем, как в капле воды отразились и те тяжелые условия, в которых приходилось сражаться русским воинам, и та высочайшая стойкость и подлинный героизм, которые они проявляли во всех боях и сражениях даже этой, неудачной войны.

11 часов вечера 15 (27) октября* 1853 г.
— Пять, шесть, семь, восемь… Восемь десятков баркасов, господин капитан! — перекрикивая гул орудийной канонады, крикнул наблюдатель, опуская подзорную трубу.
Капитан Щербаков, кивнул и, закончив писать депешу, запечатал конверт.
— Вот что, Федор, — обратился он к высокому чубатому казаку, протягивая ему пакет. — Поспеши доставить сие послание светлейшему, да гляди, чтобы к неприятелю оно не попало. Ежели не сумеешь его сохранить в дороге, то хоть на словах передай, что высаживает неприятель баркасами башибузуков на нашем берегу. В каждом баркасе самое малое по три дюжины злодеев, а он уже восемьдесят баркасов высадил. Не знаю, отобьемся ли? И за рекою турецкое войско стоит, никак не меньше пяти тысяч, похоже собираются на наш берег перейти.

1829 г.
После победы в Русско-турецкой войне 1828-1829 гг., Черноморское побережье, от устья Кубани до пристани св. Николая (южнее Поти), перешло в руки России.
Впрочем, переход был сугубо формальным. Тамошние племена не испытывали ни малейшего желания подчинятся северным гяурам. От русских войск их надежно защищало полное бездорожье, а Черноморский флот, крейсировавший у кавказских берегов, оказался не в состоянии пресечь работорговлю горцев, покупавших у турок оружие и продовольствие в обмен на живой товар. Прекратить подобную торговлю можно было, лишь вытеснив их с морского побережья. Именно с этой целью была создана Черноморская линия, состоявшая из 17 укреплений, выстроенных вдоль берега от Анапы до Поти.


5 часов пополудни 18 (30) октября 1853 г.
Долгожданный берег, был затянут сползающим с гор туманом.
— Вот ведь холера Баязетская! — в сердцах выругался генерал-майор Миронов. Он опустил подзорную трубу, отчаявшись хоть что-то разобрать в плотных бело-серые хлопьях густого тумана.
— Что делать-то будем, ваше превосходительство? — вопросительно взглянул на него командир парохода капитан-лейтенат Кузьминский.
— Поближе нельзя подойти? Ведь ни зги не видать, прямо тьма египетская.
— Опасно очень, — возразил капитан. — В таком тумане проще простого на мель какую сесть или на береговые камни выскочить.
Миронов задумался. Утром, когда в Сухум** донеслась весть о нападении на пост Святого Николая, он немедленно решил отправиться туда, чтобы лично выяснить, что же происходит на этом таможенном посту. В конце концов, это его прямая служебная обязанность, как начальника данного отдела Черноморской береговой линии. Поэтому он приказал погрузить на стоявший в порту пароход «Колхида» пехотную роту и немедленно выходить в море.
В ближайшем к посту Св. Николая укреплении Редут-Кале, куда пароход прибыл спустя два часа, все было спокойно. Там знали, что на соседний пост прошлой ночью напали турки. Знали и о том, что начальник Гурийского отряда князь Гагарин отправил туда пехотный батальон. Но успела ли подмога вовремя и, если не успела, то смогла ли она отбить у противника укрепление, оставалось неизвестным.
— Делать нечего, — решил тогда Миронов, — на месте разберемся.
Поэтому, взяв на буксир баркас, который мог пригодиться для высадки пехоты, «Колхида» двинулась дальше на юг.
Теперь же, он оказался в сложном положении. Подойти к берегу нельзя. Но также нельзя и уйти восвояси, не выяснив обстановки! Оставалось только бросить якорь и ждать, пока не рассеется туман.
Следующие два часа прошли в томительном ожидании. Туман не рассеивался, но напротив, становился все гуще. На берегу появились огни, похожие на походные костры, но кто их жег, оставалось неясным.
Капитан парохода предложил связаться с берегом с помощью пушечных выстрелов. До появления радио и прожекторов это был общепринятый, хоть и ненадежный способ связи при плохой видимости.
Носовое орудие, несмотря на то, что было заряжено холостым зарядом, выпалило неожиданно громко и эхо от выстрела долго металось у скалистого берега. Один пушечный выстрел означал вопрос «Благополучно ли у вас?»
Спустя некоторое время, с берега раздались два выстрела. Согласно кодовой таблице, если на берегу пользовались ею, а не просто отвечали наобум, это означало «грозит опасность». Словно в подтверждение этому, с турецкого берега раздалось еще три выстрела и ядра с недолетом шлепнулись в море.
На запрос «можно ли пристать к берегу?» был получен утвердительный ответ.
Миронов, тем не менее, пребывал в нерешительности. Существовала вероятность того, что турки узнали «пушечный» код, либо просто давали произвольные сигналы, которые превратно расшифровывались на корабле. Он приказал командиру роты капитану Завадскому взять с собой взвод солдат и на баркасе произвести разведку берега.
В уже сгущающейся темноте на воду были спущены баркас и шлюпка, которая должна была поддерживать связь между баркасом и пароходом. Подведя баркас как можно ближе к укреплению, но на всякий случай оставаясь за пределами дальности ружейного огня, Завадский принялся окликать людей на берегу. Никакого ответа! Тогда, решив, что, возможно, из-за тумана его плохо слышно, он, как предписывалось уставом, воспользовался сигнальным рожком. С берега донеслись ответные звуки рожка. Но как ни напрягал капитан память, они решительно не напоминали ни один из известных ему сигналов.
Не зная, как поступить, он отправил со связной шлюпкой записку, в которой просил разрешения, высадиться и провести разведку, а если берег занят неприятелем, то и захватить языка.
Генерал-майор категорически запретил высадку и приказал возвращаться на корабль. Он понимал, что если противник смог взять укрепление, то там у него несколько тысяч солдат, с которыми тридцати смельчакам в баркасе не совладать.

1839 г.
Императору Николаю I однажды представилась возможность получить информацию о фактической силе Черноморской линии, из первых рук. Во время разговора, что называется, с глазу на глаз, с боевым кавказским офицером, сбежавшего после пребывания в длительном плену у Шамиля, он спросил: “Как понимаешь ты Черноморскую береговую линию?» Тот честно ответил: “Боюсь, что береговая линия не оправдает ожиданий вашего величества. Укрепления малы, гарнизоны слабы, изнурены болезнями, едва в силах обороняться от горцев, которых не они, а которые их держат в постоянной блокаде. Кроме того, в случае европейской войны, при появлении в Босфоре любого неприятельского флота, окажется необходимым снять всю линию: в горы гарнизонам нет отступления, и ни одно укрепление не в силах выдержать бомбардировки с моря”. Император тогда просто отмахнулся: “До этого далеко, нечего и думать!”.

5 часов утра 19 (31) октября 1853 г.
Хотя разведка закончилась неудачно, Миронов не собирался так просто сдаваться.
Решив рискнуть, он приказал подвести пароход как можно ближе к берегу. В течении двух часов, корабль самым малым ходом, тщательно промеряя фарватер, подошел к устью реки Чолока, у которого и был выстроен пост. Наконец, когда туман развеялся, пароход оказался всего в 300-х саженях от укрепления. Над ним развевались турецкие бунчуки. Не было ни малейшего сомнения, что оно занято противником. Неожиданно, на расстоянии менее сотни сажень от парохода, справа от поста показался турецкий лагерь. Судя по многочисленным палаткам, у противника было не менее трех тысяч солдат. В устье пограничной реки качались на волнах 5 кочерм***.
Кузьминский попытался подойти еще ближе к берегу, чтобы исследовать состояние укреплений и установить более точно количество и состав вражеских войск. Неожиданно корабль вздрогнул и накренился на нос.
— На мель наскочили! — закричал впередсмотрящий.
— Полный назад! — скомандовал капитан. Корабль задрожал всем корпусом, но с места не сдвинулся.
Турки, поначалу пораженные столь неожиданным появлением парохода, не предпринимали против него никаких мер. Но, заметив, в какое бедственное положение он попал, незамедлительно открыли огонь. Корабль оказался под перекрестным ружейным огнем, а с турецкого берега по нему ударила семиорудийная батарея. Получив несколько попаданий, «Колхида» загорелась.
Не теряя присутствия духа, командир приказал корабельной артиллерии подавить вражескую батарею. Пехотинцы из перевозимого десанта выстроились по борту парохода и открыли по вражеским стрелкам ответный огонь. Моряки тем временем, потушив пожар, пытались снять пароход с мели. Не обращая внимания на свистящие вокруг пули, они завели на баркас кабельтовы, старались с его помощью стащить нос парохода, увязший в грунте. Попытка провалилась, из-за слишком большого веса корабля по сравнению с баркасом. Поняв это, капитан приказал срочно облегчить пароход — выбросить за борт якорные цепи, запас уголь и прочие припасы. Но все было тщетно, «Колхида» не двигалась с места. В качестве последнего средства Кузьминский приказал срубить тяжелую фок-мачту.
Турки, уверившись в беспомощности русского корабля, усилили обстрел. Опять открыли огонь вражеские пушки. Турецкие бомбы вызвали новый пожар. Прямым попаданием, на своем боевом посту был убит командир корабля, капитан-лейтенант Кузьминский.
Моряки ни на минуту не прекращали работу. Они снова потушили огонь. С хрустом полетела за борт наконец-то срубленная мачта. Гребцы на баркасе опять взялись за весла, из пароходной трубы повалил густой черный дым и корабль медленно, вершок за вершком, но все-таки начал сползать с мели.
Увидав, как казалось бы верная добыча уходит из под носа, турки бросились в кочермы, чтобы догнать «Колхиду» и взять ее на абордаж. Пожалуй, это был самый опасный момент боя, поскольку измотанные длительным обстрелом, русские воины не смогли бы устоять в рукопашной против многократно превосходящего противника. Но моряки и тут оказались на высоте. Им удалось метким выстрелом из бомбического орудия отправить на дно одного из преследователей, после чего остальные кочермы поспешили обратно к берегу.
Доблесть команды вызывает восхищение. «Колхида» устояла в жестоком четырехчасовом бою, получив свыше сотни пробоин и потушив два пожара, потеряв 13 человек убитыми (включая командира корабля) и 17 ранеными.
Любопытно, что ровно полгода спустя, в аналогичную ситуацию попал английский пароходо-фрегат «Тигр» который 30 апреля (12 мая) 1854 года, сел на мель в 6 верстах от Одессы. Хотя на помощь неприятелю подошли еще два парохода, уланы в конном строю по мелководью атаковали корабль. «Просвещенных мореплавателей» вид кавалеристов, с копьями наперевес атакующих их корабль, привел в полное замешательство, и они без проволочек подняли белый флаг. Весь экипаж (24 офицера и 201 матрос) сдался в плен. Захваченная на фрегате 96-фунтовая пушка с «Тигра» и поныне стоит на набережной Одессы.

10 (22) сентября 1853 г.
Из ответа начальника Гурийского отряда князя Гагарина на запрос наместника Кавказа князя Воронцова: «Постройка здесь [на посту Святого Николая] укрепления, требует значительных средств и рабочих рук, для защиты же его лишь от внезапного нападения достаточно назначить две роты и милицию и построить редут в том месте, с которого он может обстреливать устье рек Чолока и Натамба, а также мелководную, доступную для движения в брод часть залива.»

5 часов утра 16 (28) октября 1853 г.
— Полковник, только что явился гонец из поста Святого Николая. Говорит, турки высадились на нашем берегу и осадили укрепление. Хотя, какое там укрепление, прости Господи, название одно! — князь Гагарин досадливо махнул рукой и продолжил. — Я капитана Щербакова знаю, попусту «караул» кричать не станет. Уж ежели шлет гонцов, то, стало быть, действительно беда. Берите три роты литовцев**** да две пушки, больше вам дать не могу, и отправляйтесь поживее к Николаевскому посту.
Полковник Карганов вопросительно взглянул на начальника:
— Егеря, конечно, бравые ребята, но к Кавказу непривычные, без кавалерии никак не обойтись.
Князь кивнул головой:
— Да, вы правы, возьмите милицейскую сотню3. Но только поскорее, поскорее выступайте! Боюсь, что не поспеете вовремя…
… Серая дорожная пыль, взбитая крепкими солдатскими сапогами, противно хрустит на зубах. Не по-осеннему жгучее солнце играет на кончиках штыков. В такт шагам длиной колонны колышутся вдоль дороги зелёные длинные свечи цикория. Полковник Карганов, достав флягу, окинул взглядом свой отряд. Устали люди, а впереди ещё пять вёрст пути. Нужно их взбодрить. Глотнув воды, он неожиданно хриплым голосом скомандовал: «Песенники, песню запевай!»
«Солдатушки, бравы ребятушки…» — затянул высоким, чистым тенором запевала из 4-й роты.
«Наши деды – славные победы, вот где наши деды!» — грянули в ответ солдаты.
Полковник улыбнулся — ничто так не поддерживает бодрость в походе, как добрая строевая песня. Внезапно, хорошо отлаженный механизм перехода нарушился. Передние шеренги походной колонны, повернув за поворот петляющей вдоль зазубренной сверху скалы, оборвав песню на полуслове, неожиданно остановились. Задние, не дожидаясь команды, взяли ружья на изготовку. Неужели они попади в засаду?
Из-за поворота, выбежал совсем молоденький подпоручик с бледно-зеленым лицом и выпученными глазами.
— Ваше высокопревосходительство! — выдохнул он, пытаясь совладать с дыханием. — Там на обочине казак убитый, похоже, с поста Николаевского.
Пытаясь сохранять достоинство, ровным, неторопливым шагом, полковник в сопровождении подпоручика проследовал в голову колонны.
Он сразу заметил белеющие в тени высокого кипариса босые ноги убитого. Солдаты, обнажив головы, рассматривали его, тихо между собой переговариваясь:
— Вот ведь злодеи, и сапоги не побрезговали снять.
— А чаво тут, сапоги казенные, добрые, небось еще и не ношены как следует были.
— Дык абреки здешние, сраму-то не имут, могут и исподнее стащить, не токмо сапоги.
Заметив офицеров, солдаты замерли по стойке «смирно».
— Убитого обыскали? — отрывисто бросил Карганов, не оборачиваясь к подпоручику.
Тот вздрогнул и запинаясь пробормотал:
— Нет, я предполагал… Считал, что вероятно сначала следует…
— Так точно, ваше высокопревосходительство! — выступил вперед фельдфебель богатырской наружности. Подпоручик тайком бросил на него благодарный взгляд. — Обыскали казака, только без толку. Не было при нем ни бумаг каких, ни ружья, ни шашки… Всё басурмане забрали, даже сапоги стащили с покойника.
Полковник задумчиво посмотрел на убитого. На лице покойника не было ни боли, ни страха. Скорее, на нем застыло удивление, почти что детское изумление. Ветерок шевелил длинный казачий чуб, от чего выражение лица становилось совсем живым и даже несколько лукавым.
— И шапку абреки забрали? — полковник обернулся к фельдфебелю.
— Шапку? — растеряно переспросил тот. — Нет, это навряд ли. Не станут они в казачьих шапках ходить, ваше высокоблагородие, свои же постреляют. Видать сам уронил, когда упал.
И пошарив вокруг глазами, он радостно воскликнул — Да вот же она лежит, под куст завалилась! Фельдфебель поднял ее и хотел было уже надеть на убитого, но в этот момент из шапки выглянул кончик коричневого бумажного пакета.
— Дай-ка братец сюда его, — потребовал полковник. Быстро взломав печать, он разорвал конверт и достал из него депешу.

6(18) октября 1853 г.
Ближайшим к турецкой границе был пост Святого Николая. Хотя он числился редутом, на самом деле там имелись всего лишь таможенная застава и карантинный пост. Впрочем, по мере приближения новой войны, когда у турецких границ начали спешно создавать армейские магазины, на его гарнизон была также возложена задача охраны продовольственных запасов (только муки там хранилось 3 тысячи четвертей). В военном же смысле сила этого «укрепления» была совершено ничтожной. Понимали это и наверху. Как писал Николай I наместнику Кавказа князю Воронцову: “…эту сторону нашей границы за слабейшую [считаю], ибо ни Николаевский редут, ни Поти, не суть преграды предприимчивому неприятелю”.

2 часа пополудни 16 (28) октября 1853 г.
Взбудораженные известием о близости неприятеля, солдаты ускорили шаг. Не было необходимости ни в понукании со стороны офицеров, ни даже в строевой песне. Там, в двух верстах их товарищи сражаются со значительно превосходящим противником. Может в этот миг они погибают под вражеским огнем, оставшись без боеприпасов? Скорее, еще скорее! Впрочем, полковник был опытным командиром, и подойдя к густому лесу, разросшемуся на берегу реки Скудерби, сразу подумал, что на месте противника именно тут он бы устроил засаду. Поэтому он, к досаде солдат, рвавшимся к осажденным товарищам, остановил продвижение колонны. Затем Карганов приказал развернуть 4-ю роту в стрелковую цепь и вместе с милиционерами прочесать лес.
Интуиция его не обманула. В лесной чаще противник устроил завалы, в которых засели крупные силы стрелков (потом стало известно, что Озургетский отряд в засаде поджидало 4 тысячи турок). Убедившись, что засада не удалась, они открыли плотный огонь. Русская пехота, не обращая внимания на вражеские пули, действовала в суворовских традициях — сблизившись с противником на минимальную дистанцию, дала залп, после чего перешла в штыковую атаку. Турки не выдержали ближнего боя и бросились бежать за реку.
К сожалению, Карганову не удалось на плечах отступающего противника ворваться на пост Св. Николая, поскольку при отступлении, турки разрушили мост через Скудерби. Речка была хоть и не широкой, но болотистой и весьма неудобной для переправы вброд. К тому же, неприятель держал ее под плотным перекрестным огнем. Развалины же поста, видневшиеся за переправой, не подавали признаков жизни, из чего было ясно, что подмога запоздала.
Впрочем, вскоре пришлось думать не о штурме, а о том, как сдержать наступление турок. До ночи отряду пришлось отражать, порой даже переходя в штыки, попытки противника по остаткам моста переправится через реку и лишь к 9 утра 17 (29) октября, потеряв 194 человека, отряд вернулся в Озургеты.

15 (27) октября 1853 г
К этому роковому дню, Николаевский редут защищали 2 роты, 2 орудия, команда 11-го Донского казачьего полк. Гарнизоном, общей численностью 339 человек командовал капитан Щербаков.

10 часов вечера 15 (29) октября 1853 г.
Солдаты выстроившись вдоль палисада, наблюдали за высадкой башибузуков. Собственно, палисад да ров перед ним, это и были все укрепления, которые успели построить на таможенном посту. Может, для отражения башибузуков этого и хватило бы, но против ядер, которые всё чаще летели с турецкой стороны, подобная защита была бесполезна.
— Ничего, не трусь, братцы! — подбадривал подчиненных капитан Щербаков. От башибузуков отобьемся, а пока турки через реку пограничную переправятся, да к штурму изготовятся, из Озургет подмога прибудет.
Далее был жестокий, девятичасовой бой. Помощь, на которую так рассчитывали осажденные, все не прибывала. Откуда же мог капитан знать, что посыльный, сраженный предательской пулей, искусившегося на новые сапоги горца, уже несколько часов лежит бездыханным в придорожной пыли? Лишь после полуночи, заподозрив неладное, Щербаков послал нового гонца, который к утру прибыл в Озургеты. Хотя командующий Озургетским отрядом князь Гагарин незамедлительно сделал всё от него зависящее, чтобы спасти гарнизон поста, к этому времени все уже заканчивалось.
Оставшись без снарядов и патронов, гарнизон отчаянно отбивался штыками, прикладами, шашками, но преимущество врага было подавляющим. Из 339 человек, только 28 удалось штыками пробить себе путь к отступлению. Еще 63 человека поодиночке, после долгих блужданий по горным тропам сумело выбраться к своим. Остальные полегли на своем боевом посту.

* Здесь и далее даты по старому стилю (в скобках по новому)
** Географические названия даются в соответсвии с принятым тогда написанием.
***кочерма — двухмачтовое судно с косыми парусами
****литовцы — имеется ввиду Литовский егерский полк, в составе 13-й дивизии переброшенный на Кавказ перед самым началом войны.
милицейскую сотню3 — милицией называли войско, формируемое только на время войны из местного населения, то есть род ополчения.
YuryS
1 апреля 2016, 14:22

WolferR написал: Восемь десятков баркасов, господин капитан! — перекрикивая гул орудийной канонады, крикнул наблюдатель, опуская подзорную трубу.

Не в качестве предиразма, просто вопрос. Разве тогда нижний чин не должен был обращаться к младшему офицеру "ваше благородие"? Господин капитан - это после февральской революции 1917 г.

WolferR написал: — Ваше высокопревосходительство! — выдохнул он, пытаясь совладать с дыханием. — Там на обочине казак убитый, похоже, с поста Николаевского.

Вот опять. Он же к полковнику обращается, должен был "ваше превосходительство"

Просто резануло... А так завлекательно.
WolferR
1 апреля 2016, 16:36
Вполне справедливые замечания, действительно, откровенные ляпы, даже непонятно, как самому в глаза это не бросилось.
WolferR
6 апреля 2016, 01:15
user posted image

"Бой прекратился по неимению противников"
Раз уж затронули боевые действия на Кавказе, придется чуть подробнее рассказать и о них.
Хотя общая протяженность кавказской границы составляла 500 вёрст, но по условиям местности, сколь-нибудь крупные отряды могло двигаться всего по нескольким, изолированным друг от друга направлениям: Батум — Озургеты, Ардаган — Ахалцых, Карс — Александрополь, Баязет — Эривань. Еще одной, неприятной особенностью этой местности являлись очень слабые и ненадёжные коммуникации. Удобнее всего было пребрасывать войска морем, через кавказские порты. Но до уничтожения турецкого флота в Синопе им пользоваться было рискованно, а после появления в Черном море союзной эскадры и вовсе невозможно. Второй путь, по Военно-Грузинской дороге, проходил через опасные районы, в которых продолжалась война с горцами. То же самое относилось и к дороге вдоль каспийского берега. Фактически, русская армия располагала единственной надёжной коммуникацией — от Астрахани по Каспийскому морю до Баку и к устью Куры.
С турецкой же стороны хотя сеть коммуникаций была значительно гуще, но эффективно пользоваться она могла лишь в летний период.

Всего под командованием наместника Кавказа графа Воронцова было 128 пехотных батальонов, 11 кавалерийских эскадронов, 52 казачьи сотни и 232 орудия. Сила более чем внушительная, особенно если учесть что речь идет о ветеранах Кавказской войны, имевших огромный боевой опыт. Но, к сожалению, армия была размазана по всему Кавказу. Едва замиренные сторонники Шамиля, узнав о надвигающейся войне снова брались за оружие. В результате, собственно на турецкой границе, Воронцов мог развернуть не более 6 батальонов, что было совершенно недостаточно даже для наблюдения за границей, не говоря уже о её обороне.
Поэтому, хоть и с явной неохотой, Николая I приказал перебросить из Крыма 13-ю пехотную дивизию. Благодаря этой переброске, а также перегруппировки сил Кавказского корпуса, к началу войны на турецкой границе удалось развернуть 32 батальона.

Началась война с пусть и некрупного, но неприятного поражения у николаевского поста (о нем речь шла в предыдущей части). Спустя всего полмесяца приключилась новая неудача. Поначалу, боевые действия со стороны турок на Александропольском направлении сводились к набегам курдских разбойничьих шаек, занимавшихся исключительно грабежом армянских селений и уклонявшихся от боя даже с слабыми русскими отрядами. Поэтому, узнав об очередном набеге курдов и башибузуков, командующий Александропольским отрядом князь Бебутов, 2 ноября выслал отряд, поставив ему задачу очистить край от грабителей. Командование отрядом было поручено князю Орбелиани.

К сожалению, генерал-майор Орбелиани, не смотря на безусловное личное мужество и большой боевой опыт, никогда самостоятельно не командовал крупными массами войск, что вскоре привело к тяжелым последствиям. Поход совершался без должной разведки и боевого охранения. На подходе к деревне Баядур, русские войска были атакованы значительным количеством вражеской кавалерии. Отбросив ее и перегруппировавшись, русские войска продолжили движение, но были внезапно обстреляны крупной сорокаорудийной турецкой батареей. Стало ясно, что селение занято не разбойничьими бандами, а регулярной турецкой армией (там находился 30-тысячный корпус Абди-паши). Многочисленные атаки вражеской кавалерии сковывали русский отряд, не позволяя ему быстро выйти из-под обстрела. Впрочем, узнав о прибытии к русским подкреплений, Абди-паша отвёл свои войска обратно, за пограничную реку Арпачай. Хотя формально победа досталась русской стороне, но цена, заплаченная за нее (500 убитых и раненых при почти нулевых потерях у турок), совершено не соответствовала незначительному результату.

Вслед за этим турецкий корпус Али-паши осадил Ахалцыхскую крепость. Впрочем, турки совершили крупную ошибку, ограничившись блокадой и не решившись сразу ее атаковать. Вскоре на выручку прибыл отряд генерала Андроникова и в ходе жаркого боя отбросил противника от крепости. И по результатам сражения и по соотношению потерь (700 у турок и 350 у русских) это сражение стало первой безоговорочной победой в новой войне. “Приступ был так стремителен и единодушен, что неприятель при всей упорной защите должен был уступить, и первый шаг к отступлению был началом окончательного его поражения и совершенного расстройства… С закатом солнца прекратился бой по неимению противников” - писал Андроников в своем донесении Меншикову.

После Баяндурского боя, Абди-паша отступил в направлении Карса. 19 ноября отряду князя Бебутова удалось настигнуть противника уже на турецкой стороне границы, недалеко от Карса. Вопреки ожиданиям, турки не только не спешили укрыться в крепости, но напротив, заняли оборону у селения Баш-Кадыкляр и приготовились дать бой. Это было крупной ошибкой турецкого командующего, так как русские войска были измотаны длительным преследованием противника и не рискнули бы с ходу штурмовать мощные укрепления Карса, а для осады крепости у них не было необходимых припасов (продовольствия оставалось всего на пять дней).

Не теряя времени, русские пушки немедленно начали обстрел противника и одновременно, небольшой отряд гренадёров под командованием генерал-майора Багратиона-Мухранского обошел правый фланг турок. Турецкие войска под командованием опытного анатолийского сераскира Ахмет-паши стойко держались, но не выдержав штыковой схватки с гренадёрами подались назад. В этот момент, уже расстроенный турецкий правый фланг атаковали драгуны.
Но левый фланг турецкой армии провёл против русского правого фланга весьма успешную контратаку. Обе стороны были близки одновременно и к победе и к поражению. Дело решила невероятная стойкость войск князя Чавчавадзе. Грузины, крайне озлобленные турецкими зверствами в начале войны и понимавшие, что в случае поражения они опять возобновятся, сумели отразить все атаки курдской и регулярной турецкой кавалерии. Тем временем, турецкий правый фланг, не устояв под мощным давлением русских войск, начал загибаться к левому флангу. Чтобы избежать окружения, туркам пришлось признать свое поражение и начать отход, который почти превратился в бегство.
Хотя турецкая кавалерия прикрыла отступающую армию и спасла её от уничтожения, победа была полной. Турки потеряли более 6 тысяч человек, 24 орудия, им пришлось бросить лагерь со множеством припасов.

В награду за победу при Баш-Кадыкляре, князь Бебутов получил орден Св. Георгия 2-й степени. Нижним чинам было пожаловано по десяти знаков Георгиевских крестов на каждую роту, батарею и дивизион, а казакам и грузинским милиционерам - по два рубля серебром каждому.
На этой оптимистической ноте на Кавказе закончились боевые действия первого этапа Восточной войны. На добрых полгода укрытые снегом горные перевалы надежно разъединили противников.

Продолжение следует
triaire
6 апреля 2016, 09:54
Ура, продолжение!!! Спасибо.

У меня пара вопросов.

Почему дивизию на Кавказ перебросили из Крыма? В виду относительной привычности к климату и горной местности?

Очень трудно представлять происходящее, когда ты говоришь об "отрядах", не называя их хотя-бы примерной численности и/или входящих в них подразделений. Особенно когда "отряд" выделяет из своего состава другой "отряд", причем обеими командуют князья, и, очевидно, генералы (надеюсь, что Бебутов генерал, а не генералиссимус или фельдмаршал) smile.gif
Feinn
6 апреля 2016, 12:54
Спасибо, здорово пишешь !
WolferR
6 апреля 2016, 13:29
Ответ получился несколько громоздким, поэтому тоже оформил его в виде небольшой статьи

user posted image
Иван (Ованес) Айвазовский "Смотр Черноморского флота в 1849 году"

Перевозка 13-й дивизии
По первоначальным планам 13-я и 14-я дивизии составляли десантный корпус, предназначенный для высадки под Константинополем, и размещались они в высшей степени логично, в районе портов посадки - 13-я у Севастополя, 14-я у Одессы. После отказа от планов "большого десанта" возникла идея заменить его менее масштабной высадкой на черноморском побережье Болгарии у Варны или Бургаса. Под это дело 14-ю дивизию решили пока не трогать (хотя ее частично распотрошили, отправив в Севастополь одну бригаду).

Возник вопрос - что делать с 13-й? Держать в Крыму целую дивизию было совершено нецелесообразно, а при этом кавказский наместник чуть ли не караул кричал, предупреждая, что в случае войны с Турцией, защищать границу ему просто нечем. Опять-же, доставка крупных подкреплений в Закавказье по тем временам была почти неразрешимой проблемой. В этом плане переброска 13-й дивизии была исключительно удачной идеей, практически идеально реализованной. Тем более, что речь шла не о перевозке войск россыпью, мелкими партиями, а о "комплексной доставке" со всей кавалерией, всеми тылами и обозами полностью укомплектованного соединения.

Сперва дивизию хотели отправить из Севастополя до Керчи пешим, походным порядком, переправить через Керченский пролив в Тамань, а оттуда опять походом до Кавказской линии для смены части войск, на ней расположенных; последние же присоединить к действующему корпусу. Это позволяло сформировать боевые силы Кавказской армии из более привычных к местности и противнику сил, но подобная рокировка была организационно очень сложна и затратна по времени. Поэтому выбрали второй, более трудный, но перспективный путь - переброска морем до морем до Сухум-Кале и оттуда направить войска походным порядком к границе. Проблема заключалась как в неблагоприятной погоде (подходила пора осенних бурь), так и отсутствии нормальной портовой инфраструктуры в местах высадки.

Тем не менее, флот отработал на отлично. 13 сентября он получил высочайшее повеление, 17-го утром под флагом вице-адмирала Нахимова вышел с десантом в море (всего для перевозки были задействованы 12 линейных кораблей, 2 фрегата, 2 корвета, 7 пароходов и 11 транспортов). Собственно, войска погрузились еще вечером 16-го, но пришлось дожидаться перемены ветра. Первоначальным местом высадки был назначен Сухум-Кале, удобный для разгрузки мелких судов, но он был мало пригоден для крупных кораблей, которым пришлось разгружаться на открытом рейде в Анакрии вблизи Редут-Кале (хотя это и было небезопасно с точки зрения навигационных условий).

В час пополудни 19 сентября пароход «Владимир», имевший на буксире транспорт «Рион», бросил якорь на Сухумском рейде и приступил к выгрузке лошадей. Вслед за ним стали подходить остальные пароходы и транспорты, и к утру 21-го числа операция по выгрузке лошадей была окончена. Корабельный флот, задержанный тихим ветром, находился в море до 23 сентября. 24-го на рассвете весь парусный флот собрался на этом рейде, и к 4 ч дня десант был высажен на берег при полном штиле. Всего было доставлено 16 393 человек, 824 лошади, со всеми обозами, госпиталями, тридцатидневным запасом продовольствия и материальной частью двух батарей.

Как отмечал в своем дневнике очевидец высадки: «Жители окрестных мест, говорят, что не запомнят такой погоды на открытом рейде Анакрии, и одни с ужасом, а другие с самодовольством смотрели на этот огромный флот, гордо приближавшийся к берегам в такое бурное время года. Сам Аллах помогает русским, говорили озлобленные черкесы».

5 октября весь Черноморский флот вновь собрался на Севастопольском рейде. За успешно проведенную операцию по перевозке войск, Нахимов был награжден орденом Владимира 2-й степени.

Продолжение следует
triaire
6 апреля 2016, 15:47
А, ну да - опасно было посылать через Черное Море небольшие конвои, но когда вышел целый флот, то турок не боялись, разумеется.
YuryS
6 апреля 2016, 17:34

WolferR написал:

appl.gif
Очень хорошо! Спасибо!
Аркадий Апломбов
8 апреля 2016, 12:14

WolferR написал:

more.gif
triaire
8 апреля 2016, 15:26
ППКС всем благодарящим и ожидающим продолжения smile.gif
CLR
8 апреля 2016, 16:18
Я вообще в этот подфорум крайне редко захожу, но за этой темой слежу с интересом. Спасибо!
mg65
9 апреля 2016, 20:05

triaire написал: А, ну да - опасно было посылать через Черное Море небольшие конвои, но когда вышел целый флот, то турок не боялись, разумеется.

Это всегда так когда нет контроля над морем. В 1914 г неосмотрительно отправили МЗ "Прут" с запасом мин и надо же, напоролись на "Гебен"
WolferR
9 апреля 2016, 21:55
Да. Именно поэтому Меншиков забраковал идею с константинопольским десантом. Сперва нужно захватить господство на море - а лишь затем таскать по нему войска. В этом плане высадка союзников на Альме была страшной авантюрой - и поплатиться за нее они могли очень тяжко.
WolferR
11 апреля 2016, 18:11
user posted image
Бой пароходофрегата Владимир с турецко-египетским военным пароходом Перваз-Бахри 5 ноября 1853 года. Алексей Боголюбов.

Наносить туркам возможный вред

Прежде чем возвратиться к берегам Дуная, остановимся на действиях флота в первом периоде войны (тем более, что в предыдущей главе этот вопрос уже был затронут).

К началу Крымской войны Россия была третьей по силе морской державой. Ее объединенные военно-морские силы уступали только британским и французским. Правда, тут было большое НО – они были поделены на два флота (Балтийский и Черноморский) и три флотилии (Камчатская, Каспийская, Аральская и Беломорская). Подобная ситуация была и у французов (деление флота на атлантический и средиземноморский) но у них объединение флотов и вообще, межтеатровый маневр сил занимал считанные недели. Для России-же, подобный маневр даже в мирное время был делом экстраординарным, а в военное – попросту невозможным.

Поэтому Черноморский и Балтийский флоты изначально были изолированными структурами, созданными для решения совсем различных задач. Как говорили сами моряки: «Для карьеры служи на Балтике, для службы морской – на Черноморье».
Действительно, Балтийский флот по большей части имел декоративно-парадную функцию. Награды и продвижения по службе зарабатывали на императорских смотрах, а собственно, морской практике и дальним (хотя-бы в рамках Балтийского моря) походам внимание уделялось самое минимальное. Да и зачем? Для подготовки к торжественному шествованию кильватерной колонной, хватало плаваний по «маркизовой луже» (уголочек Финского залива от устья Невы до Кронштадта). Едва ли не основным документом подготовки флота была «Инструкция о прохождении судов флота мимо окон государя императора»

Черноморцев изначально поставили в иные условия. От них требовалась активная деятельность в ходе бесконечной череды турецких войн и кратковременных мирных передышек между ними. До имперского дворца далеко, пыль в глаза пускать некому и получить повышение по службе или награду можно было лишь отличившись в бою.
Впрочем, и у них было не все так гладко. После окончания турецкой войны 1806-1812гг. флот, титаническими усилиями созданный при Екатерине II, практически впал в летаргию. Александр I вообще флот не жаловал и если Балтийский еще сохранял видимость порядка (из-за тех-же парадных функций), то Черноморский, «за ненадобностью» стал откровенно хиреть.
Адмирал Лазарев, вступивший в командование флотом в 1833 году описывал состояние одного из лучших кораблей – флагманского «Парижа»: «Париж» совершенно сгнил, и надобно удивляться, как он не развалился... «Пимен», кроме гнилостей в корпусе, имеет все мачты и бушприт гнилыми до такой степени, что через фок-мачту проткнули железный шомпол насквозь!.. А фрегат «Штандарт» чуть не утонул. Черноморский флот ныне состоит из шести только годных кораблей, стольких же фрегатов и нескольких дрянных мелких судов».

Для исправления положения, Лазарев, через год назначенный еще и командиром портов Севастополя и Николаева, развил бурную деятельность. Менее чем за 20 лет было построено более 40 парусников, 6 пароходофрегатов и 28 пароходов. Усиление флота продолжалось и после его смерти в 1851 году. Так, буквально за несколько месяцев до начала войны, летом 1853 года в состав Черноморского флота вошли 84-пушечный линейный корабль «Императрица Мария» и, один из сильнейших кораблей того времени, 120-пушечный «Великий князь Константин». Всего к началу войны Черноморский флот насчитывал 14 линейных кораблей, 6 фрегатов, 4 корвета, 12 бригов, 6 пароходофрегатов, 24 парохода, 32 транспорта. Уровень подготовки команд был высочайшим. Хотя им не хватало опыта дальних плаваний, по боевым навыкам они, как минимум, не уступали будущим противникам. «Был, например, в 1852 г. командир 28 флотского экипажа и корабля «Варна» капитан I ранга Семен Григорьевич Алексеев, который во время артиллерийского учения ввел такие приемы: командует «такой-то комендор у такого-то орудия, или батарейный командир, убит или ранен» — тогда место выбывшего должно было заменить лицо к тому назначенное, а убитого — унести люди, выделенные к переноске раненых или убитых. Бывало не раз, что когда самого командира несли «убитым», он, видя в чем-нибудь непорядок или упущение, выскакивал с носилок и разносил виновных» - вспоминал морской офицер того времени.

Подготовка к новой войне началась на флоте одновременно с отправкой посольства Меншикова в Константинополь. Спешно проводилась работа по вооружению флота и подготовке его к выходу в море (на зиму корабли ставили на хранение в порт, предварительно разоружив их - под разоружением подразумевается не выгрузка пушек, а снятие парусного вооружения и иного судового имущества). 28 марта генерал-адъютант Корнилов лично убедился, что флот был «готов ко всяким событиям».
Сразу-же после возвращения миссии Меншикова, было принято решение учредить крейсерство у берегов Босфора. Для поддержки крейсеров, парусный флот был разделен на две эскадры (пароходы свели в отдельную, третью эскадру).

19 мая 1-я под эскадра командованием вице-адмирала Нахимова в составе шести линейных кораблей и одного фрегата, приняв провизию на 4 месяца и боезапас по военному положению вышла из Севастополя и направилась к Босфору. Чтобы не нервировать англичан, непосредственно у Босфора патрулировали мелкие суда. Корабли Нахимова, готовые при необходимости прийти к ним на помощь, крейсировали за горизонтом, не входя в зону видимости берега.
29 июня она возвратилась в Севастополь, а на смену вышла 2-я практическая по командованием вице-адмирала Корнилова, также состоявшая из шести кораблей, двух фрегатов и одного корвета.
Восточную часть Черного моря дополнительно патрулировали два небольших отряда, составление из корветов и бригов: южный (базировавшийся в Сухум-кале) и Северный (Новороссийск). Еще один корвет крейсировал возле Синопа.
В конце июня 2-я эскадра также возвратилась в Севастополь. Следующей операцией, в которой был задействован почти весь Черноморский флот, стала перевозка 13-й дивизии на Кавказ (об этом говорилось в предыдущей части).

После ее окончания, ввиду приближающейся войны, встал вопрос о дальнейших действиях флота.
Корнилов, в своей записке, поданной на имя Меншикова 1 октября, предлагал отказаться от крейсерства у Босфора в осеннее и зимнее время как бесполезного и опасного для самих крейсеров. Вместо этого предполагалось при помощи десантов захватить Сизополь (ныне Созопол) в южной Болгарии и Синоп. Базируясь на эти порты можно было надежно контролировать почти все побережья моря.
Но, Николай все еще пытался избежать конфликта с западными державами. «Хотя нам здесь еще неизвестно, — писал он, — часть ли только или весь флот английский и французский вошли в Босфор, но в Лондоне были уже угрозы войти в Черное море и прикрывать турецкие гавани, на что Бруннов (российский посланник в Лондоне – Ред.) очень хорошо возразил, что это все равно, что объявление нам войны». Этим Бруннов «напугал», как он сам писал, англичан, которые объявили, что «доколь мы не атакуем турецких портов, то их флот не войдет в Черное море».

В итоге, император ставил флоту задачи самого общего характера: наносить туркам возможный вред, забирая отдельные суда, пересекая сообщения вдоль берега и даже бомбардируя Кюстенджи, Варну или какой-либо другой пункт. Если турки войдут со своим флотом в Черное море и захотят зимовать где-либо вне Босфора, то позволить им исполнить «эту глупость, а потом задать им Чесму». В случае встречи с кораблями союзников «не на своем месте вместе с турками» действовать против тех и других, как против врагов.

Одной из первых боевых операций флота стала попытка отбить занятый турками пост Святого Николая. Предполагалась комбинированоя операция – 2 фрегата, 2 корвета и 2 парохода должны были прибыть в Редут-кале, скрытно там расположиться, и под утро выйти в море с тем, чтобы утру 1 ноября быть у поста. На суше отряд князя Гагарина (6 батальонов, 12 орудий и более 2500 человек милиции), должен был совершить скрытный маневр и после обстрела с моря, внезапным штурмом овладеть укреплением.
Пути отступления противника предполагалось перехватить озургетским отрядом (4 батальона). В случае успеха, это позволяло не просто отбить укрепление, но и полностью истребить турецкий отряд. Оборотной стороной этого сложного, многоступенчатого плана, была его зависимость от непредусмотренных случайностей. Требовалась координация действий морских и сухопутных сил, при том что между ними отсутствовала какая-либо связь. Император Николай I, ознакомившись с ним, наложил резолюцию: «Сложно, дай Бог успеха», после чего план переработали в сторону упрощения. Теперь захват укрепления полностью возлагался на флот.

Корабельный отряд (2 фрегата, 2 корвета, пароходо-фрегат и три слабых парохода Кавказского ведомства) под командованием начальника Черноморской береговой линией вице-адмирала Серебрякова, в ночь с 6 на 7 ноября судов вышел из Редут-Кале. Ветер был неблагоприятный, поэтому парусники буксировались пароходами. Для высадки десанта (на корабли был загружен пехотный батальон), прихватили восемь азовских казачьих лодок. В 11 часов утра корабли при почти полном штиле были поставлены пароходами на указанные им по диспозиции места на расстоянии примерно 500 метров от укрепления. Завязалась ожесточенная двухчасовая перестрелка. Убедившись, что не в состоянии принудить турецкие батареи к молчанию (без чего высадка десанта невозможна), корабли, опять на буксире пароходов, ушли в море. Потери российской стороны составили 2 убитых и 6 раненых, у турок неизвестны, но вряд ли существенно больше.

За двое суток до этого состоялся первый в истории морской бой между паровыми кораблями. На рассвете 5 ноября с пароходофрегат «Владимир», на котором держал флаг начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Корнилов, встретился с турецким пароходом «Перваз-Бахри». Хотя формально силы были почти равны (11 пушек у русского корабля, 10 у турецкого), на деле, и по огневой мощи и по выучке экипажа «Владимир» существенно превосходил «турка». Вдобавок, у того выявился фатальный недочет – прямо в корму не было направлено ни одно орудие. Обнаружив это, командир корабля капитан-лейтенант Бутаков весь бой держался за его кормой, безнаказанно расстреливая пароход. Убедившись в собственном бессилии, турки вынуждены были поднять белый флаг. Захваченный приз был отбуксирован в Севастополь и введен в состав флота под именем «Корнилов». За этот бой Бутаков был произведён в капитаны 2-го ранга и награждён Георгием IV степени.

Утром 6 ноября, фрегат «Флора» под командованием капитан-лейтенанта Скоробогатова, следовавший из Севастополя в Сухум-Кале, возле Пицунды неожиданно встретился с тремя вооруженными турецкими пароходами. Бой с перерывами продолжался четыре часа, причем турецкие пароходы старались стать против носа российского фрегата, чтобы безнаказанно бить его продольным огнем, а тот в свою очередь маневрировал так, чтобы встретить их бортовым залпом. Короче говоря, добыча туркам оказалась не по зубам. После нескольких часов боя они заметили шхуну «Дротик», на веслах шедшую к берегу. Два из трех пароходов погнались за легкой добычей, а третий продолжал держаться за кормой фрегата. Воспользовавшись моментом, «Флора» развернулась бортом и дала по нему бортовой залп. Остальным пароходам пришлось отказаться от попытки уничтожить беззащитную шхуну и поспешить на помощь своему собрату. Убедившись, что не в состоянии справиться с фрегатом, турки отошли в западном направлении. На борту фрегата не было ни одного убитого или раненого. Бой был в высшей степени удачным, но вместе с тем он показал, как опасности подвергаются небольшие суда, патрулировавшие кавказские воды. Пришлось выполнение этой задачи пришлось ограничить четырьмя фрегатами.

Впрочем, эти частные успехи маскировали серьезную неудачу – турецкая эскадра сумела выйти из Босфора и незаметно, вдоль азиатского берега дойти до Синопа. На переходе ее дважды обнаруживала эскадра Корнилова, но оба раза принимала за эскадру Нахимова. Также она была обнаружена пароходо-фрегатом «Одесса». Но «Одессе» не удалось найти эскадры Нахимова и Корнилова (они обе были в море и занимались поисками турецкой эскадры), а вскоре поломка машины вынудила к возвращению в Севастополь.

Эскадра Нахимова вышла в море 11 октября и до конца месяца крейсировала у азиатских берегов Турции. 1 ноября пароход «Бессарабия» и фрегат «Коварна» доставили из Севастополя императорский манифест об объявлении войны. 8 ноября, уже зная о выходе турецкой эскадры в Черное море, но не зная где она находится, он решил обследовать Синоп. Разыгравшийся шторм не помешал рассмотреть гавань, в которой действительно стояли турецкие корабли. Этот-же шторм резко ослабил силы Нахимова – из-за полученных повреждений на ремонт в Севастополь отправились линейные корабли «Святослав», «Храбрый», фрегат «Коварна» и пароходофрегат «Бессарабия». В эскадре остались только три линейных корабля: «Императрица Мария», «Чесма», «Ростислав» и бриг «Эней».

11 ноября, когда утих шторм эскадра повторно подошла к Синопской бухте, чтобы вновь разведать силы неприятеля. Там она обнаружила 7 фрегатов, 3 корвета, 1 пароходофрегат, 1 вооруженный пароход и 2 вооруженных транспорта. С берега их прикрывало 6 батарей (44 пушки).
В итоге сложилась патовая ситуация – турки не осмеливались выйти в море, а российские корабли не рисковали войти в бухту.

Назревал кризис, который должен был разрешиться сражением.

Продолжение следует.
triaire
12 апреля 2016, 16:50

WolferR написал:
базировавшийся в Сухум-кале


Или базировавшийся на Сухум-кале? smile.gif


WolferR написал:
Обнаружив это, командир корабля капитан-лейтенант Бутаков весь бой держался за его кормой, безнаказанно расстреливая пароход.

Т.е. "Владимир" был ощутимо маневренней?

И такой политический момент я недопонял: флот получил указание атаковать всех подряд в Черном море еще до объявления войны?
WolferR
12 апреля 2016, 18:53
Из рапорта Бутакова: «Увидев, что противник мой не имеет кормовой и носовой обороны, я направил два 68-фунтовых орудия по направлению своего бушприта и стал держать ему в кильватер, уклоняясь понемногу в одну и другую сторону, чтобы удобнее было наводить одну и другую по очереди. Когда же он, чтобы иметь возможность навести свои бортовые орудия, старался принять направление поперек моего курса, я уклонялся в ту же сторону и громил его пятью орудиями своего борта».
Ну и для понятности, вот схема маневрирования кораблей (сражение началось в 10)

user posted image

По поводу политического момента - с чего ты сделал такой вывод? Напомню, что война была объявлена 20 октября. а первое боестолкновение на море 5 ноября
triaire
12 апреля 2016, 23:33

WolferR написал: Из рапорта Бутакова: «Увидев, что противник мой не имеет кормовой и носовой обороны, я направил два 68-фунтовых орудия по направлению своего бушприта и стал держать ему в кильватер, уклоняясь понемногу в одну и другую сторону, чтобы удобнее было наводить одну и другую по очереди. Когда же он, чтобы иметь возможность навести свои бортовые орудия, старался принять направление поперек моего курса, я уклонялся в ту же сторону и громил его пятью орудиями своего борта».
Ну и для понятности, вот схема маневрирования кораблей (сражение началось в 10)


Ясно, спасибо!


WolferR написал: По поводу политического момента - с чего ты сделал такой вывод? Напомню, что война была объявлена 20 октября. а первое боестолкновение на море 5 ноября

Меня запутало то, что ты в конце написал "1 ноября пароход «Бессарабия» и фрегат «Коварна» доставили из Севастополя императорский манифест об объявлении войны".
WolferR
13 апреля 2016, 00:34

triaire написал:
Меня запутало то, что ты в конце написал "1 ноября пароход «Бессарабия» и фрегат «Коварна» доставили из Севастополя императорский манифест об объявлении войны".

Все так. До этого момента эскадре разрешалось подходить к турецким берегам, но категорически запрещалось открывать огонь или осуществлять иные враждебные действия - до тех пор пока этого не начнут делать турки. Нахимов вышел в море 11 октября, а 16-го, после получения о начале боевых действий на Дунае, Корнилов корветом «Калипсо» дополнительно отправил Нахимову подтверждение и уточнение предыдущих инструкций - ни в коем случае не открывать огонь первыми, но быть готовыми к бою не только с турками, но и с англичанами: «Опять предостерегаю вас от англичан. Вам известно, как они решительны, когда дело идет об истреблении чужих кораблей поодиночке; я все опасаюсь, что они выскочат из Босфора, чтобы на вас напасть». Т.е. Нахимов был поставлен в достаточно ложное положение - караулить турецкий флот, дабы не пропустить его выход в море и - дожидаться, пока тот его атакует. Что характерно, по тем временам к вопросам "кто первый выстрелил" относились крайне щепетильно. Ни русской, ни турецкой стороне не пришло в голову обвинять противника в том, что он не совершал (т.е. самим начать стрельбу и при этом обвинить противника в первом выстреле). Играть в "адокажи" считалось неприличным и унизительным для монаршей чести.
triaire
13 апреля 2016, 10:52

WolferR написал:
дабы не пропустить его выход в море и - дожидаться, пока тот его атакует.

"Не пропустить" - это в смысле "не прошляпить", т.е. препятствовать Нахимов не должен был (да и не мог, до объявления войны) - правильно?

И еще хочу уточнить: военные действия на Дунае как трактовались до манифеста - как пограничные инциденты, которые, чисто теоретически, могли к войне и не привести?
WolferR
13 апреля 2016, 12:39
Да, именно так - держать его под контролем до тех пор, пока не придет манифест об объявлении войны или пока турки первыми его не атакуют.
В промежутком до объявления манифеста все было сложно - формально, со стороны Турции объявления войны не было, а имелось требование очистить дунайские княжества. Т.е. теоретически, мог иметь место локальный конфликт, когда обе стороны воюют только в княжествах и не переносят боевых действий на другие регионы.
triaire
13 апреля 2016, 12:49
Ага, ясно, спасибо.
franco
19 апреля 2016, 11:50
Ну вот, как обычно - подсядешь на какой-нибудь здоровский сериал, а его создатели, посреди сезона объявляют перерыв! biggrin.gif
We want more!
WolferR
19 апреля 2016, 12:27
Прошу прощения - улетаю в отпуск, так что продолжение будет уже на майских.
triaire
19 апреля 2016, 13:33

franco написал: Ну вот, как обычно - подсядешь на какой-нибудь здоровский сериал, а его создатели, посреди сезона объявляют перерыв! biggrin.gif

Им ведь можно, а WolferR чем хуже? И он даже на рекламе не зарабатывает! smile.gif
franco
19 апреля 2016, 14:06

triaire написал:
И он даже на рекламе не зарабатывает!  smile.gif

А мог бы, мы бы ему все простили biggrin.gif
triaire
19 апреля 2016, 14:48

franco написал:
мы бы ему все простили biggrin.gif

Таки да.
WolferR
3 мая 2016, 16:52
Ну что-же, миру-мир, маю-шашлык труд, а всем кто ждал и наконец, дождался - продолжение:

user posted image

Воля Вашего Императорского Величества исполнена
11 ноября Нахимов с бригом "Эней" отправил рапорт начальнику Севастопольского порта, в котором уведомлял об обнаружении турецкой эскадры и о своем намерении немедленно, после получения подкреплений, атаковать. "Предполагая, что есть какая-нибудь цель у неприятеля, чтобы собрать такой отряд военных судов в Синопе, я положительно останусь здесь в крейсерстве и буду их блокировать до прибытия ко мне двух кораблей, отправленных мной в Севастополь для исправления повреждений. Тогда, несмотря на вновь устроенные батареи, кроме тех, которые показаны на карте Манганари, я не задумаюсь их атаковать".

Впрочем, еще до отправки брига, в Севастополе уже знали о появлении в районе Синопа крупных турецких сил. Приняв решение обследовать Синоп, Нахимов приказал входившему в состав его эскадры фрегату Кагул" крейсировать по направлению к Босфору. 8 ноября, из-за разыгравшейся непогоды фрегат штормовал у мыса Керемпе (штормовать - пережидать шторм в открытом море, на корабле при этом задраиваются все порты и люки, поднимаются специальные штормовые паруса, причем их количество и площадь уменьшаются до минимума, необходимого лишь для того, чтобы сохранить какую-то управляемость). Ситуацию усугублял настолько густой туман, что уже в пяти саженях ничего нельзя было различить. К полудню туман начал несколько подниматься, и вскоре невдалеке на горизонте удалось различить силуэты каких-то кораблей. Командир фрегата капитан-лейтенант Спицин принял их за эскадру Нахимова, но когда туман окончательно разошелся - 400 саженях от «Кагула» обрисовались четыре турецких фрегата. Турки шли двумя колоннами и пытались охватить русский фрегат с обоих бортов.

О бое со столь неравными силами не приходилось даже думать, поэтому оставался единственный выход - бежать! "Любо было смотреть, на молодцов матросов, понимавших всю серьезность положения, быстро и отчетливо, без суеты и в строгом молчании исполнявших каждый свое дело» - вспоминал офицер "Кагула". На фрегате подняли все паруса и он выскользнул буквально из-под носа обалдевших от подобного зрелища турок. Командир корабля поступил вопреки правилам, двигаясь под всеми парусами в подобную погоду и едва не поплатился за это - сильными порывами ветра раза фрегат дважды клало на бок, вода полностью захлестывала батарейную палубу, а в трюме ее набралось почти на метр. Тем не менее, фрегат сумел и устоять под натиском непогоды, и уйти от преследователей. 10 ноября у Севастополя он встретил русскую эскадру и при помощи флажных сигналов (которые также были прочитаны и с берега) дал ей знать о случившемся.

Полученное известие поставило затруднительное положение уже Меншикова. У того было высочайшее повеление не атаковать турецкие приморские города. Как уже упоминалось в предыдущей части, существовало неофициальное джентльменское соглашение - Россия воздерживается от нападений на турецкие порты, Англия не вмешивается в войну. Но приход в Севастополь поврежденных кораблей из эскадры Нахимова, со всей очевидностью очертило сложную и двусмысленную ситуацию, в которой тот оказался. Нужно было на что-то решаться - либо отзывать Нахимова от Синопа, либо, выслав ему подкрепление, атаковать турок.

К чести Меншикова, он не стал уклоняться он принятия решения и не пытался переложить ответственность на подчиненных. И решение было принято максимально агрессивное - выслать Нахимову подкрепления и затем, не дожидаясь выхода турок в открытое море, самим войти в Синопскую бухту и уничтожить вражескую эскадру. С чисто военной точки зрения это было абсолютно правильно - даже появление отдельных турецких кораблей и берегов Кавказа делало их блокаду достаточно условной, а уж целый корабельный отряд попросту принудил бы от нее отказаться. Что касается политической точки зрения, то, судя по всему, светлейший относился к тогдашним "ястребам" и в этом отношении превосходил самого Николая. Войны с западными союзниками он не боялся и, скорее всего, просто не верил в нее, считая, что те ограничатся лишь дипломатическими меморандумами. Поэтому, чем быстрее и полнее будет победа над турками, тем меньше желания будет у них ввязываться в столь сомнительную авантюру.

Итак, Нахимову было отправлено подкрепление и даже в большем, по сравнению с запрошенным им количестве. Вместо двух 84-пушечных кораблей, на которые он рассчитывал, к нему 16-го числа присоединилась эскадра контр-адмирала Новосильского с тремя 120-пушечными кораблями. Вдобавок, к Нахимову присоединились еще два фрегата - уже знакомый нам «Кагул», а на следующий день и «Кулевча». Всего у Синопа собралось 6 линейных кораблей - 120-пушечные "Париж", "Великий князь Константин", "Три святителя", 84-пушечные "Императрица Мария", "Чесма", "Ростислав" и 2 фрегата. В ближайшее время ожидался подход пароходо-фрегатов Корнилова, но Нахимов, опасаясь что и турки могут получить подкрепление, решил не дожидаясь их, начать сражение следующим утром.

Небольшая ремарка по поводу Новосильского, который в историографии, как правило, остается в тени более знаменитых сослуживцев. Федор Михайлович был одним из немногих черноморских адмиралов, переживших войну. Еще в лейтенантском звании он прославился на всю страну, командуя артиллерией брига "Меркурий" во время его знаменитого сражения с двумя турецкими линейными кораблями. За этот подвиг "в числе прочих наград Всемилостивейше повелено внести в герб его Новосильского пистолет, как орудие, избранное им и прочими Офицерами брига Меркурия, для взорвания на воздух брига, при невозможности продолжать бой". На заключительном этапе осады Севастополя Новосильский был командиром порта и военным губернатором. После войны его назщначилис командовать Кронштадтским портом, сделал отличную карьеру, став полным адмиралом флота, членом Государственного совета и удостоившись кучи наград, в том числе и ордена Андрея Первозванного.

Итак, в ночь на 18 ноября эскадра Нахимова в 10 милях от Синопа, дожидаясь рассвета легла в дрейф. Прежде чем прогремит первый выстрел, посмотрим, что же происходило у турок. Турецкая эскадра состояла из 7 фрегатов (62-пушечный "Низамие", 60-пушечный "Несими Зефер", 58-пушечный "Навек Бахри", 56-пушечный "Дамиад", 54-пушечный "Каиди Зефер", 44-пушечные "Аунни Аллах" и "Фазли Аллах", 3 корветов (24-пушечные "Нежм Фишан" и "Фейзе Меабуд", 22-пушечный "Гюли Сефид"), 22-пушечногго пароходо-фрегата "Таиф" и 2-пушечного парохода "Эркиле". Командовал ею Осман-паша, державший флаг на фрегате "Ауни Аллах". Без сомнения, если бы эскадре Осман-паши удалось вырваться в открытое море, она была бы опаснейшим противником, но принимая бой в бухте, она была изначально обречена. Обычно, для сравнения сил, проводят суммарное количество пушек - 720 у русской эскадры и 476 у турецкой. Даже с учетом 44 пушек на береговых батареях, все равно у русской стороны подавляющее превосходство. Кроме того, не следует забывать, что пушка пушке рознь. У турок крупнейшими пушками были 36-фунтовые и их было немного, а основную часть вооружения составляли пушки калибра 24-фунта и менее. А у российских линейных кораблей 36-фунтовые пушки были "вспомогательным калибром", а основу их вооружения составляли 68-фунтовые бомбические орудия (т.е. стрелявшие не цельными ядрами, а разрывными бомбами). Противопоставить им туркам было просто нечего. Кроме того, сказывалась и разница в классах - для флотоводцев того времени было аксиомой, что фрегат не должен и не может один на один сражаться с линейным кораблем, т.к. даже при равной огневой мощи, обладая более легким и менее прочным корпусом, он гораздо быстрее оппонента потерпит поражение. Словом, предстояла изрядная резня и не удивительно, что именно под таким названием (Massacre of Sinope) это сражение стало известно в Англии.

В 9-30 российская эскадра двинулась к берегу. Она шла двумя колоннами, каждая из которых состояла из трех линкоров (1-я под флагом самого Нахимова из 84-пушечников, 2-я под флагом Новосильского - из 120-пушечникв). Фрегаты были выделены отдельный отряд, задачей которого являлась борьба с вражескими пароходами. В 10.00 был поднят сигнал "готовиться к бою", в 11.00 команды приступили к обеду (по старому морскому обычаю, полагалось накормить команду до вступления в бой). В 12.30, когда эскадра была уже в глубине бухты, флагманский "Ауни Аллах"дал первый залп. Следом за ним отрыли огонь остальные турецкие корабли и береговые батареи. Не обращая на него внимания, российские корабли вышли на места назначенные диспозицией, стали на шпринг (т.е. встали на якорь с закрепленными за якорную цепь швартовным канатом, другой конец которого крепится на корме судна) и лишь после этого открыли ответный огонь.

Турецкий огонь был очень меток и силен. На флагманской "Императрице Марии" был поврежден почти весь рангоут и стоячий такелаж (на грот-мачте уцелела всего одна ванта), но очень быстро начала сказываться разница в силе кораблей. Поочередно, словно мишени в тире, он сосредоточенным огнем выбивал одного противника за другим. Первой его жертвой стал "Ауни Аллах". После получасовой дуэли, чтобы не пойти ко дну, ему пришлось выброситься на берег. Затем он переключился на "Фазли Аллах", поджег его и тоже вынудил выброситься на берег. Затем "Мария" вступила в перестрелку с береговой батареей.

Не менее умело и хладнокровно действовал "Париж" (флагман Новосильского). Сперва он взорвал "Гюли Сефид", затем своим огнем принудил выброситься на берег "Дамиад", тогда помог "Императрице Марии" справиться с "Ауни Аллахом", после чего поджег "Низамие", а затем поочередно подавил две береговые батареи. Действия командира корабля капитана 1-го ранга Истомина (будущего героя обороны Севастополя) восхитили Нахимова. "Нельзя было не залюбоваться, — писал он своем донесении, — прекрасными и хладнокровно рассчитанными действиями корабля «Париж»; я приказал изъявить ему свою благодарность во время самого сражения, но не на чем было поднять сигнала — все фалы были перебиты". Ему пришлось послать шлюпку со своим адъютантом, дабы тот в устной форме выразил адмиральскую благодарность.

"Три святителя" вынудил своим огнем выброситься на берег фрегат "Кади Зефер", "Ростислав" заставил выброситься на берег корвет "Фейзе Меабуд". Корабль подвергся смертельной опасности, т.к. каленое ядро выпущенное с береговой батареи зажгло завесу крюйт-камеры, что грозило взрывом корабля. Пожар удалось погасить лишь благодаря хладнокровию и распорядительности мичмана Колокольцева. Перенеся огонь на батарею, корабль вынудил ее к молчанию, после чего сражение в сущности прекратилось.

Замечу, что с " Фазли Аллахом" связанна интересная история. В 1829 году русский фрегат "Рафаил" столкнувшись с турецкой эскадрой, не принимая безнадежного боя предпочел сдаться. ближайшему к нему фрегату "Фазли Аллах". "Рафаил", под названием "Ниметулла" был включен в состав турецкого флота, прослужил в нем более 20 лет, незадолго до начала Крымской войны, за ветхостью был выведен из состава флота и разобран на дрова. Аналогичная судьба ожидала и его пленителя. Впрочем, в память о нем, один из новопостроенных фрегатов получил имя "Фазли Аллах". В России известие о пленении "Рафаила" вызвало шок. Вся команда была отдана под суд, нижние чины отправлены на каторгу, офицеры разжалованы в матросы и лишены наград, а командиру вдобавок, монаршим рескриптом было запрещено жениться "дабы не иметь в России потомства труса и изменника" (Николай не знал, что тот уже был женат и имел двух сыновей, которые позже отличились в Крымской войне и дослужились до контр-адмиралов). Сам "Рафаил" император предписывал любой ценой найти и захватить. "Но когда он будет возвращен в власть нашу, то, почитая фрегат сей впредь недостойным носить флаг русский и служить наряду с прочими судами нашего флота, повелеваю вам предать оный огню». И тут произошла путаница - в России перепутали пленителя с плененным и решили что "Фазли Аллах" это и есть трофейный "Рафаил" за которым затем устроили долгую и безуспешную охоту. Вторичная путаница произошла уже во времена Синопа, когда новопостроенный "Фазли Аллах" приняли за его старого тезку. Так или иначе, но Нахимов свое донесение на имя императора о Синопском сражении начал со слов: ''Воля Вашего Императорского Величества исполнена - фрегат ''Рафаил'' не существует''.

Фактически, бой занял менее часа - уже к 13.30 сопротивление продолжали оказывать только береговые батареи, на дуэль с которыми переключились линейные корабли. Выброшенные на берег корабли загорелись, их команды разбегались и вскоре от них запылал сам город. Турецкая эскадра была уничтожена, российская не потеряла ни одного корабля (хотя три линкора получили довольно тяжелые повреждения). Соотношение людских потерь было не менее радужным - 37 убитых и 233 раненых у российской стороны и 2960 убитых и 150 пленных (в том числе и командующий эскадрой) у турецкой Но и эта бочка меда не обошлась без ложки дегтя.

Как уже упоминалось, для борьбы с турецкими пароходами был выделен отряд из двух фрегатов. И вскоре им прошлось столкнуться с турецким пароходо-фрегатом "Таиф" под командованием Яхья-бея, который благополучно проскользнул между российскими линейными кораблями. Фрегаты, рассчитывая на легкую добычу (у них был 98 пушек против 22 турецких), бросились за ним в погоню. Но не тут-то было! «Таиф» начал беспрестанно менять курс, то останавливая машину, то поочередно давая ход вперед и назад, вынуждая таким образом противника к сложному маневрированию. Затем, заметив что тому пришлось спустить часть парусов, дал полный ход и, обменявшись с преследователями несколькими выстрелами, быстро вышел из зоны досягаемости их орудий.

Впрочем, для турок это было еще не спасение, а только передышка. В 13.30, когда бой в гавани уже подходил к концу, на траверсе Синопа появилась эскадра Корнилова в составе пароходо-фрегатов "Одесса", "Крым", "Херсон". Флагманская «Одесса» взяла курс наперерез беглецу, и адмирал сигналом приказал остальным пароходам поставить «Таиф» в два огня. В 14.15 «Одесса» открыла огонь по турку сперва из бомбических пушек, а затем и из каронад. «Таиф» удачно сманеврировав , оставил менее быстроходные "Крым" и "Херсон"у себя за кормой. Постепенно от него отставая, те могли лишь вести нечастый огонь из погонных орудий и практически никакого влияния на ход боя не оказали. В итоге, погоня постепенно превратилась в дуэль между "Одессой" и турецким пароходом. Она продолжалась более двух часов, но особого успеха не принесла - "Одесса" и "Таиф" обменялись нескольким попаданиями, нанесли друг другу определенный урон - и все. Турецкий пароход беспрепятственно дошел до Константинополя и принес султану весть о Синопском разгроме.

Воистину, нет пророка в своем отечестве. Действия Яхья-бея были просто образцово-показательными (особенно, на фоне беспомощности прочих турецких капитанов). Под жерлами пушек шести линейных кораблей он сумел вырваться из Синопа, ускользнуть от пяти более сильных преследователей и благополучно добраться до столицы. За подобное достижение его бы следовало осыпать наградами но увы - горе гонцу, приносящему вести дурные. Султан Абдул-Меджид раздраженно отметил: "Я бы предпочел, чтобы он не спасся бегством, а погиб в бою, как и остальные". Единственной монаршей милостью стало позорное увольнение со службы Яхья-бея "за недостойное поведение" (это действительно была милость, т.к. обычно недовольство султана означало смертную казнь).

Продолжение следует
TedBelsky
6 мая 2016, 00:50

WolferR написал:
user posted image
Иван (Ованес) Айвазовский "Смотр Черноморского флота в 1849 году"

Кстати, как-то давно думал уже об этой картине - слабо верится, что парусные корабли идут с такими интервалами, пусть даже и на смотру. В реальности даже несколько корпусов считались небезопасной дистанцией
Solmir
12 мая 2016, 13:04

WolferR написал:
Продолжение следует

Ждем.
triaire
12 мая 2016, 17:02

WolferR написал:
Полученное известие поставило затруднительное положение уже Меншикова. У того было высочайшее повеление не атаковать турецкие приморские города.


Т.е. Меншиков императора ослушался, получается? smile.gif


WolferR написал: Выброшенные на берег корабли загорелись, их команды разбегались и вскоре от них запылал сам город.


Это, вроде, версия Нахимова.В то же время, А.Д.Сатин, участвовавший в сражении мичманом, и оставивший мемуары (цензурированный кусочек которых вошел даже в советский сборничек "Страницы боевого прошлого наших предков"! smile.gif ) писал:

Город пылал в нескольких местах. В инструкции вице-адмирала Нахимова было сказано, чтобы по городу не стреляли, в особенности, чтобы ядра не попадали в дома, где подняты консульские флаги. Но бомбы, перелетая через турецкие суда, попадали в город, и первое загоревшееся здание было австрийское консульство.

Так ли было на самом деле, мы наверное никогда не узнаем, но, думаю, можно утверждать, что уничтожение турецких фрегатов обернулось для России дипломатическими последствиями, начисто перечеркнувшими выгоды от победы в сражении.

А еще злые языки поговаривают, что Нахимов, оценив результативность стрельбы своих кораблей, и полученные ими повреждения, впал в депрессию и пришел к выводу, что ни о каком сражении с англичанами и речи быть не может.
WolferR
13 мая 2016, 11:15

TedBelsky написал:
Кстати, как-то давно думал уже об этой картине - слабо верится, что парусные корабли идут с такими интервалами, пусть даже и на смотру. В реальности даже несколько корпусов считались небезопасной дистанцией

От чего-же? Это ведь не походный строй и никакого маневрирования он не предполагает. Только-то и делов, чтобы пройти сомкнутой кильватерной колонной перед императорским взором. И вот тут как раз и ценилась плотность строя - чем интервал меньше, тем лучше. И зрелище внушительней и как-бы показатель хорошей морской выучки (способность ходить на малых интервалах).

triaire написал:
Т.е. Меншиков императора ослушался, получается?  smile.gif

Скорее, превысил свои полномочия, трактуя императорские указания в расширительном духе. С другой стороны, если бы турки из Синопа ускользнули - ему бы прилетело в первую очередь. Как в жизни и бывает, пришлось выбирать между формальным выполнением вышестоящего распоряжения (которое гарантировано ведет к неудаче) и самоуправной подгонкой этого распоряжения под текущие реалии.

Это, вроде, версия Нахимова.В то же время, А.Д.Сатин, участвовавший в сражении мичманом, и оставивший мемуары (цензурированный кусочек которых вошел даже в советский сборничек "Страницы боевого прошлого наших предков"!  smile.gif ) писал: Город пылал в нескольких местах. В инструкции вице-адмирала Нахимова было сказано, чтобы по городу не стреляли, в особенности, чтобы ядра не попадали в дома, где подняты консульские флаги. Но бомбы, перелетая через турецкие суда, попадали в город, и первое загоревшееся здание было австрийское консульство.

Но при этом, письмо Нахимов отправил именно австрийскому консулу - как представителю единственного европейского консульства. продолжавшего функционировать в Синопе после сражения. Т.е. не такой уж ущерб был нанесен зданию консульства этим пожаром. Взрыв бомбы начиненной черным порохом страшен на деревянном корабле. когда кругом просмоленные доски, парусина и прочие огнеопасные предметы. Серьезный пожар городской застройки им вызвать затруднительно (Синоп по преимуществу был каменным либо глинобитным). А вот когда в результате взрыва по нему разлетаются массивные горящие фрагменты кораблей - это уже совсем другое дело. Полыхнет обязательно. Перелеты достававшиеся городу с русских кораблей вызвали другую проблему - население в страхе разбежалось и тушить пожар просто было некому.

А еще злые языки поговаривают, что Нахимов, оценив результативность стрельбы своих кораблей, и полученные ими повреждения, впал в депрессию и пришел к выводу, что ни о каком сражении с англичанами и речи быть не может.

А что не так с результативностью? С учетом интенсивности выбивания противников, с кучностью там все было очень хорошо. Да и почему должно быть иначе? Стреляли со шпринга, серьезного волнения не было, бой велся на малых дистанциях против неподвижного-же противника - практически идеальные условия. Есть какие-то документальные подтверждения аномально низкой точности стрельбы?

Solmir написал:
Ждем.

Неделя, как после длительных праздников и бывает, получилась весьма загруженной, руки не доходили. Постараюсь сегодня к вечеру продолжение вывесить.
triaire
13 мая 2016, 12:51

Solmir написал:
Ждем.

IMHO, не стоит торопить автора, чтобы темп не пошел, чего доброго, в ущерб качеству smile.gif
Аркадий Апломбов
13 мая 2016, 15:47

TedBelsky написал:
Кстати, как-то давно думал уже об этой картине - слабо верится, что парусные корабли идут с такими интервалами, пусть даже и на смотру. В реальности даже несколько корпусов считались небезопасной дистанцией


WolferR написал:
От чего-же? Это ведь не походный строй и никакого маневрирования он не предполагает. Только-то и делов, чтобы пройти сомкнутой кильватерной колонной перед императорским взором. И вот тут как раз и ценилась плотность строя - чем интервал меньше, тем лучше. И зрелище внушительней и как-бы показатель хорошей морской выучки (способность ходить на малых интервалах).

Только и делов? Ничего себе!
Только здесь еще присутствуют факторы волнения и ветра. Результат - переменная скорость и постоянное рыскание, компенсируемое искусством капитана и команды.
А на такой близости добавляются и влияния корпусов и парусов соседей.

Айвазовский написал строй кораблей так, чтобы было красиво.
triaire
13 мая 2016, 16:56

WolferR написал:
Но при этом, письмо Нахимов отправил именно австрийскому консулу - как представителю единственного европейского консульства. продолжавшего функционировать в Синопе после сражения. Т.е. не такой уж ущерб был нанесен зданию консульства этим пожаром.


Понятно, что там не стоит слепо доверять свидетелю, тем более тот сам признает, что из-за порохового дыма мало что было видно.


WolferR написал: Взрыв бомбы начиненной черным порохом страшен на деревянном корабле. когда кругом просмоленные доски, парусина и прочие огнеопасные предметы. Серьезный пожар городской застройки им вызвать затруднительно (Синоп по преимуществу был каменным либо глинобитным).


Ну, формально тут нет противоречия. Консульство могло загореться первым, но т.к. персонал был на месте - его потушили.


WolferR написал: А что не так с результативностью? С учетом интенсивности выбивания противников, с кучностью там все было очень хорошо.


Мне, как ни разу не специалисту, затруднительно оценить, хороша ли интенсивность выбивания с учетом огромного неравенства сил. Но можно рассудить и так: турки в такой безнадежной ситуации отбивались отчаянно, и хотя своими пушечками не могли нанести серьзного ущерба корпусам русских линейных кораблей, но стреляли достаточно метко и интенсивно, чтобы основательно посносить им такеллаж. Что же будет в бою с равным противником?


WolferR написал: Да и почему должно быть иначе? Стреляли со шпринга, серьезного волнения не было, бой велся на малых дистанциях против неподвижного-же противника - практически идеальные условия.


В этом, возможно, был и минус. С одной стороны такие идеальные условия несколько расслабляли и провоцировали стрелать как на учениях - чем чаще, тем лучше, а с другой - дым не сносило, и после первых залпов комендоры уже не видели противника. Тот же Сатин вспоминает (как раз этот кусочек в советской хрестоматии и выкинули), как офицерам пришлось бегать по палубам, прекращая стрельбу: шпринг был перебит, корабль развернуло, и они стреляли в корму соседу, но комендоры абсолютно ничего не видели и не слышали.


WolferR написал: Есть какие-то документальные подтверждения аномально низкой точности стрельбы?


Я, повторюсь, сам оценить затрудняюсь, поэтому просто процитирую злые языки:

Боевой приказ Нахимова, воспеваемый историками флота, сводился, в сущности, к тому, чтобы подойти к противнику на максимально близкую по допустимым глубинам дистанцию, стать на якорь и палить изо всех сил. "Какой там маневр! Вздор-с!" - говорил Павел Степанович о действиях Нельсона у Трафальгара.

Увы, даже столь несложный маневр был выполнен плохо. Флагманский корабль Нахимова "Императрица Мария" стал на якорь, не дойдя до центра бухты, из-за чего "Чесма", концевой корабль правой колонны, не мог действовать против турецких судов и бой для него свелся к борьбе с батареями №№ 3 и 4. К тому же на якорь они с "Вел. кн. Константином" стали так неудачно, что мешали друг другу стрелять и пришлось им под огнем противника перетягиваться. Никакого руководства боем не предусматривалось, да оно и не было возможно, поскольку огнем турок вскоре были перебиты сигнальные фалы. Впрочем, сигналов никто и не увидел бы за клубами дыма, окутавшими корабли с первых же выстрелов.

В №6 "Морского сборника" (1905) А. Кротков весьма убедительно показал плохую организацию русской стрельбы. Страшный батальный огонь привел к неожиданному итогу - затягиванию боя. Правая колонна сделала 6133 выстрела и управилась за час, левая, сделав их 9835 (плюс 743 с фрегатов), возилась три с половиной часа. От прицельной, но медленной стрельбы бомбами, которые зато быстро взрывали суда противника, отказались в пользу беглого, едва ли не лихорадочного огня буквально всем, что подвернется под руку, вплоть до пустых бомб, эффект от применения которых был невелик. Как и от картечи. Причем левая колонна, стоявшая дальше от противника, особенно злоупотребляла ею, бесполезной на такой дистанции и вообще предназначенной для поражения живой силы на палубе.

"Париж" сделал ею 23% выстрелов! Подходящей целью мог быть лишь дрейфовавший мимо "Ауни-Аллах", но, раз уж он дрейфовал, значит, никто не полез на мачты ставить паруса - и некого было бить картечью. А скопиться на палубе под уничтожающим русским огнем турки не могли даже с целью прыгнуть в зимнее море - кроме опытного экипажа египетского "Дамиада" на остальных судах сражались новобранцы, набранные в горной Анатолии и не умевшие плавать. Так что залпы картечью лишь выбивали щепки из корпуса фрегата. Затем эту эстафету подхватили "Три святителя" (19% картечных выстрелов) и несравненный "Ростислав" - более двадцати полных бортовых залпов картечью! В итоге "Ауни-Аллах" остался на плаву и был сожжен лишь на следующий день.

Быстрее всех - и хуже всех - стрелял "Ростислав". Он лепил ядро за ядром в свой же "Париж", упустил "Таиф" - и даже потерял несколько пушек, взорвавшихся от стрельбы двойными снарядами! Хотя стрельба ими действенна лишь на дистанции до 300 м, турецкие же корабли стояли дальше. Особенно поражает факт, что картечи на нем было израсходовано больше, чем полагалось иметь по корниловскому циркуляру от 14 мая 1853 г.! Кротков употребляет характерный для того времени термин "экономическая картечь", но где и когда ее могли сэкономить?! Впрочем, в своих выводах он специально отмечает, что "инструкционная часть на эскадре слабо развита". Иными словами, инструкции не исполнялись, не говоря уже о качестве самих инструкций, плохо переведенных с английского. Корнилову самому приходилось заниматься переводами!

Огонь одного корабля отличался от другого и по темпу и по выбору снарядов, что говорит об отсутствии единообразия в подготовке артиллеристов. Расчеты свое дело знали прекрасно, сказалась многолетняя интенсивная "полировка", а вот с управлением огнем было хуже. В 1852 г. Корнилов добился перевода старых кораблей "Силистрия" и "Султан Махмуд" в артиллерийские именно с этой целью, чтобы готовить канониров сразу всей дивизии кораблей, но проводились ли на них дивизионные учения неизвестно, тем более что через год Корнилов же отправил "Султана" на разборку…

Артиллерийские офицеры - мало того, что их было мало, и главным лицом у орудий был унтер, первый номер расчета - считались второсортным элементом на корабле, "париями флота", как и штурмана. Их вес был невелик. Все решал командир. Можно приводить пример за примером из анализа Кроткова, из анализа корниловских инструкций, из анализа фантастической скорострельности, и в итоге напрашивается закономерный вывод, что внешний блеск Черноморского флота скрывал весьма скромное содержание. Возможно, это понял и Нахимов, во всяком случае, все отмечали, что после Синопа он впал в черную меланхолию и противился активным действиям флота, зато с готовностью топил свои корабли. Собственно говоря, кроме Корнилова никто больше и не рвался в бой.

Alpod
13 мая 2016, 22:07
Хорошо, когда по жадным книгоиздателям и алчным пиратам бьют вот так - публикацией книги в форме постов на форуме. Я широко приветствую это.
mg65
13 мая 2016, 22:16

Alpod написал: Хорошо, когда по жадным книгоиздателям и алчным пиратам бьют вот так - публикацией книги в форме постов на форуме. Я широко приветствую это.

В итоге есть риск остаться вообще без информации. Авторы должны кушать, не все могут(и хотят) в свободное от работы время тешить чьи-то хотелки.
Alpod
13 мая 2016, 22:49

mg65 написал: В итоге есть риск остаться вообще без информации.


Это страшно. Ведь как без информации о Крымской войне мы сможем жыть дальше, в 21 веке?


mg65 написал: Авторы должны кушать

Не знаю-не знаю, я их к этому не обязывал, могут и не кушать.
triaire
14 мая 2016, 00:32

Alpod написал: Хорошо, когда по жадным книгоиздателям и алчным пиратам бьют вот так - публикацией книги в форме постов на форуме. Я широко приветствую это.

И какая же книга тут публикуется? Приведешь название, или извинишься?
WolferR
14 мая 2016, 14:19
О! Я пропустил все интересное? Просьба и мне сообщить, из какой книги я публикую главы (а то до сих пор, как дурак, сам что-то набирал и придумывал) и даю слово, что дальше буду выдавать ежедневно по несколько глав.

user posted image
"От вас требуется не говорить с рулевым" (На рисунке изображен премьер-министр Абердин, под рулевым подразумевается Пальмерстон - Ред.)

Когда развеялся синопский дым
Утром 20 ноября российская эскадра покинула Синопский рейд. Помимо законной гордости за столь внушительную победу, Нахимов испытывал и иные чувства. Глядя на дымящиеся развалины города, он, безусловно, отдавал себе отчет в том, что явно вышел за рамки инструкций Меншикова, в которых ему предписывалось "щадить порты и прибрежные населенные пункты". Он может и не знал, насколько серьезно его действия противоречили предписаниям императора, но, вероятно какие-то подозрения имелись. Поэтому Нахимов постарался оправдать свои действия сразу же, по горячим следам (печальный каламбур), и перед уходом из Синопа передал австрийскому консулу, единственному из оставшихся в городе дипломатов, письмо, в котором объяснял свои действия. Турецкий флот он был вынужден атаковать потому что тот мог угрожать кавказским берегам, а город - ну, так получилось, никто его специально не уничтожал, он сам сгорел.

Осторожный Меншиков, не зная, как поступить - то ли наказывать за нарушение инструкций, то ли награждать за выигранное сражение - как опытный царедворец, решил пока дело спустить на тормозах. Прибывшему из Синопа флоту были воспрещены любые сношения с берегом. Формальный повод безупречен - корабли побывали в турецких водах, а в Турции наблюдались вспышки чумы - правда, в совсем других, удаленных от Синопа местах, но кого это волнует? В итоге, как говорили современники (кто в шутку, а кто и с возмущением), моряки-победители сразу же угодили под арест. Трое суток флот , объявленный на карантинном положении, дрейфовал у Севастополя. Разумеется, никаких признаков чумы или иных заразных болезней на нем не обнаружили. Больше держать его в море оснований просто не было, тем более, что раненые моряки нуждались в срочной медицинской помощи, а поврежденные корабли - в не менее срочном ремонте. 25-го ноября Нахимов со старшими офицерами эскадры, как положено, прибыли с рапортами о сражении к Меншикову. Тот принял их предельно холодно. До прямых обвинений в самоуправстве дело не дошло, но на то, что так им это с рук не сойдет, он намекнул явно. На торжественный молебен, устроенный в честь победы в ближайшее воскресенье, 29-го ноября, на котором присутствовал весь город, он, сказавшись больным, не явился.

Для моряков подобный афронт был вдвойне обиден из-за того, что 20 ноября в России ежегодно отмечалось как день вступления на престол государя императора. Хотя исторически это было неверно, но для простоты и дабы не смущать умы обывателей, было принято считать - 19 ноября умер Александр I, а на следующий день на престол взошел Николай I. День этот праздновался всегда очень широко, под него военные получали награды и повышения по службе. Получалось, что черноморцы поднесли государю роскошный подарок к дате открытия судьбоносного съезда Партии, а им вместо наград или хотя бы простого "спасибо" еще и грозят неприятностями.

Впрочем, светлейший напрасно трепетал. Известие о Синопской победе дошло до императора в ночь на 29-е ноября. Одновременно с ним пришло и известие о победе русских войск под Ахалцыхом. Фактически, это были первые значительные победы в новой войне. Как вспоминали придворные, столь радостного, как 29 ноября 1853 года, Николая I больше никто и никогда не видел. В столице состоялись грандиозные торжества, с колокольным звоном, пушечным салютом и иллюминацией. На черноморцев посыпался дождь наград (разумеется, не был забыт и сам Меншиков). Судя по всему, именно в этот момент император окончательно решил, что нет нужды бояться вмешательства европейцев и если дело дойдет до войны - то справится и с ними. Ну а в самом деле - русская армия, как известно со времен Наполеона, непобедима, флот только что продемонстрировал свое могущество, Австрия верный союзник, Пруссия дружелюбный нейтрал. Да что эти европейцы вообще могут ему сделать?

Что характерно, первоначальная реакция англичан подтверждала расчеты императора. Известие о Синопском разгроме вызвал настоящий шок. И дело не в том, что турок жалко, просто русский флот, который до того в принципе не рассматривался в качестве равного противника, с пугающей внезапностью продемонстрировал свою эффективность. Как писала тогдашняя "Таймс": «Мы, в Англии, привыкли с пренебрежением смотреть на русский флот и любоваться турецким, потому что им руководят английские офицеры. Однако часть русского флота держалась в море несколько дней в такую ужасную погоду, в которую ни турки, ни австрийские пароходы не смели показываться на море. Неужели эти русские матросы - те самые трусливые новобранцы из евреев, о которых нам натолковали? Боевой их порядок в Синопском деле был удивительный. В продолжение часа одиннадцать кораблей были потоплены, подняты на воздух или сожжены. Такого совершенного истребления и в такое короткое время никогда еще не бывало. Неравенство сил хотя и может объяснить это некоторым образом, но не вполне. Русские показали, что им известны все новейшие усовершенствования артиллерии, и ужасное действие новой методы никогда еще не было доказано так хорошо».

Первой жертвой Синопа стал Пальмерстон. Хотя он входил в кабинет лорда Абердина в качестве министра внутренних дел, но, будучи опытном дипломатом, по старой памяти (в предыдущем правительстве лорда Рассела занимал должность министра иностранных дел) первоочередное внимание уделял именно международной политике. В попытке России разгромить Турцию и утвердиться в Проливах он видел явную угрозу для Индии. Отличный оратор и опытнейший политик, он через головы своих более миролюбиво настроенных коллег по кабинету министров и самого премьера требовал максимально жесткой позиции по Восточному вопросу. Как только до Англии дошло известие о Синопе, он практически сразу же подал в отставку, протестуя таким образом против безвольной, соглашательской политики текущего кабинета. Эта отставка породила во всей Европе (и в первую очередь в России) град насмешек и карикатур.

Впрочем, смеяться пришлось недолго. Отставка Пальмерстона в самой Англии вызвала такую бурю протеста (национал-предатели выжили из правительства последнего честного патриота), что едва не привела к падению кабинета. 15 декабря (т.е. 3-го по старому стилю) он подал в отставку, а уже 22-го Абердин умолял Пальмерстона вернуться. Тот милостиво согласился не раскачивать лодку. После своего возращения, оставаясь все в той же должности министра внутренних дел, он фактически формировал внешнеполитический курс страны в отношении Восточного вопроса. Как отмечал лорд Дадли Стюарт: "Везде, где я был, я слышал одно мнение по этому (Восточному - Ред.) вопросу, и это мнение сводилось к одному имени - Пальмерстон".

В этом месте Потемкин (автор "Истории дипломатии") делает категорический вывод: "Война против России была этим (возвращением Пальмерстона - Ред.) предрешена". Разумеется, это не так. Были еще варианты действий для нейтрализации его политики, и было время для их воплощения. Тем более, что из-за зимней непогоды боевые действия практически прекратились и вполне можно было, особо ничем не жертвуя, попытаться поиграть в миролюбие и уступчивость. Другое дело, что этого не делалось, наоборот, в отношении союзников был избран наиболее жесткий и непримиримый тон. Так что, когда говорят о том, что Синоп вызвал вступление в войну союзников, это, в общем, верно, но с важным уточнением - причиной стала не Синопская победа сама по себе, а самоослепление и роковая переоценка своих сил, вызванные этой победой.

Итак, 4 января 1854 года (во всех случаях, кроме специально оговоренных, когда речь идет о действиях российской стороны, даты приводятся по старому стилю, действия союзников, датируются по новому стилю), соединенный англо-французский флот вошел в Черное море.
Собственно, в турецких водах союзники появились еще за полгода до этого. В начале июня 1853 года, когда стало ясно, что провал миссии Меншикова в Константинополе грозит перерасти в русско-турецкий конфликт, английская и французская средиземноморские эскадры стали на якорь в Безикской бухте у входа в Дарданеллы. Объединенные силы насчитывали свыше 30 вымпелов, в том числе 16 линейных кораблей и 12 фрегатов. После ввода Россией войск в Дунайские княжества, союзный флот вошел в Мраморное море, а после объявления войны Турции - стал на стоянку непосредственно у Босфора, страхуя таким образом турецкую столицу от возможного российского десанта.

Впрочем, дальше Босфора он носа не казал, не рискуя совершать даже одиночные разведывательные плавания. Официальная причина подобного бездействия заключалась в наступившей поре зимних бурь, а фактически - попросту боялись боестолкновения с российским флотом и старались его избежать. В английском правительстве преобладало мнение, что само наличие сильной эскадры у стен Константинополя - грозное и недвусмысленное предупреждение российской стороне не делать глупостей, и поэтому незачем ее дополнительно провоцировать на необдуманные действия. Опять же, имелось джентльменское соглашение о нераспространении боевых действий на собственно турецкую территорию. Суть английской политики на данном этапе заключалась в том, чтобы свести русско-турецкую войну к локальному конфликту на удаленных территориях. Кто в нем победит - не имеет значения, главное, сохранить целостность и независимость Турции как государства, способного и в дальнейшем оказывать сопротивление России.

Разумеется, с подобной политикой Пальмерстон был категорически не согласен. Он ее резко критиковал и позже доказывал, что если бы союзная эскадра вошла в Черное море до Синопа, то там никакого сражения не последовало бы. Возможно, что он был прав. С учетом скудости и противоречивости получаемых инструкций, вполне вероятно, что тот же Нахимов просто не отважился бы самолично открыть боевые действия против Англии и Франции, а стал бы дожидаться на сей счет прямого распоряжения Меншикова (а тот бы в свою очередь старался бы заручиться подобными распоряжениями от самого императора).

Впрочем, это уже альтернативные построения (а точнее - гадания). Так или иначе, союзный флот в составе 19 линкоров (из них 3 парусно- винтовых); 3 фрегатов (из них 1 парусно- винтовой); 19 колесных пароходофрегатов ,7 корветов (из них 3 парусно- винтовых), 10 вооружённых колесных пароходов, 4 парусных бригов и 1 вооруженного парусного транспорта, вошел в Черное море и их командующие, английский и французский адмирал известили русские власти, что имеют задание защищать турецкие суда и порты от нападений с русской стороны.

Николай I через министра иностранных дел Нессельроде приказ русским послам в Париже и Лондоне потребовать разъяснений - относится ли подобная защита только к турецкой стороне (т.е. если турецкие корабли нападут на российские - кого будут защищать союзники)? Если же окажется, что запрет распространяется только на русские суда, послам предписывалось немедленно порвать дипломатические сношения и покинуть Лондон и Париж. Российская сторона выбрала наиболее жесткий и бескомпромиссный вариант ответа.

В качестве последней попытки избежать уже почти неизбежной войны, 29 января 1854 года в парижской газете «Монитер» (эдакая газета "Правда" времен II Империи) было опубликовано письмо Наполеона III к Николаю I . Шаг поистине беспрецедентный, никогда в истории дипломатии ранее не предпринимавшийся. Наполеон объяснял своему адресату, что "Синопское происшествие было для нас и оскорбительно, и неожиданно. Не важно то, хотели ли турки или нет перевезти военные запасы на русские берега. Дело в том, что русские корабли напали на водах Турции на суда турецкие, стоявшие спокойно в турецком порту. Они истребили их, несмотря на обещание не вести войны наступательной, несмотря на близость наших эскадр. В этом случае оскорбление нанесено было не политике нашей, а нашей военной чести. Пушечные выстрелы Синопа грустно отозвались в сердцах всех тех, которые в Англии и Франции живо чувствуют национальное достоинство. Воскликнули единогласно: «Союзники наши должны быть уважаемы везде, куда могут достигнуть наши выстрелы!».
В качестве выхода из ситуации Наполеон предложил Николаю, чтобы: "русские войска вышли бы из княжеств, а наша эскадра из Черного моря. Так как Ваше Величество предпочитаете вести переговоры прямо с Турцией, то Вы назначили бы посла для заключения с уполномоченным султана конвенции, которая потом будет представлена конференции четырех держав. "

Если бы речь шла о том, чтобы избежать войны с союзниками, то подобное предложение давало шанс Николаю сделать это, не теряя лица, т.к. предполагались взаимные уступки сторон. Но увы, российский император искал уже не мира, но победы. В своем послании от 28 января (9 февраля) 1854 года, опубликованном в «Журналь де СенПетерсбург» (официальный орган русского министерства иностранных дел), он довольно дерзко ответил императору французов: " Сами Вы, Государь, если б Вы были на Моем месте, неужели согласились бы принять такое положение? Могло ли бы чувство народной чести Вам то дозволить? Смело отвечаю: нет! Итак, дайте мне право мыслить так, как Вы. На что бы Ваше Величество ни решились, Я не отступлю ни пред какою угрозою. Доверяю Богу и Моему праву, и Россия, ручаюсь в том, явится в 1854 году такою же, как была в 1812-м".

В тот же день он повелел обнародовать манифест:

БОЖИЮ МИЛОСТИЮ МЫ, НИКОЛАЙ ПЕРВЫЙ, ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, ЦАРЬ ПОЛЬСКИЙ и проч., и проч., и проч.,

Объявляем всенародно:

Мы уже возвестили любезным нашим верноподданным о причине несогласий наших с Оттоманскою Портою.

С тех пор, невзирая на открытие военных действий, Мы не переставали искренно желать, как и поныне желаем, прекращения кровопролития. Мы питали даже надежду, что размышление и время убедят турецкое правительство в его заблуждении, порожденном коварными наущениями, в коих наши справедливые, на трактатах основанные требования представляемы были как посягательство на его независимость, скрывающее замыслы на преобладание. Но тщетны были доселе наши ожидания. Английское и французское правительства вступились за Турцию, и появление соединенных их флотов у Царьграда послужило вящим поощрением ее упорству. Наконец, обе западные державы без предварительного объявления войны ввели свои флоты в Черное море, провозгласив намерение защищать турок и препятствовать нашим военным судам в свободном плавании для обороны берегов наших.

После столь неслыханного между просвещенными государствами образа действия, мы отозвали наши посольства из Англии и Франции и прервали всякие политические сношения с сими державами.

Итак, против России, сражающейся за Православие, рядом с врагами Христианства становятся Англия и Франция!

Но Россия не изменит святому своему призванию; и если на пределы ее нападут враги, то мы готовы встретить их с твердостью, завещанною нам предками. Мы и ныне не тот ли самый народ русский, о доблестях коего свидетельствуют достопамятные события 1812 года! Да поможет нам Всевышний доказать сие на деле! В этом уповании, подвизаясь за угнетенных братьев, исповедующих веру Христову, единым сердцем всея России воззовем:

«Господь наш! Избавитель наш! Кого убоимся! Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!»


Жребий был брошен и как обычно, пришла очередь военных расхлебывать последствия "несравненно ловкой политики".

Продолжение следует
Thellonius
14 мая 2016, 21:51

Alpod написал: Это страшно. Ведь как без информации о Крымской войне мы сможем жыть дальше, в 21 веке?


МОДЕРАТОРИАЛ:

Если нечего сказать в тематическом подфоруме, то лучше промолчать.
Не нравится - не читай.
mg65
14 мая 2016, 23:01

WolferR написал: Жребий был брошен и как обычно, пришла очередь военных расхлебывать последствия "несравненно ловкой политики".

И вправду войну начинают политики...
WolferR
15 мая 2016, 10:38

triaire написал:
Мне, как ни разу не специалисту, затруднительно оценить, хороша ли интенсивность выбивания с учетом огромного неравенства сил. Но можно рассудить и так: турки в такой безнадежной ситуации отбивались отчаянно, и хотя своими пушечками не могли нанести серьзного ущерба корпусам русских линейных кораблей, но стреляли достаточно метко и интенсивно, чтобы основательно посносить им такеллаж. Что же будет в бою с равным противником?

Понятно что будет - будут потери, будет тяжелый бой с неопределенным заранее результатом. Но в бою с равным по силе противником всегда так бывает.

В этом, возможно, был и минус. С одной стороны такие идеальные условия несколько расслабляли и провоцировали стрелать как на учениях - чем чаще, тем лучше, а с другой - дым не сносило, и после первых залпов комендоры уже не видели противника. Тот же Сатин вспоминает (как раз этот кусочек в советской хрестоматии и выкинули), как офицерам пришлось бегать по палубам, прекращая стрельбу: шпринг был перебит, корабль развернуло, и они стреляли в корму соседу, но комендоры абсолютно ничего не видели и не слышали.

Тоже ничего необычно в этом нет. Задача до комендоров четко донесена - противник по левому борту, стрелять по ближайшему вражескому кораблю и они ее исполняют. Задача офицеров, следить за тем, чтобы ближайший корабль действительно был вражеским. И они ее тоже исполняют. Френдли-файр штука неприятная, но от нее абсолютно никто не застрахован (несмотря на заверения российского начштаба, мол, у нас такого не бывает).

Я, повторюсь, сам оценить затрудняюсь, поэтому просто процитирую злые языки:

Ну и? Да, неразбериха и в ряде случаев не оптимальные действия. Нормальный военно-морской бардак, ничего не позволяющего бороться с равным противником, не вижу. Разумеется, тут нет блестящих умных маневров и хитрых приемов стрельбы, но в данном случае они были просто излишни, раз все то же самое можно сделать простой грубой силой.
Опять-же, Королевский флот тоже не из одних Хорнблауэров состоял, там своей бестолковости тоже хватало.

mg65 написал:
И вправду войну начинают политики...

В данном случае - один конкретный политик. И в этом заключалась главная трагедия - человек, может даже по чисто человеческим причинам заблуждается (точнее, сам себя в заблуждение вводит), а поправить его некому - подобная опция - обратная связь с правителем не работает, вместо нее одна бутафория.
mg65
15 мая 2016, 20:17

WolferR написал: В данном случае - один конкретный политик. И в этом заключалась главная трагедия - человек, может даже по чисто человеческим причинам заблуждается (точнее, сам себя в заблуждение вводит), а поправить его некому - подобная опция - обратная связь с правителем не работает, вместо нее одна бутафория.

Т.е. другие войны начинают не политики? Я ведь не про Крымскую конкретно написал.
И да, Пальмерстон ничего для развязывания войны не делал? Вам не кажется, что не будь Синопа нашли бы другой повод.
WolferR
15 мая 2016, 21:15
Политика это искусство возможного. Поэтому любое серьезное решение принимается исходя из баланса между "хочу" и "могу". Николай этот баланс даже не пытался соблюсти, сосредоточившись на "хочу" и полностью игнорируя "могу". За что и огреб по самое не могу.
В этом плане Крымская война крайне своеобразна. Она одновременно является результатом как системного кризиса охватившего николаевскую Россию, так и действий персонально самого Николая. Хотя я и не большой любитель сводить все к персоналиям, но в данном случае влияние процессов, творившихся в голове императора на процессы исторические было решающим.
anonym
15 мая 2016, 21:27
Но не стоит возлагать всю ответственность на Николая. Противной стороне (не Османской империи, разумеется) тоже была нужна война, вооружённый конфликт не пытались предотвратить и урегулировать дипломатическим путём, скорее - подталкивали к нему.
WolferR
16 мая 2016, 03:31
После того, как у Турции оккупировать довольно значительную часть территории? Типа, нужно было ей ограничиться дипломатическими протестами? Ну ведь не помогло бы. Николай совершено однозначно искал войны. Другое дело, что воевать он собирался ТОЛЬКО с Турцией. После того, как ему сперва прозрачно намекнули, а затем и прямо пригрозили войной с Англией и Францией, нужно было сдавать назад и мириться с турками. Вместо этого он предпочел закусить удила и полезть в драку. Собственно, в этом и был один из признаков системного кризиса - государь, потеряв берега, делает явные глупости, а поправить его и скорректировать курс до более разумного, в принципе нет никакой возможности. Т.е. никаких работающих сдержек и противовесов, все зависит от мудрости и умеренности монарха.
triaire
16 мая 2016, 11:04

WolferR написал:
Понятно что будет - будут потери, будет тяжелый бой с неопределенным заранее результатом. Но в бою с равным по силе противником всегда так бывает.


Да, но Нахимов, похоже, был настроен более пессимистично.


WolferR написал: Тоже ничего необычно в этом нет. Задача до комендоров четко донесена - противник по левому борту, стрелять по ближайшему вражескому кораблю и они ее исполняют. Задача офицеров, следить за тем, чтобы ближайший корабль действительно был вражеским. И они ее тоже исполняют. Френдли-файр штука неприятная, но от нее абсолютно никто не застрахован

А у британцев такое бывало, чтобы корабль развернулся перпендикулярно линии баталии, и продолжал стрелять уже не в противника, а по своим?
WolferR
16 мая 2016, 21:28
Ну ведь ты сам описывал ситуацию - после начала канонады бухту заволокло дымом. Обзор из орудийного порта на батарейной палубе и так никакущий, а тут еще и все в дыму. Попробуй, разбери кто перед тобой. В современных играх (в том же Word of Warships) где нет никаких проблем с опознанием свой/чужой и то периодически, в горячке боя садят по союзникам, а что уж тут говорить о реале? В начале боя артиллеристам указали - стрелять по кораблю, который стоит напротив них, вот они эту команду и выполняли. О перемещении своего корабля они не знали и продолжали выполнять приказ. Дело житейское.
Заведомый перевес в силах в определенном смысле расслабляет и лишает необходимости выискивать какие-то тонкие и эффектные ходы. Если вместо неспешной методичной стрельбы противника можно подавить шквалом огня - разумнее всего будет именно так и поступить. Синопская победа была без превозмогания противника, который превосходит во всем (у нас почему-то очень любят именно такого рода победы), но тем не менее это была полная и решительная победа. Не вижу никакой необходимости ее как-то принижать или сверхкритически относится к действиям российского флота. Задачу, поставленную перед ним, он успешно выполнил.
Дальше >>
Эта версия форума - с пониженной функциональностью. Для просмотра полной версии со всеми функциями, форматированием, картинками и т. п. нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2016 Invision Power Services, Inc.
модификация - Яро & Серёга
Хостинг от «Зенон»Сервера компании «ETegro»